Тень Ангела [книга 1]

На страницах, съеденных временем, пылилось откровение, недоступное простым смертным. Оно гласило не только о божественной плоти, но и божественной душе, отлитой по воле Богов; о ребёнке, чья судьба - стать заревом на краю грядущей тьмы. Мир людей не ведает о ней, но в иной реальности, в мире несбыточных людьми грёз, под названием Параллель, нашёлся тот, для кого этот миф стал навязчивой идеей.

Вырванный век назад, а то и более, листок с пророчеством покоится в сердце пространственной магии, томясь в ожидании взгляда того, кто внемлет его тайне, кто желает её узреть.

«Множество тысячелетий назад, в Эпоху Начало, когда мироздание было совсем свежо и юно, по Параллели ступали существа, рождённые из звёздной пыли - последнего вздоха творцов. Сила их была такова, что сама атмосфера трепетала, даря магию всему живому. Но семена раздора пали на благодатную почву. Гордыня и жажда власти осквернили дар, и Боги, чтобы спасти существ от полного уничтожения в ходе непрекращающихся войн, отвернулись от них. Они пресекли поток звёздной пыли, что даровал существам огромные силы. Сила стала угасать, переходя к потомкам бледной тенью былого величия.

Лишь изредка, как вспышка забытой славы, на свет рождалось дитя, чьё тело хранило немеркнущий свет Истоков - его называли Божественным ребёнком. Но древний текст шепчет о большем. Он тихо, но настойчиво к внемлющим шепчет, что явится тот, в ком божественная плоть будет соединена с божественной душой, отмеченной удачей самих Богов. Что он будет умирать и возрождаться, пока не исполнит миссию, ради коей рождён - «Ребёнок Света».

‹Когда мрак поглотит миры, когда границы разделяющие миры спадут, Ребёнок Света станет живым щитом и разящим справедливостью мечом. Он вернёт равновесие живым и уйдёт на вечный покой. Канет в забвение...›»

Вторая часть пророчества была давно стёрта из памяти. Ведь кто станет верить в сказку о существе, равном древним слугам Богов: ангелам и демонам? Для обитателей Параллели это - не более чем басня, которой тешатся сумасшедшие.

Они не знают, и не пытаются узнать, что пророчество было похищено. Что его тщательно скрывают. Остаётся лишь вопрос: то ли это вымысел, то ли план спасения, запущенный в далёком прошлом?

[Где-то в глубоком лесу неведомого мира под названием Параллель]

Воздух в лесной чаще был густым и неподвижным. Мужчина с алыми, как запекшаяся кровь, волосами обернулся к юноше. Черты их лиц были поразительно схожи, семейную картину портил лишь цвет волос юноши. Его взъерошенные локоны были словно смоль.

- Мы нашли носителя божественного тела, - голос мужчины был ровным и холодным, без единой нотки ликования.

Юноша замер. В его тёмных глазах вспыхнул хищный огонёк, которого казалось и ждал его отец.

- Где он?

- Девушка. Живёт среди людей, способностей не проявляла. - Мужчина прошёлся средь деревьев, задумчиво осматривая листву, и вновь обернулся на воспылавшего азартом юношу. - Но брать её в лоб полнейшая глупость. Мы не знаем кто её прячет и почему. Ты отправишься один, так что будь осторожен. Войди в её доверие или выяви слабости, и любыми способами приведи в клан. Самостоятельно ритуал по извлечению божественного тела ты не можешь провести. - мужчина оценивающе осмотрел юношу с нескольких сторон. - Ты очень похож на человека, но незнание их обычаев выдаст тебя с головой. Не подведи, Аластор, собственный клан. А главное, не задерживайся.

Тяжёлая рука легла на плечо юноши на мгновение, и затем отец растворился в тенях леса, оставив Аластора наедине с новообретённой целью

***

Тень от кленового листа скользнула по асфальту, и я с раздражением пнула его носком ботинка. Первое сентября. Снова эта серая дорога к школе, от которой сжималось всё внутри. Не то чтобы я ненавидела учиться - нет, тяга к знаниям во мне всегда сидела крепко, цепко ухватившись корнями во всю мою личность, чему я была даже рада. Но конкретно эта школа, с её пыльными коридорами, истеричными учителями и чужими, а часто даже недобрыми взглядами, вызывала одно отторжение.

