Homme de rêve
Светлое, манящее, тихое синее море пленяет. Плеск свеж и влажен. Морской воздух чуден. Вокруг моря ничего не было, кроме тёмной белизны со всех сторон, тумана и яркого солнца. Дубровская свалилась в Лабрадорское море, избегая опасной грани. Хлебнув морской воды, она начала плыть, работая руками туда-сюда. На неё нахлынули воспоминания, как её в озере учили плавать и как нужно правильно дышать под водой. У неё получалось плыть, как лягушка, но её глазам мешали брызги моря, что заполнило мокрыми в слезах. Рядом материка или континента не было хорошо видно.
— Корабли хотя бы в любых сторонах или течениях плывут? — Доминика быстро соображала головой.
Ей становится тяжело плавать. Мышцы начинают уставать. Плавать в таком одиноком и глубоком море – очень серьёзное дело. Но всё безрезультатно.
— Я-я так... Больше... Не могу! — в этот момент она отключилась.
Мышцы расслабились. Кислород кончается. Морская вода забирает её тело вниз.
Обитатели морского дна удивились находке, что лежала на дне, скрываясь в бурых водорослях. Костные рыбы приближались к ней и выяснили, что эта странная вещь не принимает движения. Живой организм ли вообще. Дубровская лежала без сознания.
Момент истины начался к разнообразии.
Двухметровый, могучий, грозный мужчина с властным взглядом, сводил с ума морских и земных дев. Посейдон, верховный бог, повелитель морей, океанов и вод, узнал через обитателей дна о маленьком вторжении в его «морское царство». Подобное происходило каждый раз, что богу не подвластно и что это его волновать не должно. Но бог бывает щедр. Знает желания и мечты каждого. Не перестаёт награждать тех, кто связывает себя с морем. Встречая девушку без сознания, Посейдон поднимает её тело и расположил к себе, осторожно кладя на свои мускулистые руки. Осматривает тело смертного, у которого лицо без эмоций и чувств, дыхания не было, внутри заполняется солёной водой. В этот момент, морской бог стал судьёй судьбы.
Бог морей приносит удачу тем, кто занимается всем, связанным с океанами и водами. Есть один человек, который заслуживает того, о чём мечтал всю жизнь. На удачу, Посейдон решает над судьбой смертного в своих руках. Но всё будет к лучшему: прислать тело в качестве награды тому, кто заполучит на суше. Подарив вторую жизнь человеку, властитель целует в мокрые и холодные губы. Одарил подводным дыханием и непостоянным кислородом его внутренностям. Благодаря этому, на суше тело Дубровской будет спасено без каких-либо вероятностей, чтобы лежать на дне. Будто бы ничего не произошло. Её тело поднималось вверх, к поверхности и к яркому солнцу, покачивало и несло по течению. Напротив берега моря неизвестный человек, что рыбачил в другом месте, одним взглядом встретил на суше тело, обвязанное морской травой. Незнакомец удостоверился, что сердце утопляющей всё ещё бьётся, а сама лежит без сознания. Вот значит, чудом выжила. Доминику подобрали и увезли к себе.
Неся тело в сарай, тот поспешил набрать номер в больницу, телефон которого был рядом: в деревянном доме. Направляясь туда, чтобы не беспокоить разговором спящую красавицу, человек звонит доверенному лицу, веющим неплохой репутацией и сердечностью.
— Хьюго, это я, не занят? — спросил мужчина.
— Хола ми амиго! Что ты, нет-нет, как раз свободен, считай, повезло тебе, — ответил доктор.
— Хорошо, мне нужна твоя помощь... — поставил на паузу мужчина и, вздыхая, продолжил: — У меня лежит девушка, совсем не реагирует ни на что. Её море принесло на берег...
— Прибуду в течении тридцати минут! — перебил он.
— Мерси! — тот сказал в трубку слово благодарности и после чего снял.
Хьюго Кабальеро Мартин, доктор высшей категории, анестезиолог-реаниматолог и врач скорой помощи. Колумбийский мужчина пятьдесят одного года, привлекательный, дружелюбный и искренний. Занимается спортом, что отлично держит себя в форме в таком зрелом возрасте. Тёмно-серые короткие волосы, заросшая щетина, цвет глаз с гетерохромией. Часто меняет свой необычный стиль одежды по погоде и настроению. Любит готовить испанскую еду, играть на гитаре и ухаживать за домашними растениями в свободное время.
Только в двадцати четыре минуты доктор Кабальеро успел приехать за помощью. Мужчины поздоровались и направились в сарай. Хьюго подошёл к телу человека и сел на корточки. Начал делать осмотр и анализ состояния девушки.
