Ma gentille fille
Забирая свой кинжал, он одним взглядом провёл трусливую на одном дыхании Дубровскую, и, поклонившись, открыл дверь, приглашая её к выходу. Его взгляд звучал так: «Была б ты моей мишенью, зайка...»
Она от испуга мигом вышла из дома на улицу. Побежала в другой уголок, где смогла расслабиться до последнего.
— Ты чуть не убил человека! Я не доволен твоим поведением! — Дориан обеспокоился, что занервничал весь.
— Как видишь, — высказался рыжий мужчина.
— Спасибо за прекраснейший ужин. Чао, малыш! — он отправил воздушный поцелуй ухажёру и ушёл.
Честер Вильгельм Браун, немецкий тридцатичетырёхлетний выносливый и странный мужчина, побеждавший диких зверей. Грациозный и красивый, несмотря на его шрамы и повреждённый правый глаз. Рос вместе с Дорианом под одной крышей, считается лучшим другом и первой любовью. Снаружи ловок и хитёр, но испорчен душою. Пшют и любитель всего жёсткого на свете.
Желанный гость покинул дом, направляясь в глубокий тёмный лес. Мур вышел на ночную улицу и искал Доминику. Окликнул её имя дважды − вот она, вылезает из кустов. Мужчина боялся, что он навсегда потерял её. Отпускать птичку на свободу − это было бы непросто. Дубровская кинулась в объятия мужчины и сильнее прижалась к нему.
— Ты в порядке? — спросил он.
Та согласно кивнула.
Они вместе вернулись в дом. Доминика принялась взять обязанность на себя: мыть посуду. Оставшаяся еда на столе была недоеденной. Дориан переместил блюдо в холодильник, а пустые тарелки с крошками подавал мыть девушке. Она помыла посуду и оставляла их сушить. Подождав несколько минут, Дориан закрыл дверь дома на замок и поднялся в свою комнату. Дубровская вытирала чистым полотенцем высушенную посуду и ставила в буфет. В простой комнате, лёжа в постели, ждал Мур. Голый по пояс, в одних старых штанах. Доминика погасила свет первого этажа и поднялась наверх. Дверь комнаты была приоткрытой.
«Не могу спать на полу, придётся спать в мужской комнате... С ним! Я бы так лучше не жила!» — эти эмоции были ложными, на самом деле, она очень рада этому.
Доминика рукой направила дверь − перед ней на кровати лежал Дориан. Облокотившись на бок, он читал книгу на освещённой настольной лампе, стоящей возле кровати. Светловолосая зашла в комнату, и, глазами не видя присутствие мужчины, подошла к рабочему столу. А ранее доеденная ею тарелка оставалась прямо на столе. Чтобы убрать её, она взяла его и, снова побежав на первый этаж, помыла, да высушила.
«Ага... Заметила мусор на столе. Какая выносливая малышка!» — мыслил Дориан, отвлекаясь от чтения.
В последнее время девушка быстро привыкла к человеку, который изначально был для неё незнакомым, но оказавший большую помощь в виде обеспечения. Несмотря на то, что Дориан годится ей в отцы, у Доминики чувство особого отношения к мужчине возрастает.
Возвращаясь в комнату Дориана, Дубровская сняла с себя верхнюю одежду, оставляя за собой длинную майку. Ещё она следила за тем, чтобы тот не поглядывал. В комнате присутствовало зеркало. Мур принёс его из сарая. Когда-то через это зеркало любовалась Доминика. Она не знала и не видела, чтобы он принёс его в комнату. Получается, схитрил. Читающим взглядом Дориан через зеркало смотрел, как раздевалась она.
«Спать с мужчиной, который мне не родня? А что будет, если... — спрашивала Доминика себя. — Конечно, возьмёт надо мной верх, или я сама его заставлю встать в необходимую позу!»
Сияла белая луна, которая освещала всё ночное небо. Ясные звёзды заполнили всё небо от края до края. Повернувшись к освещению от лампы, девушка провела взгляд на спинные мышцы мужчины. Кроме того, она сразу заметила, что перед лампой стояло зеркало, на которой висела обычная тряпка.
«Волчара! Не хитрый лис, а настоящий волк! Он видел, как я раздевалась, ну и ну...»
— обижалась Доминика.
Строгий взгляд и серьёзное выражение подчеркнулось на её лице. Она медленно, словно боясь, приближалась к постели. Дориан спиной чувствовал и слышал её приближение. Она легла ближе к краю постели и закрыла глаза. А он положил закладку между страницами книги. Закрыл книгу, поставив его на тумбочку, и выключил свет. Мур повернулся к Доминике, а та лежит другим боком. Дровосек посмотрел немного на её волнистые волосы, маленькие плечи, ровную спину, и заснул.
Во время сновидений, Доминика почему-то выставила свои ноги и ягодицы назад, к паху Дориана. Ей становится ещё теплее и комфортнее. Мур, открывая сонные и выпученные глаза, проснулся из-за этого прикосновения к его животу и пониже.
«Вот это... Поворот!» — по его лицу было понятно, что он вестимо удивлён.
До сих пор ночной час. Дубровская крепко спала и всё равно грелась, получая от Мура теплоту. Он стал задумываться о том, что это переходит за границы возможного.
«Чёрт...» — комментировал он про себя. «Я еле держусь!» — Дориан начинает краснеть, глубоко вздыхая.
Через минуту что-то упирается в ягодицу. Почувствовав это, Доминика открыла глаза бодрячком.