«Главное - не люди, а учёба. Сосредоточься на ней. Благодаря усиленным стараниям и полученным знаниям ты выбьешься в люди и тогда будешь счастлива». Мамины наставления отзывались в голове заученным эхом. Я повторяла их как мантру каждый раз, когда шла в школу. Но сегодня даже они не помогали. За свои семнадцать прожитых лет я сменила пять школ из-за бесконечных переездов родителей, но эта, агидельская, была худшей из всех. Раздражающей и ненавистной.

Я шла, глядя под ноги, наступая и порой пиная шуршащий ковёр из пожелтевшей листвы. Улицы за год стали привычными, почти родными. Жить одной, снимая квартиру, было и волнительно, и в каком-то плане сложно. Взрослая жизнь, о которой я так мечтала, оказалась полной счетов за коммуналку и одиноких ужинов.

Вдалеке, на конце улицы, начал вырисовываться пешеходный переход. Но до него идти ещё минут пять. А можно срезать прямо здесь, через дорогу. Машин почти не было, лишь одинокий грузовик далеко в конце проспекта, который еле плёлся от нагруженного песка. Сердце ёкнуло от мелкого нарушения, но мысль о том, чтобы быстрее покончить с этой дорогой, перевесила.

Я ступила на проезжую часть, чувствуя себя немного бунтаркой. Асфальт под ногами был твёрдым и надежным. Ещё пара шагов - и я на той стороне.

Следующее оущение было мимолётным. Из угла лишь краем глаза я заметила стремительное движение, чёрную вспышку, которая неслась на меня с немыслимой скоростью. Ускориться я не успела. Мир опрокинулся в оглушительный грохот, в боль, резкую и ослепляющую. Погружающую в мерзкий, влажный холод.

Последнее, что пронеслось в сознании, была до боли нелепая, и в то же время горькая мысль: «Надо было дойти до перехода...»

А потом - только липкая темнота, затягивающая на дно. В бездну, под названием смерть?..

...
Сознание возвращалось обрывками. Сначала - плавающие точки в темноте, будто плохо настроенный телевизор пытался поймать сигнал. Затем - ощущение полёта, а может, падения, будто я была песчинкой, затерянной в бесконечном пространстве.

Веки казались невыносимо тяжёлыми, будто на них лежала десятикиллограмовая гиря. Я с трудом их разлепила, и глаза тут же пронзила острая боль от яркого голубоватого света. Всё плыло перед глазами, но постепенно сквозь пелену проступили очертания палаты.

«Жива...? Я жива!» - первая связная мысль пронзила мозг током. Память накрыло волной: машина, оглушительный удар, асфальт. Это же должно было убить!

Инстинктивно я попыталась пошевелиться, но по телу тут же разлилась волна раскалённой боли, заставившая меня задержать дыхание. Каждый мускул, каждая кость кричали о своём существовании. Я зажмурилась, пытаясь переждать спазм.

«Трещины? Или даже переломы!» - с тупой покорностью подумала я, медленно открывая глаза снова и осматриваясь с большим вниманием. Моё тело, закованное в гипс и забинтованное, лежало на больничной койке. Ощущение было таким, будто кошмарное столкновение произошло всего секунду назад.

Но настоящим шоком стало не моё состояние, а комната. Это была не обычная больничная палата с выцветшими стенами и запахом антисептика. Всё вокруг дышало холодной, дорогой стерильностью: современный ремонт, новейшая аппаратура, даже телевизор с тонким экраном напротив кровати.

«Что за... роскошь? Меня ведь не могли перепутать с какой-то богачкой!? Это же не частная клиника? Так ведь?» Сердце ёкнуло от новой тревоги. «О боже, счёт за всё это... Самостоятельно я его точно не выплачу. Придётся просить помощи у родителей... Ещё даже не начав по-настоящему жить, я вогнала себя в долги. Мама, папа, взрослая жизнь наступила мне на пятки! У меня теперь астрономически огромный долг!»

Эту горькую мысль прервал скрип двери, которая вслед открылась без стука. В проёме показался мужчина - высокий, с плечами, заполнившими весь просвет. Свет люминесцентных ламп выхватывал из полумрака чёрные волосы, и бледное, резко очерченное лицо. Но не это заставило меня замереть. Его глаза - тёмные, почти черные, но с каким-то странным, алым отсветом внутри, будто тлеющие угли - упёрлись в меня.

