35
Руслан
Это очень больно, когда по едва затянувшейся ране снова острым стеклом. Ещё и наживую. Стоило поверить в любовь, чтобы это вновь испытать...
Я и подумать не мог, соглашаясь пойти на поводу у собственного сердца, что всё закончится вот так... И что будет настолько невыносимо. До кошмарных снов, до скользких воспоминаний, которые я всё никак не мог ухватить и выкинуть из своей головы.
Эта моя победа была и для неё тоже. В первую очередь – для неё, для нашего будущего. Не в моих правилах делить шкуру неубитого медведя, поэтому, раньше времени говорить о переезде в Красноярск не было смысла. А теперь он тем более пропал...
Было трудно связать в один узел мой перевод в другой регион и её конкурс, и я сломал всю голову, как всё решить без потерь. А когда услышал, что Леся собирается отказаться от Питера, и вовсе решил придержать информацию о Красноярске. Она просто обязана была попробовать. Она бы не простила потом ни мне, ни себе этот упущенный шанс.
Навёл справки о компании, куда на стажировку должна была поехать Леся – они собрались в скором времени открывать филиалы в нескольких городах за Уралом, в Красноярске в том числе, потому и набирали штат. При удачном стечении обстоятельств можно было бы рассмотреть вариант перевода.
Но теперь это все неважно... Всё кончено.
«Все они такие» - сказал тогда отец. Как мне не хотелось ему верить. Это его рана, глубокая, до сих пор не затянувшаяся, с рваными кровоточащими краями. Его боль, не отпускающая долгие годы. Моя Олеся – она точно не такая... не такая... как мать.
Та женщина сумела с лёгкостью выбросить нас с отцом на обочину своей жизни, а сама - поехала дальше в дорогом салоне с другими людьми к новой себе. Просто исчезла в один день, ничего не объяснив, предав отца, меня, семью.
Моё детское сердце разрывалось от тоски, но я смог со временем подавить в себе это, запечатав в самых недоступных уголках своей души, закрыв на крепкие засовы и уничтожив отмычки. Много лет меня не касались даже отголоски той обиды, а теперь они рвались наружу, разломав все преграды. Меня снова предали, и снова самый дорогой человек. Та, от кого я этого меньше всего ждал.
Хотелось стереть из памяти тот день целиком, каждую его ненавистную секунду. Даже радость, с которой я бежал к общежитию с вокзала, желая поскорее обнять мою Лесю. Я так скучал по ней в Красноярске, мне безумно не хватало рядом её неуёмной энергии, подпитывающей меня, разбавляющей внезапно ставшее скучным однообразие, её неповторимого аромата – на платке Лесины духи пахли совершенно иначе, её теплой улыбки, способной с лёгкостью растопить зимние льды. Она нужна была мне, как воздух, даже дышать без неё было трудно.
Я и не подозревал, что любовь – такая: отключающая разум, отнимающая привычное, но взамен дающая безграничную силу, способную легко вознести тебя на любую вершину. И ты несёшься ввысь, наполненный светлым чувством до краёв, готовый делиться им со всем миром, всё дальше и дальше от земли, туда, где счастье выходит из берегов, где в каждой точке – она. Только она. Твоя единственная...
Но чем выше взлетаешь, тем больнее падать... И я разбился на мелкие осколки, которые уже не собрать, когда увидел сообщение с несколькими фотографиями Леси: с букетом цветов у подъезда, за столом в ресторане, поцелуй с Тимуром, и вишенка на торте: её голые коленки на фоне кафеля с ядовитой подписью: «теперь я знаю, какие они наощупь». В глазах потемнело и стало тяжело стоять на ногах, руки непроизвольно сжались в кулаки до хруста. Я почувствовал, как в сердце вонзили длинный тупой нож и несколько раз грубо провернули, а потом резко выдернули из груди вместе с окровавленным органом.