«Что это было?» — удивлённо подумала она.
«О, нет! Она наверное уже почувствовала...» — мешкался Дориан в мыслях.
Доминика, лёжа неподвижно в постели с ним, начала потихоньку смеяться. Её плечи и грудина еле тряслись от смеха.
«Блять», — мужчина сгорел от стыда.
— Что такое? — прошептал он в темноту. — Ты не спишь?
— Дориан... — звала она. — Не притворяйся, что ты делаешь это не специально!
— Будто сама не специально подставила свою задницу!
Девушка засмеялась ещё громче, а мужчина до сих пор краснел и горел от стыда.
«А мне нравится», — в тот момент оба думали абсолютно одинаково.
Им сны попросту не снились. Лежали так, как могли, дожидаясь утра.
— Конечно нет, не сплю я, — ответила Доминика.
Внезапно перевернувшись к нему, она села на его бёдра. Послышался её лёгкий и милый смех.
— Это то, о чём я думаю? — Дориан вопросительно смотрел в глаза девушки.
— Сам знаешь, — та улыбнулась.
— М-Мне было страшно за тебя. Я рад, что ты цела... — говорил Дориан от чистого сердца и продолжил: — Не могу не сказать, как я сильно полюбил тебя с самого начала...
Как-никак он признался в своих чувствах. Слушая его речь, Доминика широко улыбнулась и молча поглаживала его пушистую грудь. Взяв большие руки мужчины, приставила их к себе на пояс.
— Подарите мне свою любовь, — её лицо покраснело, — мой прекрасный мужчина...
Мур и без того понял, чего она хотела от него. Он отдался полностью её власти, лёжа на спине. Дубровская начала двигать своими бёдрами, как всадник на коне. Дальше было тесно, жарко и грубо. В них смешивалась бомба страстей, что производила влюблённых в жарищу. Эта ночь запомнится им надолго.
С самого раннего утра у обоих положение тела казались странными, что девушка была снизу от мужчины. Прекрасный огненный рассвет разбудил Дориана. Надев штаны и носки, он спустился на кухню делать кофе с молоком. На стол поставил тарелку с нарезанным хлебом, вишнёвое варенье, кружку аппетитного кофе, и оставил записку: «Бон аппетит! Тебе одной небезопасно оставаться. Поедешь со мной по делу. Оденься теплее и бери с собой ковбойскую шляпу!»
Он вышел на улицу заправлять и мыть машину. Доминика, лёжа в мятой постели, проснулась от ароматного кофе. Спускаясь на первый этаж, она поняла, что дома никого нет. Протерев глаз рукой, она прочла записку до конца и принялась завтракать. Одевшись потеплее, мужская кожаная куртка очень пахла смолой, а шляпа чуть почти шла ей. Она вышла на улицу и встретила своего мужчину большой улыбкой и подбежала к нему, обняв его за поясницу.
— Доброе утро, сладенький!
— Доброе утро, искорка! — Дориан улыбнулся ей в ответ и поцеловал в макушку.
Оба сели в машину и поехали в лес. В лесу, среди голосеменных растений были и вырубленные ели, рядом стоял небольшой бар. Его посещают лесорубы за пивом и едой. Дориан с Доминикой приехали и остановились сдалека от бара. Возле того места ждал Честер.
— Ты можешь выйти, только не отходи от машины и не приближайся к чужакам, — предупредил Дориан и вышел из пикапа.
Та кивнула и медленно вышла из машины, закрывая за собой дверь.
— Мой медвежонок! — заметил идущего темноволосого Браун и тянул рукой к его плечу.
— Бонжур! — Дориан поздоровался.
Мура угостили бутылкой холодного пива, остальные коллеги спрашивали у него о делах и жизни. Честер не стал ничего спрашивать о том, что было вчера. Ему самым запоминающимся было то, что Дориан прекрасно готовит.
Дубровская, как бы желая не нарушать правила, оставалась всегда рядом с пикапом. Осторожно поглаживая ладонью кору сосны, она следила за маленькими жучками и муравьями, которые без устали тащили совсем что-то мелкое: камушки, палочки и листья.
— Кого я вижу! Занесло ветром сюда, в опасное место, девочка, — откуда-то с деревьев выглянулся Хьюго.
Доминика от испуга пошатнулась и должна была упасть, но в этот момент за её плечи и руки держал он.
— Ну и напугали же вы меня! Как вы узнали, что я не... Мальчик, допустим? — спросила она, стоя на месте, и повернула голову.
— Тут нет обладателей низкого роста, и никакие мальчики не живут. Мальчики уже давно выросли, только мужчины водятся вокруг этого места. Куколка, плохо маскируешься, но для меня ты очень хорошо видна в женском обличии, — Хьюго отпустил её.
— А кто вы, собственно? — спросила она.
— Хьюго Кабальеро Мартин, местный врач, — вышел из угла полным образом и грациозно представил себя.
«Ещё третий, тем не менее, приятный человек...» — смутилась она.
— Меня Доминикой зовут, дяденька!
— Очень рад познакомиться! — улыбнулся он.
Хьюго вынул из табачной металлической коробки сигарету и поднёс к губам. Только хотел пойти к остальным за огоньком − его остановили слова Доминики.
— Доктор! Я хочу вам сказать, что, употребляя табак, вы до старости не доживёте! Вы такой красивый мужчина, в самом расцвете сил и нужны этому миру, потому что вы − медик! Но курите вы для того, чтобы испортить собственное здоровье... Зачем?