— Пульс есть... Частота сердечных сокращений: шестьдесят шесть ударов в минуту. Дыхание тоже... Частота дыхания: пятнадцать дыханий в минуту. Не вижу проблем с лёгкими, без отёков... Сердце в состоянии покоя, отсутствуют травмы в теле. Есть одно только но: человек лежит без сознания. Странно, я то впервые узнаю, чтобы по случаям удушья и утопления не было серьёзных проблем. Друг мой, сам-то оказывал ей первую помощь?
— Искусственную вентиляцию лёгких я не проводил. Вот в таком состоянии она и была, только снаружи мокрой... Что мне с ней делать?
— Если она проснётся − сразу мне позвони. Рыбку золотую поймал в море, а? Вот какая удача!
Удача − это удача, а ему, везучему рыбаку, пришла удача от самого Посейдона!
— Ладно... Хм, чаю? — мужчина угощает своего гостя.
— Чаю, и я уезжаю. На работе могут заждаться, ну ты меня понимаешь...
Хьюго беседовал с мужчиной за чашкой тёмного чая с хлебом и вареньем, после чего распрощался.
Доминика устало лежит на колючем сене. Очнулась от того, что колило её тело. Своей одежды на ней не было, но была одета в странное платье песочного цвета.
— Где... я... — оглянулась она вокруг сарая.
Встала с колючего места и поправила свои потрёпанные волосы.
— На мне другая одежда? Мне наверное сейчас снится, где я обнажённой бываю в чужих местах, — удивилась Дубровская, — вот недоразумение!
Она прошлась по дорожке и увидела: за деревянной колонной стояло полуразбитое, то ли полуржавое, точно старинное зеркало прямоугольной формы.
— Чего это у меня волосы ужасные? Так ещё солью пахнут, вспотела, — спросила она себя, подойдя к тому зеркалу.
— Голова немного кружится. Такое чувство, что со мной... Переспали... Ха...
Девушка стояла перед зеркалом. С любопытством оценивая свой вид, стала нащупывать одетую на ней длинную широкую майку из льняной ткани. Левая рука девушки потянулась за бедро, захватив конец майки. Хочется подумать, как из этой верхней одежды, которая была не по размеру, получится платье, и, немного потянув её вверх до пояса, в этот миг явился большой силуэт в зеркале. Опустив край майки, Доминика испугалась мужской фигуры, стоявшей сзади, и скрылась за колонной.
— Ну и ну, не пугайся, искорка, — спокойно сказал по-английски тайный мужчина.
Он, действительно, не хотел пугать своим присутствием. И, казалось бы, оценил её фигуру и запомнил пухлые бёдра красавицы. Неизвестным был мужчина, по виду лесоруб и рыбак. Темноволосый с пепельной прядью волос и лохматой бородой. Его глаза сияли зелёным цветом. Одетый в коричневой клетчатой рубашке, брюки с опущенными подтяжками, грязные резиновые сапоги. Мужчина ростом намного выше, что девушка казалась маленькой.
— Вы говорите по-английски или по-французски? — поинтересовался он.
Дубровская мысленно разбирала слова из его уст, но ничего не поняв, продолжала молчать и грустным лицом глядела на него. Раньше занималась английским самостоятельно, а после всего случившегося, потеряла в своей памяти некоторые слова из английского словаря. Маленькая солёная слезинка, будто сверкая от солнца, пробежалась по лицу.
Дровосек был удивлён её печалью. Обычно он видел за свою жизнь злых и с каменным лицом людей. Видеть девушку, лившую слёзы по какой-либо причине, – редкость. Ему больно видеть грустных людей, так как хочет, чтобы они всегда улыбались, как другие на позитиве. Как говорится, слёзы – признак слабости, но это не так. Это эмоциональное чувство, переживание. Человек, который умеет плакать по-настоящему – человек с чувствами и с большим сердцем.
Бывают единственные способы погасить любую печаль: утешение, поддержка, приятности. Не хватает и другого варианта...
Мужские руки тянулись к женскому телу. Доминика хотела ещё раз содрогнуться, как ощутила лицом грудь мужчины, внезапно на ней нашло стеснение. Именно больше, чем стеснение. Как бы странно не звучало, Доминике становится безопаснее рядом с мужчиной. Успокаивало присутствие мужских рук, обвивающих её тело. Это было обычное объятие.
«Боже-чки... мои-и-и!» — проговорила Дубровская в мыслях, завизжав от смущения.