Демон. Одиночка.

Катализатор

«Список самых экстремальных профессий таков: почетное первое место отдано каскадерам (оно и понятно, ребята всеми частями тела рискуют, чтобы какой-нить по фамилии Круз строил из себя полутораметрового непобедимого мачо), на втором - шахтеры (тут тоже, на мой взгляд, все заслуженно-изнуряющая работа под землей не из самых приятных), третье место и бронзу на шею получают ребята, работающие в лабораториях с вирусами (вспомним СПИД, сибирскую язву и другие смертоносные заболевания и согласно покачаем головой)...»

Именно так я сформировала тройку победителей в прошлом номере нашего журнала «Забавно о серьезном». Саперов, спасателей, полицейских и военных я опустила намного ниже, а мойщиков окон так вообще выкинула из топа «10 самых опасных профессий», посчитав, что ничего страшного в том, чтобы водить щеточкой с мыльным раствором по окнам, нет.

- Яблокова... Когда же ты уже начнешь проверять то, о чем так нагло вешаешь лапшу людям!

- Девушка, - строгим голосом позвал мужчина. - Что вы тут делаете?

- А-а-а-а-а!!! - заорала я от страха в полный голос, продолжая удерживать металлический поручень побелевшими от страха пальцами.

А что такого? Теперь таиться больше смысла нет, так почему бы и не поорать?

Все началось после планерки в прошлую пятницу.

В четыре закончилась последняя верстка, в шесть номер успешно ушел в тираж, а в шесть пятнадцать мы численным составом в пять корреспондентов и главред собрались за столом, чтобы уже сейчас создавать новый выпуск.

- Приступим! - холодно сказала главный редактор по имени Анастасия Александровна (и по прозвищу Стерва). - Ваши предложения?

Все по очереди высказываются, идея за идеей, осторожно, с долей опаски, чтобы не повысить нерв Стервы раньше времени. Когда очередь доходит до меня, я быстро рассказываю о своей идее написать о военной технике ВОВ.

Алик Белохвостов, владелец коллекции, о которой я намерена писать, вызвался лично прокатить на танке и устроить в мою честь выстрел из всех орудий.

Узнав, о чьих игрушках будет писать одна из ее сотрудниц, Стерва впервые за собрание едва заметно улыбается и качает головой, из чего я делаю вывод, что мне все-таки придется подкинуть главному редактору телефончик богатого мужчины.

Прости, Алик, но, кажется, на тебя в скором времени откроют охоту. Надеюсь, военные игрушки в боевом состоянии, иначе от паровоза любви тебе просто не отбиться.

За угрызениями совести я как-то совершенно упустила остаток планерки и очнулась только тогда, когда Анастасия Александровна постучала по столу ручкой и принялась озвучивать те идеи, которые прошли ее одобрение.

- Яблокова, - у главного редактора была странная привычка называть нас по фамилиям, - твою тему берет Бадей.

Я в изумлении открываю рот, округляю глаза, затем включаю мозг и... прикусываю язык, с которого рвутся не слишком приличные слова в адрес Стервы.

Обмениваюсь взглядом с Бадеем, тему которого зарубили. Молодой мужчина, уже обзаведшийся тремя дочками, виновато улыбается и разводит руками. Ну да, он тут не при чем.

Перевожу взгляд на высокую излишне худую блондинку с острыми скулами и тяжелым подбородком, который очень сильно портит ее лицо.

Ну, Анастасия Александровна! Ну ты и гадина!

- Какие-то проблемы? - холодно интересуется Стерва и картинно поднимает искусно нарисованные брови.

Ого! А у кого-то ботекс начинает отходить, вон даже брови с места сдвинулись.

- Нет, Анастасия Александровна, - максимально сдержанно отвечаю главному редактору, хотя все внутри кипит от высшей степени рабочей несправедливости. - Просто думаю над новой темой для статьи, - покривила я душой.

- Это лишнее! - властно пресекает попытку думать без ее ведома главред и улыбается полными губами. - Для тебя у меня особое задание.

Я киваю и поспешно опускаю голову.

Стерва редко раздает темы для статьи сама, в силу того, что все, о чем она «просит», из области невозможного. Так от нас уже ушло трое первоклассных журналистов, зато те редкие счастливчики, которым удавалось сдать статью, могли рассчитывать на повышение, продвижение и почести...

- А-а-а-а! - завываю я от страха похлеще любого кентервильского привидения, когда очередной порыв ветра качает подвесную конструкцию.

Нафиг почести, нафиг продвижение, нафиг повышение, нафиг Стерву! Тут бы живой остаться!

- Девушка, - настойчиво зовет меня мужчина. - Девушка, прекратите кричать.

Я замолкаю, но не из-за того, что вняла просьбе. Просто ветер начинает раскачивать конструкцию чуть сильнее, колесики стукают о стекло окон и становится совсем жутко. Сердце проваливается в пустоту, тело вздрагивает от липкой волны страха, а сведенные судорогой пальцы еще крепче цепляются за перила.

- А-а-а-а!!! - хрипло кричу я с новыми силами и чувствую, как по щекам скользят слезы...

Подумать только, а ведь в первые пару секунд задание от Стервы показалась мне простым. Помню даже свою счастливую улыбку, когда услыхала тему. Ей-богу, я была счастлива так, будто вновь поверила в деда Мороза. Ведь все, что требовалось - это всего лишь договориться об интервью с главой немецкой компании по производству медицинского оборудования.

Мысленно уже поздравляя себя с повышением-продвижением-почетом, я добралась до компа, открыла поисковик и... приуныла.

Мариус Буркхард оказался на редкость непубличным человеком. Ни одного интервью ни от него самого, ни от его любовниц, ни от прислуги, ни от бывших работников компании, ни тем более от родственников, живущих в Германии.

Яблокова, ты, как всегда, попала!

Официальная попытка договориться об интервью «по-хорошему» потерпела провал. Хорошо поставленным голосом вежливая секретарь четко и профессионально отфутболила меня куда подальше.

Вот бы наша сборная так играла!

Но не просто же так я выбрала профессию журналюги. Там, где нельзя просочиться официально через дверь, мы начинаем искать дополнительные входы-выходы.

Я пустилась в активное преследование, надо сказать, действительно невероятно занятого бизнесмена. Следила за его расписанием и перехватывала во всех возможных местах. А когда на третий день слежки поняла, что это ни к чему не приведет, то пошла на крайние меры - попыталась заинтересовать его как мужчину.

Подстроенная автомобильная авария прошла как по нотам. Мариус Буркхард участливо предложил отвезти задетую его машиной девушку в больницу. И он действительно отвез, оставил в отделении своего водителя, а сам поехал работать дальше. После обработки трех царапин зеленкой врач лично отзвонился Буркхарду, водитель отвез меня домой, а вечером с курьером были доставлены огромных размеров корзинка с фруктами и шикарный букет.

Букет я передарила Стерве в надежде смягчить ее каменное сердце и вымолить еще пару дней, но глыбу льда в груди женщины оказалось не так-то просто растопить.

- Работай, Яблокова! Крайний срок - пятница!

В отчаяньи я подловила одну из любовниц немца, решив сделать из нее «проверенный источник», на который сошлюсь в статье, но легкомысленная на первый взгляд девица сплетничала обо всем, кроме Мариуса Буркхарда.

Под конец недели в душе поселилось желание прибить этого несговорчивого гада. Бадей, уже сдавший свою статью про коллекцию Алика, предложил мне пару танков, но я даже не посмеялась. Вообще, сложно иметь чувство юмора, когда в твою жизнь нагрянула такая ж...

- Это невозможно! - зло выругалась я вечером четверга.

Но уже через пятнадцать минут, встретив Стерву в коридоре, поняла - невозможное вполне себе даже возможно, если на тебя очень сильно давит главный редактор.

В итоге я всю ночь искала компании, работающую в сфере клининга, и таки нашла нужную. Большая часть ребят, занимающихся промышленным альпинизмом, пользовалась веревками, креплениями и чем там еще надо, чтобы спуститься с крыши к нужному окну. Я же искала компанию, которая использует специальные подъемники.

Нашла, заказала, выклянчила у Стервы бюджет на оплату этого рискованного и незаконного предприятия. Подумав немного, на всякий случай связалась со своим братом Димкой, который честно обещал прикрыть и забрать меня из обезьянника, в случае чего.

План был предельно прост: я спускаюсь на подъемнике к нужному окну и начинаю увлеченно водить мокрым валиком туда-сюда. Богатые обычно мало обращают внимания на прислугу и обслуживающий персонал, который неизменно суетится рядом, доставляя в их жизни повышенный комфорт, поэтому я не слишком боялась быть замеченной.

Пользуясь спецовкой и желтой каской, которые делали меня совсем неузнаваемой, я хотела пофоткать через окно, как Мариус Буркхард проводит свой рабочий день, понаблюдать за тем, как мужчина ведет дела, и на основе этого сделать статью.

Это, конечно, не интервью, но хотя бы что-то. И я надеюсь, этого банального «что-то» хватит на то, чтобы Стерва дала мне еще неделю для попытки.

Блин, Яблокова... Какая же ты наивная!

Спустить меня спустили, вот только ни о какой съемке и наблюдении уже и речи быть не могло. В самый неподходящий момент я посмотрела вниз и внезапно поняла, что панически боюсь высоты.

Тело среагировало без моего на то участия - попа сама собой опустилась на металлическую сетку, заменяющую пол в подъемнике, руки вцепились в холодные, даже несмотря на лето, поручни, а я сама начала бояться. В моем исполнении это было похоже на тихий, печальный скулеж.

Порыв ветра заставил подъемник качнуться вперед и удариться о стекло колесиками. Я заскулила еще громче, осторожно отцепила пальцы от поручня и потянулась за телефоном.

Сейчас, сейчас...

Надо только позвонить ребятам и сказать, чтобы поскорее подняли меня обратно.

Черт с ней, с этой треклятой статьей! Пусть Стерва идет лесом! Обойдусь без всяких повышений, продвижений и прочей чепухи... И вообще перепишу статью про экстремальные профессии! Первое место сто процентов отдам мойщикам окон.

Я потянулась к нагрудному карману... Какой дурак придумал липучки, их же невозможно отодрать друг от друга!

Пальцам кое-как, но все-таки удалось прорваться сквозь липучку, нащупать недорогой телефон и вытащить его наружу, а вот дальше...

- Черт! Черт! Черт! - заорала я, взглядом провожая телефон в непродолжительный полет.

Черный аппарат упал на пол подъемника, но теперь, чтобы взять его, мне пришлось бы встать, разжать пальцы, сжимающие перила, и сделать шаг к самому краю.

Нет, на такие подвиги моей силы воли сейчас явно не хватит.

Протяжно заскулив, я прижалась лбом к стеклу и поняла, что с той стороны затемнённого окна на меня с явным недоумением смотрят двое мужчин в костюмах.

Ну вот, разве мне мало было на сегодня?

И, словно издеваясь надо мной, один из мужчин подошел ближе и смело потянул на себя створку соседнего со мной окна.

Я в ужасе зажмурилась. Это же абсурд какой-то! Ну кто будет ставить открывающиеся окна в офис на двенадцатом этаже? Бред!

А дальше...

- А-а-а-а! - верещу как резаная, потому что с закрытыми глазами еще страшнее.

- Девушка, прекратите истереть, - уже с угрозой в голосе говорит мужчина, продолжая высовываться из окна где-то по пояс.

Хм... Значит, надежды на то, чтобы я перестала орать, уже потеряны?

- Просто протяните руку - остальное я сделаю сам.

Псих! Полный псих!

Руку ему протянуть? Ага, разбежалась! Я ему руку, а он меня вниз скинет за этот... Ну как его? За шпионаж, короче!

- Я не хочу умирать, - на всякий случай шепчу я и еще сильнее прижимаюсь к поручням, готовая обхватить их не только руками, но и ногами.

Мужчина коротко и зло ругается, прячется обратно, а следом я слышу приглушенный стеклом разговор на немецком.

- А-а-а-а! - хрипло начинаю подвывать я от страха, оставшись без компании.

Яблокова, ты - Дура! Именно так, с большой буквы и восклицательным знаком на конце.

Я вновь утыкаюсь лбом в прохладу стекла, надо признать, в действительности не такого уж и грязного, несмотря на высоту, выхлопные газы и пыль. Около открытого окошка на двенадцатом этаже происходит долгий разговор двух мужчин, а следом я слышу легкий шорох.

- Не паникуйте, все хорошо, - с мягким акцентом попытался утешить кусок идиотки, застрявший на двенадцатом этаже, судя по голосу, сам Мариус Буркхард.

Та-а-ак, мужчины решили провести рокировку.

- У-у-у-у... - немного смущенно заскулила я, собралась с духом, и все-таки отрыла глаза.

Мужчине это почему-то понравилось. Он улыбнулся так, словно увидел перед собой годовалого карапуза, и засюсюкал:

- А кто это у нас такая смелая, такая решительная девочка?

Меня бесили все интонации подобного рода, но почему-то конкретно в этой ситуации я тихонько всхлипнула и глянула на улыбающегося мужчину исподлобья.

- Я? - не слишком уверенно отвечаю мужчине.

- Вот видишь! - все в той же успокоительной манере продолжает Мариус. - А смелые девочки не плачут и не кричат. Правда?

Я неуверенно киваю.

- Ты зачем вообще в подъемник залезла? - достаточно миролюбиво интересуется он, продолжая безбоязненно высовываться из открытого окна.

- Так это... - соображать почему-то сложно. - Вы... А я... А мне Стерва сказала... Надо сдать сегодня... А вы отказывали... Вот!

Мужчина прищуривает глаза цвета горького шоколада с маленькими светло-желтыми пятнышками около зрачка и окидывает меня внимательным взглядом.

- Так ты та самая журналистка! - догадывается он.

Я киваю и вымученно улыбаюсь. Порыв ветра опять немного накреняет висящий на тросах подъемник. Все внутри проваливается от страха высоты, простирающейся подо мной, но кричать кажется уже как-то неприлично, поэтому я опять зажмуриваюсь.

- Мариус! - неожиданно кричит кто-то из моего кармана, и я вздрагиваю, узнав в этом голосе второго мужчину, который галантно предлагал мне руку пару минут назад. - Мариус! - еще раз кричит карман, и я резко вспоминаю, что там рация.

Черт! На крыше же ребята, которые этим самым подъемником и управляют. Именно они дали мне рацию, что бы в случае чего я связалась с ними. Тогда какого лешего я полезла за телефоном?

Дурацкая привычка «мобильного века» ...

- Мариус, мы поднимаем эту... - судя по тому, как захрипела рация, мужчина явно хотел сказать «идиотку», но сдержался. - Подъемник поднимается, - исправился голос из кармана. - Предупреди девушку.

Мариус что-то негромко сказал по-немецки, судя по всему, ругался, и как-то устало посмотрел на меня. Почему-то мне стало так неловко перед этим занятым мужчиной, которого я доставила столько ненужного геморроя, что даже пообещала:

- Я постараюсь не орать.

Мужчина удивленно мигнул и тут же поспешил кивнуть, а в следующий момент подъемник вздрогнул и начал медленно подниматься на крышу.

И я стоически держала данное слово, т. е. изо всех сил старалась не орать.

Правда, держать глаза открытыми так и не получилось, поэтому, когда услышала тихое: «А теперь руку дашь?», то вначале даже немного растерялась и только теперь открыла глаза.

Он стоял прямо передо мной и смотрел с каким-то непонятным интересом. Приблизительно так же выбирают в аквариуме ресторана щуку, которую следует подать на ужин.

Медленно встаю, сосредоточенно закидываю ногу, чтобы перелезть через перила и оказаться на твердой поверхности, как вдруг загадочный друг Мариуса Буркхарда подхватывает меня и легко вынимает из подъемника.

Перепуганный всем случившимся за утро мозг буксует, передавая власть в руки инстинктов.

- И-и! - испуганно верещу я, в то время как ведомые инстинктами руки охватывают шею, а ноги сжимают бедра мужчины.

- Прелестно, - выдыхает незнакомец, явно недовольный тем, что в него вцепилась маленькая обезьянка в спецовке.

А я что? Я ничего! Это все инстинкты, чтоб их!

- Мистер Дамир, вам помочь? - вежливо интересуется кто-то.

Легкий смешок вырывается из груди обнимаемого мной мужчины.

- Не стоит, - он едва ощутимо проводит рукой по моей спине. - Девушка отпустит меня сама.

Я смущенно поднимаю голову, вижу насмешливую улыбку и, прошептав слова извинения, осторожно разжимаю ноги, чтобы наконец коснуться твердой поверхности, а затем в спешном порядке делаю от незнакомца спасительный шаг в сторону и оглядываюсь.

М-да, Яблокова, нехило ты накосячила!

В уголке тихо лежат трое парней, что помогали мне спуститься. Я бы тоже вела себя как мышка, если бы мои руки и ноги были скованны пластиковой стяжкой, а рот заклеен полоской скотча. Четвертый, немолодой мужчина в спецовке, что управлял подъемником, стоит рядом с металлической конструкцией, предназначенной для мойки окон на больших высотах, и ведет себя еще тише, чем те, что на полу крыши.

В трех шагах от меня стоят четверо шкафообразных мужчин. И я не преувеличиваю, мой старый гардеробный шкаф времен Советского Союза приблизительно такой же по габаритам...

Стиснув пальцами край спецовки, я кидаю затравленный взгляд на стоящего за моей спиной мужчину.

Высокий, опасный, с чертами прирожденного лидера и завышенной самооценкой. И хотя я не слишком разбираюсь в мужской красоте, наверное, про этот экземпляр можно с уверенностью сказать - чертовски хорош.

Вот только тяжелый взгляд из-под темных бровей не сулит ничего хорошего.

Яблокова, тебе край!

Мужчина придирчиво оглядывает меня с ног до головы. На долю секунду наши глаза встречаются, и я тут же неловко отвожу взгляд в сторону.

Что сделает со мной начальник охраны Мариуса Бурхарда? Светит ли мне приятное общество городского обезьянника или тайные застенки инквизиции?

Сзади пищит звонок, и я с каким-то необъяснимым облегчением оборачиваюсь на звук открывающихся дверей лифта.

- М...м... Мариус, - с трудом вспоминаю имя вышедшего из лифта бизнесмена и покаянно стаскиваю с головы желтую каску. - Простите, пожалуйста.

Мне редко когда бывает стыдно - наверное, профессия накладывает своеобразный отпечаток, но вот сейчас мне не просто стыдно. Мне неловко настолько, что я готова пролететь все двенадцать этажей вниз и провалиться под землю.

- Яблокова? - неожиданно уточняет мужчина. - Эвелина Яблокова?

Осторожно киваю. Хоть и псевдоним, но все равно как-то страшно.

- Эвелина, у вас есть что-то под этой одеждой? - неожиданно спрашивает бизнесмен.

Я ошарашенно открываю рот, вспоминаю ряды многочисленных любовниц, строевым шагом преследующие Мариуса Буркхарда, и обнимаю себя за плечи.

О чем думает этот извращенец? Самому сорок пять стукнуло, а он на молоденьких девушек слюни пускает!

- Мариус? - вместо меня выразил недоумение напряженный голос моего как бы спасителя.

Неожиданно для всех, присутствующих при этой непонятной беседе, успешный бизнесмен, солидный мужчина в возрасте смотрит поверх моей головы, резко складывается пополам и начинает громко от души смеяться, словно мальчишка.

Далее следуют несколько непонятных фраз на немецком языке, и стоящий за моей спиной мужчина что-то недовольно ворчит. Из всего происходящего ясно одно - господин немец откровенно потешается над реакцией своего приятеля.

Я с любопытством оглядываюсь назад, встречаюсь глазами с насмешливо-оценивающий взглядом мужчины и с недоумением смотрю на Мариуса.

Хотелось бы знать - чего это он ржет?

- Простите, Эвелина, - утирая набежавшие слезы, сквозь смех выдавливает Мариус. - Я имел в виду - вам есть, во что переодеться для делового обеда?

- Делового обеда? - тупо повторяю я, невольно копируя его акцент.

К счастью, немец не понял или решил не заострять свое драгоценное внимание на таком пустяке.

- Именно, - кивает мужчина. - Мне будет намного спокойнее, если интервью пройдет в моем ресторане. Как я понял, статья вам нужна к концу дня, а мне не хотелось бы, что вы выкинули еще что-то столь неординарное...

Интервью? Мне не послышалось? Интервью!!!

За полсекунды мои руки каким-то волшебным образом расстёгивают все пуговицы куртки синей спецовки, и она летит на пол.

Страховочный пояс с длиной веревкой и карабином на конце, которым я была пристегнута к перилам подъемника, щелкает металлическим крепежом, и я не слишком грациозно снимаю с себя снаряжение.

Кстати, а в какой момент меня отстегнули от перил? Ну да не суть!

Последними вниз съезжают синие безразмерные штаны, и я остаюсь в черных лосинах, темно-синей тунике на одно плечо и тряпочных кедах.

М-да... Прямо скажем, видок больше подходит для похода на рынок за картошкой, но никак не для ресторана. Подумав еще немного, я стягиваю резинку и энергично взмахиваю волосами, придавая им хоть какой-то объем.

- Так пойдет? - осторожно интересуюсь я у молчаливо взирающего на весь процесс раздевания мужчину.

Вместо ответа он смотрит поверх моей головы, а затем делает шаг по направлению ко мне.

- Вы очаровательны, Эвелина, - на полном серьезе говорит Мариус.

- Ну тогда чего мы стоим? - во мне начинает закипать жажда деятельности. - Кстати, вы не против, если я буду пользоваться диктофоном? И еще, вечером статья должна уйти на верстку, поэтому готовый вариант могу прислать до четырех часов, а еще...

Мариус смеется, качает головой, берет меня под локоть и ведет к дверкам лифта.

- Мариус, а как далеко ваш ресторан? - пританцовывая от нетерпения, интересуюсь у бизнесмена. - Просто сами понимаете... Время!

Наглость - второе счастье, а у тебя, Яблокова, судя по всему, еще и первое!

Мужчина улыбается, видимо, осознав нечто похожее, качает головой и набирает код от лифта.

Да здравствуют продвижение, повышение и прочие почести! Утрись, Стерва, ибо я действительно крутая!

Случайность

Кто сказал, что на задания надо ходить трезвой?

Нет, я серьезно, кто?! Кто этот вдумчивый консерватор?

Почему этот недалекий человек забыл, что в компании всегда значительно веселее. Тут главное знать, какой градус с собой берешь, и не превышать нужной отметки.

Тихонько напевая себе под нос очередной хит с привязчивым мотивчиком, я неуклюже вылезла из вентиляционной системы и одним нажатием кнопки отключила систему безопасности кабинета.

В кабинете стоит густой мрак ночи, но последние полгода темнота совершенно не мешает мне видеть. Огляделась - все на своих местах, словно и не уходила после прошлого взлома. У большого панорамного окна все те же кресла, все тот же массивный стол и книжный шкаф в углу.

Банальщина! С такими бабками на счетах лаэрд мог бы заказать интерьер и повеселее.

Перехватив бутылку с мартини за горлышко, танцующей походкой иду к компьютеру. Нажимаю на кнопку старта операционной системы и тут же отщелкиваю кнопку таймера, прикрепленного к запястью. У меня десять минут, не больше, а потом на посту охраны сработает сигнал о включении, и надо будет, как всегда, уносить ноги.

В ожидании, пока утробно рычащая машина умного железа включится, я крутанулась на кожаном кресле хозяина компании, остановилась, закинула ноги на столешницу и потянулась к бутылке.

Хорошо живется этим демонюкам - захватили почти половину финансового рынка. Плюс ко всему, большая часть политически важных постов государственной машины либо у чистокровных лаэрдов, либо у полукровок.

Ну да ничего! Сейчас Яблокова, как современный Робин Гуд, немного уровняет эту прогнившую насквозь систему.

Еще один глоток, обжегший горло и согревший желудок, и я наклоняюсь вниз, чтобы поскорее подключить специальный блок для переброски данных.

Кабинет главы компании «Дамир-корпорейшн» я грабила уже третий раз. Любой другой нормальный бизнесмен давно уволил бы главу безопасности и поковырялся в защите собственных данных, но не этот самонадеянный лаэрд.

Неприступная с виду крепость была очень тщательно защищена извне, но никак не внутри. Этим-то я и пользовалась, беспрепятственно проникая в здание рано утром, взламывала систему охлаждения и терпеливо отсыпалась в вентиляционной шахте седьмого этажа, чтобы ночью пойти на дело.

В этот раз пришлось захватить с собой бутылку мартини и семечки. Согласна - не самые сочетающиеся продукты, но семечки были нужны, чтобы вывести систему охлаждения из строя, а мартини...

Короче, горе у меня!

Почти три месяца бегала за ним, восторженно ловила каждое слово, несказанно радовалась даже мельком брошенному взгляду, чтобы сегодня ночью узнать страшное - мой напарник влюбился в мою лучшую подругу.

- Нафига я их только познакомила! - сокрушалась я весь день, сидя в вентиляционном желобе и делая большие глотки прямо из горла бутылки.

Нет, в тот день, когда мы все вместе праздновали Новый год, идея казалась гениальной. На моем фоне стеснительная, неуклюжая Нюша с большими коровьими глазами василькового цвета смотрелась, мягко говоря, не очень выигрышно.

Кто ж знал, что вместо веселой, эмоциональной красавицы-умницы (да-да, я именно такая) Лешка Кряков предпочтет что-то более домашнее!

Он мне именно так и сказал:

- Вот понимаешь, Яблокова, ты вся такая веселая, находчивая, на мордашку симпатичная, но Нюша... Она домашняя!

Собственно, это и стало последней каплей терпения и последним глотком шампанского в бокале.

От продукции хрустального завода напарник увернуться успел, а вот от моего кулака - нет.

Сломав гаду нос, подумала, повторила слово «домашняя», немного обиделась за единственную подругу и сломала возбухнувшему было Кряку еще и руку.

Отправив напарника в травмпункт, я заручилась поддержкой у бутылки мартини и потопала на дело одна.

А что такого? Раньше же я без Кряка как-то справлялась.

Первые три месяца, пока я училась контролировать свое тело, ко мне опасались ставить напарника, а потом... Потом я запала на Лешку и выклянчила у начальства, чтобы со мной в пару поставили именно его.

Кто ж знал, что Кряков окажется самым настоящим козлом!

Поддержка мартини оказалась столь качественной, что я незаметно для самой себя уснула и проснулась намного позже, чем планировала.

Ну да не беда! Все равно никто до десятого января в офисе не появится. Я имею в виду людей в более-менее адекватном, нежели я, состоянии - ведь у всей страны праздник, как-никак!

Делаю еще один поворот на кожаном кресле, торможу себя носками зимних кроссовок и наклоняюсь, чтобы проверить блок, подключенный к usb-разъему навороченного компа.

Черная небольшая коробочка радостно подмигивает голубым огоньком, информируя, что данные с сервера сгружаются в сеть к нашим спецам. Я вновь расслабленно откидываюсь на спинку кресла и задумчиво смотрю в потолок.