Он вошел с небрежной уверенностью хищника, которому неведомы преграды. Уголки его губ приподнялись в чём-то, лишь отдалённо напоминающем улыбку.
- Наконец-то проснулась. А то я уже начал скучать, - его низкий бархатный баритон, контрастировал с ледяной насмешкой в интонации. По спине пробежали мурашки - но не от восторга, а от животного предчувствия опасности. Это точно был не врач.

- Мы знакомы? - голос прозвучал очень хрипло и слабо. Пришлось несколько раз прокашляться , чтобы вернуть хотя бы частичку моего настоящего голоса.

Вопрос был пустой формальностью. Меня волновало сейчас не это, а его внешность - отточенная, неестественная, будто сошедшая с обложки журнала. В моей серой жизни таких не встречалось. По обочинам такие не валяются, в отличии от меня..

- Как это не знакомы!? - он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. А на его губах расплылся настоящий оскал. - У нас было такое эффектное знакомство. Ты и моя машина.

Он развалился на стуле рядом с койкой, и вся моя первоначальная, глупая симпатия мгновенно испарилась. Правильно говорят - не внешность определяет человека, а характер человека определяет в каком свете ты увидишь его лицо.

«Вот же придурок... Значит, это он меня сбил?Ещё и улыбается, как будто это шутка! Да он вообще в себе?»

- Ладно, пора сворачивать благотворительную лавочку, - махнул он рукой на аппаратуру, будто отмахиваясь от надоевшей мухи. - Деньги знаешь ли не вечные. Так что собирайся, отвезу домой, и на этом благополучно распрощаемся.

От наглости у меня отвисла челюсть и глаза готовы были выкатиться на ладошку.

- В каком смысле «домой»? - я попыталась приподняться, но сломанные рёбра напомнила о себе тупой болью. - У меня, на минуточку, полный набор переломов! Ты меня сбил и думаешь, что так всё и закончится?

Он лишь скривил губы в брезгливой ухмылке.

- С какого хуя ты взяла, что это я тебя сбил? Это ты пол колёса кинулась, херова невинная овечка! Вилители влом было дойти до грёбаного пешехода! Так что молчи в тряпочку, и скажи спасибо, что вообще жива осталась.

Он отчётливо, с едкой язвительностью произнёс последнее слово, поправил свои чёрные волосы и подошёл к моей кровати. Без единого разрешения он начал отсоединять датчики от груди, капельницу, игнорируя мои попытки оттолкнуть его единственной здоровой рукой.

- П-постой! Я не разрешала! И ты мне никто! Ты не имеешь права ко мне даже прикасаться! Где полиция? Где протокол? - голос срывался на визг, но он не реагировал, будто не слышал вовсе. А мои брыкания были для него, как пинок скале.

В одно мгновение его руки подхватили меня, как пушинку. Закружилась голова от резкой боли, и на миг показалось, что пол поплыл и находится очень далеко внизу. Я вцепилась в его хлипкую курточку, а осознав это начала отталкивать. Но он стойко продолжал нести меня, не обращая внимания на гипс и мои крики.

- Ты что вытворяешь!? Я не соглашалась на это! Поставь меня! Сейчас же! - закричала я, захлёбываясь от ярости и его чрезмерной наглости. - Помогите мне! Я не знаю этого человека! Он хочет меня похитить!

Мои крики эхом разнеслись по стерильному коридору. Из соседних палат повыглядывали заинтересованные лица пациентов, но никто не решался подойти. Он шёл твёрдым шагом, неся свою ношу, а я, беспомощная, могла только орать и дёргаться в его железной хватке. И как на зло никто из врачей мужчин не вышел, путь преградила медсестра низенького роста и очень хрупого телосложения. Но настрой у неё был боевой. Я подумала, что спасена.

- Стойте! Куда вы уводите пациентку? Ей нужен покой и проффесиональный уход. А судя по её травмам, в больнице ей ещё лежать и лежать. Так что положите её на место. Немедленно!

Со слезами на глазах я начала кивать, что-то хрипеть в поддержку и дёргаться, как только позволяло моё загипсованное тело. Лишь бы поддакнуть своей единственной защитнице.

Парень остановился.

- Я оплатил палату и лечение. Прошло три дня, а она не то что ходить, шелохнуться не может. Никаких улучшений я не увидел. Ни-ка-ких. Так какая к чертям польза от вашей больнички?