Стиснув челюсти, понёсся в сторону общежития, сшибая прохожих, не замечая ничего перед собой. Хотелось встряхнуть рыжую ведьму как следует и посмотреть ей в глаза. Как же это, наверное, весело, играть с чужими чувствами. Такое больное веселье. Но стоило мне завернуть к знакомому серому зданию, как мой мир разорвало на элементарные частицы. Резко, молниеносно, безжалостно. Словно в подтверждение всей недавно полученной информации Леся стояла у крыльца слишком близко к своему богатенькому ухажеру, тот откровенно пожирал её глазами, потом поцеловал, одарив меня победным взглядом поверх её рыжих кудрей, и сбежал. Понимал, тварь, что я на нём живого места не оставлю, если попадётся под руку.
«Любимая» - так он её назвал. Теперь она стала его «любимой», а всего несколько минут назад я считал её своей...
***
Теплый майский ветер развевал дурацкую шторку на открытом настежь окне, своенравно наполняя комнату ароматами цветущих деревьев. Это почему-то раздражало. Запахи, посторонние звуки, доносящиеся с улицы, не давали сосредоточиться на подготовке к завтрашнему семинару. Как, впрочем, и всё остальное в последние недели. Не получалось взять себя в руки, продолжить жизнь, выбросив из неё увесистый кусок, будто ничего и никого в ней не было.
Я стёр Лесю из своего настоящего и будущего, удалил номер, все наши сообщения и фотографии. Но из прошлого, постоянно всплывающего перед глазами незваными образами, убрать её было невозможно. Слишком мало времени прошло, и слишком болело...
Каждая ступенька в общежитии, в котором она не появлялась уже больше трёх недель, напоминала о моих разбитых чувствах. Весь третий этаж был сплошным неприятным воспоминанием, и я мысленно радовался, что осталось потерпеть совсем чуть-чуть, и я навсегда покину эти стены. И этот город, в котором где-то ходит Леся, дышит со мной одним воздухом, встречается с кем-то, кто зовёт её «любимой»... Думать об этом было невыносимо. Знание, что кто-то наверняка сейчас её обнимает, целует, собирает её взгляды и улыбки, вскрывало вены острым когтем, оживляя в моей голове всё, что было между нами. Казалось, я медленно схожу с ума...
- Ты бы прогулялся, - Илья вытащил прямо у меня из-под носа тетрадь с лекциями, но я выхватил её из наглых лапищ одногруппника, вернув на место.
- Отвали! – рявкнул раздраженно. – Без тебя разберусь!
- Ага-ага. Ты же разборчивый. – хохотнул Илья. – Бесишься каждый день, задрал.
- Илюх, отцепись от меня!
- Ты и так нам с Ваньком мозг выносил весь год, а последнее время вообще с цепи сорвался. – внезапно прошибло на откровенные претензии соседа.
- Вас с Ваньком моё настроение волновать не должно! Уж потерпите последний месяц, и больше не увидимся. – процедил сквозь зубы, не отрывая глаз от конспекта, в котором все слова слились в одну сплошную линию.
- Если бы ты к нам не придирался бы – не волновало бы! Рычишь, как зверюга на каждый наш чих. – недовольно пробурчал Илья.
- Сейчас, конкретно в данный момент я к тебе придирался? – я смерил соседа злобным взглядом.
- Нет.
- Вот и отвали!
- Нафиг Леську бросил, дебил, с ней хотя бы человеком был... - пробормотал себе поднос Илья, направляясь к обеденному столу.
Но к его огорчению, я всё услышал. Резко подскочил со стула, не в силах совладать с эмоциями, и схватил ошалевшего одногруппника за ворот футболки, как следует тряхнув.
- Повтори!
- Успокойся! – Илья обхватил мои запястья, пытаясь убрать руки.
- Повтори, я сказал! – сжав челюсти и шумно выдыхая воздух через ноздри, потребовал я.
В этот момент раздался стук в дверь, и мы оба обернулись, отступая друг от друга. В комнату вошла Катя. Она, прищурившись, оглядела нас сверху до низу, и вальяжно уселась на стул, закинув ногу на ногу.
- Привет, парни. – проговорила гостья, мимолётно коснувшись взором окружающей обстановки. - Балуетесь?