Мне двадцать три года, я симпатичная, стройная, с большой грудью и густыми темными волосами ниже лопаток. Характер, правда, дурацкий, но за последние пару неудачных романов я очень хорошо научилась притворяться, демонстрируя своим кавалерам только то, что им нравилось, тщательно маскируя «ненужное».

Кряк был единственным, кто знал меня вдоль и поперек, с кем я не стеснялась быть самой собой, и при этом он все равно хорошо ко мне относился. Может, именно поэтому я возлагала такие большие надежды на наш возможный роман и... на тебе! Сама того не желая, в наши отношения влезла Нюша.

Подумать только... НЮША!

Я сажусь ровнее, качаю головой, все еще до конца не понимая, как вообще такое возможно, и мельком проверяю камеры безопасности.

Новогодние сани! Кто это к нам приперся?

На третьей камере коридора мелькают два мужских силуэта, но пропадают прежде, чем я успеваю их опознать. Быстро листаю на экране коммуникатора картинки с изображениями и осознаю, что незнакомцы где-то на нашем этаже. Сверяюсь с часами.

Странно, для обхода охраны еще слишком рано...

А потом нахожу одну из камер, что ведут в кабинет мистера Дамира, и испуганно икаю.

Гребаные трудоголики! Ну что им дома-то не сидится!

Сменяющаяся картинка камер не дает возможности разглядеть спутника мужчины, но в одном я уверенна: темноволосый, широкоплечий мужчина - это Кристоф Дамир, хозяин этого чертова кабинета и кожаного стула, на котором я так по-хозяйски развалилась.

По-хорошему надо бы освободить кресло босса и сваливать, пока не поздно. В другой ситуации я бы уже давно вырвала блок из разъема, совершенно не заботясь о безопасном извлечении устройства, и бодро отползала по узким желобам вентиляционной системы...

Но тут неожиданно к делу подключился алкоголь.

Стоило мне отключить блок и только поднять попу с кресла, как градус стукнул по голове и заставил кабинет покачнуться. Я рухнула на четвереньки, попыталась подняться, и тут же треснулась затылком об стол. Взвыв от боли, схватилась за ушибленное место и услышала, как пищит система безопасности.

Твою же...

Не придумав ничего более умного, заползаю под стол и испуганно замираю в надежде, что мужики приперлись ночью первого января в офис исключительно для того, чтобы забрать любимый томик Пауло Коэльо с полки и вернуться домой к сытным салатикам и бухлу.

- Курт, ты обещал не поднимать этого вопроса, - посмеиваясь, говорит хозяин кабинета. - Мы с Авророй не станем... Погоди, - голос мужчины всего за секунду теряет былое веселье и становится напряженным, - что-то не так...

Я зажмуриваюсь в глупой надежде, что под «не так» демон имеет ввиду неправильно убранный ковер, или разложенные не по фен-шую стопки журналов, или еще какую-нибудь хрень, но...

- Здесь кто-то был, - заявляет мужчина. - Позвонишь охране? Скажи, что у нас взлом, а я пока осмотрюсь.

Сжимая руками горлышко бутылки, я дожидаюсь, пока второй выйдет в приемную, и тяжело вздыхаю, намеренно привлекая к себе внимание лаэрда.

Звук шагов, шум отъезжающего кресла и прямо передо мной появляется настороженно-злое лицо главы компании «Дамир-корпорейшн».

- Ты кто такая?

Мужчина одаривает меня оценивающим взглядом ярких сине-зеленых глаз, замечает бутылку в моих руках и хмурится.

На всякий случай сильнее прижимаю к груди боевую подругу, сигнализируя, что не отдам напарницу, и нагло улыбаюсь:

- Крыска!

Мощный удар ногой, обутой в черный кроссовок, приходится четко в солнечное сплетение присевшего мужчины. Он сдавленно охает и теряет равновесие.

Ух, ты! Сроду бы так метко не попала...

Окрыленная успехом, я быстро прыгаю вперед, затем отскакиваю в сторону, невероятно ловко ухожу от захвата и перелетаю через стол. Бутылка все еще в руках.

Вау! Да я красотка!

Выдергиваю из крепежа пистолет с транквилизаторами и уверенно целюсь.

- Стоять! - приказываю я мужчине, а вот дальше во мне говорит градус: - Ты ..., ..., ...!

Лаэрд замирает, бескрайне удивленный то ли моим красноречием, то ли направленным в его сторону пистолетом. Краем глаза замечаю едва заметное движение и наугад кидаю бутылку в ту сторону.

- Зараза! - рычит неизвестный.

Делаю три торопливых шага назад, одновременно доставая второй ствол с разрывными. Бутылку, конечно, жалко, но своя шкура дороже.

Стараясь удерживать на мушке сразу двух мужчин, отодвигаю ногой одно из кресел, расчищая себе путь отхода.

- Тебе некуда бежать, девочка, - негромко произносит Кристоф Дамир. - Если ты не станешь делать глупостей, то я обещаю не сдавать тебя полиции.

Я криво улыбаюсь. Не сдавать полиции? Это он так шутить пытается?

- Девочка, ты же еще ребенок, у тебя есть возможность начать все заново, - произносит второй мужчина.

Реагируя на смутно знакомые интонации, немного поворачиваю голову в сторону второго. Друг Кристофа Дамира оказался неуловимо похож на своего приятеля. Такой же высокий, крепкий, с похожим цветом волос, но немного посветлее.

- Опусти оружие, - говорит он, и я невольно ощущаю на себе давление.

Зря он так! С детства не люблю, когда кто-то пытается на меня воздействовать.

Ощущая себя, по меньшей мере, Ларой Крофт, я изящным движением поворачиваюсь и делаю два выстрела двумя руками одновременно. Пуля с транквилизатором попадает лаэрду Дамиру четко в грудь и отбрасывает немаленького мужчину назад.

В эту же секунду разрывная пуля попадает в стекло. Осколки с шумом осыпаются вниз, заполняя комнату мелодичным звоном и визгом сирены сигнализации.

Еще один хлопок пистолета, и бросившийся на меня спутник лаэрда, получив свою дозу транквилизатора, падает на пол.

- Пока, неудачники! - фыркаю я и, разбежавшись, смело прыгаю вниз.

Подумать только, а ведь еще полгода назад я боялась высоты! Бред какой-то...

Восторженно взвизгнув от ударившей в голову смеси из алкоголя и адреналина, я стремительно несусь вниз. Потоки ветра мягко бьют в лицо и плечи, слезящиеся от ветра глаза приходится закрыть и положиться только на инстинкты демона.

Еще немного, еще пара секунд, и можно будет раскрыть бело-розовые еще не до конца развившиеся кожистые крылья и спланировать на воооон ту крышу. Оттуда есть четыре пути отхода - два по воздуху, один через шахту лифта здания, а последний через пожарную лестницу и дальше по оживленной улице центра, через перекресток.

Еще секунда, Яблокова. Еще одна... Что за черт!

Кто-то больший, опасный настигает меня со спины и хватает за капюшон куртки. Открыв глаза, разворачиваюсь и прямо в воздухе пытаюсь лягнуть демона.

Попытка выходит жалкой и совершенно несерьезной. Когтистые лапища хватают меня поперек туловища, прижимают к себе, а массивные черные крылья легко тормозят падение обоих.

- Слышь! - возмущенно рычу я, трансформируя клыки и когти. - Отвали по-хорошему!

Демон с некоторым недоумением смотрит на меня. Пользуясь каким-то своим внутренним инстинктом, понимаю, что удерживающий меня демон - тот самый второй.

Хм... Неужели я промазала с транквилизатором?

- Ты! - порывисто произносит мужчина и вдруг с каким-то непонятным выражением на морде смотрит на мои крохотные еще неокрепшие когти.

- Чего вылупился! - рычу я и, пользуясь его временным замешательством, ловко пинаю демона коленом пониже живота.

Взбешенный рык сигнализирует о том, что попала я туда, куда метила.

Ну, Яблокова, ты и даешь! Два попадания из двух!

Воспользовавшись тем, что на пару секунд демон ослабил захват, я руками отталкиваюсь от мощного торса и вырываюсь, оставив вместо себя капюшон куртки и клочок ткани.

Ну вот! Сначала на поле боя пала бутылка, теперь куртка...

Я тоже падала. Падала спиной вниз, внимательно следя за демоном. Падала с тем расчетом, что лаэрд рванет за мной, и не прогадала.

Лаэрд действительно рванул вниз, тут же получил еще две пули, начиненные транквилизатором, и заревел от боли.

- А нечего было за мной в окошко прыгать! - парируя я.

На какой-то миг наши взгляды встречаются. Сине-зеленые глаза смотрят с немым укором и осуждением. Конечно, ведь для этого покрытого темно-коричневой шерсткой монстра с когтями, зубами и кожистыми крыльями за спиной я только что предала своих.

По сути, ведь я тоже демон, чистокровная лаэра...

По сути, но не по существу, а это разные вещи. Проблема в том, что «своими» были для меня люди, но никак не лаэрды.

Падающий парализованный демон выглядел жалко. Он что-то громко сказал на своем, стараясь перекричать ветер, но я не расслышала, а если бы и расслышала, то все равно не поняла бы.

Мне не было ни капельки жалко этого монстра чужого мира, мне не было совестно за сделанное - угроза разбиться ему не страшна. Пара переломанных костей, синяки да царапины - вот максимум, который светит демону при падении с такой высоты, но, поддавшись алкогольным парам, делавшим меня более добродушной, я расправила крылья и подхватила тяжелое тело парализованного демона.

- Ни фига себе ты отожрался! - возмущенно рычу, обхватывая огромное тело монстра руками и ногами.

Он улыбнулся одними глазами, продолжая смотреть на меня со странной смесью непонимания, удивления и чего-то еще.

- Хорош пялиться! - выпалила я, кряхтя от натуги. - У меня и так сегодня самый стремный день в году!

Лететь с таким грузом у меня не получалось, остановить падение и замереть в воздухе, как это недавно сделал демон - тоже, поэтому я кое-как с великим трудом планирую к ближайшей крыше. Крылья болят так, словно я впервые их открыла, и я уже представляю, как сильно будут ныть мышцы спины завтра с утра.

Он издает какой-то рокочуще-свистящий звук, пытаясь вновь мне что-то сказать на языке лаэрдов.

- Бамбаргия киргуду! - пародирую я Никулина, и, к счастью, лаэрд затыкается и больше попыток «поговорить» не делает.

Фух! Никогда бы не подумала, что буду радоваться чужому нежеланию общаться.

Когда до ближайшей крыши остается все-то пару метров, я отпускаю свой непомерно тяжелый груз и, не прощаясь, взлетаю вверх.

Все, Яблокова, никакой больше благотворительности! Все равно эти монстры не заслуживают хорошего обращения.

И только набрав приличную высоту, кидаю последний взгляд вниз, туда, где, раскинув крылья, валяется обездвиженный демон.

Черт! Уже по ходу не валяется, а сидит!

Да как такое возможно, я же всадила в этого жлоба две пули! Две!!

Ругнувшись нехорошим словом на чрезмерно быстро перерабатывающего транквилизатор демона, я пользуюсь воздушным потоком и быстро теряюсь среди высоток города.

Склоны

Покружив по городу, я рванула в сторону невысокого серого здания НИИ цитологии и генетики (только не надо путать с тем, что в Новосибирске).

За стареньким, облезшим от времени фасадом еще с советских времен скрывался большой современный комплекс, умело «загримированный» под развалины.

Здесь располагается головной офис УНЗД (управление по надзору за демонами), и здесь же находится отдел контроля над демонической сущностью, где я собственно и значусь оперативником.

Приземлившись у входа, трансформирую крылья, чтобы не пугать посреди ночи охрану и смело направилась к пропускному пункту.

- Агент девять-семь, позывной - Одиночка, - торопливо оттараторила я и запрыгала с ноги на ногу, в ожидании, пока охранники проверят данные.

Сквозь порванную куртку задувал ветер, проникая аж до кожи на лопатках, но я мужественно стучала зубами и ждала.

Обычно оперативники пользовались чипованным пропуском, которые вживляли им под кожу на указательном пальце, но в моем случае микросхемы растворялись в теле по истечении недели. Забавный бонус, не правда ли? Но почему-то начальство такая особенность моего полулаэрдовского тела бесила.

В конечном итоге, всем надоело тратить на штатную лаэру бюджет учреждения, в результате чего я мерзну перед постом пропускного пункта в рваной куртке, тихонько ненавидя весь мир.

Нырнув в открывшуюся в воротах дверь, я бегом преодолеваю расстояние до входа в здание, чтобы хоть немного согреться. Сейчас быстро доложусь об успехе операции, и можно полчасика поспать...

- Какого хрена? Одиночка, я спрашиваю, какого лысого пехотинца ты полезла к Дамиру одна? - орет на меня куратор.

Быстро доложусь об успехе операции и можно полчасика поспать? Яблокова, когда ты уже вырастишь и перестанешь быть такой наивной?

Ковырнув носком кроссовка трещину в досках пола, поднимаю голову и с вызовом смотрю на босса.

- Такого хрена, Вениамин Георгиевич, что Кряк в больнице, а кроме меня, вас и охраны, в управлении трезвых людей 1 января не нашлось! - срываюсь я. - Вот вы бы полезли со мной в вентиляционную шахту?

Невысокий мужчина с пузиком и большими мясистыми ушами злобно смотрит из-под кустистых бровей.

Вот бли-и-ин!

Яблокова, ты уже полгода в управлении, а все никак не отучишься хамить руководству. Теперь же этот зануда лекцию о соблюдении субординации закатит, а потом еще пятнадцать минут будет вспоминать, как во времена его молодости к старшим оперативникам относились с почетом и уважением.

- Вот во времена моей молодости...

Я невежливо закатываю глаза, и куратор смолкает.

- Эвелина, ты невоспитанная хамка! - сразу подводит итог Вениамин Георгиевич, миновав часовое ворчание.

Согласно киваю. Хамка, это да, это вот прям в точку. Но у меня целых три оправдание - я женщина, меня отверг напарник и... кажется, у меня похмелье!

- Вениамин Георгиевич, а давайте, вы меня отругаете послезавтра с утра?

Куратор недовольно кривится, протягивает руку, чтобы забрать коробочку с данными, и молча указывает пальцем на дверь. Типа, давай вали уже и на глаза не попадайся.

Ух-ты! Никак новогоднее чудо!

Облегченно выдохнув, я быстро покидаю негостеприимный кабинет, спускаюсь вниз к раздевалкам, вытаскиваю телефон из кармана джинсов и набираю номер Димаса.

- Утро к нам приходит, утро к нам приходит! - радостно голосит брат в трубку.

Хмурюсь, искренне не догоняя, как второго января, встав в семь часов утра, можно испытывать столько бодрости и оптимизма. Его же такими темпами до вечера не хватит.

- Вы скоро? - спрашиваю я у брата в надежде услышать про пробки, которые задержат ребят на полчаса, в течение которых я буду отсыпаться и пить водичку из кулера.

В динамике мобильника слышится приглушенный смех и музыка.

- Мы забираем Бандита, - кричит Димас и уточняет: - Ты на квартире?

И вот что странно, непонятно, как, но брату удается заразить меня своим веселым настроем и оптимизмом. Накатившее было похмелье отступает на второй план, и я поспешно встаю со скамейки.

Придерживая телефон плечом, тяну из шкафчика сумку со снарягой.

- Забери меня по адресу... - называю ближайший выход метро и отключаюсь.

Моей семье не надо знать, где и кем теперь я работаю. Для всех, после выпуска моей блестящей статьи с эксклюзивным интервью с Мариусом Буркхардом, Стерва дала мне повышение, и теперь я пишу для иностранного журнала «People and Facts».

Врать любимым братьям и папуле, конечно, неприятно, но и сказать правду я тоже не могу. Нет, управление не запрещало мне распространяться о своих особенностях, но...

Просто, как они себе это представляют?

Собираю я семейный совет за столом на кухне и такая:

- Димас, Бандит, папуля, только не ржать, но я демон.

Да это же бред крупномасштабных размеров!

Стянув красный свитер с новогодними оленями и черные джинсы, в которых была на задании, быстро одеваю термобелье, основная функция которого не греть, а впитывать влагу и пот. Одним движением открываю пачку с носками.

Братья подарили мне на праздники новые ботинки, поэтому вероятность натереть ноги очень большая, а кровоточащие мозоли - это не то, что украшает девушку.

Поверх нательного белья натягиваю ярко голубые штаны, черную толстовку с капюшоном, накидываю сверху черную куртку, но пока не спешу застегивать.

Переложив вещи из сумки в рюкзак, иду на выход.

Черные кроссы немного не вписываются в общую картинку райдера, готового к покорению склонов, но новые боты и борд в машине у братьев, так что потерпим до склона.

Постояв у метро пару минут в ожидании Бандита и Димаса, я покупаю себе большой стакан латте и вдруг понимаю, что жизнь не такая уж и жестянка...

- Погнали! - весело кричит Бандит, натягивая шапочку лимонного цвета пониже.

Повинуясь электронной системе старта, специальные воротца синхронно открываются, и мы одновременно впятером стартуем.

Вот то, что делает меня счастливой - свобода, скорость, сноуборд. Когда я катаю, то в целом мире существуют только скольжение, доска и это невероятное чувство кайфа.

По ощущениям это сравнимо разве что с полетом, возможно, поэтому здесь на склонах можно увидеть так много лаэрдов.

Поворот, разворот, касание рукой снега и опять стремительный спуск вниз. Первый же трамплин позволяет мне значительно увеличить скорость и вырваться вперед.

По пятам мчатся Димас и Бандит - мои любимые и самые лучших братья из всех (ну да, я говорю предвзято). Немного отстают от нашей тройки Авиатор и Бутси, два друга детства, прошедшие вместе с нами огонь, воду и совместное проживание в общаге.

Катать мы начали впятером и, как ни странно, идея принадлежала не слишком любящему спорт Авиатору, который тогда был еще просто Женя.

Немного инертный приятель впервые на нашей памяти загорелся хоть чем-то, и мы решили поддержать друга в его начинании.

Взяв в прокате кривые, убитые доски, выбрали небольшой склон, скатились один раз, затем другой, потом посмотрели, как это делают парни поопытнее, и начали пытаться копировать.

Отбив себе все, что возможно, по дороге домой мы пришли к коллективному выводу, что в сноубординге есть что-то такое.

Больше всего это «что-то такое» проняло тогда еще сопливого шестнадцатилетнего Димаса, самого младшего из нашей компании. И если мы все были просто любителями продвинутого уровня, то Димка занимался всерьез и в свои девятнадцать претендовал на вход в основной состав молодежной сборной.

Вот только жаль, что его заветная мечта попасть в Сочи осталась мечтой...

Так получилось, что утром второго января склоны, на которых тренируется сборная России, оказались свободны. Узнавший об этом чуде-чудесном Димка тут же переговорил кое с кем из своих ребят и уговорил их пустить нас покататься.

Надо отдать должное - такой трассы для бордер-кросса я еще не видела - валики, повороты, уклоны, трамплины... Здесь все было тщательно продумано, чтобы райдер смог развить невероятную скорость.

Прыжок, приземление, пружинящее движение коленей, выравнивание веса, и я вновь набираю скорость. Прохожу поворот, но неудачно выбираю траекторию, и более опытный в этих делах Димас легко обходит меня, вырывая лидерство.

Черт!

Трамплин, вираж, Димас почему-то гасит скорость и... я снова первая!

В целом я никогда не обогнала бы Димаса, если бы не проснувшаяся полгода назад сущность демона, ну да не суть!

Я первая! Я еще никогда не побеждала парней! А сегодня я первая, и это чувство собственного успеха невероятно кружит голову.

Спокойно лечу к финишу, уже заранее понимая, что никто из ребят меня не догонит, и тут неожиданно наперерез моему триумфальному скольжению к финишной разметке на снегу вклинивается какой-то левый райдер.

Псих! Что он творит?

Выскочивший, словно черт из табакерки, парень в ярко-рыжем костюме скользит наперерез, намереваясь подрезать меня почти у самого финиша. Я, естественно, дергаюсь, стараясь избежать столкновения, и... теряю равновесие.

Падать всегда больно и неприятно, но еще больнее, когда тебя в прямом смысле этого слова подставляют.

Повинуясь законам инерции, я шлепаюсь об укатанный снег, делаю кульбит через голову, приземляюсь на попу и в таком положении скатываюсь по склону спиной вниз.

Нее, с одной стороны, финишную черту я пересекла первой, но такая победа не делает чести.

- Придурок! - ору я пролетающему мимо райдеру.

Остановившись, рывком сажусь, отщелкиваю крепления борда и вскакиваю на ноги.

После безумной скорости скольжения обычный шаг кажется бесконечно медленным, поэтому, когда я все-таки дохожу до самоубийцы, который рискнул сунуться в наш заезд, настроение приближается к отметке - «убивать и крошить зубы».

- Ты нафига полез! - еще издали начинаю орать я, когда между мной и райдером остается метра три.

К финишу подъезжают злые ребята, быстро подхватывают доски и спешат ко мне на подмогу.

- Последние мозги отморозил? - рычу я от негодования, подходя к незнакомому типу вплотную. - А если бы я себе шею свернула?

Парень снимает очки, оглядывает меня с ног до головы и снисходительно цедит:

- Мы взяли эту трассу в аренду, - расставляет приоритеты он и наклоняется чуть ближе к моему лицу. - А про шею... Давай не будем. Я же чувствую, что ты одна из нас.

Криво улыбнувшись, обнажаю маленькие клыки и враждебно рычу. Парень демонстративно скалится в ответ, но в зеленых глазах с ярко-синим ободком по краю скользит насмешка.

- Ева! - кричит запыхавшийся Димка, первым подбегая и разворачивая меня к себе лицом. - Сильно ударилась?

- Нормуль, не паникуй! - отмахиваюсь я и кидаю злой взгляд на молодого наглого лаэрда. - Пошли, склон его...

И если бы рядом был только Димас, то я успела бы увести ребят, но к месту происшествия как раз подскочили Бандит и Бутси.

К слову, прозвище «Бандит» намертво приклеилось к Илье еще в детстве. Братишка оказался на редкость драчливым ребенком, баловником и непоседой. Почти все детство его лицо украшали впечатляющих размеров синяки то под одним глазом, то под другим.

Шло время, Илья повзрослел, обзавелся молодой женой, престижной работой и дрался теперь только в зале вместе с тренером по боксу, но, судя по покрасневшим щекам и горящему взгляду - в этот раз спарринговать братец намерен с лицом лаэрда.

А-а-а, черт! По ходу, драки не миновать!

- Как это пошли? - откидывая доску в снег, рявкнул взбешенный братец. - Этот осел влез на трассу! А что если бы Ева вылетела за ограждение? А если бы приземлилась не так удачно? А если бы не смогла уклониться и врезалась в тебя?

Справедливые, между прочим, упреки лаэрд воспринял на редкость спокойно.

- И что?

Пофигистичное выражение лица парня стало для Бандита последней каплей. Он сжал кулаки и хмуро глянул в лицо незнакомого райдера.

- Урою! - беззлобно, но решительно пообещал братец и двинулся на наглеца.

Его перехватили Димас и Авиатор, пытаясь спасти ситуацию.

- Поехали! Он того не стоит! - увещевал брата Димас.

Я кинула на молодого лаэрда оценивающий взгляд. Симпатичное лицо с гладкими правильными чертами, чувственные губы. Хорош, демонюка, и прекрасно знает об этом.

Парень дарит мне многообещающую улыбку и поворачивается к парням.

- Это все? - откровенно начал нарываться на драку лаэрд, зная, что физически сильнее и сможет уложить человека с одного удара. - Девушку вашу обидели? Кстати, а она у вас коллективная или ее кто-то один жарит?

Ребята дружно посмотрели на обнаглевшего райдера, и в их глазах вспыхнула решимость зарыть урода глубоко в снежок.

- А можно, я ему первый врежу? - неожиданно попросил всегда спокойный и уравновешенный Авиатор.

Блин! Что же этот дурак так отчаянно нарывается на драку? Неужели другого способа почесать кулаки не нашел?

- Мальчики, не надо! - молитвенно складываю руки, вставая между двух огней, но, судя по выражениям на лицах парней, слушать меня никто не собирается.

Ситуация ухудшается еще сильнее, когда к нашей воинственно настроенной компашке по склону вниз съезжают двое райдеров в черных костюмах и зеркальных масках. Подмога лаэрда выглядела внушительно - двое высоких крупных мужчин, и, судя по моим внутренним ощущениям, это тоже лаэрды...

Да что ж за день такой?

- Мика, все в порядке? - спрашивает один из них, поднимая маску.

На заросшем рыжей ухоженной бородкой лице немолодого мужчины беспокойство.

- Да, дядя, - немного раздраженно отзывается молодой лаэрд. - Укатывайтесь отсюда, - а вот это уже нам.

А я вдруг вспоминаю неудачную кражу, похмелье, Кряка, по непонятной причине выбравшего Нюшу, и наполняюсь решимости отомстить хотя бы одному зарвавшемуся представителю сильного пола.

- Слушай сюда, Мажор! - громко говорю я, заражаясь общей воинственностью. - Да будет тебе известно, но на склонах есть свои правила. Ты поставил мою жизнь под угрозу, хотя мог подождать, пока мы съедем...

Я ощущаю, как тело начинает знакомо потряхивать от накатывающейся ярости. Черт, кажется, моя демоническая половинка тоже отчаянно жаждет драки.

- Но суть моих претензий даже не в безопасности, - добавляю парочку рычащих ноток в голос и взрываюсь: - Ты не дал мне выиграть!

Парень закатывает глаза, и в этот момент я неожиданно понимаю своего куратора. Это чертовски бесит!

- Давай так, Мажор, решим все наши претензии на трассе. Идет?

Райдер в рыжей куртке насмешливо фыркает, но смотрит уже с большим интересом.

- И что будет в случае моей победы?

- ЕСЛИ, - я особенно выразительно подчеркиваю это слово, - ты придешь первым - я извиняюсь за то, что мы заняли вашу трассу, за свое поведение, а дальше мы с ребятами валим... Ну, так что скажешь, Мажор?

Он оглядывается на своих спутников, затем с улыбкой смотрит на меня.

- Один заезд, трое от каждой команды.

С сомнением кошусь на взрослых дяденек в черных костюмах.

- Не боишься брать на склон старперов? - тихо спрашиваю я у лаэрда, так, чтобы не слышали его спутники. - А вдруг сердечко прихватит или песок на трассу посыплется?

Мажор смеется, напрочь игнорируя мои сомнения.

- За них не волнуйся, - уверенно говорит он. - Если кто-то из твоих приходит первым - я признаю, что был не прав. Если кто-то из моих окажется у финиша первым - ты извиняешься за свой дерзкий тон и идешь со мной на свидание.

Нормально, да?! Это у меня-то дерзкий тон?

Но вместо этого я заглядываю парню через плечо и смотрю на его спутников. Бородатого дядю можно смело сбросить со счетов - пусть он и лаэрд, но катает так себе. Второй мужчина, так и не снявший при общении зеркальной маски, ехал более уверенно и ловко, но, чтобы соревноваться в бордер-кроссе, надо быть первоклассным бойцом и быть очень сильным во фрирайде.

- Ну как, по рукам? - с нетерпением спрашивает Мажор, уже, по-видимому, зажегшийся идеей гонки.

- Хочу уравнять условия. Если вы вдуваете, то отдаете нам трассу, - с милой улыбочкой заявляю я.

А что такого? Риск - дело благородное. И потом, у нас есть действительно неплохие шансы обскакать этого наглого Мажора.

- Ну что, Мажор? Ты согласен? - протягиваю я руку в черной перчатке.

Он дарит мне многообещающий взгляд и пожимает руку.

- Меня зовут Микаэль, - непонятно почему информирует парень.

- Да хоть Федя, - фыркаю я и поворачиваюсь к ребятам. - Кто поедет со мной?

Братья делают шаг вперед и молча подхватывают свои борды. - Мы подождем внизу, - немного расстроенно говорит Бутси.

Авиатор кивает и протягивает мой борд.

- Укатай этого говнюка!

Я улыбаюсь и бегу догонять братьев, торопливо идущих к подъемнику.

Мы поднимаемся первыми. Пользуясь тем, что наши соперники немного отстают, Димас быстро дает нам с Бандитом пару советов по трассе. Я слушаю очень внимательно - ведь одно дело съезжать вниз, пользуясь инстинктами демона, и совсем другое - совет более опытного в этом деле райдера.

- Что-то вы не торопитесь, - с издевкой кричу я соперникам, наконец-таки достигшим вершины.

- Ох, извини, - в тон отвечает Микаэль. - Решал, в какой клуб мы с тобой пойдем...

- Сначала выиграй! - зло обрывает его Бандит.

Натянув очки, я первой подкатываю и занимаю наиболее выигрышные, на мой взгляд, воротца. Димас устраивается рядом, Бандит немного тормозит, и Мажор успевает вклиниться в наши тесные ряды.

- Надеюсь, дама будет не против компании? - с ехидной улыбочкой спрашивает он.

Дама была еще как против. Я - гуф, он - регуляр, наши стойки противоположны, и сейчас мы словно зеркальные отражения друг друга - два самоуверенных райдера, не привыкших уступать. Повторюсь, я - гуф, он - регуляр, а это значит - жди толчков корпусом и наездов на доску.

Я оглядываюсь на своих и невольно улыбаюсь от осознания, что мы одна команда. Даже одежда кричит об этом - у всех троих черные одинаковые куртки, разнится только цвет штанов. У меня синие, у Бандита - лимонные, а у Димаса - красные.

Шапки, доски и маски каждый старался подбирать в цвет штанам. На мой взгляд, получилось забавненько.

Двое лаэрдов в черном неторопливо подъезжают к своим воротцам, встают в стойку. Надо сказать, что нам крупно повезло - обычно на трассах устанавливают ворота для четверых, а здесь спуск рассчитан на шестерых, что делает эту гонку вообще возможной.

Молодой парнишка сбоку дает сигнал, воротца открываются, и мы стартуем.

Сильный толчок на старте позволяет Бандиту вырваться вперед, раскинуть руки и заорать во всю глотку что-то очень нецензурное.

Немного шокированные таким поведением райдеры из команды Мажора шарахаются в сторону, а мы с Димасом уверенно скользим вниз.

Это бордер-кросс! Здесь побеждает техника. В данном конкретном случае техника психологического воздействия.

Обычно на трассе каждый за себя, но мы не на соревнованиях и наше цель - не личная победа, а победа одного из команды.

Сделав свое немаленькое дело, Бандит пристраивается за нами - его задача мешать остальным. Впереди серия широких трамплинов и перегибов, расположенных по прямой, которая и расставит всех по своим местам.

Мы вытягиваемся в линию и плотнячком входим в первый поворот. Немного подотставшие на старте Мажор и его спутник идут почти вровень с нами, дядюшка значительно отстает.

Всего на секунду меня пронзает острое чувство превосходства, но я тут же беру себя в руки - пока рано радоваться. На бешеной скорости мы приближаемся к настоящему полю битвы - трамплинам и брустверам виражей, и здесь я даю слабину.

Пользуясь моментом, меня обходят Микаэль и райдер в черном костюме. Они пристраиваются за все еще удерживающим лидерские позиции Димасом.

Черт, Яблокова! Соберись!

В вираж я вхожу, стараясь по максимуму кантовать, как учил Димка, и использую низкую стойку. Скорость немного возрастает, но этого все равно мало, чтобы догнать тройку лидеров.

На одном из кикеров с небольшим вылетом Микаэль перелетает и, не очень хорошо приземлившись, вынужденно гасит скорость. Пользуясь моментом, я вырываюсь вперед и равняюсь с райдером в черном.

Зря я, наверное, его старпером обозвала. Вон какой резвый на деле оказался!

Все также, в тесном соперничестве, мы пролетаем контрстенку, виражи, а вот на биг эйре «темная лошадка» (вернее, таинственный райдер в черном) каким-то непонятным образом вырывается вперед, обгоняя изумленного Димаса и мчит к финишу первым.

Яблокова, ты попала. Причем крупно, аж на целое свидание с богатеньким мальчиком. Поправочка - с НЕВЫНОСИМЫМ богатеньким мальчиком.

Тихо ругнувшись сквозь зубы, я прихожу к финишу третей и расстроенно наклоняюсь, чтобы отстегнуть крепления.

Блин! Ну кто бы мог подумать!

Кхм... Я могла подумать.

Как-то чересчур легко согласился Мажор на соревнование. Да к тому же и своих родственничков подключил. Ведь знал, зараза, что этот в черном - сильный райдер.

Димка, отстегнувшийся первым, уже торопливо идет к победителю с одним единственным вопросом - «как ты это сделал?», а я поворачиваюсь, чтобы встретить на финише Мажора.

Он картинно тормозит прямо передо мной, с победной улыбочкой стягивает маску с лица.

- Ну, и кто пришел первым? - смеется Микаэль.

Я с кислым видом смотрю на райдера в черном, что-то на пальцах разъясняющего Димасу, и фыркаю.

- Жду извинений, - вовсю лыбится Мажор.

К полоске финиша приходит Бандит, а следом за ним и дядя Мажора. Оба чем-то крайне недовольны, и я прекрасно их понимаю.

- Трасса твоя, - выдавливаю из себя с превеликим трудом. - И да, извини, я действительно очень дерзкая девчонка... - покаянно опускаю голову и тут же не без гордости добавляю: - Девчонка, которая легко обошла тебя!

Мы с лаэрдом обмениваемся злыми взглядами, а после я иду к райдеру в черном, чтобы поздравить его с победой. Он действительно крут, а я умею признавать свое поражение.

Иногда...

- Ты хорошо катаешь, - говорю я убитым голосом.

Он оборачивается, как-то знакомо улыбается и снимает маску.

- Ты тоже хороша, - говорит лаэрд, в котором я с ужасом узнаю того вчерашнего демона, которому вкатила нехилую порцию транквилизатора и бросила на крыше.

Ой-ей! Вот теперь, Яблокова, ты действительно попала!

В панике оглядываюсь по сторонам. Что делать? Их трое, я одна. Можно попробовать рвануть вниз по склону, но борд я банально не успею пристегнуть. Да и бросать ребят наедине с тремя лаэрдами - тоже край.

Блин!

- Узнала меня, девочка? - с мягкой улыбкой спрашивает лаэрд, и мне почему-то становится безумно страшно даже стоять так близко к нему.

Облизнув пересохшие губы, осторожно спрашиваю:

- Курт?

Мужчина кивает.

- Так вы знакомы? - вклинивается радостный Димас.

Я честно хочу что-то ответить брату, но встречаюсь глазами с лаэрдом, и на меня находит непонятная оторопь. Телу кажется, что оно все еще скользит вниз по склону, и с каждой секундой скорость становится все выше и выше.

Словно почувствовав этот невероятный спуск вместе со мной, лаэрд едва уловимо качнулся по направлению ко мне. Не знаю, что он хочет сделать - бросить в снег и, заломив мне руки, громко крикнуть, что поймал воришку, а может, просто схватить за шкирятник и сдать властям, но я на всякий случай отскакиваю назад, и внезапное наваждение проходит.

Верх платья и рукава были выполнены из полупрозрачного кружева. Открытый лиф делал большую часть моей груди достоянием любопытной общественности. Лента красного цвета подчеркивала слишком узкую талию. Начиная от шелковой алой полоски, низ платья был сшит из черного стрейча, который сидел на моих нижних девяносто, как вторая кожа. Довершали образ красные лаковые туфли на шпильке, которые пока еще таились в рюкзаке.

Короче, в таком виде меня можно было смело выставлять в зале музея и водить толпы старшеклассников. Ручаюсь, выручка музея моментально скакнула бы вверх...

- Согласитесь, что при таком платье прическа уже не важна, - улыбаюсь я, невероятно гордая тем, что застала Курта врасплох и, кажется, произвела впечатление.

Мужчина поднимает глаза немного выше и смотрит мне в лицо. Долго и чересчур внимательно...

Я ниже всего на полголовы, но, из-за ширины плеч мужчины, кажусь самой себе маленькой моськой, застывшей под взглядом титана древности. Как бы еще лужу от страха не надудонить...

А он все продолжает смотреть!

От неловкости я неуклюже переступаю с ноги на ногу и опускаю глаза.

- Что-то не так?

Лаэрд еще раз оглядывает меня с ног до головы и молча вытягивает руку с зажатым в ней рюкзаком.

- Туфли, - напоминает он.

Ощущая нервозность, вспотевшими руками дергаю молнию и достаю туфли. Оглянувшись по сторонам, замечаю белый пуфик, сажусь и быстро переобуваюсь.

Курт все с тем же непроницаемым выражением лица наблюдает за моими неловкими действиями. Вот спрашивается - чего он на меня так глазищами зыркает?

Так, Яблокова, без паники! Проверяем по списку - платье, туфли, прическа... ну, будем считать, что прическа тоже есть. Что там еще значилось в перечне? Обворожительная улыбка?

Полностью готовая к исполнению возложенной на меня управлением миссии, я встаю на ноги и растягиваю губы в улыбке, но вместо «обворожительной» выходит нечто растерянное и неловкое.

Облизнув разом пересохшие губы, напрямую спрашиваю у лаэрда:

- Я как-то не так выгляжу?

- С чего ты взяла? - тихо переспрашивает он и снова... смотрит!

Внезапно на меня накатывает острое желание поскорее свалить из этого чересчур богатого для меня дома и оказаться в своей маленькой однушке в тьму-таракани, а еще лучше, у папы в Подмосковье.

Так, Яблокова, держись! Еще слишком рано для побега.

Набрав в грудь побольше воздуха, пытаюсь вернуть себе былую уверенность.

- Ну, просто вы так странно смотрите...

И тут на лице мужчины появляется мягкая улыбка.

- Странно смотрю? - переспрашивает он и негромко смеется. - Наверное, ты права, - он замолкает и поднимает с пола мой рюкзак. - Я видел тебя дрожащей от страха на крыше, видел чертовски пьяной в офисе Криса, видел невероятно дерзкой сегодня на склоне... - Курт встречается со мной взглядом. - Просто не ожидал увидеть тебя такой красивой.

Я хмурюсь, пытаясь переварить только что сказанное лаэрдом. Он сказал, что я красивая? Это не слуховые галлюцинации? Он, правда, так думает? Тра-ля-ля! Я красивая!

Так, стоп, Яблокова! Это банальная вежливость, мужик явно не имел в виду ничего такого!

Но удержать довольную улыбку слишком трудно. Эх, все-таки по женской генетической составляющей еще в пещерные времена потоптались мамонты. Развесим уши и млеем от счастья.

Но ты же не такая, Яблокова! Соберись!

- На какой крыше? - словно продираясь сквозь вату, потерянно переспрашиваю я.

Мужчина хмурится.

- Ты же сказала, что узнала меня, - в его голосе укор, и я почему-то ощущаю себя так, словно пришла на экзамен без единой шпоры.

- Ну да... - осторожно говорю я, ощущая себя, словно сапер на заминированном участке. - Вы были вчера в офисе с Кристофом Дамиром. Но при чем тут крыша?

- Ни при чем, - холодно отзывается он и кивает головой в сторону дверей. - Проходи в гостиную, я сейчас.

Каким-то нервным движением головы откидываю волосы назад и в гордом одиночестве иду сквозь шикарный холл туда, куда меня в вежливой форме только что послали.

Крыша упорно не идет из головы.

Получается, мы виделись с Куртом где-то еще? Я мысленно начинаю перебирать в памяти все крыши, на которых была за последние полгода.

Будучи оперативником УНЗД, я часто присутствовала при задержании вышедших из-под контроля лаэрдов. Обычно получившие полную власть над телом сущности демонов стремились куда повыше, поэтому крыш в последнее время я посетила даже больше, чем лекций по философии в универе.

Вот только то были вышедшие из-под контроля человека демоны других семей. Дамиры были одними из немногих, кто воспитывал своих детей самостоятельно, не прибегая к помощи управления. И, судя по отчетам, имели большой успех в этом деле.

Все еще погруженная в свои размышления, я захожу в шикарную гостиную и восторженно оглядываюсь по сторонам.

Два дивана и два кресла образуют прямоугольник в центре просторной комнаты, на стенах несколько больших полотен каких-то дико дорогих картин. Слева от входа массивная винтовая лестница наверх, а чуть в стороне просматривается арка, ведущая, по всей видимости, вглубь коттеджа.

Роскошь всюду, куда ни падает мой мечущийся с предмета на предмет взгляд, возможно, поэтому я не сразу замечаю, что не одна.

- Какая приятная неожиданность, - в проеме арки возвышается подтянутая фигура Микаэля.

Он одет в синие джинсы и темно-красную рубашку в крупную клетку. Закатанные до локтя рукава открывают сильные загорелые руки с тонкими витками кожаного браслета на правом запястье.

- А я считал, что это будет обычный скучный семейный ужин, - произносит парень, раздевая меня взглядом.

Я приветливо улыбаюсь, стараясь не расхохотаться в голос.

Дело в том, что пока я наводила марафет у себя в однушке, ко мне нагрянул Кряк, который, несмотря на хмурый вид, обиду в глазах и гипс, все еще числился моим напарником.

Стараясь не встречаться со мной взглядом и держать дистанцию не меньше нескольких метров, Лешка быстро пересказал мне всю информацию, известную по семейству Дамиров.

Про Мика, например, я узнала, что он мой ровесник, выпускник финансового университета при правительстве России, заядлый райдер и тусовщик.

Короче, банальщина, свойственная любому представителю «золотой молодежи».

Зато его демон...

Демон у Микаэля Дамира был «страшненький», и это не мое компетентное решение, а задумчивый вывод Кряка. Заинтригованная столь лестной оценкой напарником Мажора, я сунула свой нос в папку с делом Мика и глянула на фотки его демона.

Со снимка смотрел красноглазый демон-альбинос. В отличие от всех других, у него была абсолютно белая, какая-то прозрачная шерсть, которая не везде скрывала нежно-розовую кожу демона. Про крылья я вообще молчу!

Страшненький? Да это же «белый ужас», летящий на крыльях ночи!

Мысленно переименовав Мажора в Снежка, я дарю парню еще одну улыбку, повторяя про себя, словно мантру: «Не ржать, Яблокова. Только не ржать».

Записав мои улыбки на свой «обворожительный» счет, Микаэль с деловым видом идет в мою сторону.

- Кто бы мог подумать, что под костюмом будет прятаться такая красота, - парень останавливается всего в шаге от меня.

«Кто бы мог подумать, что в теле такого красавчика будет прятаться Белоснежка!» - думаю я про себя и вновь: «Не ржать, Яблокова. Только не ржать».

Кряк посоветовал рассеяно улыбаться в те моменты, когда я не знаю, что сказать, или собираюсь произнести какую-нибудь гадость, поэтому молчу и дарю Мажору третью улыбку за вечер.

Как бы у него передозировка от моих обворожительных оскалов не приключилась!

Мика хмыкает и делает приглашающий жест в сторону диванов.

- Если не секрет, где ты умудрилась познакомиться с Куртом?

- Да так... - отвечаю максимально уклончиво. - Пересеклись накануне.

Я усаживаюсь на мягкий диван рядом с Мажором и разворачиваюсь к нему лицом. Предпочитаю видеть лицо своего собеседника, да и входы-выходы лучше держать под наблюдением. Я все-таки сюда не на приятный ужин в обществе друзей приглашена, а для выяснения отношений с Кристофом Дамиром.

- Да ладно, - говорит Мика чуть тише и пододвигается. - Думаешь, я не понимаю, что происходит?

Уже с большим вниманием смотрю на парня.

- И что же? - спрашиваю я совершенно искренне.

Словно кот, увидевший банку со сметаной в свободном доступе, молодой лаэрд двигается еще ближе и закидывает руку на спинку дивана.

- Не притворяйся, Ева, - улыбается он, с полным осознанием своего превосходства. - У Курта особый пунктик по поводу семьи. Брат никогда не пригласил бы на ужин постороннюю, но ты почему-то здесь.

Делаю невинное лицо и изо всех сил изображаю из себя святую простоту.

- Не понимаю, к чему ты клонишь.

Мажор нахально улыбается, демонстрируя белый ровный ряд зубов.

- Я же сказал - можешь не притворяться, - говорит он. - Семья давно пытается найти мне кого-то в пару. Обычно это милые лаэры - невыносимо скучные и воспитанные. А вот твой бунтарский дух меня, откровенно говоря, цепляет.

Это что же получается, Курт - сводница?

Мне становится смешно, и я опять улыбаюсь.

- Интересно, но я все еще не понимаю, куда ты клонишь.

Лаэрд пристально смотрит мне в глаза и неожиданно подается вперед. Всего миг, и я в его крепких объятьях.

- Давай забьем на скучный ужин и сразу пойдем наверх, - предлагает он с победной улыбкой.

Я ошарашенно хлопаю ресницами, упираюсь руками в грудь парня в попытке вырваться.

- Ты спятил? - угрожающе рычу, позабыв про манеры, и выпускаю клыки. - Отвали от меня, придурок!

Слово «отвали» парень явно не понял, иначе зачем бы еще его рука скользнула под край платья, неприятно обожгла своим прикосновением бедро и поползла наверх.

- Изображаем недотрогу? - он прижимается накачанной грудью, лишая меня возможности отбиваться руками. - Мне это даже нравится...

Его рука скользит по нейлону чулок, уверенно минует верхнюю полоску кружев и останавливается на небольшом участке голой кожи. Я рычу еще более громко и угрожающе, давая понять, что его поглаживания под платьем не приносят мне удовольствия.

- Я сказала - отвали! - дергаюсь в очередной раз, умудряюсь вырваться из захвата и быстро вскакиваю на ноги. - Ты точно мозг на склоне отморозил!

Он рывком поднимается с дивана, грубо перехватывает мои запястья и дергает к себе.

- Мне надоело играть! - рычит он, трансформирует челюсть и неожиданно кусает меня в основание шеи.

Клыки легко прокусываю кожу и погружаются вглубь на всю длину. Резкая боль заполняет сознание, по плечу вниз к лопатке струится теплая капля хлынувшей крови. Я рычу от бессилия и боли, коленом пытаясь ударить лаэрда между ног, но, видимо, количество прицельных попаданий было израсходовано накануне в офисе Кристофа Дамира.

Мажор, получивший в мышцу бедра неслабый удар коленом, шипит от ярости, разжимает челюсти и кусает снова.

Я удивленно охаю от непонятной смеси страха, боли и удивления.

Лаэрд торкает меня назад на диван, наваливается сверху и снова кусает.

Неужели Мажор собрался меня загрызть? Паника накатывает с новой силой и, не бросая попыток выбраться из-под тяжёлого тела парня, я начинаю высоко и очень громко верещать, как резаная. Точнее, как покусанная!

Сквозь свой истошный крик, отчетливо слышу, как в гостиную кто-то вбегает.

- Что здесь... Черт, Мика!

Всего секунда требуется Курту, чтобы схватить и стащить с меня своего брата. Ведомая инстинктами демона, я одним движением скидываю красные туфли и невероятно ловко перепрыгиваю через диван, чтобы отгородиться от невменяемого лаэрда хотя бы мебелью.

- Мажор, ты дебил! - задыхаясь от боли и возмущения, кричу я на всю гостиную. - Псих конченный! Богатенький придурок!

В ответ Микаэль зло рычит окровавленными губами и дергается в мою сторону, но Курт намного сильнее брата.

- Что здесь происходит?!

Женский требовательный голос разносится откуда-то сверху. Я оборачиваюсь на звук и вижу стоящую на ступеньках лестницы лаэру. В свои пятьдесят она выглядит невероятно хорошо. Спортивная фигурка, невысокий рост и потрясающие по своей красоте глаза насыщенно-синего цвета с черным ободком по краю.

- Что здесь происходит?! - требовательно спрашивает она на правах хозяйки дома, оглядывает своих сыновей сердитым взглядом и неожиданным образом находит источник проблем, то бишь меня. - Кто вы?

Под пристальным взглядом суровых синих глаз я немного остываю и резко дергаю вниз подол задравшегося в процессе отбиваний от Мажора платья.

- Этот недоделанный сводник, - непочтительно тыкаю пальцем в сторону Курта, уже выпустившего брата из захвата, - пригласил меня на ужин. А этот недоделанный соблазнитель, - мой палец перемещается на взбешенного, тяжело дышащего Микаэля, - укусил меня!

Женщина недовольно хмуриться.

- Мика, - в голосе женщины слышится возмущение. - Кусать девушку в гостиной - верх неприличия! А что, если бы няня не уследила, и сюда забежал Максимка?

Микаэль недовольно дергает правым плечом и отворачивается в сторону, а вот Курт скрещивает руки и зло смотрит на брата.

- Правда, Мика, - рассерженно говорит он. - Поднялись бы в комнату и развлекались там в свое удовольствие. Зачем рисковать?

Я ошарашенно открываю рот и перевожу взгляд с Курта на спускающуюся вниз по ступенькам женщину.

- Что?! - возмущенно рычу я, все еще трансформированной челюстью. - Он меня чуть не загрыз, а вы ругаете его за то, что он попытался сделать это у всех на виду?

- Не придумывайте, - отмахивается женщина от моих слов, как от назойливого комара в жаркий полдень. - Всего-то пара укусов.

- Всего-то? - рычу я и убираю руку, которой все это время зажимала раны на шее. - Это, по-вашему, «всего-то»?

Женщина с удивлением смотрит на мое плечо, на кружево платья, сменившее цвет с белого на ярко-алый, и ее глаза округляются.

- Курт, у нее кровь! - потрясенно шепчет она.

Блин! В этом доме умеют слушать? Я же ей только что сказала, что меня покусали! Ясный пень, что у меня идет кровь!

Но почему-то все в гостиной ведут себя так, будто случилось нечто аномальное. Курт обходит диван, каким-то неуловимо быстрым движением убирает мои волосы со спины и тупо смотрит на ранки от укусов. Спустившаяся лаэра тоже присоединяется к процессу разглядывания.

Хорошо, хоть Мажор остался стоять на месте. Видок, правда, у парня настолько ошарашенный и потерянный, что мне на долю секунды становится даже жалко беднягу.

- Не останавливается, - слышу я за спиной хрипловатый голос Курта.

Прижав руку к ранкам, делаю поспешный шаг в сторону и встаю к двум демонам в пол-оборота.

- Слушайте, а можно, я пойду? - с мольбой смотрю в глаза Курта. - Сегодня явно не мой день...

И, словно в подтверждение только что сказанного, в гостиную входит Кристоф Дамир. Мы встречаемся с ним взглядами и...

- Какого черта она тут делает! - рычит взбешенный мужчина.

Ну вот, как будто мне мало было быть покусанной, вдобавок ко всему, я буду еще и побитой.

Испуганно вздрогнув, я как-то неосознанно перемещаюсь ближе к Курту. Это ведь была его идея пригласить меня на ужин. Наверное, в голове мужчины имелся хоть какой-то план, как это будет происходить.

- Всем привет! - звучит бодрый голосок из-за спины Кристофа Дамира, и в комнату входит высокая блондинка.

Мы тупо смотрим друг на друга, моргаем и совершенно синхронно выдаем:

- Горгона?

- Аврора?

Друг

- А помнишь, как мы пропустили последний автобус, и пришлось пилить через полгорода, чтобы попасть домой?

- Конечно, помню! - мелодично смеется Аврора. - Как и того армянина, что ехал на синей пятерке и пытался нас закадрить!

Я прыскаю и подпрыгиваю от возмущения.

- Аврорка, давай смотреть правде в глаза - армянин кадрил только тебя, - насмешливо щурюсь я. - А на меня запал подвыпивший десантник, что шел за нами по пятам.

Мы снова смеемся, вспоминая прошлые деньки.

- А помнишь, как я писала любовные записочки твоему брату, а ты их ему передавала?

- Обижаешь! Это был самый паршивый день Святого Валентина в моей жизни! - искренне восклицаю я. - Бандит с Димкой до сих пор шантажируют меня фоткой, где я в костюме купидона!

- Согласна, - смеется подруга, - нимб тебе не идет!

Я обиженно надуваю губы и неожиданно вздрагиваю от прикосновения сидящего позади Курта.

Мы все в той же гостиной.

Невысокая женщина, что ругала Мика, оказалась действительно хозяйкой этого дома. Тепло поприветствовав новых гостей в лице Кристофа и Авроры, женщина удалилась контролировать работу слуг.

Мажора сослали в его комнату, велев немного сбросить напряжение. Мы же с Авророй устроились на диване, чтобы повспоминать прошлое. Кристоф, немного сбавивший градус неприязни, уже чуть мягче поглядывает на меня. Он сидит рядом с Авророй и каким-то собственническим жестом удерживает ее за талию, так, словно переживает, что девушка куда-то сбежит.

Под предлогом обработки раны, рядом со мной на диван уселся Курт. Надо сказать, врач из него так себе!

Вместо того чтобы достать аптечку, обработать раны и наложить марлевую повязку, мужчина принес откуда-то белое мягкое полотенце и просто приложил к пострадавшему плечу.

Иногда он убирал полотенце и наклонялся, чтобы посмотреть на ранки, оставленные клыками собственного брата. И вот в такие моменты, когда его дыхание касалось моей кожи, я почему-то вздрагивала.

- А помнишь Новый год? - возбужденно заговорила Аврора. - Ты взобралась на стремянку и держала веточку омелы...

- ...а ты стояла внизу и ждала Бандита...

- ...но вместо него в комнату вошел твой папа!

Мы громко хохочем, вспоминая, как вытянулось лицо папулика, когда Аврора, смущаясь и заикаясь, попросила его свалить куда подальше и не мешать охотиться на Илью.