- Привет, Кать. Какими судьбами? – Илья тут же подсел к ней, а я молча кивнул и стал дальше заниматься своими делами, отвернувшись от всех.
- Илья, ты можешь минут десять погулять? Пожалуйста. – неожиданно попросила Катя. – У меня к Руслану очень важный разговор.
- Без проблем, - сосед протяжно вздохнул и скрылся в коридоре.
Я недовольно взглянул на сверлящую меня глазами девушку и сказал:
- Если тебя подослала Леся, можешь сразу уходить. Я не стану слушать.
- Не удивлена! – ровным тоном проговорила незваная гостья, продолжая с интересом изучать книжные полки. – Но, если Леся узнает, что я здесь, она меня похоронит.
- Тогда чего тебе?
- И куда же делся вежливый мальчик? Но это риторический вопрос. Забудь. – теперь всё внимание Кати занимал я. – Значит, ты у нас не умеешь слушать.
- Давай ближе к сути! – буркнул, недовольно нахмурив брови.
- Так, а я к ней и перешла! Но, хорошо, давай говорить на твоём языке. Имя Тимур Аркадьевич Макеев тебе, я так понимаю, знакомо. Кто он, что он, какие у него связи и возможности – знаешь, да?
- Я не хочу о нём говорить!
- Я буду говорить. А ты – учись слушать, в жизни пригодится. – Катя строго сложила Руки на груди. – Так вот: однажды в клубе на дискотеке этому самому Макееву очень уж понравилась наша Леся, капец просто, как понравилась. Но и хрен бы с ним, мало ли кому кто понравился.
- Катя... - попытался я вставить слово.
- Дослушай! – ледяным тоном потребовала Лесина подруга, и тут же смягчившись, продолжила: - Этот дерзкий товарищ так сильно захотел себе Лесю, что раздобыл её номер, узнал её адрес и начал доставать: писать, звонить, слать цветы, звать на свидания. А самое главное угрожать: что уволит твоего отца с лесопилки, и тот не найдёт работу. Да, Леся сглупила, что тебе не рассказала, но она так боялась, что ты не поверишь и не выслушаешь (кстати, не зря!), что согласилась с ним на встречу. Там он её и поцеловал против её воли и, судя по всему, готовил это всё специально и заранее – нужные люди с камерами ждали подходящего момента. Так же, как и в том спектакле у крыльца, подготовленном для тебя лично.
- Кать, мне не интересно. – равнодушно возразил я, чувствуя, как внутри всё горит.
- Да плевать мне на твои интересы! И плевать, как ты воспримешь эту информацию и воспользуешься ей. Я пришла восстановить справедливость. Знал бы ты, сколько Леся пережила из-за тебя! Она с осени влюблена в тебя по уши, бегала за тобой, как последняя идиотка, на этот конкурс согласилась, лишь бы к тебе подход найти! Понимаешь масштабы катастрофы? Дурак ты, Руслан! – Катя громко вздохнула. - Вот, знаешь, честно, моё мнение: ты не достоин нашей Леськи. Даже ногтя на её левом мизинце!
- Фото голых ног тоже подстроил Макеев? – ухмыльнулся я, а в душе будто прошёл смерч, не оставивший камня на камне от моей правды.
- Ахах, ты же тоже эту легендарную фотку получал, да? – Катя посмотрела на меня, как на глубокого идиота. – Думаешь, Леська рассылку делала? Да она случайно мокрым пальцем отправила, когда тот ненормальный ей сообщение прислал. И даже телефон от страха утопила. Боже... - она презрительно покачала головой. – Тебе ведь и правда всё равно.
Я продолжал сидеть с каменным лицом. Совершенно не было сил проживать обрушившиеся на меня лавиной эмоции.
- Ладно, я сказала, что хотела. – Катя поднялась со стула и направилась к выходу, но у самой двери развернулась в пол-оборота и произнесла: - Леся прошла собеседование. Её берут в головной офис, пока стажёром. После выпускного она уедет.