- Кстати, ты так и не рассказала - понравилось тебе целоваться с Бандитом или нет, - припоминаю я.

Аврора краснеет и смущенно опускает глаза, лаэрд за ее спиной недовольно рычит, а я откровенно потешаюсь над беспричинной ревностью мужчины.

- Да не рычите вы, Кристоф! - машу я рукой. - Брательник - это еще цветочки. Аврора всегда тянуло к плохим парням. В этом списке жутких типов Бандит еще самый приличный.

- Не надо, - одними губами шепчет Аврора, испуганно округляя глаза.

А вот у мужчины мои слова вызывают явный интерес. Он как-то весь приободряется и с еще большим интересом смотрит в мою сторону.

Ба-а-а! Да меня хотят использовать в качестве информатора.

Заговорчески подмигнув Кристофу так, чтобы не заметила подруга, торопливо меняю тему, все так же продолжая предаваться воспоминаниям.

Сколько мы не виделись с Авроркой? Три года или уже больше? А ощущение такое, что не прошло и трех недель.

С Авророй мы сдружились на почве соседства - она снимала однокомнатную квартиру недалеко от универа, в то время как я обитала в студенческой общаге в маленькой комнатке на четверых.

Моя мама умерла, когда Димке исполнилось пять, поэтому большую часть жизни я росла в семье из трех мужчин. Чтобы было понятно, в какой суровой обстановке проходил мой процесс взросления, скажу, что в нашей семье мне приходилось поднимать после себя сиденье унитаза.

Собственно, чисто мужская компания и наложила свой неизгладимый отпечаток и на мое видение мира, и на характер.

О да! Характер у меня жуткий, а еще я на редкость прямолинейна. Именно поэтому соседки невзлюбили меня с первой же секунды.

Положение ухудшалось еще и тем, что, помимо общей площади в общаге, мы все четверо были одногруппницами. На журфаке царила дикая конкуренция - пробивались единицы, еще меньше получали престижную работу, а мне дико хотелось быть внештатным корреспондентом, летать по миру, вести репортажи из горячих точек.

Собственно, уже тогда мечта частично сбылась - девчонки устроили мне самую настоящую травлю, подключив на военные действия против меня почти весь поток.

Меня называли Горгоной и всячески пытались задеть поглубже и побольнее.

О наших баталиях знали младшие и старшие курсы, поэтому, когда ко мне подошла невероятно красивая и столь же скромная блондинка и предложила снимать квартиру, я согласилась, не раздумывая.

Все-таки одна соседка значительно лучше трех.

- Всем доброго вечера!

В гостиную заходит супружеская пара, и Кристоф с Авророй поднимаются, чтобы поприветствовать их.

Бородатого лаэрда я узнаю сразу - это тот самый «дядя», что катался сегодня вместе с нами. Мужчина одет в черные штаны и бордовый пуловер, и кажется невероятно сосредоточенным и спокойным. Зато стоящая рядом женщина на его фоне выглядит чересчур легкомысленно и бодро.

- Это родители Кристофа, - наклоняясь к моему уху, поясняет Курт. - Радор и Шарлиз Дамиры.

От теплого шепота мужчины по телу бегут мурашки. Я инстинктивно передергиваю плечами и, вероятно, подаюсь назад, потому что в следующую секунду чувствую призрачно-легкое касание чужих губ к собственной кожи около уха.

Я вздрагиваю, отодвигаюсь от губ, рук и всего лаэрда целиком, благо, теперь на диване полно свободного места.

- Ева, иди сюда! - зовет меня подруга, и я с готовностью встаю.

Аврора знакомит меня с искрящейся позитивом мамой Кристофа, мы перекидываемся парой приятных фраз, она с какой-то странной улыбкой смотрит на укусы, оставленные Миком, потом оборачивается к Курту и...

- Шалунишка!

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть лицо «шалунишки», застаю Курта в состоянии ступора и опять, словно мантру, мысленно твержу: «Только не смейся, Яблокова! Да, рожа у лаэрда действительно забавная, но свою постарайся удержать от смеха».

Поспешно отведя взгляд от Курта, встречаюсь взглядом с Радором и вежливо улыбаюсь. Он поступает так же.

В гостиную входит хозяйка дома и официальным тоном приглашает всех за стол.

- Конрад, - придерживает она сына в дверях, - я подобрала несколько платьев в размер. Твоя гостья, - женщина дарит мне недружелюбный взгляд, - может переодеться в гостевой комнате. Проводи ее, пожалуйста.

Курт немного рассеянно благодарит маму и поворачивается ко мне.

- Идем, - кивает он в сторону неприметной двери, и я послушно следую за ним.

Дом Дамиров - все равно что музей. Всюду какие-то непонятные вазы, картины, скульптуры. У одной из таких я ненадолго торможу, пытаясь разглядеть силуэт какой-то гречанки.

В результате теряю мужчину из виду, и приходится догонять его торопливым шагом.

- Я думала, вас зовут Курт, - говорю я, стараясь не отставать от его уверенного шага лаэрда.

- Курт - это сокращение от Конрада, - поясняет он. - А как зовут тебя?

С удивлением смотрю в спину шагающего впереди мужчины.

- Ева, - с некоторой неуверенностью произношу я. - Ева Железнова.

- Хорошо, - кивает мужчина, останавливается и встает ко мне полубоком. - А кто такие Эвелина Яблокова и Эва Райт?

Челюсть отпадает сама собой, да так качественно, что любой желающий при должном рвении сумеет осмотреть мои гланды.

- Откуда? - хлопаю ресницами и тут же одергиваю саму себя.

Он же как-то узнал мой номер телефона, адрес, имена родственников и друзей. Следовательно, привлек специалистов для сбора информации. Почему-то чужое вмешательство так глубоко в мою жизнь раздражает меня.

- Эвелина Яблокова - это мой творческий псевдоним в редакции. Эва Райт - это имя, указанное в свидетельстве о моем рождении, - недовольно отвечаю я. - Меня удочерили.

Мне почему-то всегда неприятно говорить об этом. Наверное, потому что мама и папа были для меня самыми лучшими родителя. Мои братья любили меня, как родную, и я ни для кого не была приемной, чужой. Я была любимой сестренкой и доченькой, и не хотела думать о том, что где-то есть мои биологические родители. Лаэрды, которые бросили свою дочь.

- Теперь довольны? - обиженно бурчу себе под нос, так, словно Курт Дамир имеет прямое отношение к моей семейной истории.

- Не совсем, - качает головой мужчина и толкает одну из дверей. - Проходи...

Я захожу в комнату, бегло осматриваюсь и сразу иду к кровати, на которой разложено три платья. Надо сказать, что мама Мики предоставила мне выбор - черная классика, стильное бежевое платье-футляр и что-то очень длинное темно-красного цвета.

Все платья разные и в тоже время имеют общие черты - скромность и максимальную закрытость. Не задумываясь, выбираю черную классику, показавшуюся мне более удобной, и оборачиваюсь.

За то время, пока я выбирала, Курт успел занять небольшое кресло в углу и теперь сосредоточенно что-то набирал в телефоне.

Значит, выходить он не собирается?

Совершенно не готовая демонстрировать стриптиз перед малознакомым мужчиной, я оглядываюсь по сторонам. Приметив малозаметную дверку, ведущую в ванную, торопливо иду туда и закрываю за собой двери.

Поскорее скинув испорченное зубами и кровью платье, с горечью представляю, как на меня наорут в управлении за порчу выданного имущества.

Намочив одно из полотенец для рук, смываю с себя засохшие следы крови, оглядываю по-прежнему немного кровоточащие ранки растерянным взглядом и торопливо влезаю в предоставленное мне платье.

М-да... А вот под этот наряд прическа нужна.

С большого зеркала умывальника на меня неодобрительно смотрит растрепанная темноволосая девушка в черном приталенном платье чуть выше колена. Длинные рукава и закрытый верх идеально скрывают укусы, но только не мое замешательство.

Может, померить то бежевое?

- Ева, - вежливый стук в дверь. - Ты скоро?

Вот деловой! И десяти минут не прошло, а он уже дергает прихорашивающуюся девушку. Сразу понятно - жены или постоянной подружки у лаэрда нет.

- Ева? - еще одно деликатное постукивание.

- Секунду! - рычу я в ответ, влезая в красные туфельки, которые в сочетании с этим платьем смотрятся совершенно неуместно.

Бросив на себя еще один взгляд, негромко чертыхаюсь и решительно толкаю дверь. Красивой я уже была, и ни к чему хорошему это не привело. Посмотрим, что будет теперь, когда я вся такая скромная и деловая.

В дверях я, естественно, сталкиваюсь с Куртом, который оглядывает меня с ног до головы и морщит породистое лицо.

- Не твое, - честно говорит лаэрд, скрещивая руки на груди. - Переодеваться будешь?

- Думаю, положения это не исправит, - с сомнением кошусь в сторону кровати и двух оставшихся платьев. - Да и какая, собственно, разница, как я одета? - пытаюсь поддержать саму себя.

Курт смотрит на меня так, будто я неправильно сложила в столбик два трехзначных числа, и неожиданно спрашивает:

- Голодная? - киваю. - Тогда пошли.

Мы выходим из комнаты и идем по коридору обратно в сторону гостиной.

- Будь вежливее за ужином, - советует Курт и поясняет: - Моя мама почему-то к тебе недружелюбно настроена...

Пользуясь тем, что мужчина, как всегда, идет немного впереди и не видит моего лица, красноречиво закатываю глаза. Ну, это вполне себе нормально! Все мамы недовольны, когда их сыновья кидаются кусать посторонних девушек.

- Курт, а как ее зовут?

- Франциска, - отзывается мужчина. - Кстати, позже приедут мой отец и кузина. И они тоже будут относиться к тебе... настороженно.

Задумчиво осматриваю широкую спину мужчины в сером свитере и тихонько вздыхаю. М-да, семья в сборе... Вот только я на этом празднике явно лишняя.

- Курт! - равняюсь с ним. - А Кристоф сказал Авроре, что он лаэрд?

Мужчина, не останавливаясь, кивает головой, отчего одна прядь падает на его высокий лоб. Он механическим движением поправляет ее и смотрит вперед, где сквозь неплотно запертые двери слышатся голоса.

- Аврора знала об этом, еще, когда устраивалась к Крису на работу, - говорит он и останавливается. - А почему ты спрашиваешь?

Не ответив, я стремительно кидаюсь вперед по коридору, дергаю дверь в столовую и залетаю в просторную комнату. Веселый разговор тут же смолкает, все поворачивают головы в мою сторону.

М-да... И впрямь, вся семья в сборе.

Во главах длинного обеденного стола уселись двое мужчин - Радор и отец Курта. Мажор с недовольным видом человека, которого оторвали от PS4, нервно стучит пальцами по белоснежной скатерти стола. Рядом с ним, по правую руку от мужа замерла Франциска.

Наконец, я нахожу глазами подругу - она сидит за дальним концом столом в компании Кристофа и Шарлиз.

- Аврорка, а ты знала, кто я?

Девушка поднимает на меня испуганные голубые глаза, краснеет и резко отводит их в сторону.

А это еще что такое?

Внезапно я припоминаю, как встретила в одном из коридоров управления ее сестру-близняшку Азалию и с удивлением узнала, что та уже много лет служит в УНЗД.

- Ты знала, - потерянно шепчу я.

В столовую входит Курт, обменивается взглядами с Кристофом, и кладет мне руку на здоровое плечо.

- Эва...

- Ты знала! - обвинительно кричу я, глядя исключительно в глаза подруги. - Знала и молчала!

Аврора как-то неловко поднимается со своего места, и тут же вздрагивает от слишком громкого удара опрокинутого ею стула.

Кристоф поднимается, кладет свою руку ей на плечо, стараясь приободрить. Курт остается за моей спиной, чтобы перехватить в случае трансформации. Остальные изображают деликатное молчание, и только Мажор довольно улыбается, с жадностью следя за развитием ситуации.

Аврора виновато смотрит на меня.

- Ева, все не так...

Но я не хочу слушать оправдания. Если она знала о существовании в нашем мире демонов, то узнать могла об этом только из одного источника. Аврора, как и ее сестра, работала в управлении. И, если это так, то ни о какой дружбе между нами не могло быть и речи...

- Это был приказ? - мой голос звенит.

Аврора отшатывается назад, по ее щекам катятся крупные слезы. О да! В этом она мастак - чуть что, сразу в слезы.

- Это был приказ? - кричу я, отшвыривая руку Курта, попытавшегося придержать меня за талию.

Та, кого я считала своей подругой, закусывает подрагивающую нижнюю губу и молча кивает.

- Да как же так! - возмущенно рычу я, выпуская когти. - Как же так, Аврора? Я хочу сказать, что это ведь я всегда была Горгоной... Это от меня можно ожидать чего угодно! - бесхитростно смотрю в сине-зеленые глаза Кристофа Дамира. - И да, я крысятничаю против лаэрдов, но, блин! - мой голос срывается. - Аврора, ты же всегда была такой человечной, доброй, честной! Ты была для меня примером, а теперь...

Я задыхаюсь от возмущения и обиды. Мне хочется крушить все вокруг себя, ломать мебель. Жаль, что Микаэль сидит слишком далеко - сейчас я бы с таким удовольствием почесала об него коготки.

Рыкнув, вырываюсь и бегу к выходу. Хочу уйти! Хочу домой! Хочу не видеть всех этих... Короче, этих!

- Эва!

Черт! Ну что ему еще от меня надо? Показалось мало шантажа, мало сводничества, мало предательства подруги, которая была лучшей и единственной в моей жизни?

На ходу сбросив туфли, я пробегаю гостиную, затем холл, благо, без каблуков это значительно проще и безопаснее. Оглядываюсь в надежде найти свой рюкзак, сапоги и куртку, но поблизости ничего, кроме омерзительно претенциозной роскоши и богатства.

Торопливые шаги сзади придает мне решимости, поэтому я, не раздумывая больше ни секунды, толкаю входную дверь и выбегаю на крыльца. Босые ноги, защищенные только тонким нейлоном чулок, обжигает морозом, в лицо бьет порыв ледяного воздуха, но гнев притупляет чувство холода.

Сбежав по ступенькам вниз, делаю шаг по расчищенной белой дорожке и неожиданно взлетаю. Вот только в этот раз крылья не при чем.

- Пусти меня! - верещу я, как ненормальная, пытаясь вырваться, но Курт крепко прижимает меня к своей груди, не давая ни малейшего шанса на побег. - Пусти! Я хочу домой!

- Хорошо, - его голос неожиданно мягок и спокоен, поэтому я слегка теряюсь.

В такой ситуации я бы поняла, если бы лаэрд наорал на меня, ударил, попытался вернуть в дом, но он крепко держит меня на руках, так, чтобы я не касалась босыми ногами земли и в то же время не могла ударить его когтями.

- Машина в гараже, - очень тихо, так, что мне приходится поднапрячь слух, произносит лаэрд и в том же тоне спрашивает: - Хочешь подождать в доме или пойдешь со мной?

Я машу головой. Нет, в этот дом я теперь точно не вернусь!

- Хочу с тобой, - тоном обиженного ребенка говорю я.

Мужчина перехватывает меня и сходит с дорожки, двигаясь к боковым дверям дома. Чисто машинально обхватываю его шею руками и шмыгаю носом. Курт опускает голову вниз и кидает на меня неодобрительный взгляд.

Он прав, Яблокова! Ведешь себя на редкость тупо. Вылетела зимой на мороз без куртки, без рюкзака с деньгами и телефоном. Да что там - босая! И куда бы ты так добежала? До воспаления легких?

Становится стыдно, а еще холодно и как-то грустно...

Курт быстро вносит меня в гараж на четыре машины, подходит к небольшому ящику. Набрав код замка, открывает металлическую дверцу и берет один из брелков.

- Ты же любишь скорость... - с загадочной улыбкой заявляет мужчина.

В принципе, ничего против того, чтобы оказаться дома побыстрее, я не имела, да и если время, проведенное в компании с Куртом, сократится до минимума, я не расстроюсь.

- Аха, - тихо отзываюсь я, почему-то чувствуя постепенно накатывающую слабость. Словно недавняя вспышка отняла все мои силы.

Все с той же улыбкой Курт зачем-то сажает меня на капот одной из машин и быстро срывает чехол с машинки по соседству. Это темно-красная спортивная модель двухдверной «Мазды».

Я, конечно, не слишком разбираюсь, но машина оставляет меня совершенно равнодушной. Ну, не понимаю я машины для двоих.

Распахнув пассажирскую дверь, Курт возвращается за мной.

И все это молча, уверенно, четко. Надо сунуть нос в личное дело Дамиров, может, у них в роду немцы?

- Я могу сама, - пытаюсь соскользнуть с капота на землю и попадаю в руки мужчины.

- Можешь, - согласно кивает он, относя меня к машине. - Вопрос только, нужно ли проявлять самостоятельность, если взрослый мужчина может позаботиться о тебе?

Пока я обдумываю сказанное, меня быстро устраивают на сидении и помогают пристегнуться. Быстро обойдя машины, Курт прыгает на место водителя.

В ожидании, пока откроются ворота гаража, лаэрд поворачивает ко мне голову.

- Хочешь рассказать мне? - в темноте салона, освещаемого только тусклым красноватым цветом подсветки, его лицо кажется загадочным.

- Эва, - опять эти интонации, полушепот, который непонятным образом успокаивает меня и делает более мягкой. - Аврора все расскажет Крису, тот мне... Я в любом случае узнаю, что между вами произошло, и чем спровоцирована твоя вспышка. Ты же понимаешь это?

Понимаю, но, тем не менее, решаю не поддаваться на провокацию и молчу, хотя, надо признаться, выплеснуть обиду в слова хочется со страшной силой.

Он вздыхает и отворачивается, делая вид, что сконцентрирован на дороге.

Скорость

Все в том же молчании мы медленно выезжаем из гаража и останавливаемся у входа. Один из охранников выносит мои вещи, после чего мы с Куртом покидаем коттеджный поселок, проезжаем шоссе и сворачиваем на кольцо.

Я подтягиваю босые ноги на сиденье и непроизвольно кривлюсь от боли, задев ремнем безопасности ранки на плече.

- Больно? - тут же реагирует Курт, за доли секунды разгоняя машину до сумасшедшей скорости.

Мы несемся вперед, обгоняя, перестраиваясь из полосы в полосу, безбожно нарушая правила. Будь на месте водителя обычный человек, я бы забеспокоилась о своей безопасности, но в реакциях взрослого лаэрда сомневаться было глупо.

Молчание затягивается, и мне почему-то становится неловко от окружающей нас двоих тишины. Радио хоть бы включил!

- Почему вы все так странно отреагировали на то, что Микаэль меня покусал? - спрашиваю первое пришедшее на ум, лишь бы не сидеть молча.

Мужчина кидает в мою сторону быстрый взгляд и резко крутит руль вправо, легко обходя легковушку на повороте.

- Ева, а как много ты знаешь о лаэрдах?

Я задумчиво смотрю в даль автомагистрали.

Что он имеет в виду, говоря «как много», если я сама узнала о том, что лаэра, не больше полугода назад!

Большую часть информации я получила в управлении. В основном, это были краткие выжимки знаний, скопившихся на протяжении многих поколений людей. Я знала обо всех организованных демонами конфликтах, знала подробности спровоцированных военных действий, знала о спекуляциях на финансовых рынках, знала о развязанных ими войнах...

Короче, знала я много, вот только стоит ли говорить об этом лаэрду, ведущему машину? Не стану, иначе он сразу догадается о моей причастности к определенным структурам. А я еще очень хорошо помню пункт третий алгоритма действий на сегодня...

- Курт, а давай, ты ответишь сначала на мой вопрос, а потом уже я на твой? - невероятно ловко ухожу я от ответа.

Мужчина едва заметно улыбается и кивает.

- Мика предлагал тебе интимную близость, - говорит он с такой интонацией, словно зачитывает правило орфографии. - Ты бы знала это, если бы занималась сексом с лаэрдами.

От неожиданности я давлюсь застрявшим в горле воздухом и захожусь в судорожном кашле. Курт участливо поглядывает в мою сторону, и становится совсем плохо.

- Лучше? - заботливо уточняет он. - Так вот, - едва дождавшись моего кивка, продолжает мужчина, - секс - это один из самых сильных наших инстинктов. Мы можем заниматься им в теле людей, демонов и в пограничной трансформации...

- Извините, Курт! - в панике перебиваю мужчину. - Если честно, я как-то не готова обсуждать с вами такое.

Он оборачивается ко мне и смотрит с явным удивлением.

- Какое такое?

- Личное! - возмущенно пищу я и вновь решительно меняю тему. - Вы хотели что-то у меня спросить?

Курт довольно улыбается, так, словно ему понравилось заставлять меня чувствовать смущение и неловкость.

- Мне кажется, слово «интимное» подошло бы сюда больше, ну, как знаешь... - Он обходит еще две машины и поднимает стрелку спидометра до отметки 200. - Значит, секса с демонами у тебя никогда не было?

Я снова захожусь в судорожном кашле.

Блин! Он издевается, что ли?

- Вы это специально? - подозрительно спрашиваю я. - Хотите смутить меня еще сильнее?

Мужчина негромко смеется, нажимает на экране навигатора адрес моей квартирки и немного сбавляет скорость, чтобы не пропустить нужный съезд.

- Просто в тебе так много человеческого, - многозначительно говорит он.

Я в недоумении смотрю на лаэрда. «Много человеческого» - это плохо или хорошо?

Какое-то время мы едем в тишине. Курт делает вид, что сосредоточен на дороге, хотя сам что-то всерьез обдумывает, ну а я... Я наслаждаюсь поездкой, следя за тем, как мимо нас проносится обочина, другие машины, повороты. Наслаждаюсь замиранием в животе, когда машина делает очередной крутой обгон.

Мужчина неожиданно поворачивает голову, и его скулы начинают ходить ходуном.

- Девочка, просто скажи, кто и что с тобой сделали, и я разберусь с ними, - говорит Курт.

- С чего вы взяли, что со мной кто-то что-то делал? - возмущаюсь я.

Он что, думает, я такая маленькая, что не могу сама за себя постоять? У меня же когти, зубы и... паршивый характер!

Но у Курта было свое мнение на этот счет.

- У тебя недоразвиты крылья, ты не трансформируешься полностью, твои глаза одного оттенка, ты не среагировала на укусы Микаэля, и у тебя не заживают раны - все это нетипично для чистокровной лаэры.

Его рука отпускает руль, касается моей ладони, и я непроизвольно вздрагиваю, как сегодня в гостиной.

- Мы не бросаем своих. Если тебе нужна помощь...

- А мы можем немного помолчать? - припечатываю я.

Курт с внимательным видом заглядывает мне в глаза и кивает.

Оставшуюся дорогу я показательно смотрю в пассажирское окошко и игнорирую бросаемые на меня взгляды. Лаэрд больше не лезет с разговорами, давая мне шанс немного отдохнуть от случившегося за день.

Подумать только, еще чуть меньше двадцати часов назад я грабила кабинет Кристофа Дамира и отбивалась от преследующего меня демона, затем была самая захватывающая гонка в моей жизни, инструктаж в УНЗД, покушение-покусание на жизнь со стороны Микаэля, встреча и разочарование в лучшей подруги.

Да... Как все-таки хорошо, что день закончился.

Мы въезжаем в мой двор, заставленный машинами под завязку, Курт нагло паркуется впритык к подъезду и выходит. Я немного мешкаю, натягивая сапоги и куртку, чем пользуется мужчина, галантно распахивая передо мной двери.

Покинув теплый салон, тут же накидываю капюшон на голову и вопросительно смотрю на стоящего рядом Курта. Ему сейчас должно быть не слишком тепло - все-таки легкий серый свитер и черные штаны - не самая теплая одежда для января, но лаэрд стоит так, словно мороз ему нипочем.

- Ну, пока, - испытывая неловкость, говорю я, доставая из кармашка рюкзака связку ключей. - Это... Спасибо, что отвезли обратно, и извините за испорченный ужин.

Он улыбается и наклоняет голову, свысока посматривая на меня.

- Я, кстати, голодный, - неожиданно признается мужчина. - Покормишь?

Кормить кого-то в мои планы не входило, тем более лаэрда, тем более Курта. Вспоминаю, что в холодильнике только оливье и холодец, оставшиеся после новогодней ночи, и вряд ли несвежий салат и замороженный мясной бульон с мясом смогут угодить изысканному вкусу богача.

- Ладно, - вздыхает он, заметив явный скепсис на моем лице. - Просто хочу посмотреть, как ты живешь.

Вспоминаю разбросанные по квартире вещи, гору немытой посуды, опять-таки оставшейся после новогодней ночи. Смотрю на решительно настроенного лаэрда и тяжело вздыхаю.

- Ну, пошли, - обреченно зову я и первой направляюсь к подъезду.

Лестничная площадка встречает кучей разбросанных рекламных листовок и объявлением о нерабочем состоянии лифта. Поманив нахмурившегося мужчину к лестнице, начинаю неторопливое восхождение на восьмой этаж.

- И часто он ломается?

- Ну, раз в неделю стабильно, - просвещаю лаэрда. - Дом старый, должного обслуживания не получает, отсюда все косяки...

- А что, есть еще какие-то поломки?

- Ну да, - рассеянно киваю я, сосредоточенно вспоминая, успела убрать со стола, или там все также одиноко покоятся чашка с недопитым кофе и тарелка из-под яичницы. - Соседям с десятого хуже всего - у них крыша течет. Причем каждый раз, как дождь пойдет или снег таять соберется.

Слыша позади себя тяжелые шаги Курта, я испытываю легкое чувство злорадства. А что, сам захотел посмотреть, как я живу, вот пусть теперь ножки и разминает.

Открыв дерматиновую старенькую дверь, захожу в прихожую, на автопилоте щелкаю выключатель света и вспоминаю о банальном гостеприимстве.

- Милости просим! - склоняюсь я в картинном полупоклоне, подавая лаэрду пушистые тапочки из белой овчинки.

Курт заходит, закрывает за собой двери и, приняв тапочки, присаживается на деревянную обувницу. Тапочки смотрятся на нем безумно мило, и это поднимает мне настроение.

Совершенно не стесняясь, провожу его по съемной квартире, неосознанно вживаясь в роль риэлтора.

- Здесь у нас чудесная маленькая кухня, оборудованная по последнему слову, - вещаю я, стараясь загородить от лаэрда гору посуды и методично капающий кран. - Прошу дальше за мной, - выхожу в коридор и толкаю двери в спальню. - Комната всего одна, но зато какая. Здесь и мягкий уголок, и так называемая «стенка». Между прочим, не абы какая, а купленная в Прибалтике.

Лаэрд с умным видом окидывает массивные шкафы темно-коричневого цвета, сервант с хрустальной посудой, покосившуюся от времени дверцу шкафа и переводит взгляд на меня.

- Не квартира, а хоромы! - в тон отвечает он. - Думаю, надо брать.

- Еще чего! - возмущенно грожу пальцем. - Я честно уплатила за полгода вперед, так что фиг тебе, а не моя квартирка.

Он важно кивает, поднимает руки, как бы подтверждая свой проигрыш, и обводит комнату взглядом.

- Ева, сколько тебе лет?

Надо же. Неужели разведка донесла лаэрду не все?

- Двадцать три, - отвечаю на автомате. - А что?

- Я не про этот возраст, - качает мужчина головой. - Сколько лет твоему демону?

Что? Сколько лет кому?

- А это имеет какое-то значение?

Курт пальцами касается моего плеча и тут же отдергивает. Я едва заметно морщусь, поняв, что даже такие легкие прикосновения вызывают жалящую боль.

- Смотри, - показывает он свои пальцы - на указательном и третьем свежие следы крови. - Биологически у нашего вида кровь сворачивается почти моментально, регенерация тоже на высоком уровне. Такие укусы для чистокровной лаэры - милая прелюдия, в точности, как у людей поглаживания, - он наклоняется ниже. - Но у тебя кровь не останавливается...

Я вздрагиваю, невольно зажимая ладонью плечо. Черная ткань пропиталась теплой кровью, а с краев уже начала подсыхать.

Черт! И это платье я испачкала, а застирать наверняка не получится - придется тащить в химчистку.

- Мика прокусил тебе артерию, поэтому у нас сейчас три варианта - либо мы ждем в надежде, что кровь остановится сама, либо сразу везем тебя в больницу, либо...

Он замолкает и опускает глаза. Сейчас мужчина кажется немного неуверенным, словно боится предложить что-то.

- Либо? - подталкиваю его.

Курт поднимает глаза, облизывает верхнюю губу и делает шаг в мою сторону.

- Либо ты разрешишь зализать твою рану, - четко произносит он.

Я подозрительно смотрю в его глаза и скрещиваю руки на груди.

- Что значит «зализать»?

Мужчина делает еще один небольшой шажок в мою сторону.

- Демон просыпается не сразу. Первое время ребенок почти беззащитен, поэтому матери обычно зализывают ему раны, - терпеливо объясняет он и мягко улыбается. - В нашем случае это могу сделать я.

Обдумываю только что сказанное. Тащиться еще куда-то, где усталый персонал больницы будет механически перевязывать и зашивать рану, неохота. Да и ждать не очень хочется. Тогда почему бы не попробовать? Тем более что я никогда не слышала о том, чтобы демоны зализывали раны, как собаки.

- А это не больно? - уточняю на всякий случай.

Ну, а мало ли?

- Максимка даже не пищит, - заявляет мужчина. - А ему всего пять. Думаю, и ты будешь вести себя, как взрослая девочка.

Я вспыхиваю, быстро разворачиваюсь и мужественно веду мужчину в ванную.

Встаю у зеркала, чтобы видеть действия лаэрда, нахожу на полочке резинку и убираю волосы в высокий хвост. Он деловито встает сзади, немного наклоняется.

- Платье придется расстегнуть, - предупреждает лаэрд, прежде, чем потянуть молнию вниз.

Язычок застежки плавно скользит и останавливается где-то на середине. Это дает возможность платью не упасть с меня, но при этом плечо легко оголить.

В отражении зеркала я вижу, как лаэрд осматривает ранки, недовольно сводит брови на переносице и поднимает голову.

Наши взгляды встречаются, и я чувствую уже такое знакомое чувство неловкости.

- Готова?

Готова ли я? Пфф... какой странный вопрос.

- К такому вообще можно быть готовой? - шутливо фыркаю я, придерживая руками лиф платья. - Все-таки не каждый день тебя предлагают облизать, да не абы кто, а взрослый, солидный мужчина!

Он мягко улыбается и наклоняет голову, а потом...

Его губы касаются моей кожи, чуть ниже косточки ключицы, легко целуют, затем едва ощутимо посасывают кожу, а дальше горячий язык начинает кружить вокруг ранки.

Я чувствую, как сладкая волна проходит по всему телу, и закрываю глаза.

Говоря «зализать рану», Курт явно использовал не ту терминологию. Это приятно, это чертовски приятно и возбуждающе!

Чужие губы всего на секунды отрываются от моей кожи, а затем смещаются к основанию шеи и все повторяется вновь.

Я сжимаю зубы, чтобы, чего доброго, не застонать в голос, и цепляюсь за бортик раковины. Мамочка! Как бы оргазм от такой первой помощи не словить.

Его губы вновь отстраняются, но вместо того, чтобы переместиться к другой ранке, Курт поднимает голову, трется носом об мою шею и легко прикусывает мочку уха. Я судорожно хватаю губами воздух и открываю глаза.

- Забыл сказать, - хрипловатый шепот, от которого сердце начинает биться сильнее, - для взрослых особей слюна демона действует, как естественный афродизиак, - наши взгляды встречаются в отражении зеркала, и он обольстительно улыбается. - Собственно, поэтому мы и кусаемся...

Курт наклоняется, находит следующую ранку, целует, и я, уже не таясь и не пытаясь сдержаться, издаю громкий стон и откидываю свою голову ему на грудь.

Это нечто, непередаваемое словами. Необычность ситуации, уверенные действия Курта, мое собственное желание - такого еще никогда не было в моей жизни.

Словом, возбуждение настолько сильно, что у меня начинают подрагивать колени.

Курт одной рукой обхватывает мою талию, а второй тянет платье вниз. Ни я, ни платье не имеем ничего против, поэтому, когда я оказываюсь в одном нижнем белье, то это не становится чем-то уж очень неожиданным. Скорее, правильным и закономерным.

Курт уже больше не занимается ранами, его губы мягко целуются мою спину, плечи, легонько покусывают шею, едва надавливая клыками на кожу, в то время как руки вовсю исследуют мое несопротивляющееся тело.

Я прогибаюсь в пояснице, кручу попой, чувствую его возбуждение, и от этого мое собственное взлетает почти до небес.

- Курт... - слетает с моих губ требовательный стон.

Его пальцы уверенно берут меня за подбородок, поворачивают голову к себе. Прикосновения его губ к моим - жесткие и нетерпеливые. Он ловит мою нижнюю губу в капкан своих зубов, слегка посасывает и проводит язык из стороны в сторону.

- Курт... - выдыхаю я, блаженно улыбаясь от умелой лаской мужчины.

Не выдержав своей полной безынициативности, резко поворачиваюсь, обхватываю руками его шею, и сама требовательно впиваюсь в его губы.

- Эва, - стонет он, - убери клыки...

Спохватившись, разжимаю челюсти, которыми прокусила нижнюю губу мужчины. Крохотная капля появляется в круглой ямке, и я тут же слизываю ее языком, стараясь испытать то, что испытывал Курт, «зализывая раны».

Он резко, хрипло выдыхает, одним движением срывает с меня бюстгальтер и сжимает грудь руками.

- Какая сексуальная девочка, - еле слышно шепчет он, играя пальцами с моими сосками, и снова целует в губы.

Я стискиваю его шею руками, с нетерпением отзываюсь на ласки и тут же спохватываюсь - почему на Курте до сих пор так много одежды? Непорядок!

Мои руки пробираются под край серого свитера, касаются горячей кожи и шаловливо царапают ноготками. Он довольно урчит, не разрывая поцелуя, поднимает меня, заставляя обхватить себя ногами за бедра, и прижимает к стенке.

- Эва... Эва... - шепчет он, жадно целуя мою шею и вжимает меня в стену сильнее.

Краем глаза замечаю, как хаотично расстегивающий штаны мужчина задевает с полки неровный ряд шампуней и кремов, сквозь наше хриплое дыхание слышу шум падающих флаконов и на секунду отрываюсь от его губ.

- Ты что творишь? - возмущенно фыркаю я, намекая на свое явное нежелание устраивать уборку среди ночи.

- Что? - выдыхает он и почему-то останавливается.

Курт, тяжело дыша, смотрит на меня, облизывает губы и немного ослабляет свои объятья.

- Ты права, девочка, - хрипло говорит он, помогая мне спуститься с его бедер. - Ты слишком молоденькая.

- Что? - на этот раз расстроенно выдыхаю уже я.

- Извини, - прижимается он ко мне. - Это было очень глупо с моей стороны. Надо было просто отвести тебя в больницу и... Еще раз извини.

Мужчина отстраняется, окидывает меня жадным взглядом, а затем поспешно покидает ванную, прямо на ходу поправляя на себе одежду.

К тому моменту, когда я заворачиваюсь в полотенце и разочарованно выхожу следом, Курт уже обувается в прихожей.

- Завтра я должен улететь, - не поднимая головы, говорит он таким тоном, словно ничего и не было. - Если ты не против, то по прилету я позвоню тебе...

- Зачем? - тупо переспрашиваю я.

- Надо поговорить, - немного неопределенно бросает он и встает.

Мы встречаемся взглядами, и мне вновь начинает казаться, что я лечу вниз по склону.

Нет, не так! Я лечу по склону, я лечу на скорости 220. Несусь к нему навстречу, готовая ко всему, в том числе и к столкновению, но никак не к тому, что Курт отшатнется назад и молча выйдет за дверь.

М-да, Яблокова. Вот мы и приплыли...

Свидание

- Винни, ты не прав! - зло смотрю на замершего на лестничной площадке Мажора.

- Что? - деланно удивляется парень. - Не такое сейчас и утро.

Я демонстративно перевожу взгляд на ярко-желтый циферблат «свотч», поднимаю голову и кидаю испепеляющий взор на жизнерадостного Микаэля.

- Ну, если восемь утра - это не утро, то я - Пятачок!

Парень согласно кивает и вытягивает вперед руку, которую все это время прятал за спиной.

- Любишь пончики? - призывно раскачивает пакетом Мика.

Желудок радостно сжимается от счастья, напомнив, что его прокатили вчера с ужином, да и обед был не слишком плотным.

Для виду тяжело вздохнув, я отступаю назад в квартиру и, выставив все те же тапочки из овчинки, бреду в комнату.

- Где у тебя кухня? - кричит из коридора Мажор. - А хотя не надо, я нашел!

Ну да, это ведь не трехэтажный коттедж! В моей квартире заблудиться нереально даже страдающему географическим кретинизмом.

Лениво скинув с себя пижаму, влезаю в любимые джинсы и майку, накидываю сверху олимпийку и, зевая, бреду в ванную.

На полу все также валяются сбитые Куртом флаконы, безнадежно смятое платье и мой лифчик. Вспомнив о Курте, непроизвольно вздыхаю, и на душе становится грустно.

Вчера я так долго ворочалась и не могла заснуть. В голову лезли воспоминания, а общая неудовлетворенность и обида мало способствовали приятным сновидениям. Я все представляла, как бы это было с Куртом...

- Ева! - резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. - Ты кофе с молоком пьешь?

- Да! - кричу я, включая воду. - И две ложечки сахара.

Буркнув что-то нечленораздельное, парень уходит на кухню, а я засовывая в рот зубную щетку.

Интересно, зачем Мажор приперся так рано? Неужели семья заставила его попросить прощение? Сомневаюсь.

Думаю, после вчерашней истерики и триумфального побега с ужина семья Дамиров еще долго будет морщить нос при упоминании моего имени и снисходительно цедить - «Ах, эта та девица!».

Закончив мыльно-рыльные процедуры, выхожу из ванной и заглядываю на кухню, клятвенно пообещав себе больше о Курте не думать.

- Завтрак готов! - торжественно окидывает рукой накрытый стол Мика и выдвигает из-под стола табурет. - Прошу!

Я усаживаюсь, делаю глоток замечательного кофе, съедаю свежий пончик. Мажор терпеливо караулит.

- Ты чего-то хотел? - настороженно интересуюсь, ожидая подвоха.

- Хотел! - кивает Мика и улыбается.

Нехорошо так улыбается!

Короче, несмотря на клятву не думать о Курте, уже спустя пятнадцать минут общения с Микаэлем я трясущими руками набираю номер лаэрда.

- Курт, мы так с вами не договаривались! - с негодованием кричу в трубку. - Между прочим, в России пытки отменены с 1801 года!

- Эва, что случилось? - голос мужчины звучит устало и обеспокоено.

- Что случилось? Случилось то, что ко мне приперся ваш брат! - ору я в трубку. - Курт, я вас ну очень прошу - сделайте что-нибудь! Хотите, я пообещаю, что больше не буду в офис Кристофа Дамира лазать?

- Эва, хватит кричать, - мягко и как всегда спокойно говорит лаэрд. - Я так понял, Мика рядом?

- Угу...

- Дай ему трубку.

С предвкушением большого нагоняя я передаю мобильник Мажору и злорадно улыбаюсь.

- Привет, братец! - весело смеется он. - В смысле пытки? Не, не! Все не так, - он смеется еще громче. - Просто у Евы весьма специфичное представление о салоне красоты. В смысле? Просто хочу немного ее порадовать и извиниться. Ну, там, маникюр, укладка, массаж.

Я подскакиваю с табурета, оббегаю стол и наклоняюсь над сидящим Мажором.

- Курт! - кричу рядом с динамиком. - Он пригрозил мне эпиляцией интимных мест!

- Ева, уймись уже! - негромко, но очень недовольно рычит на меня Микаэль, встает и выходит с кухни. - Курт, ну ты чего? Конечно, мы поедем с охраной... Да, с мамой я поговорил, она дала адрес своего салона... Хорошо, передам...

- Курт! - кричу я в диком отчаянии.

Мажор с довольной улыбочкой возвращается обратно на кухню.

- Он велел передать, чтобы ты расслабилась и получила максимум удовольствия.

На моем лице расползается довольная улыбка.

Уже семь минут спустя водитель и охранник, дежурившие снизу, наблюдают любительскую постановку двух актеров.

- Нет! Пожалуйста, нет! - ору я эмоционально, но не слишком громко. Так чтобы ненароком не разбудить бдительных соседей, способных вызвать правоохранительные охраны.

Микаэль, демонстративно пыхтя от натуги, выходит из подъезда со мной на плече и устремляется в сторону машины. Я исключительно для вида брыкаюсь, нехотя позволяю затолкать себя на заднее сидение машины и обиженно отворачиваюсь от усевшегося рядом Мажора.

Водитель переглядывается с лаэрдом и молча выруливает со двора. Через полчаса мы останавливаемся около роскошных дверей салона.

- Ева, давай без глупостей! - с мольбой в голосе просит Мика, и я неохотно выхожу из машины.

- Я тебе это припомню, Мажор! - огрызаюсь с таким обиженным видом, что присутствующие при этой сцене мужчины как-то подозрительно переглядываются.

Не переигрывай, Яблокова! А то еще ненароком стрельнут в тебя транквилизатором и скажут, что так и было.

- Доброе утро! - цветя и благоухая, словно роза в оранжерее, из-за стойки в приемной выходит длинноногая девушка на таких высоченных каблуках, что я даже начинаю переживать за безопасность ее передвижений.

- Запись на Еву Железнову и Микаэля Дамира.

Девушка улыбчиво кивает парню, сверяется с журналом записи.

- У вас трехчасовой массаж и стрижка, а у девушки... - служительница Афродиты запинается. - У девушки насыщенный день.

Я дарю Микаэлю еще один злобный взгляд, потом чисто машинально оборачиваюсь на охранников, просчитываю вероятности побега из этого замаскированного под салон красоты Минлага.

- Прошу за мной, - томным голоском щебечет девушка и, непонятным для меня образом балансируя на тонкой шпильке, идет в сторону небольшой арки.

- Ждите здесь, - бросает Мажор нашим сопровождающим и тянет меня следом за администратором.

Охранник и водитель остаются в приемной, в то время как милая девушка ведет нас по запутанным коридорам салона.

- Машина у дверей, - она кивает в сторону малозаметной дверки и протягивает руку открытой ладонью вверх. - Ваши телефоны.

Мика протягивает ей наши выключенные мобильники и, не прощаясь, тянет меня к дверям.

На улице и впрямь припаркована старенькая иномарка цвета «мокрый асфальт» с заведенным двигателем. Завидев нас, водитель активно машет руками, велев поторапливаться.

- Готова к приключениям? - провокационно спрашивает Мика, едва мы отъезжаем.

- Ты еще спрашиваешь! - весело смеюсь, ощущая, как тело наполняется чувством азартом.

Ох, Яблокова! Знала бы, к чему тебе предстоит быть готовой, трижды бы подумала, прежде чем ответить!

Нет, по началу все было весело и забавно.

Шифруясь, словно тайные агенты разведки, мы с ветерком домчались до Шереметьево. Под чужими именами прошли на посадку, а в 9:50 наш самолет взлетел в небо, чтобы спустя полтора часа аэропорт Пулково встретил меня и Мику праздничными новогодними огнями.

Недолгая поездка по городу и...

- Скажи еще раз! - молю я парня, подпрыгивая от нетерпения на сиденье такси. - Мика, скажи еще раз!

- Мы едем на Красное озеро, - с довольной улыбкой повторяет Мажор. Уже раз в седьмой, наверное, но нас двоих это вполне устраивает.

Вот предложи он какое-то другое место, чтобы покататься, я бы тысячу раз подумала, начала бы отнекиваться, а тут... Красное озеро!

Въехав на территорию горнолыжного курорта, мы торопливо бежим в сторону небольшого деревянного домика за снарягой. Накануне вечером Мика умудрился созвониться со своими друзьями, которые привезли его комплект для катания. Обо мне Мажор тоже не забыл, купив новенький костюм цвет в цвет со своим.

- Как ты узнал размер? - крикнула я из-за дверей небольшой раздевалки.

Администрация предоставила в наше личное пользование просторную комнату со столом и камином, а также несколько раздевалок.

- Брату твоему позвонил, - откликается Мика из соседней раздевалки. - Оказывается, мы с Димасом в прошлом году вместе в заезде были.

- Он тебя сделал?

- Сделал, - неохотно признается лаэрд, а я не могу сдержать довольной улыбки.

Все с той же улыбкой я знакомлюсь с пятью райдерами, двое из которых полукровки, а остальные чистокровные лаэрды. Все такая же окрыленная, поднимаюсь на подъемнике на вершину склона, и даже после первого падения в сугроб продолжаю растягивать губы в счастливой улыбке радостной идиотки.

- Ну, как тебе свидание? - шутливо спрашивает Мика, наклоняясь надо мной и протягивая руку.

- Круто! - восторженно кричу я и заразительно хохочу.

Я катаюсь так, словно впервые попала на склон. Нет, не в том смысле, что постоянно неловко падаю и не могу даже ровно проехать по прямой. Катаю я, как и прежде - немного дерзко и неаккуратно, зато быстро.

Но впечатления настолько яркие, что я, кажется, заново начинаю влюбляться в сноубординг.

Переодевшись, мы вместе с друзьями Микаэля едем в гостиницу «Астория», и вот тут-то меня ждет подвох.

- Спа? - озабоченно морщу нос, едва улышав предложение лаэрда. - Ты же обещал, что никакой салон красоты мне не грозит!

Парень устало улыбается и разминает шею.

- Расслабься, - беззаботно отмахивается он. - Это всего лишь легкий приятный массаж, чтобы не забивались мышцы.

И он оказывается прав - массаж действительно был приятным. Умелые руки улыбчивой тайки помогают расслабить тело, и уже в сауне я теряю бдительность настолько, что соглашаюсь на уговоры приятелей Мики пойти в клуб.

И вот если бы меня уговаривал Мажор, я бы отшила его даже в состоянии глубокой нирваны, но тут почему-то дала слабину. Может, потому, что ребята не казались мне пафосными избалованными «золотыми» мальчиками?

Одного звонка Микаэля достаточно, чтобы в мой номер принесли более дюжины нарядов для вечера. Милая девушка с необычными темно-коричневыми глазами помогает с выбором, потом терпеливо терпит мое нытье на тему: «Это обязательно?», умело красит меня и принимается за волосы.

К тому времени, как я собралась, на часах близится полночь и, если честно, я начинаю побаиваться, что с двенадцатым ударом часов случится что-то плохое, что рассеет сказку этого дня.

- Здравствуй, красотка! - восхищенно присвистнул Мажор, зашедший за мной в номер.

Если честно, мне тоже нравилось, как я выгляжу... В первую очередь потому, что одежда была удобной и не мешала двигаться. Ну, а то, что в этих джинсах моя попа выглядит невероятно соблазнительно, а полупрозрачная блузка подчеркивала тонкую талию и грудь - так это вообще пустяки.

Правда, немного непривычные ощущения вызывали массивные браслеты на запястье, но очень скоро я привыкла и перестала замечать их тяжесть.

Конечно, ни о какой куртке не могло быть и речи, поэтому я смиренно позволила Мажору упаковать себя в коротенькую черную шубку и спуститься вниз.

Остальные уже ждали нас в клубе, заняв предварительно заказанный столик.

- Что это? - с сомнением рассматривая коктейль, спрашиваю у Мика.

- Тебе понравится! - отвечает парень, соблазнительно улыбаясь.

Положа руку на сердце, вот конкретно в тот момент, улыбка соблазнительной не казалась, и после второго коктейля тоже, а вот третий уже был лишним.

- Еще? - обнял меня за плечи Мажор, наклоняясь ближе, чтобы я могла услышать его из-за громкой музыки.

И вот зря я кивнула...

Дальше все пронеслось в сознании, как один сплошной вихрь сменяющихся друг за другом ярких картинок. Вот мы танцуем под зажигательные треки местного ди-джея. Вот я прижимаюсь к Мажору, а его руки как-то оказываются в моих задних карманах и периодически сжимают то, что упаковано в узкие джинсы.

Следующий кадр - мы страстно целуемся в кабинке лифта, а после у дверей в его номер.

- По-моему, мы перебрали, - роясь в карманах в поисках карточки от номера, негромко смеется Мика.

Поиск затруднен еще и тем, что я активно висну на его шее, не в состоянии самостоятельно стоять без чужой поддержки.

- Говори за себя, - выдаю заплетающимся языком. - Я еще очень даже огурцом!

- Тогда пошли скорее, огурчик!

Микаэль победно извлекает из кармана штанов белую пластиковую карту и тянет меня за руку в свой номер.

От одежды мы начинаем избавляться, едва за нами захлопывается дверь. Шубка соскальзывает с моих плеч и летит на пол, туда же падает мужская куртка. Следом за верхней одеждой в разные стороны улетают наши ботинки, а вот в дверях спальни выходит небольшая заминка.

Попытка одновременно стянуть друг с друга штаны ни к чему хорошему не приводит, и в результате мы с диким грохотом оказываемся лежащими на полу.

- Допились, - истерично хохочу я. - Даже до постели дойти не можем.

- Тогда пусть постель придет к нам! - шутливо кричит Микаэль, нависая надо мной на вытянутых руках.

Я притягиваю его к себе, закрываю глаза и целую. И пусть Микаэль споил меня специально, с нетривиальной целью покувыркаться разок в номере. Но, положа руку на сердце, это я первая полезла к нему с поцелуями, и просьба поскорее вернуться в гостиницу тоже прозвучала из моих уст. И вообще, у меня складывается такое ощущение, что мне это надо даже больше, чем ему!

И словно в подтверждение последней мысли, Мика резко отстраняется, разрывая поцелуй, и откатывается на бок.

- Ева, я, наверное, слишком пьян, - виновато говорит парень, пряча от меня глаза.

— Тогда давай я попробую!

С довольным видом перекидываю ногу и седлаю парня. Еще один долгий поцелуй, в процессе которого мы все-таки избавляемся от джинсов.

Хмель продолжает кружить мою и так беспокойную голову. Я избавляю парня от белоснежной футболки с принтом из Игры Престолов, в то время как его руки удачно справляются с моей кофтой и лифчиком.

Какая-то до боли знакомая ситуация, Яблокова. Ты в одних трусах и колготках, вот только брат не тот!

Это мысль застает меня врасплох, и я растерянно улыбаюсь, глядя на лежащего подо мной Микаэля.

— Может, попробуем утром?

— Может, — согласно киваю, даже сквозь пьяный угар понимая — ни завтра утром, ни в другой день или ночь ничего не измениться.

Все просто: Микаэль — не тот. И я для Мика — не та.

Избавившись от остатков одежды и поддерживая друг друга, мы кое-как заползаем на постель, скидываем лишние подушки на пол.

— Это было самое крутое свидание в моей жизни, — честно признаюсь я, прижимаясь к теплому боку парня.

— Да, неплохо было, — сонно отзывается Мика, обнимая меня одной рукой.

Наручные часы «свотчей» бесстрастно показывают стрелками шесть утра.

Последствия

В дверь кто-то настойчиво стучал вот уже пару минут.

Стук кажется мне каким-то угрожающим, поэтому я поднимаю голову, сонно смотрю в сторону источника звука и толкаю Микаэля.

— Кто-то стучится...

— Не бери в голову, — невнятно бормочет парень, сильнее прижимая меня к своей груди. — Постучат и уйдут.

Стук действительно прекращается, поэтому я беспечно зеваю и ложусь обратно, за что тут же получаю одобрительный поцелуй в макушку.

Надо сказать, что спать в обнимку с Микой очень удобно. Будто кто-то невероятно умный проектировал и развивал это тело так, чтобы Яблокова могла с комфортом развалиться на его груди и перекинуть ногу через живот парня.

Глупо улыбнувшись, закрываю глаза и погружаюсь в дрему.

— Подъем!

Мажор резко садиться на постели, отчего я скатываюсь в сторону, недовольно морщу нос и натягиваю одеяло повыше.

Меня будильник не касается... Я в танке! Точнее под одеялом.

— Курт?!

И даже испуганно-удивленный вопль Микаэля не рушит моего намерения повернуться на бочок и подрыхнуть еще пару часиков.

— Ева, — пинает меня ногой под одеялом Мика. — Ева, подъем!

Ну, уж нет, я в танке! В броне из одеяла и закрытых глаз. Меня ничего не касается!

— Эва, — ровно и холодно зовет кто-то. — Советую тебе проснуться.

И что-то в этих в обманчиво ровных интонациях мужского голоса звучит настолько угрожающе, что я повторяю маневр Микаэля и резко сажусь на кровати.

— Вы?

— Я.

Курт недовольно поджимает губы и скрещивает руки на груди. Блин, Яблокова! Не тупи, кто еще может искать вас с Мажором? Дед Мороз, не успевший доставить подарки вовремя?

Я оборачиваюсь к притихшему Мику в поисках поддержки, потому что на внешне спокойного Курта сейчас почему-то даже смотреть страшно.

Мажор обнимает меня за талию и двигает к себе.

— Брат, ты как бы не вовремя, — шутливо говорит он, хотя все его тело напряжено и готово для трансформации в демона.

Продолжая в страхе прижиматься к теплой груди Мика, я набираюсь смелости, чтобы посмотреть на Курта. Он одет в серые штаны, которые ему невероятно идут, и белую рубашку с закатанными наверх рукавами.

Мужчина оглядывает разбросанные по полу вещи, задерживается взглядом на кружевном лифчике, валяющемся прямо у его ног, не говоря ни слова, идет в ванную.

— Одень, — вернувшись с халатом в руках, приказывает он.

Бунтовать почему-то не тянет, поэтому я покорно накидываю на плечи безразмерный халат, торопливо просовываю руки в рукава и завязываю поясок.

— Пойдем, — мужчина галантно протягивает раскрытую ладонь и что-то есть в его голосе такое, из-за чего я послушно поднимаю руку, сжимаю его горячие пальцы и встаю.

Оказавшись босыми ногами на прикроватном белом коврике, опускаю глаза вниз в поисках тапочек и неожиданно понимаю, что земля уходит из-под ног.

Испуганно выдохнув, обнимаю руками шею мужчины и поднимаю голову. Всего секунды хватает, чтобы успеть разглядеть темные круги под глазами, морщинки в уголках глаз и легкую щетину на подбородке.

— Что за... — кричит в спину удаляющегося брата Микаэль, и я слышу, как он чертыхается, пытаясь найти свои вещи.

Курт выносит меня из номера и сворачивает направо.

— Куда вы меня несете? — стараясь запомнить повороты коридоров и мелькающие цифры номеров на дверях номеров, спрашиваю я, впрочем, без всякой надежды.

Но вместо ответа на простой вопрос, мужчина решает, что настало время для воспитательной беседы.

— Эва, я ожидал чего-то подобного от брата, но не от тебя, — он недовольно качает головой, но в глаза не смотрит. — Мне почему-то казалось, что тебе неинтересна ночная жизнь, клубы и алкоголь.

Запоздало понимаю, в каком паршивом состоянии нахожусь. Вчерашнее чрезмерное потребление коктейлей принесло дикую головную боль, сушняк и ломоту в коленях.

Хотя... последние могут ныть из-за вчерашних падений на склоне.

— Это было свидание, — нехотя отвечаю я и тут же поддеваю: — Которое вы для своего брата и выиграли. Так что частично во всем случившемся есть и ваша доля вины.

Он останавливается, опускает голову и впервые смотрит мне в глаза. И в этом взгляде столько раздражения и бешенства, что мне становится страшно.

— Ты так думаешь?

Готовься к худшему, Яблокова. Этот, в отличие от папы и братьев, простой воспитательной беседой о здоровом образе жизни не ограничится.

Но вместо того, чтобы молчать себе в тряпочку и начинать осознавать неприемлемость своего поведения уже сейчас, я морщусь от боли, разрывающей виски, и жалобно интересуюсь:

— Курт, а там, куда вы меня несете, есть стакан воды и таблетка аспирина?

Лаэрд пристально смотрит мне в глаза, тяжело вздыхает и возобновляет прерванный путь, оставляя мой вопрос без ответа. Еще несколько широких шагов, и мы останавливаемся у одного из номеров.

Мужчина прикладывает карточку, толкает дверь ногой и входит в номер. Миновав гостиную, он вносит меня в спальню и ставит на кровать.

— Сходи в душ, приведи себя в порядок — выезжаем через сорок минут, — строгим тоном говорит он, смотря на меня снизу-вверх и придерживая руками за талию.

Я стою на пружинящей подо мной постели кровати, все еще обнимая мужчину за шею руками и виновато хлопая ресницами.

- Курт, не сердитесь, пожалуйста.

Он вздыхает и медленно отстраняется.

- Одежду принесут позже, - произносит он уже на ходу и выходит из спальни.

После прохладного душа становится чуть легче.

Завернувшись в махровое полотенце с вышитым логотипом гостиницы, я опасливо приоткрываю двери ванной и выглядываю в спальню.

Как и обещал лаэрд, на кровати лежат вещи. Голубые джинсы, темно-синяя блузка и черный пиджак. Тонкие носочки, новенькая коробка с зимними кроссовками и два комплекта нижнего белья сложены чуть в сторонке. Но самое главное - это стакан с водой и две таблетки аспирина на тумбочке!

- Кайф!

Таблетки падают на дно прозрачного стакана, и происходит любимый мной еще с лабораторных по химии процесс. Казалось бы, ну что такого особенного в бикарбонате калия? Но ведь как забавно шипит, подлец!

Пока таблетки медленно истончаются, выпуская пузырьки газа, я быстро одеваюсь в предложенное. И вот что странно, подобранные вещи сидят на мне идеально.

Дело в том, что чисто мужская компания наложила отпечаток на все аспекты моей жизни. К примеру, я великолепно прибиваю полки, с легкостью устраняю засоры в сифоне, но совершенно не умею подбирать себе одежду, в частности, нижнее белье.

Да что там! Я даже не в курсе, какой у меня размер лифчика.

- Нет, и это не обсуждается, - слышу я из-за неплотно прикрытой двери, раздраженный голос мужчины.

Подхватив с тумбочки стакан, осторожно приближаюсь к двери, наклоняю голову ближе к щели и с любопытством прислушиваюсь.

- Глупо, я и не спорю, Крис, но я уже решил, что будет так, - говорит с кем-то на повышенных тонам Курт, нервно прохаживаясь по комнате. - Поговори с Авророй, Крис. Она тоже считает, что девочку надо забрать.

Я настороженно замираю, так как, судя по всему, речь идет обо мне. Курт сказал, что мы выезжаем через сорок минут - это значит, он хочет забрать меня обратно, но при чем тут Аврора? Неужели бывшая подруга тоже против моих отношений с Миком?

Далее Курт начинает говорить чуть тише и спокойнее. До меня доносятся лишь малопонятные фразы, упоминание адвокатов и бронирование какого-то кабинета для переговоров. Обо мне мужчина больше не упоминает, поэтому, потеряв интерес, я отхожу от дверей и возвращаюсь в ванную, чтобы подсушить все еще влажные волосы.

За этим процессом меня и застает Курт пару минут спустя.

Он входит в спальню, останавливается у открытой двери и выжидательно смотрит в мою сторону.

Немного смутившись под его взглядом, торопливо выключаю фен и поворачиваюсь к мужчине. Лаэрд выглядит спокойным, но меня почему-то пронзает беспричинное чувство тревоги и предчувствие чего-то плохого.

- Я хочу, чтобы ты знала, что на всю твою дальнейшую судьбу и мое решение в частности повлияла ваша с Микаэлем выходка.

От ровных интонаций его голоса по спине бегут мурашки.

Черт! Словно еще раз под холодный душ встала.

А еще меня беспокоит то, что никогда прежде Курт не говорил со мной в подобной манере.

- Зачем ты это сделала? - безжизненно спрашивает он.

Я зачем-то опускаю голову, сворачиваю черный шнур от фена и кладу его рядом с раковиной.

- А что я такого сделала? - растерянно спрашиваю у своего отражения и оборачиваюсь к лаэрду. - Правда, Курт. Ну, вот что такого криминального я сделала? Мы с Микой взрослые, самостоятельные люди. Ну, подумаешь, немного перебрали в клубе, но ведь мы же сразу поехали в гостиницу. Я хочу сказать, что мы не дебоширили, ничего не сломали, не перекидывались в демонов и вообще ничего предосудительного не сделали.

Мужчина скрещивает руки на груди и смотрит на меня тяжелым взглядом то ли синих, то ли зеленых глаз.

- Честно, Курт, я не понимаю... - развожу руками в недоумении. - Что такого мы с Микой натворили, раз вы сорвались и прилетели за нами?

Лаэрд молчит, и я неожиданно понимаю очевидное - ему нечего сказать! И он почему-то злиться...

- Ты готова ехать?

Я согласно киваю, а потом резко спохватываюсь.

- Я хочу остаться...

Мои слова оказывают на Курта эффект разорвавшейся бомбы. Он сжимает губы в узкую линию, делает два стремительных шага и оказывает почти в притык ко мне, заставляя невольно прижаться спиной к кромке раковины.

- Что ты хочешь? - холодно переспрашивает он.

Черт, Яблокова! Ну, разве сложно быть послушной?

Видимо, сложно, иначе почему еще я тараторю:

- Вы не волнуйтесь, я в гостинице не останусь. Здесь недалеко живет папина знакомая, я у нее переночую, - задыхаюсь от страха под тяжелым взглядом мужчины. - Просто не уверена, что прилечу сюда снова, а покататься хочется.

Я отклоняюсь назад, чтобы хоть немного увеличить расстояние между мной и лаэрдом. Курт замечает, что его вторжение в мое личное пространство немного неприятно мне, и усмехается.

- Ты. Едешь. Со. Мной.

Каждое его слово - приказ уверенного в своей власти мужчины, привыкшего распоряжаться и не терпящего неподчинения.

И я отчетливо это понимаю, как и возможные проблемы, но почему-то упрямо сжимаю пальцы в кулаки.

- Я хочу остаться...

Он резко хватает меня за локоть, поворачивает лицом к зеркалу и прижимается. Вторая его рука грубо собирает мои волосы на затылки и тянет в сторону.

Курт наклоняется к моему уху.

- Эва, не зли меня, - чуть громче и агрессивнее говорит мужчина, и впервые за весь наш разговор в его голосе слышатся хоть какие-то эмоции.

- Но... - все еще пытаюсь сопротивляться я хотя бы на словах.

Лаэрд негромко рыкает и неожиданно прикусывает зубами кожу шеи. Я потрясенно замираю, боясь пошевелиться, боясь сказать слово и... чувствуя, как где-то внутри зарождается легкое возбуждение.

Да что же это такое? Кто-нибудь, напомните лаэрду, что он демон, а не вампир!

Я судорожно ловлю губами воздух и испуганно смотрю на наше отражение в гладкой поверхности зеркала.

Курт разжимает зубы, так и не прокусив кожи, и аккуратно прикусывает еще разок, чуть выше первоначального места. Я пытаюсь пошевелиться, и тут же челюсть сжимается немного сильнее, заставляя меня замереть.

Лаэрд тут же сбавляет нажим, демонстрируя, что такое поведение ему по душе, но кусать не перестает.

- Курт! - возмущенно шепчу я, боясь пошевелиться, и он снова с силой надавливает клыками на нежную кожу.

Молчи, Яблокова! Молчи, а то ведь покусает, тут и к бабке ходить не надо!

Мы стоим так какое-то время. Я замерла в его руках, боясь спровоцировать лаэрда на действия, и только смотрю испуганными глазами на наши отражения.

Посчитав, что с меня хватит, Курт осторожно разжимает челюсти и негромко рычит, прижимаясь губами к моей кожи.

По шее и плечам бегут мурашки, и я хрипло выдыхаю. Он ловит мой взгляд в зеркале, несильно дергает за волосы, заставляя откинуть голову ему на плечо.

- Просто будь послушной, Эва, - звучит мягкий успокаивающий шепот. - Это все, что я прошу.

Не в силах пошевелиться и сказать, я просто прикрываю глаза в знак смирения.

- Вот и умница, - мужчина разжимает руки, выпуская меня из захвата, и делает шаг назад. - Пойдем.

Демонстративно вытерев шею ладонью, кидаю угрюмый взгляд на лаэрда и выхожу из ванной.

Завтрак

Как-то возвращаясь с Бандитом и его женой после отдыха в Турции, мы решили сэкономить на авиаперевозчике. Проведя весь полет в постоянном страхе, что мы вот-вот рухнем, я вдохновилась пережитыми страхами и по прилету написала огромный обзор самых безопасный мест в самолете.

Жаль, что у меня нет машины времени, чтобы вернуться и добавить в этот обзор самое небезопасное место - место рядом с взбешенным лаэрдом!

- Желаете напитки, мистер Дамир? - томным низким голоском спрашивает подошедшая стюардесса.

Мужчина приветливо улыбается невысокой шатенке с ярко-красными губами и откладывает планшет.

- Наташенька, принесите мне зеленого чая, пожалуйста, - доброжелательно улыбается лаэрд. - Эва, а ты что будешь?

Ну вы только посмотрите на него! Сидит тут такой весь из себя воспитанный и любезный, а еще пару секунду назад рычал и сверкал на меня глазами.

- Яду, пожалуйста, - бурчу я, ощущая, как постепенно сходит на нет действие аспирина, и возвращается головная боль. - Желательно такого, который моментально растворится в зеленом чае.

Девушка поворачивается к Курту, дежурно улыбается, пытаясь за улыбкой скрыть свою растерянность. Лаэрд с мрачным видом закидывает ногу на ногу и дарит мне тяжелый взгляд из-под бровей.

- Я буду энергетик, Наташенька, - язвительно цежу и поскорее отворачиваюсь к иллюминатору.

Яблокова, да что с тобой? То, что ты злишься на Курта, еще не повод, чтобы кидаться на окружающих, как ненормальная истеричка.

А толстосум действительно обнаглел!

Сначала шантажом заставил явиться на смотрины для младшего братика, затем под прикрытием помощи чуть не изнасиловал в собственной ванной...

Нет, ну я вообще-то не сильно и сопротивлялась, но тому виной эта чертова слюна! Он же ведь знал, как это на меня может повлиять. Знал, но предпочёл сказать об этом в последний момент!

Ладно, суть не в этом, суть в том, что этот гад распалил меня и... бросил! И ведь главное, предлог какой стремный выбрал - «молоденькая».

У-у-у, демонюка. Прилетел, понимаешь ли, разборки чинить начал, хотя его никто не приглашал, и командует так, будто...

- Эва, лучше выпей сока, - опять эти мягкие, настойчивые интонации, от которых так и тянет двинуть локтем в лицо.

Не поворачивая головы, демонстрирую мужчине неприличный жест и слышу приглушенный рык.

- Эва! - немного повышает он голос.

Меня пронзает укол страха, но я слишком зла, чтобы прислушиваться к инстинктам, отчаянно советующим подчиняться Курту во всем.

Сильные пальцы дергают меня за подбородок, вынуждая повернуться в его сторону.

- Я думал, мы договорились, что ты будешь примерной девочкой, - слегка прищурив глаза, обманчиво спокойно говорит он.

Не задумываясь о причинах своего поведения, трансформирую челюсть и выпускаю клыки. Рычать я тоже умею, пусть и не так грозно и выразительно, как это получается у Курта, но умею.

Мой рык смешит Курта, настолько, что он дарит снисходительную улыбку.

- Ты ведешь себя глупо, девочка, - его большой палец скользит по моей нижней губе, едва ощутимо задевает один из клыков, в то время как остальные пальцы все также крепко удерживают подбородок. - Даже дикий зверь понимает, что нельзя кусать руку, которая его кормит.

Я дергаю головой и вырываюсь.

- Вот только я не зверь, да и вы мне не хозяин, - немного резче, чем хотелось бы, говорю и снова отворачиваюсь.

Яблокова, соберись! У тебя похмелье, ты злишься, но это не повод становиться самоубийцей.

Дернув ремень безопасности, встаю со своего места, стараясь не встречаться взглядом с Куртом, выхожу в проход и иду в туалет.

На креслах впереди развалился Микаэль. Тонкое одеяло скатилось вниз, ноги выставлены в проходе, а на левой скуле парня расцветает синюшными красками смачный синяк.

Мда, даже Бандит никогда не приносил домой такое впечатляющих размеров произведение кулачного искусства.

Я немного притормаживаю и с любопытством наклоняюсь над парнем.

Надо же, а Курт не врал, говоря, что у лаэрдов регенерация на уровне. Еще тридцать минут назад, когда мы отъезжали от гостиницы, синяк был больше, да и в целом все лицо выглядело намного хуже из-за опухшего глаза.

Заботливо накрыв Мика одеялом, ловлю на себе тяжелый взгляд Курта и сонно бреду в туалет.

Сделав свои дела, чувствую, как тело проваливается в такой желанный сейчас сон, и кисло улыбаюсь. Курт четко дал понять, еще когда мы поднимались в самолет, что не отпустит от себя ни на шаг. Сесть рядом с Микаэлем лаэрд не разрешил, одной тоже, а в его компании я злилась так сильно, что ни о каком отдыхе и речи быть не могло.

Вернувшись к своему месту, я останавливаюсь в проходе и смотрю в уставшее лицо Курта.

- Можно я лягу на соседние сидения?

Я уже внутренне готова услышать его непреклонное «нет», поэтому, когда он протягивает руку со стаканом сока, немного теряюсь и удивленно приподнимаю брови.

- Это что?

- Это компромисс, - тихо поясняет он. - Пьешь сок вместо энергетика и можешь ложиться спать.

Предложение кончено весьма заманчиво, но существует одно существенное «но».

- У меня аллергия.

- На компромиссы?

Курт скалится, и меня внезапно одолевает желание выпрыгнуть прямо из самолета. Правда, есть шанс, что демон догонит, поймает, и вот тогда мне уж точно не поздоровится.

- На цитрусовые, - осторожно признаюсь.

«Впрочем, на компромиссы тоже», - мысленно добавляю я.

Курт закатывает глаза, словно ему предложили посмотреть плохо срежиссированный фильм.

- Не выдумывай, Эва, - раздраженно говорит он. - У демонов нет пищевых аллергий.

Я пожимаю плечами. Ну, нет, так нет. Спорить не буду. Через час все увидите сами.

Забираю из его рук стакан и выпиваю, глядя исключительно в глаза мужчины. Если что, я его честно предупредила, а то, что не поверил - так это не мои проблемы.

Осушив стакан, ставлю его на столик, укладываюсь на соседних креслах, скидываю кроссовки и погружаюсь в сон.

При посадке нас с Микой никто не будит и не заставляет пристегиваться. Зачем? Демонам высота не страшна, как и угроза разбиться насмерть.

Сквозь рваный болезненный сон чувствую, как кто-то терпеливо обувает меня обратно, закутывает в одеяло и поднимает на руки.

Сонно приоткрыв один глаз, удостоверяюсь в том, что Курт опять решил поработать бесплатным извозчиком, и снова сплю.

- Эва, - кто-то легонько касается моей щеки кончиками пальцев. - Мы приехали. Пора просыпаться.

Я сонно вытягиваю ноги, упираюсь в дверцу машины и открываю глаза.

- Выспалась, - негромко спрашивает мужчина, и я широко зеваю в ответ. - Завтракать будем?

Не раздумывая, киваю и радостно улыбаюсь.

Курт проводит рукой по моим волосам, убирая по пути пару непослушных прядей.

- Вот почему ты не можешь быть такой мягкой и послушной всегда? - с легким укором в голосе, замечает Курт.

Сказанное задевает меня, и я вспоминаю, что все еще злюсь на Курта-командира. Скинув с себя остатки сна, сползаю с коленей лаэрда на сидение и оглядываюсь.

Мы сидим на заднем сидении машины, водитель и охранник уже вышли и мерзнут на улицы. Тот факт, что я спала на руках Курта, заставляет почувствовать меня неловко.

Ситуация ухудшается, когда Курт протягивает шубку, одолженную мне Микаэлем.

- А где моя куртка?

Шуба, конечно, красивая и мягкая, и греет превосходно, но я ее не покупала, а быть должной кому-то из Дамиров не хочется.

Яблокова, вообще-то, на тебе все вещи чужие.

- Она в багажнике, вместе с твоим рюкзаком и вещами, - говорит мужчина, сверяясь с наручными часами. - А что? Тебе что-то нужно?

Не говоря ни слова, дергаю ручку дверцы и выпрыгиваю на улицу.

- Эва! - рычит за моей спиной Курт, и я торопливо захлопываю дверцу.

Два удивленных мужчины стоят в двух шагах. Интересно, кто из них водитель?

- Откройте, пожалуйста, багажник, - прошу я, обращаясь сразу к двум мужчинам.

Тихо пищит брелок в руках одного из них, я киваю в знак своей благодарности и торопливо оббегаю машину. Дверь со стороны Курта громко хлопает.

- Могла бы просто сказать, - его голос так же холоден, как и воздух на улице.

Мелко дрожа, стоя на морозе в одном пиджаке и майке, я торопливо вынимаю черную широкую куртку от костюма для катания и одеваюсь. Затем беру свой рюкзак, просовываю руки в лямки и поворачиваюсь к Курту.

- Завтракать? - примирительно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам в поисках кафешки. - Предлагаю вон туда, - показываю пальцем в сторону знакомой вывески.

Лаэрд оборачивается, смотрит в указанном мной направлении и протягивает свою ладонь. За ручку я не ходила с пятого класса, да и в карманах держать руки теплее, но есть в этот момент во взгляде Курта что-то такое, что я решаю сделать маленькую уступку и протягиваю ладонь.

Держась за руки, словно первоклашки на первое сентября, мы входим в полупустой зал кафешки, занимаем столик в углу. Водитель и охранник усаживаются чуть в стороне.

- Эва, давай еще один компромисс?

Я заинтересованно наклоняю голову, всем видом демонстрируя, что готова выслушать предложения.

- Аврора очень хочет с тобой поговорить и объясниться, - в лоб говорит он. - Ты соглашаешься увидеться с ней, а я не препятствую вашим с Микой отношениям.

Откинувшись на спинку стула, пристально смотрю в глаза мужчины. Хотелось бы знать, о чем беседовали братья, пока я мылась, и почему в результате душевного семейного разговора на лице Микаэля расцвел синяк. Курт явно против, но против чего?

И почему ему так хочется, чтобы я поговорила с Авророй? Потому что та разделяет его мысли?

- Курт, а кто вам сказал, что я хочу встречаться с Микой?

Мой вопрос ставит мужчину в тупик. Наблюдая, как на красивом лице лаэрда возникает замешательство, я чувствую триумф.

Да, Яблокова, это явный нокдаун.

С довольной улыбкой поднимаюсь со своего стула, вытаскиваю из рюкзака кошелек и иду к кассе.

Тут же за моей спиной пристраивается охранник.

- Боитесь, что сбегу? - понимающе киваю я, глядя в широкое простое лицо мужчины.

- Есть такое, - с бесхитростной улыбкой отвечает тот.

Заказав для себя большую чашку кофе и блины с медом, я в задумчивости оглядываюсь на охранника за спиной.

- Как считаете, что взять Курту?

Мужчина смотрит на меня круглыми глазами.

- Простите? - кажется, он тоже растерян.

Хм, может это уже вирусное? Или это просто день такой, когда я ставлю людей в тупик - сначала стюардесса, затем Курт, а вот сейчас охранник.

- Что обычно ест на завтрак Курт? - терпеливо повторяю свой вопрос.

Пауза немного затягивается.

- Вы хотите заказать мистеру Дамиру завтрак? - я согласно киваю. - Он будет против.

М-да, это тяжелый случай. Возможно, даже клинический.

Быстро обернувшись к кассиру, заказываю зеленый чай, яичницу и блины.

- Он не станет это есть, - тихо предупреждает охранник.

- Посмотрим, - самоуверенно говорю я, открывая кошелек.

Опережая меня, мужчина быстро передает кассиру банковскую карту и извиняюще улыбается.

- У меня будут проблемы, если я позволю вам заплатить, - честно признается он.

Пожав плечами, отсчитываю всю сумму за завтрак и опускаю ее в полупрозрачный ящичек для сбора средств в помощь сиротам. Это, конечно, не то же самое, что заплатить за себя, но чувство, что меня покупают, на время отступает в тень.

- Я принесу, - любезно предлагает свою помощь охранник.

Вернувшись к столику, сажусь за свое место и смотрю на Курта. Он больше не выглядит удивленным, сейчас он скорее сосредоточен и готов к действию, и даже былая усталость и явный недосып куда-то пропали.

- Курт, а что вы едите на завтрак? - спрашиваю из любопытства.

- Кашу, оладьи и сок, - перечисляет мужчина.

Ну вот! Мимо по всем пунктам.

- Всегда, всегда? - уточняю, не теряя надежды.

- Да, - кивает он.

М-да, Яблокова. Это провал!

- И что всегда только каша, оладья и сок? - допытываюсь я. - Ну, нет, скажем, желания съесть тосты, или фрукты, или еще чего-нибудь?

Курт в задумчивости крутит свой телефон.

- Это дань уважения памяти моей жены, - негромко говорит он. - Бет всегда готовила для меня завтрак. У нашей поварихи выходит не так вкусно, но я не жалуюсь.

Мне требуется пара минут, чтобы переварить только что сказанное им. Насколько помню из личного дела Курта, предоставленного УНЗД перед ужином, та самая Бет погибла при родах. И если его сыну пять лет, то...

- Вы на протяжении пяти лет каждое утро едите кашу, оладьи и сок, которые готовила вам жена?

Мужчина кивает.

Псих! Полный псих! Но вслух я такое, естественно, не говорю.

- Вау! - я потрясена до глубины души. - Наверное, вы очень сильно ее любили.

- Очень.

В одном простом слове Курт умудряется выразить так много. Здесь и печаль, и нежность... И хорошо знакомые мне нотки душевного одиночества.

Идея с завтраком уже не кажется удачной, но сдаваться так быстро не хочется.

- Курт, я заказала для вас завтрак, - тихо сознаюсь, заглядывая в глубину его глаз.

Он грустно улыбается.

- Эва, я не буду есть, - мягко, но непреклонно говорит лаэрд.

- Ладно, не ешьте! - фыркаю я, яростно расчесывая запястье левой руки.

Внутри плещется обида, да и чувство проигрыша не дает покоя, поэтому, когда охранник приносит поднос, просто молча двигаю к себе тарелку с блинами и приступаю к еде.

А ведь оладья и блины - это почти то же самое.

- Эва, о чем ты думаешь?

Вопрос застает врасплох настолько, что я говорю правду.

- О том, что у вас никогда не будет ни второй жены, ни постоянной любовницы, - сознаюсь я, растеряно глядя в окошко. - Ни одна женщина не сможет конкурировать с духом вашей умершей жены.

Мы молчим дальше. Тяжелая атмосфера за столиком мешает наслаждаться вкусом моих любимых блинов с медом, и даже сладкий кофе отдает горечью.

К зудящему запястью руки присоединяется шея, а затем и сгиб локтя.

- Эва, что с тобой? - спрашивает мужчина, наблюдая за тем, как я яростно чешу ногтями шею за ухом.

- Аллергия, - покончив с шеей, хочу почесать заодно и запястье, но Курт перехватывает мою руку и поднимает рукав пиджака.

На светлой коже отчетливо видны красные пятна. Курт недоверчиво касается подушечками пальцев моего запястья и сжимает губы в тонкую линию.

А кое-кого предупреждали...

- Извини, - неожиданно говорит он. - Тебе нужно принять что-то против аллергии.

Мужчина встает, идет к соседнему столику, где завтракают охранник и водитель, быстро что-то говорит и возвращается назад.

Краем глаза наблюдаю за тем, как водитель, подхватив свою куртку, торопливо покидает кафе и удаляется в сторону припаркованной машины.

Лаэрд садится на стул и устало растирает лицо ладонями.

Он же ведь не спал всю ночь, да и ел наверняка вечность назад.

- Курт, а давайте компромисс? - неожиданно предлагаю я, на этот раз расчесывая правое бедро, прямо через джинсы. - Вы выпьете чай и съедите блинчик, а я, так уж и быть, встречусь с Авроркой. По рукам?

Лаэрд в задумчивости смотрит на меня, так, будто я предложила ему многомиллионный контракт.

- Блинчик - это же ведь почти оладушек, - привожу я «великий» довод. - Можно даже сказать, что оладушек - это располневший блинчик. И потом, вы же пили чай в самолете.

Курт еще раз смотрит на меня и с неохотой кивает, из чего я делаю вывод - мой разговор с Авророй почему-то крайне важен для него.

Вернувшийся с пакетиком из ближайшей аптеки водитель с удивлением видит, как Курт с сосредоточенным выражением на лице ест блинчик, запивая его уже немного остывшим зеленым чаем.

Дело 1313

- Готова?

Я сыто киваю и тут же запоздало спохватываюсь.

- К чему?

Курт отодвигает тарелку и белую чашку на блюдечке. К яичнице он так и не прикоснулся, зато с чистой совестью умял все три блина и даже ни разу не вспомнил Бет. По крайней мере, вслух...

- К разговору с Авророй, - говорит лаэрд.

Мягко и спокойно, так, словно боится напугать меня громкими интонациями. Кто бы намекнул ему, как это бесит!

- Э-э-э... Так сразу?

Честно говоря, как-то не думала, что разговаривать придется тут же. В мои планы входила выждать недельку, успокоиться, стрясти с Вениамина Георгиевич дело Аврорки и уже только после этого соглашаться на встречу.

- Я завтрак съел при тебе, - подмечает Курт, бдительно наблюдая за мной. - Через дорогу офисное здание, Крис и Аврора уже ждут нас.

Зашибись! Значит, все уже было решено за меня еще до перелета?

Идти и встречаться с лаэрдом и бывшей подругой не тянет, но отец всегда учил нас с братьями держать слово, потому что человек, не отвечающий за свои слова - пустозвон.

Пустозвоном быть не хочется, поэтому я решительно встаю и тянусь к куртке.

Курт с каменной маской спокойствия на лице поднимается следом. Тот же маневр выполняют и личный водитель с охранником. Лаэрд не обманул - офисное здание действительно было через дорогу от нас, а Аврорка и Кристоф действительно ждали.

Едва я переступаю порог, как длинноногая блондинка в шикарном деловом костюме подбегает ко мне, порывисто обнимает и... начинает реветь.

- Блин, Аврор! - недовольно ворчу я. - Ну, сколько реветь-то? Взрослая женщина уже, между прочим, а продолжаешь реагировать на все, как ранимый воробушек.

- Ева-а-а-а... - громко шмыгает носом она. - Ева-а-а...

У-у-у... Чую это надолго.

Пока девушка методично заливает мое плечо слезами, я поворачиваю голову и укоризненно смотрю на Курта.

- Это, как бы, мало похоже на разговор...

- Блины тоже мало похожи на оладьи, но я же ел, - парирует мужчина, обходя нас. - Все готово? - спрашивает он у Кристофа Дамира, обмениваясь дежурными рукопожатиями в качестве приветствий.

Я тяжело вздыхаю. Вот почему девушки так не могут. Вместо тысячи слов типа «сколько лет, сколько зим», «как ты похорошела!» и коронной «что на личном фронте?» почему нельзя ограничиться сухим рукопожатием и сразу перейти к сути дела?

Аврорка жалобно всхлипывает. И ведь даже не понятно, че хоть она ревет!

- Включай, - слышу я громкую команду Кристофа Дамира, и неказистый с виду подросток, сидящий за узким офисным столом у окна, щелкает клавишами ноута.

- Дело номер тринадцать-тринадцать, запись от первого января 2015 года...

Вначале я слышу ворчливый голос своего куратора, и, только отстранив от себя Аврору, вижу перед глазами его лицо на экране огромной плазмы.

- Объект сломала нос и руку оперативнику Крякову, - на лице мужчины кривая улыбка больше похожая на оскал. - И после этого ее еще называют неопасной! - Вениамин Георгиевич качает головой и недовольно хлопает ладонью по столу. - Алексей Кряков временно выведен из операции. В настоящий момент подыскиваются кандидаты на роль осведомителя. Пока желающих нет...

Видеоряд резко обрывается, экран гаснет.

- И как это понимать?

Мужчины переглядываются, решая, кто из них возьмет на себя миссию по разжевыванию информации одной глупой девочке, но тут в дело включается Аврора.

- Ева, я не первый агент, который наблюдает за тобой для УНЗД, - говорит она, вытирая слезы белым платочком.

- Это я уже поняла, - с раздражением чешу запястье.

Курт берет ближайший стул, подносит ближе и ставит передо мной.

- Садись, - в приказном порядке, предлагает он.

Пожав плечами, сажусь, хотя все остальные, кроме парня у компьютера, остаются стоять на своих местах.

Скрестив руки на груди, вальяжно киваю головой. Ну, давайте, включайте то, что так хотели мне показать. Я готова!

Экран снова включается, но вместо лица куратора на нем молодая женщина со светло-русыми волосами.

- Дело тринадцать-тринадцать, - она словно напевает эти слова. - Агент Людмила Железнова приступила к наблюдению...

И если вначале я думала, что просто обозналась, то теперь все сомнения ушли.

- Мамочка... - шепчу я одними губами, резко поднимаюсь со стула и иду в сторону мальчишки с компьютером.

Никто не ожидал от меня такой реакции, поэтому я беспрепятственно дохожу до стола и смотрю на подростка.

- Свалил, - беззлобно прошу парня, подталкивая его в плечо.

- Еще чего! Это мой комп, - напоминает молодой программист.

И вот откуда в людях столько жадности. Я же у него этот ультрабук не навсегда забираю. Сейчас кое-что проверю и верну.

- Объект плохо ест. Поговорила с врачами управления, буду пробовать прикормки, - мамин голос, такой родной и любимый. - В остальном пока все достаточно спокойно: агрессии к другим детям не проявилось, на моего мужа и других родственников реагирует вполне доброжелательно...

Обнажив губы в зверином оскале, я грозно рычу от нетерпения.

- Ладно-ладно! - примирительно поднимает руки парень, быстро уступая мне комп.

Оккупировав чужое место за столом, двигаю ноут ближе и кладу пальцы на тачпад. Секунду колеблюсь, не решаясь выключить видео с маминым изображением, и, в конце концов, просто сворачиваю.

Залезаю в самое сердце компа, отыскиваю папку с названием «дело 1313». Здесь приблизительно девять гигов видеоотчетов. Наугад тыкаю в первый попавшийся файл, влезаю в его свойства и запускаю консоль.

- Эва, что ты делаешь?

Недовольно поморщившись, игнорирую вопрос, сосредоточившись на проверке.

Насколько я знаю, всю информацию в управлении делили на «важное» и «секретное». «Важное» хранилось на сервере, к которому имело доступ около сотни человек. В случае необходимости эту информацию давали оперативникам для ознакомления. Опять-таки, в случае необходимости, ее могли изменять, а иногда и нагло фальсифицировать.

К совершенно другому типу относилась информация «секретно». Место хранения - неизвестно. Система защиты - выше всяких похвал.

И сейчас в свойствах видео я ищу как раз эту защиту.

Если мама работала на УНЗД, если она действительно наблюдала за мной и делала отчеты управлению, то здесь должен быть код безопасности.

- Эва, что ты делаешь?

Блин, ну чего он пристал! Не видит, что ли, что человек занят.

- Она проверяет подлинность видео, - умничает парень из-за моего плеча. - Считает, что это монтаж.

Так, вот эта строчка кажется очень знакомой, а вот это...

- Нет, уже не считаю, - немного потерянно говорю я, бездумно глядя в экран компа.

Значит, это правда? Мама... Стоп!

Людмила Железнова взяла меня в свою семью по приказу. Она с самого начала знала, что я лаэра, и наблюдала, скрупулезно фиксируя в видеоотчетах любые изменения в моем поведении.

Вопрос - для чего УНЗД это надо?

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с чистыми голубыми глазами Авроры. В них жалость...

Дожили, Яблокова! Нас жалеют!

Криво улыбнувшись подруге, которая на самом деле и не была никогда таковой, я дергаю кабель, лишая остальных возможности видеть все, что я делаю на компьютере.

Запоздало понимаю, что так и не сняла куртку. Порывшись в карманах, достаю наушники.

- Эва... - мягко зовет меня Курт, но я даже не поворачиваю головы в его сторону.

Вновь вернувшись к папке «дело 1313», листаю список. Мне нужно видео, сделанное определенного числа...

Тринадцатого мая были похороны бабушки. Это была папина мама.

Я очень хорошо помню тот день, потому что именно тогда впервые увидела, как папа плачет, и именно тогда состоялся тот самый разговор с мамой.

Мы с ней вышли из нашей квартиры, где должны были проходить поминки. Мама не пустила нас на кладбище, посчитав, что детям рано видеть такое. Димка и Бандит были у тети Ани с самого утра, а я помогала маме готовить и убираться до последнего.

- Мамочка, а почему все грустят? - спрашиваю я, сжимая ее руку своей крохотной детской ладошкой.

- Потому что все очень любили нашу бабушку и скучают по ней, - скорбно опустив голову, повязанную черным платком, говорит мама.

- А все люди умирают?

Она мешкает, словно не знает, что сказать. Мы молча переходим пустую дорогу, и я в очередной раз поражаясь нелогичности родителей, которые учат меня переходить по зебре, а сами переводят через дорогу абы как.

- Все люди умирают, - она почему-то выделяет слово люди, но я не придаю этому значения.

- А если я умру, по мне тоже будут скучать? - с волнением спрашиваю я.

- Будут... - соглашается мама.

- Это значит, что вы меня любите?

Мама останавливается, поправляет на меня куртку, мягко щиплет за нос.

- А ты как думаешь?

Тогда я подумала, что любит, и была полностью уверенна в этом вплоть до сегодняшнего дня. В детстве мама уделяла мне чуть больше внимания, чем братьям, и я всегда втайне считала, что это из-за того, что она любит меня на капельку больше чем других.

Оказалось, она просто хорошо выполняла свой долг перед человечеством.

- Дело тринадцать-тринадцать, - женщина на экране словно напевает эти слова. - Агент Людмила Железнова, запись от 13 мая, - она делает шумный выдох и горбит плечи. - Сегодня объект впервые заговорил о смерти. Его не интересовали физиологические аспекты, только эмоциональный план. Объект, как и другие лаэрды, не демонстрирует страха перед собственной гибелью. Возможно, знание о переходе - это подсознательное чувство...

Мама замирает, словно какая-то совершенно другая мысль не дает ей покоя, и обрывает саму себя на полуслове.

- Объект не демонстрирует агрессии и враждебности, но... Мне страшно оставлять ее с другими детьми, - мама внезапно шмыгает носом. - Я понимаю, что бояться ребенка глупо, но как бы по-человечески она себе не вела, факт остается фактом: она - демон, монстр чужого мира. И мне кажется наивно питать ложные иллюзии на ее счет. - голос мамы дрожит, она еще раз всхлипывает. - Простите... На счет объекта, - поправляется Людмила Железнова.

Кадр замирает, а вместе с ним и весь мой мир.

Меня словно парализовало - и тело, и волю.

Единственное, что сейчас напоминает мне о том, что я все еще жива - это невероятная душевная боль. Боль, от которой даже дышать становится невыносимо тяжело.

К горлу подступает неприятный комок, и я чувствую скорбь. Мне даже тяжелее, чем в день ее смерти. А ведь я всегда думала, что это самый темный день в моей жизни, и оказалась неправа...

Тогда я потеряла ее в физическом плане, но сегодня... Сегодня меня лишили всего самого теплого и ласкового, что было связано с ней. С ее руками, ее поцелуями, ее улыбками, со всем тем, что делало мое детство радостным, наполненным чувством любви и заботы.

Преодолев скованность в теле, я какими-то деревянными, словно чужими пальцами вытаскиваю наушники, откидываю их на стол и начинаю бесцельно пролистывать список с видеофайлами.

- Эва, как ты?

Я поднимаю глаза. На меня смотрят двое обеспокоенных лаэрдов и все еще плачущая Аврорка, которая тихонько всхлипывает, прижимаясь к плечу обнимающего ее Кристофа Дамира.

Криво усмехнувшись краешком губ, я откидываюсь на спинку стула и закрываю руками лицо.

Нет, я плакать у всех на виду не стану.

Мысленно представляю огромную банку из черного, непрозрачного стекла, осторожно сворачиваю крышку и представляю, как боль, покинув меня, падает вниз и замирает на дне банки.

Это помогает вдохнуть полной грудью и сделать медленный спокойный выдох.

Мои чувства никуда не ушли, они просто спрятаны глубоко внутри. И я точно знаю, что стоит мне остаться наедине с собой, как чернота вырвется из-под крышки и растворится в горьких слезах и судорожных всхлипах.

Но это все будет потом, когда я останусь одна...

Резко отдернув ладони, скрещиваю руки на груди и смотрю в глаза Курта.

- Ну и для чего вы рассказали мне это?

Курт подхватывает стул, подходит к столу, ставит его и садится напротив меня. Остальные остаются стоять, как стояли.

- В управлении тебе что-то говорили про твоих родителей? Я имею в виду, настоящих родителей.

- Что-то такое невнятное, - пожимаю плечами. - Вроде они так и не выяснили всех деталей.

Будь честна, Яблокова. Ты просто особо и не спрашивала. У тебя уже были папа и мама, были братья, дружная семья, и ты отказывалась лишний раз вспоминать, что в этом мире, возможно, есть твои биологические родители.

- Девяностые - были временем массовых беспределов, - неожиданно начал делиться воспоминаниями Курт. - И демоны, и люди пытались заново поделить этот мир. В связи с ситуацией, возможности УНЗД стали почти безграничны. Лаэрдов выслеживали и устраняли. Таким образом было уничтожено более ста семей лаэрдов, в том числе и Райты.

Мы еще не знаем всех деталей, но, судя по отчетам «дела 1313», тебя пытался укрыть дедушка - Александр Райт, но по каким-то причинам УНЗД удалось ликвидировать его и заполучить тебя.

Двухлетнюю девочку почему-то решили оставить. Тебя воспитывали, за тобой следили и с трепетом ждали, когда ты начнешь перевоплощаться.

Мужчина замолкает.

- Но зачем? Какой в этом во всем смысл?

- Ты - хорошее орудие, - тихо подмечает он. - Подумай сама, почему мы с Кристофом не прибили тебя тогда в офисе?

Я самоуверенно ухмыляюсь и ехидно подмечаю:

- Возможно, потому, что у меня в руках были два ствола?

Кристоф Дамир едва заметно скалит зубы, но, даже не видя клыков, Аврора все равно испуганно вздрагивает, ощущая угрозу.

Да, подруга. Каким бы он не старался казаться хорошим при тебе, демоны - это не домашние пушистые чихуахуа.

- Нет, Эва, - в отличие от Кристофа, у Курта осадочка на душе не осталось. - Потому что ты одна из нас, а лаэрды никогда не трогают своих. - Он мягко улыбается одними глазами и уголками губ. - Тем более женщин и детей.

Хм... А интересно, в какую группу он зачислил меня?

- За эти полгода, что тебя использовало УНЗД, ты воровала информацию не только у нас, - Курт осуждающе смотрит на меня. - А теперь на минуту представь, что твоя мама жива. На что бы ты пошла ради ее защиты?

Я задумчиво смотрю на потолок.

Если бы мама была жива... Если бы я не знала о видеоотчетах... Если бы ей грозила хоть малейшая опасность...

Без всех этих «если», узнай я правду о демонах, то пошла бы Яблокова вершить самосуд, а мамочка по приказу УНЗД мягко направляла бы мой гнев против «неправильных» лаэрдов.

Расцепив руки, яростно чешу запястье. Отвечать мне не требуется, всем и так все понятно.

- Тебе рассказали много плохого о нас, еще больше из того, что ты знаешь - либо преувеличение, либо явная ложь.

Я недовольно хмурю лоб, все еще не до конца понимая, к чему все это.

Деликатный стук в дверь, и в комнату входит низенький мужчина в темно-сером деловом костюме и очках.

- Мистер Дамир, они уже приехали и ждут в комнате для переговоров, - вежливо информирует он.

Кристоф Дамир и Аврора переглядываются с Куртом, после чего лаэрд встает и несколько мгновений смотрит мне в глаза.

- Ты помнишь, что я сказал тебе в номере «Астории»?

Я медленно киваю, не отрывая взгляда от мужчины. Сосредоточенный, сконцентрированный для атаки зверь, шахматист, просчитавший своего соперника, четко осознающий свои желания человек. Прежде я никогда не видела его таким.

- Идем, - он протягивает мне руку, и я покорно касаюсь его ладони, одновременно ощущая, как горячие пальцы крепко сжимают мою.

Встав, я иду следом за ним, так и не задав себе ни одного вопроса. А куда мы идем? Что он задумал? Чем это грозит мне? И что будет дальше?

Нет, все эти мысли не трогают меня... И очень даже зря.

Опека

- Эва, как ты?

Я лежу в постели и устало пялюсь в потолок. Курт, разбудивший меня ни свет, ни заря, сидит с краешка кровати и сосредоточенно наблюдает за мной.

Почти всю ночь я ворочалась на мягком матрасе, словно принцесса на горошине, вдыхала свежий запах постельного белья и никак не могла уснуть.

Под утро мне все-таки удалось ненадолго отключиться, но уже спустя пару мгновений в комнату зашел Курт, уселся на постели и начал осторожно будить.

- Эва, отвечай, пожалуйста, когда я у тебя о чем-то спрашиваю, - Курт явно раздражен. - Как ты себя чувствуешь?

Я перевожу взгляд с потолка на разбудившего меня мужчину.

Его волосы немного влажные, словно он только что вышел из душа. С щек исчезла легкая щетина, с которой он ходил вчера весь день, а в глубине сине-зеленых глаз застыло беспокойство.

Яблокова, может, ответишь все-таки? Мужик за тебя, между прочим, переживает.

- Если честно, то хочется в пьяном угаре залезть на барную стойку и цитировать Бродского, - озвучиваю свое состояние. - Я даже знаю одно местечко, где меня не сразу охранники выведут...

- Нет, - коротко и холодно убивает лаэрд все мои надежды немного забыться. - Теперь я отвечаю за тебя, поэтому никакого алкоголя.

Тяжело вздохнув, сажусь на кровати, подтягиваю колени к подбородку и утыкаюсь в них носом.

- Если бы вы спросили мое мнение, прежде чем подписать бумаги...

- Я знаю, что ты против, - перебивает мужчина.

Он едва уловимо гладит меня по волосам, после чего поднимается на ноги и идет к дверям.

- Двадцать минут на водные процедуры, и ровно в половину восьмого жду тебя на завтраке. Не успеешь, лично спущу тебя вниз.

Проследив, как с легким щелчком за лаэрдом закрывается дверь, я со злостью откидываю с себя одеяло, встаю и иду в ванную.

Как это произошло, Яблокова? Как ты умудрилась влипнуть так сильно?

Еще раз вспоминаю вчерашний день. Как Курт с важным видом вводит меня в просторный кабинет, предназначенный для совещаний и переговоров, где за овальным столом уже томятся в ожидании четверо незнакомых мужчин.

Тот самый пожилой коротышка в очках, что приходил к нам ранее, отодвигает массивный стул с мягкой спинкой, помогает мне сесть, ставит передо мной стакан с водой.

Я чинно складываю перед собой ручки на столе и даже спину пытаюсь держать прямо, а вот дальше начинается полный бред.

Курт что-то говорит на языке демонов, с ним активно начинают спорить четверо мужчин напротив, затем их перебивает коротышка, все замолкают и смотрят на меня.

Криво улыбаюсь, запоздало понимая, что, видимо, не тот язык в школе учила. Дальше разгорается нешуточный спор, в котором я не понимаю и полсловечка. Четверка мужчин что-то активно пытается доказать Курту, но тот словно монолитная стена памятника - спокоен и неколебим.

Заканчивается все на редкость странно - коротышка в очках передает мужчинам папку с документами, те смотрят на меня с такой ненавистью в глазах, будто я все печеньки у них поворовала.

Воспользовавшись моментов, кидаю на сидящего рядом Курта вопросительный взгляд из серии «Что, блин, здесь творится?», но он только успокаивающе кладет свою руку поверх моих и несильно сжимает.

Меня такой ответ не устраивает, но я вынужденно молчу.

Затем еще пять минут мужчины листают предложенные бумаги и тянутся к своим золотым паркерам.

Последним подписывает Курт, после чего встает и протягивает мне руку. Поспешно вскакиваю следом за ним, готовая на все, что угодно, лишь бы поскорее уйти из-под обстрела четырех пар глаз, горящих отчего-то неприязнью ко мне.

Едва мы выходим в коридор, я наклоняюсь к мужчине и шепотом спрашиваю.

- И что это было?

Курт разворачивается ко мне лицом, кладет свои руки на плечи.

- УНЗД не имело право забирать лаэру в человеческую семью и уж тем более самостоятельно воспитывать, - негромко поясняет мужчина. - Я только что отстоял твои права. С этой минуты ты под защитой семьи Дамиров, а я выступаю в роли твоего опекуна.

По-моему, в тот момент у меня подкосились ноги, и я бы обязательно рухнула на пол, если бы лаэрд заботливо не подхватил меня за талию и не поддержал в этот момент.

А еще я не выдержала и расхохоталась прямо в серьезное лицо Курта.

А вот теперь, когда я в его трехэтажном коттедже и он командует, что и как мне делать - хохотать уже не хочется.

Натянув на себя вчерашние джинсы, майку и пиджак, спускаюсь вниз по лестнице, а в гостиной замираю в нерешительности. Нормально, да? И как, по мнению Курта, я должна найти кухню? Хоть бы схемку какую на бумажке изобразил.

Постояв пару минут на последней ступеньке лестницы, я пошла в сторону столовой в надежде либо встретить кого и спросить дорогу, либо нечаянно набрести на кухню.

Так и не встретив никого по пути, использую обоняние и оказываюсь с детства любимом месте дома - кухне.

За небольшим столом расположились Курт, пожилая женщина с короткой стрижкой, мальчишка лет пяти сидит с ней рядом и с задумчивым видом ковыряет ложкой в тарелке с кашей.

- Доброе утро, мисс Райт, - обращается ко мне полноватая женщина в белом накрахмаленном переднике. - Что желаете к завтраку?

Мисс Райт? Да за кого нас принимают в этом доме?

- Эм... - я растерянно пожимаю плечами. - Кофе с молоком и сахаром.

Женщина вежливо улыбается, отчего ее полное овальное лицо становиться притягательно-красивым.

- Хорошо, - кивает она в знак согласия. - Что хотите к кофе? Каша, тосты, сладкие пирожки... Может, предпочитаете яичницу?

Еще раз пожимаю плечами.

- Давайте кашу, мне не принципиально.

Женщина в переднике еще раз улыбается и разворачивается к плите. С непонятной неохотой подхожу к столу. По правую руку от Курта, сидящего во главе стола, уже приготовлены приборы. Решив, что это место для меня, осторожно отодвигаю стул и сажусь.

Лаэрд, который все это время увлеченно читал на планшете, откладывает айпад в сторону и встречается со мной взглядом.

- Ты чуть было не опоздала к завтраку.

- Заблудилась.

Мужчина удивленно моргает, видимо, обдумывая, шучу я или говорю всерьез.

- Ваша завтрак, мисс Райт.

Женщина ставит передо мной тарелку с дымящейся ароматной кашей и большую кружку кофе с белой пенкой.

- Спасибо, ммм...

- Меня зовут Нина, - еще раз улыбается повариха. - Приятного аппетита, - желает она и возвращается за стойку, делящую кухню пополам.

Зачерпнув ложкой молочную кашу, осторожно дую и засовываю ложку в рот.

Вкусно...

- Эва, пока есть время, я немного расскажу тебе о твоем расписании, - негромко говорит Курт.

Я удивлена настолько, что едва не обжигаюсь глотком кофе. Торопливо слизнув с верхней губы пенку, круглыми глазами смотрю на лаэрда.

- У меня будет расписание?

- Да, - непреклонно говорит он. - В семь подъем, в половину завтрак, в восемь ты приходишь ко мне в кабинет за инструкциями на день. До двух у тебя занятия, затем час свободного времени, в три мы садимся обедать. После обеда мы будем ездить по делам. Ужин в девять, затем свободное время. С одиннадцати у нас ровно час на то, чтобы полетать.

Я в шоке.

- Пап, а почему у тети так много свободного времени? - неожиданно интересуется мальчик, теряя интерес к процессу размазывания каши по тарелки.

Курт задумчиво смотрит куда-то поверх его головы.

Черт! Кажется, малой только что лишил меня пары часов личного времени.

- А что, если я не согласна жить по расписанию?

Я аж подпрыгиваю от возмущения на стуле и кидаю ложку в тарелку. Мужчина отвлекается от раздумий и поворачивает голову в мою сторону.

- А тебя никто не спрашивает, - улыбается лаэрд. - Теперь все будет, как я скажу.

Что, правда? Он действительно верит в этот бред?

- А если я сбегу?

- Найду и выпорю.

- Закачу истерику?

- Кину в бассейн.

- А я тогда... - я запинаюсь на полуслове, поняв, что ничего так сразу придумать больше не смогу. - Курт, вы меня бесите!

Мужчина дарит мне снисходительную улыбку.

- Пап, ну почему у тети так много свободного времени?

Ну все, кажись, пацан только что закопал меня!

С мольбой смотрю на женщину рядом с Максом.

Господи, если ты меня слышишь, сделай так, чтобы эта чудесная женщина прониклась ко мне сочувствием и увела мальца играть.

То ли мой взгляд так подействовал, то ли внутренние молитвы нашли адресата, но женщина отодвинула в сторону тарелки и строгим тоном спросила:

- Максимка, а что по расписанию мы должны сейчас делать?

- Садиться читать, - убитым голосом ответил малыш.

Няня помогает Максу слезть с высокого стула и, взяв за руку, выводит из кухни, Нина подхватывает грязные тарелки, оставшиеся после них, и несет все на свою сторону перегородки.

Возвращается за чашками и ставит перед моим носом большую тарелку.

- Мисс Райт, может, хотите горячих оладушек?

Я рассеяно киваю, невольно начав подражать Максу в художественном размазывании каши по тарелке.

Мама по утрам тоже готовила для нас кашу. Только не такую, как приготовила Нина, а манную, с кусочком тающего маслица в середине. Мы все вместе садились за стол, наперегонки ели кашу и, когда я проигрывала папе или братьям, мама всегда утешающе целовала меня в макушку.

Раньше я думала, что это знак любви или поддержки, а теперь...

«Я понимаю, что бояться ребенка глупо с моей стороны, но как бы по-человечески она себе не вела, факт остается фактом: она - демон, монстр чужого мира».

Сердце сжимается, к горлу подкатывает неприятный комок, а черная банка печали, так и не открытая вчера, угрожающе гремит плохо закрученной крышкой.

Нет, не сейчас!

Стараясь отвлечься, оглядываю стол. Каша, оладьи, сок в прозрачном кувшине...

Украдкой кидаю взгляд на вернувшего к чтению чего-то любопытного на планшете мужчину.

Надо же, оказывается, мы оба ходим с призраками за спиной.

Ощущение присутствия здесь давно умерших людей из нашего прошлого кажется мне настолько реальным, что я почти физически чувствую их рядом с нами.

Это настолько сильное чувство, что хочется встать, отодвинуть два стула и пригласить их обеих к столу. Сжав кулаки, резко дергая головой, стараясь отогнать от себя потусторонний бред в лучших традициях «Сверхъестественного».

- Что-то не так?

Я качаю головой и печально улыбаюсь. Порой его внимательность совсем не в тему.

- А знаете, Курт, - я смотрю на два пустых стула напротив, - мы с вами похожи.

- Правда?

Я не смотрю на него, но мне кажется, что мужчина заинтересован.

- Ну, судите сами, у нас у обоих были в жизни женщины, которых мы очень сильно любили, вплоть до того, что начали их боготворить, - я смотрю на один из пустых стульев и, словно наяву, вижу маму, сидящую за столом с немного рассеянной улыбкой на губах.

Нет, не маму. Оперативницу УНЗД Людмилу Железнову.

- Хочу предупредить вас, Курт, когда ставишь человека на пьедестал, или полку, или возводишь до ранга святых, может случиться так, что пьедестал сломается, полка упадет, а небеса разверзнутся и тогда... - Я тяжело вздыхаю. - Тогда становится невыносимо больно.

Я умолкаю, ощущая, как где-то в глубине души, бьется в черное стекло банки невыплаканная боль.

- Прекрасный совет, Эва. Вот только я очень хорошо знаю, что ты чувствуешь, - он поднимается на ноги. - В восемь в моем кабинете.

Тиран

У кабинета Курта, который я нашла по подсказке Нины, меня поймал Мика.

- Привет, красавица, - обворожительно улыбнулся парень, одним ловким движением убирая мои руки за спину и прижимая к стене коридора. - Уделишь мне пару минут?

- Обещаешь не кусаться? - игриво подмигиваю, стараясь поддержать его игру в ухаживания.

- Не уверен, - уже более серьезно говорит Микаэль и наклоняется ближе. - Я сказал Курту, что у нас все было.

- В каком смысле? - озадаченно переспрашиваю я.

Парень недоверчиво смотрит на меня, затем, поняв, что пояснять все-таки надо, тяжело вздыхает.

- В смысле один раз на полу, а через пятнадцать минут на кровати... И это... Оба получили невероятное удовольствие.

Я сдавленно хихикаю.

- Ева, я серьезно!

- Я тоже, - с трудом сдерживаю рвущийся наружу смех. - Ну и нафига ты ему это сказал? Репутацию не захотел портить? Или у вас внутрисемейное соревнование «Кто больше?».

Микаэль строит жалобную моську.

- Ева, он меня, знаешь, как достал своим маниакальным желанием подобрать достойную пару, - горячо оправдывается парень. - Прям весь мозг вынес! Все он хочет, чтобы я женился на приличной, воспитанной девушке.

- Ох, что-то я сомневаюсь, что мою кандидатуру Курт одобрит, - качаю головой, все еще продолжая улыбаться во весь рот.

- Вот именно! - ликует парень. - Ты и я, мы же в глазах брата, словно две гранаты без чеки! Он будет против и подговорит отца!

- Ну и чего тогда ты радуешься?

- Не понимаешь? Если Курт подключит папу, то меня отправят в Европу в качестве наказания, и я хоть немного поживу спокойно.

Нормальные у них тут наказания! Может, мне тоже накосячить? Ну, скажем, на пару недель где-нибудь на Бали!

Сбоку слышится шум открываемой двери, и я решительно приступаю к действиям - закинув ногу Микаэлю на бедро, накидываюсь на немного ошеломленного парня со всей страстью, которую только могу изобразить.

Надо отдать Мажору должное, сориентировался он очень быстро, одновременно хватая меня за задницу и жадно целуя мои губы.

- Мика!

Мы с парнем вздрагиваем и поворачиваем головы в сторону Курта.

- Ты задерживаешь Эву, - тихое рычание с нотками угрозы.

Ой-ей! А Мика уверен, что его сошлют в Европу, а не прихлопнут прямо здесь на месте?

Подумав приблизительно так же, парень быстро поправляет на мне непонятно как задравшуюся почти до груди майку и отстраняется.

- Все-все! Не буде больше задерживать, - он нежно целует меня в нос. - Сегодня ночуем у меня, - не слишком шифруясь, сообщает он и с глупой улыбкой на лице оставляет меня наедине с Куртом.

Я делаю робкий шаг к нему навстречу и останавливаюсь в нерешительности.

- Ты опоздала на семнадцать минут, - на меня веет холодом и раздражением.

- Простите, просто Мика...

- Я уже понял, - обрывает он меня на полуслове и кивком указывает на дверь. - Заходи.

Старательно прикидываясь маленьким незаметным мышонком, пробегаю мимо него, захожу внутрь и удивленно охаю.

Когда Курт говорил «в моем кабинете», у меня в сознании всегда всплывал образ - массивного стола из какого-нибудь дико дорого дерева, картин в золотых рамах, глобуса в углу комнаты и, конечно же, полок с книгами в кожаных обложках.

На деле «кабинет» Курта оказался совсем не таким, как рисовало мое воображение.

Первое, что бросилось в глаза - это ярко-алая стена, на которой висело три белые доски, сплошь исписанные какими-то закорючками и непонятными символами.

Противоположная стена была выкрашена в позитивный желтый цвет. На ней, правда, не было досок, зато висела карта огромных размеров, сплошь утыканная разноцветными флажками, а кое-где стояли непонятные цифры и пометки.

У окна - длинный овальный стол из белого матового стекла. Три экрана со знакомым любому логотипом покусанного яблока, беспроводная клавиатура, мышь и два планшета. Два стула, подставка с кучей маркеров и ручек - вот, собственно, и все.

Я с удивлением оглядываюсь на мужчину. Неужели он, и впрямь, здесь работает?

Меня мягко, но настойчиво подталкивают в спину.

- Садись.

В его голосе опять легкое рычание недовольного демона, поэтому я, спрятав удивление глубоко внутрь, поспешно прохожу вперед и занимаю ближайший стул.

- У нас мало времени, - сухо говорит лаэрд, обходит стол, берет папку, которую я не заметила сначала, и возвращается ко мне. - Это твое расписание, - кладет он передо мной отпечатанный лист. - Макс был прав - у тебя слишком много личного времени, поэтому за любой твой проступок буду лишать тебя десяти минут времени.

Я растерянно хлопаю глазами, поднимаю голову и смотрю в лицо Курта. Нет, не шутит.

- Это твоя карта, - передо мной на стол выкладывается пластиковый прямоугольник. - Пока ограничивать тебя в тратах я не стану, ты и так была лишена того, что полагалось тебе по праву рождения. Далее, - на стол ложится тонкая папка, - здесь книжный перечень. Отметь те книги, которые ты читала, чтобы я мог определить уровень твоего образования.

Я еще раз поднимаю голову, смотрю в абсолютно серьезное лицо мужчины. Нет, это все действительно всерьез, или просто у Курта юмор такой специфический?

- Здесь перечислены компании, которые ты обворовывала, - еще одна белая бумажка с перечнем. - Проверь, не пропустил ли я кого... Вы предохранялись?

В третий раз оглянуться и убедиться, не шутка ли это, у меня нет сил. Я просто молча встаю, чтобы уйти, громко хлопнув дверью напоследок, но опустившаяся на мое плечо рука лаэрда заставляет меня вернуться на место.

- Вы предохранялись? - с нажимом в голосе переспрашивает мужчина. - Микаэль бывает порой беспечен, поэтому я должен знать, чего ждать от ваших отношений.

Нормально, да? То есть меня вот так смело, с одного раза, подозревают в беременности?

- Курт, по-моему, я ясно дала понять еще в машине, что не буду обсуждать с вами личные темы!

- Не разговаривай со мной в таком тоне, - осаждает меня лаэрд.

Я все-таки не выдерживаю и поворачиваюсь к нему.

- Курт, объясните, как простая роспись, подтверждающая ваш статус опекуна, так резко поменяла вас? - тихо спрашиваю я, заглядывая ему в глаза, и неожиданно признаюсь: - Вы же казались мне самым адекватным из лаэрдов. Намного лучше Мики...

Он медленно убирает руку с моего плеча, немного потерянно проводит ладонью по своим темным волосам. Курт смотрит мне в глаза, но я никак не могу понять, о чем он сейчас думает.

- Можешь идти в свою комнату и сделать все там, - сухо, словно экономя на эмоциях, говорит мужчина. - Через полтора часа мы едем в город.

Не говоря больше ни слова, он отворачивается и идет к окну.

Тяжело вздохнув, собираю со стола многочисленные листочки, засовываю банковскую карту в задний карман джинсов и встаю.

Шоппинг

Через полтора часа я слышу стук в дверь, лениво поднимаюсь с кровати и плетусь открывать.

- Эва, ты спала?

Курт, ну а собственно кому еще обивать порог моей комнаты, смотрит с осуждением. Поэтому я делаю честные глаза и отрицательно машу головой.

Но мужчину не так-то легко обвести вокруг пальца.

- Я просил тебя быть готовой, - недовольно ворчит он.

Лаэрд качает головой, поджимает губы, но мне по барабану на его мнение. Нефиг будить было так рано!

- Я готова, - спешу заверить мужчину, пока его настроение окончательно не упало до отметки «беспощадный зверь». - Сейчас только телефон возьму.

Торопливо сбегав до тумбочки, подхватываю мобильник и возвращаюсь обратно, по дороге поправляя спутанные после сна волосы.

- Теперь готова.

Видимо, смирившись с неизбежным, Курт молча поворачивается и идет вниз. Пожав плечами, следую за ним по коридору, затем торопливо спускаясь по ступенькам.

- А куда мы поедем? - с любопытством спрашиваю я, едва поспевая за широким шагом своего спутника.

- По магазинам. Тебе нужна новая одежда.

То, каким пренебрежительным тоном сказал это Курт, немного задевает меня, поэтому я хмурюсь.

- Вообще-то, у меня на квартире есть весьма приличный гардероб, - язвительно говорю, глядя в широкую спину спускающегося мужчины. - Можем просто заехать и не тратить ваши деньги.

Курт резко поворачивается, так резко, что я, не рассчитав такого маневра, по инерции делаю еще один шаг и врезаюсь в него.

- Нет, Эва, - и снова здравствуйте мягкие интонации для общения с душевнобольными. - Мы поедем по магазинам и потратим немного моих денег.

В какой момент его руки оказались у меня на талии? А в какой момент я сделала еще полшажка к нему навстречу? Хм, странно... Ведь всего секунду назад мы не прижимались друг другу.

- Курт, - тихо зову я его и зачем-то облизывая верхнюю губу языком.

- Что, Эва? - также тихо спрашивает он.

Из-за разницы высоты ступенек сейчас мы стоим почти вровень друг с другом. И до того близко, что я, наконец, могу разглядеть его лицо повнимательнее.

И почему Курт считает себя старым? У него же не единой морщинки еще нет.

Такие же гладкие, почти идеальные черты, как у Мики. Немного тяжеловатая линия подбородка, темные брови, слегка приоткрытые губы и глаза.

Вот это да!

Раньше мне казалось, что у них с Кристофом и Микаэлем одинаковый сине-зеленый оттенок, но сейчас я вижу, что это не так.

Когда-то давно Авроре подарили на день рождение кулон с небольшим опалом. Помню, как долго вертела его в руках, поражаясь тому, как под разным ракурсом в камне появлялись и исчезали сотни сине-зеленых бликов.

Глаза Курта были именно такими. Казалось они никак не могли определиться с выбором цвета и постоянно менялись, оставаясь издали все такими же сине-зелеными.

Мне почему-то очень хочется коснуться его гладковыбритой щеки, провести указательным пальцам по его губам и дождаться пока он улыбнется и дернется от щекотки.

Тааак, Яблокова! Куда-то тебя не туда занесло!

- Курт, а сколько продлится ваша опека надо мной?

Мужчина хмурит лоб, будто бы вспомнил нечто важное, делает шаг назад, отпускает мою талию, и я готова заорать от злости.

Ну, вот опять, Яблокова! Опять ты все испортила своими вопросами!

Курт делает еще один шаг назад и на ступеньку вниз, все так же не отрывая своего взгляда от меня, и останавливается.

- В идеале, пока не выдам тебя замуж, а там видно будет...

Я сжимаю зубы и отвожу глаза в сторону.

Так значит, надо мной тоже нависло острое желание Курта поскорее сбагрить всех под венец. Может, подговорить Мика свалить в Вегас и тайно обвенчаться?

- Ну, что? Поехали?

Кивнув одновременно и своим мыслям, и Курту, заканчиваю спуск по лестнице и иду следом за мужчиной.

У гардеробной мы притормаживаем. Пока я обуваюсь, Курт вынимает из шкафа шубку, одолженную мне Микаэлем в Питере.

Мда... Яблокова, а ты хоть в курсе, что тебя покупают?

Проигнорировав мужчину, подхожу к шкафу сама и снимаю куртку от костюма, которую покупала только для того, чтобы кататься. Зато покупала сама!

Нахально глядя в глаза лаэрда, надеваю на себя куртку и быстро застегиваюсь.

- Я бы хотел, чтобы ты пошла в шубе.

Ну вот опять. Интересно к завтрашнему дню он перебесится со своим опекунством или не стоит питать ложных надежд на счастливое будущее?

- А я хочу пойти хоть в чем-нибудь своем, - раздраженно рявкаю я. - Или вам стыдно идти рядом со мной?

- Не говори ерунды, - морщит нос Курт. - Просто так теплее.

Я кидаю мимолетный взгляд за окно, где начался очередной катаклизм, и природа захотела порадовать нас в январе месяце внезапной оттепелью.

Вновь поворачиваюсь к мужчине с шубой в руках.

- Курт, вы серьезно?

Буркнув себе что-то под нос, лаэрд откидывает шубку в сторону, быстро одевается сам и первым идет к дверям.

Вот спрашивается, чего это мы такие раздражительные? Надо потом в интернете спросить, бывают у мужчин критические дни или нет.

Плюхнувшись на сидение, немного резче, чем намеревалась, захлопываю дверцу машины, устраиваюсь поудобнее и натыкаюсь на вопросительно взгляд лаэрда.

- Курт, если вы сейчас потребуете, чтобы я пристегнулась, то я точно не выдержу и взорвусь! - рявкаю я.

Ну потому что достал уже!

Боковым зрением замечаю, как синхронно повернули головы уже знакомые водитель и охранник, и резко повернулись обратно, всем своим видом демонстрируя полный пофигизм к ситуации и внезапно настигшую их глухоту.

- Ты сделала то, о чем я тебя просил?

На фоне моей недавней вспышки голос Курта звучит очень спокойно. Я бы даже сказала, непрошибаемо.

Тяжело вздохнув, киваю головой.

- Не волнуйтесь, сделала, - отворачиваюсь к окну. - Прочитанная школьная программа отмечена кружочком.

- Так... Хорошо, - мягко говорит мужчина, - а что с твоими кражами?

- С кражами все хорошо, - все так же глядя в окошко, тихонько буркаю я. - Меня ни разу не поймали, следов я не оставила, так что можете не волноваться - краснеть за меня не придется.

- Придется, - уверенно говорит Курт. - Мы поедем к каждому и извинимся перед лаэрдами, а потом попробуем сделать все зависящее от нас, чтобы утечек больше не было.

Нет, вы слышали, какие мы все из себя правильные? Подумать только, он всерьез считает, что меня можно заставить попросить прощение.

- Воровать плохо, Эва, - менторским тоном напоминает прописную истину мужчина.

- А то я не знаю! - язвительно фыркаю я.

- Тогда почему позволяла УНЗД манипулировать собой?

Я вздыхаю.

- Вам не понять, - непреклонно качаю головой. - О существовании демонов я узнала только полгода назад. В управлении мне скормили прекрасную сказку о захватчиках, шифрующихся под людей и героически отстаивающих права человечества оперативников. Думаете, я не просекла, что все не так просто?

На самом деле я сейчас немного приукрашиваю мои умственные потуги. Первый месяц я пребывала в таком глубоком состоянии шока, что мало что соображала. И да... Поначалу я действительно верила в Воинов Света, противостоящим демонам в нелегкой битве за Землю. Потом восторженный запал пропал, и я увидела всю картинку в целом.

Но... Вот Курту обо всем об этом знать ни к чему. Пусть верит, что я не только школьный минимум освоила.

- Эва, почему ты разрешала себя использовать?

С задумчивым видом начертив на стекле какую-то закорючку, грустно улыбаюсь.

- Так проще, Курт. Когда делишь мир на белое и черное, хороших и плохих, становится намного проще жить, делать выбор и не мучиться угрызениями совести. Когда выбираешь какую-то сторону, все автоматически облегчается. Сразу ясно, что свои - хорошие, а те, что в окопах напротив - бесчеловечные враги.

Лаэрд двигается чуть ближе, осторожно касается пальцами моей руки, затем более смело берет мою руку, переплетает наши пальцы и крепко сжимает.

- А сейчас? На чьей стороне ты сейчас, Эва?

Растерянно смотрю ему в глаза. Что он хочет услышать? Что его заступничество что-то изменило в моем отношении к демонам? Что знакомство с Дамирами пролила свет правды на лаэрдов?

Ну-ну...

- А сейчас, Курт, я разочарованна в обеих сторонах...

Остаток пути мы проводим в молчании. Я делаю вид, что смотрю за мелькающим за окошком пейзажем, хотя в действительности все мое внимание сейчас сосредоточенно в другом месте.

Курт так и не выпустил мою руку.

Широкие ладони согревали теплом, а большой палец мягко поглаживал мою кожу почти всю дорогу. И стоило мне только подумать о том, чтобы убрать свою руку и спрятать ее в карман, как тут же его ладонь напряглась и ощутимо сжала мою кисть.

Смирившись с неизбежным, я откинулась на спинку сиденья в надежде подремать, но тут выяснилось, что мы уже приехали.

- Что будем покупать в первую очередь? - уточняет Курт, стоя рядом со мной на эскалаторе.

Я закусываю губу, чтобы не выдать коварной улыбки злодейки, замыслившей пакость. Жизнь с тремя мужчина научила меня самой важной истине - никогда не заставляйте мужика тащиться с вами по магазинам! Это все равно, что показать криптонит Супермену, кинуть факел на поленья под Джордано Бруно, ну и т. д.

И самое страшное на моей памяти для братьев было стоять в отделе прокладок и тампонов, а также...

- Нижнее белье! - кричу наподобие «эврика!» и тут же смущенно оглядываюсь на заинтересованных прохожих. - Курт, мне нужно нижнее белье.

Если бы эту роковую фразу услышал Бандит, он бы застонал и попытался откупиться от меня, Димас попросту свалил бы в отдел с видеоиграми, а папа посоветовал взять для этих целей тетю Аню.

- Хорошо, - согласно кивает мужчина и чуточку улыбается самым краешком губ.

Это так удивляет меня, что я едва не спотыкаюсь, сделав шаг с эскалатора.

Последние пару дней я не видела прежнего улыбающийся Курта, а вот сейчас на его лице появилась улыбка. Подумать только, мысль о походе за трусами вызывает у него радость?!

У входа в магазин с пикантным названием «Манящие кружева», я притормаживаю и мельком смотрю на Курта, ожидая, что вот сейчас-то он включит заднюю и, сославшись на срочные дела, свалит в закат, но увы...

Лаэрд с непроницаемым лицом переступает невидимую черту порога магазина, с видом знатока огляделся по сторонам и тянет меня влево.

- Шелк и кружева, - строгим тоном приказал он. - Не хочу критиковать твой вкус, но хлопчатобумажные трусики даже студентки не носят.

- Ой, больно много вы студенток видали, - закатываю глаза и натыкаюсь на серьезное выражение лица. - Что? Неужели все-таки много? - шутливо улыбаюсь я и... вновь это выражение лица.

- Я вообще-то шучу, - на всякий случай сообщаю какому-то чересчур серьезному мужчине и поворачиваюсь к девушкам на кассе. - Можно кого-нибудь?

Милая женщина-консультант помогает мне подобрать пару-тройку комплектов разных цветов, затем в наш чисто женский междусобойчик встревает Курт с его коронным «шелк и кружева». Я громко цыкаю на него, а женщина понимающе улыбается.

Проводив меня в примерочную, она помогает развесить выбранные комплекты белья и выскальзывает обратно в зал. Оставшись одна, я быстро примеряю выбранные комплекты, остаюсь вполне довольна сделанным выбором в пользу хлопчатобумажных трусиков и простых бюстгальтеров без излишеств.

Быстро надев джинсы и майку, отдёргиваю плотную занавеску и нос к носу сталкиваюсь с Куртом.

- Так быстро? - удивляется он и протягивает мне вешалку с ночнушкой. - Примерь и это, пожалуйста.

Яблокова, фоткай его скорее. Все-таки это первый мужчина в твоей жизни, который вместо того чтобы выталкивать тебя из магазина, самолично предлагает тебе что-то померить.

Чисто механически беру в руки черную ночнушку, естественно, шелковую и, естественно, с кружевом, растеряно мну в руках и пристально смотрю в глаза Курта.

А он часом не из этих? Ну, которые секс-меньшинства без парада?

Стоп, Яблокова. Он тебе очень даже наглядно продемонстрировал в ванне, что женщины его возбуждают. И еще ого-го как.

- Я все выбрала, - для наглядности трясу выбранными вещами перед его носом. - Больше туда-суда одеваться-раздеваться не хочу.

Лаэрд с обидой в глазах забирает из рук малость помятую ночнушку, затем выбранные мной комплекты, и молча удаляется к кассам.

Проводив его задумчивым взглядом, кидаю на себя последний взгляд в зеркало. Примерочная, в которой я была, оказалась первой в ряду, как раз напротив входа.

Именно благодаря этому стечению обстоятельств я замечаю нашего водителя, покидающего магазин с большим фирменным пакетом магазина.

Неужели прикупил что-то жене?

А потом в зеркале примерочной я замечаю две до боли знакомые фигуры, прошагавшие мимо.

Резко подорвавшись, быстрым шагом прохожу весь магазин и осторожно выглядываю. В потоке праздношатающихся покупателей отчетливо видны светло-розовый пуховик Нюши и черная куртка Кряка. Парочка идет, держась за ручки, весело что-то обсуждая на ходу.

Вот ведь...

- Что-то случилось?

Я вздрагиваю от неожиданности, оборачиваюсь к мужчине, чтобы сорвать на нем внезапно подступившую злость на бывшую подругу и отказавшего мне напарника, но натыкаюсь на его обеспокоенное лицо и замолкаю.

Хм... Яблокова, а это идея.

Окидываю лаэрда придирчивым взглядом, еще раз отмечаю, какой все-таки он солидный, харизматичный мужчина, и дергаю за руку.

- Курт, вы мне очень нужны для одного дела!

- Какого? - с готовностью идет следом за мной лаэрд.

Я активно верчу головой, на ходу придумывая, куда можно свернуть, чтобы потом как бы «случайно» столкнуться с Кряком и Нюшей.

- От вас ничего не потребуется, - успокаиваю мужчину, лавируя сквозь людской поток. - Просто будьте сами собой. Можете даже разок-другой зыркнуть на него угрожающе...

- На кого?

- На него, - тыкаю пальцем в сторону замершей у прилавка с мороженым парочки.

Взяв зачем-то Курта за руку, делаю еще несколько шагов, сокращая дистанцию до бывшего напарника, и резко притормаживаю.

- Нюша?

Моему «искреннему» удивлению позавидовал бы любой актер. Да что там, я сама себе позавидовала - все-таки не каждый день во мне прорезается такой талантище.

- Ева?

А вот на простоватом лице Нюши эмоции были настоящими - это и удивление от встречи, и испуг за то, что, по сути, увела моего возможного парня, и немой восторг при виде Курта, возвышающегося за моей спиной.

Ну что? Съела, подруга?

- Привет, ребят! - лучусь позитивом я. - Решили немного погулять по магазинам?

Кряк корчит страшную рожу и делает шаг ко мне.

- Ты издеваешься? - шипит он. - Сломала мне руку, а теперь как ни в чем не бывало?

Я с неприязнью смотрю в перекошенное от гнева лицо и мысленно качаю головой. И как только «это» могло мне нравиться? Может, заскочить к окулисту?

- Ой, ну чего ты кипятишься, Кряк, - мило улыбаюсь я - Ты разбил мне сердце, я сломала тебе руку. По-моему, мы квиты.

Увлеченная своим триумфом, я как-то совсем упускаю из вида Курта. Зато он шанс поучаствовать в бесплатном представлении - нет.

По-хозяйски обняв и прижав меня к себе, мужчина кидает на Лешку тяжелый взгляд.

- Только руку? - деланно возмущается лаэрд. - Я насчитал еще девять костей, которые можно с успехом залить в гипс.

Кряк испуганно отступает назад и прижимает покалеченную руку к груди. Нюша отрывает восхищенный взгляд от Курта, смотрит на перепуганного Лешку и едва заметно морщится.

Да, подруга, не того парня ты себе бойфрендом выбрала.

- Курт, милый, - ласково мурлычу я, - не пугай моего бывшего напарника.

- Прости, если это прозвучало немного угрожающе, - лаэрд мягко улыбается, но смотрит так...

Ух. Даже меня дрожь пробрала.

- Ну, не будем вас задерживать, - вежливо улыбаюсь я и делаю изящный жест рукой. - Не скучайте!

Я удалюсь, ощущая себя Умой Турман в фильме «Убить Билла». Мысленно напялив на себя желтый костюм, я с чувством глубокого удовлетворения удаляюсь от замершей парочки, сжимая в руке острую сталь катаны... В смысле, руку Курта.

Все-таки в некоторых ситуациях месть невероятно приятное чувство.

- Ты улыбаешься, - подмечает Курт.

Не выдержав, я широко улыбаюсь, готовая скакать и прыгать от своей маленькой победы над Лешкой и Нюшей.

- Как же я рада, что вы весь такой... - я запинаюсь, придумывая подходящее слово. - Ну, такой... Короче, такой, какой вы есть!

Мужчина останавливает и хитро улыбается.

- Эва, мне показалось или ты только что прихвастнула мной перед бывшим парнем и подругой?

Черт! Он такой обаятельный, когда улыбается!

- Ну, может, немножечко... - сознаюсь я. - Самую капельку, - показываю пальчиками размеры той самой капли.

Он качает головой в притворном негодовании, то ли еще не до конца выйдя из образа, то ли заразившись моим шутливым настроением.

- В таком случае я вынужден потребовать компенсацию, - важно говорит Курт. - Обещай, что померяешь все, что я тебе предложу.

Яблокова, здесь явно какой-то подвох! Он заставит тебя мерить свадебные платья!

Недоверчиво прищуриваюсь, уже готовая послать лаэрда и его компенсацию куда подальше, но неожиданно мужчина снова улыбается...

- Соглашайся, - просит он. - Обещаю, будет весело.