- Да ты с ума парень сошёл!? - медсестра аж поперхнулась от возмущения. - Какие три дня? С такими травмами на выздоровление нужны ме-ся-цы! И извиняюсь за вопрос, кем ты приходишься пациентке? - но вместо извинений в голосе медсестры послышался наезд. - Если никем, то пройдём со мной НА ВЫХОД. Посещения разрешены исключительно родителям и ближним родственникам.

- Я старший брат, а эта избалованная сестрёнка настолько не послушная, что бросилась под машину, лишь бы не ехать к родакам. Но родители хотят видеть беглянку. А лечение она получит дома, за это не беспокойтесь. Так что не хорошо вмешиваться, не зная всей ситуации.

И отчего то побледневшая медсестра отступила с извинениями. Отодвинув её нагло плечом, он двинулся дальше. Я попыталась покричать, отрицать его нелепые слова, но он ладонью заткнул мне рот и угрожающе шикнул:
- Не рыпайся, "сестрёнка". Иначе хуже будет.

Мои крики, а скорее даже мычания о помощи тонули в гулких больничных коридорах, пока не остались позади. Лишь холодный осенний воздух потушил мой запал. Только он отрезвил и дал мне осознание насколько я беспомощна в этой ситуации.

Этот человек грубо усадил моё поломанное тело на переднее кресло машины. Он не оставил и шанса на спасение, заблокировав двери. Мне оставалось только молиться. Машина хоть и была дорогой, но на данный момент выглядела не как символ роскоши, а как орудие преступления. Передний бампер был измят, вмятины смотрелись, как шрамы; словно этот чёрный зверь въехал не в человека, а в столб. И как я только выжила?

Мотор рыкнул с низким, угрожающим звуком.

- А теперь показывай дорогу. - не смотря на меня, парень тронул машину с места и мы выехали с больничной парковки.

«Он просто играется. Скажу адрес - а он свернёт в какой-нибудь тёмный неприметный переулок. Кто он? Маньяк? Торговец органами? С таким количеством переломов я даже дверцу не смогу открыть... Господи, просто устрой аварию. Пусть это кошмар закончится для нас обоих».

Я сжала губы, скрестив пальцы в тщетной надежде, а по спине побежали мурашки. Мысли о номерах машины расплылись в одну сплошную кляксу. Я пыталась мысленно твердить правильный порядок букв и цифр, но страх начал путать их местами. Отчего я готова была разрыдаться в три ручья. Парень же вёл себя не как преступник, пытающийся скрыться, а как хозяин положения, которому всё дозволено. И самое ужасное, что пока что это было правдой.

И эта правда дала мне жёсткую пощёчину в виде покатившихся слёз. Они подступали всё это время - с момента удара, с момента похищения из палаты, - но только сейчас прорвались наружу. Я не плакала от боли, я рыдала от полного, абсолютного бессилия. Я была куклой с переломанными конечностями, которую произвольно перемещали против её воли.

Машина резко дёрнулась и замерла на обочине, отчего я чуть не улетела прямиком в лобовое стекло.

- Я в последний раз спрашиваю. Куда ехать?

Я молчала, глотая солёные капли, и не осмеливаясь даже поднять лица. Внезапно его пальцы впились в мой подбородок, с силой развернув моё лицо к нему.

- Ебать копать! Ты хнычешь? С чего это вдруг! Испугалась? Обычно девушки млеют, когда я их подвожу.

Слёзы предательски продолжали литься по лицу, а парень вцепился в подбородок, совершенно не намереваясь отпускать. Я готова была даже откусить эту чёртову руку, лишь бы он не прикасался ко мне. Но каждое движение сулило мне боль в рёбрах и болезненные спазмы по всему телу.

- А что ещё я должна чувствовать?! - вырвалось у меня из груди, но голос сорвался на хрип. - Меня сбивают, выкрадывают из больницы и везут в невесть куда!

- Дурёха! Я разве похож на маньяка? Не невесть куда, а в твой сладкий пряничный домик. - он язвительно усмехнулся, но пальцы не ослабили хватку. - Так что вытирай свои грёбаные сопли и будь умницей, - его лицо резко с ухмылки сменилось на пугающее, - покажи эту ёбаную дорогу.

Он отпустил меня, снова завёл двигатель, и машина тронулась с места.

«Больной ублюдок!»

С горем пополам мы доехали до моего дома. Под его тихие, но непрекращающиеся ругательства, он на руках внёс меня в квартиру и небрежно бросил на кровать. Проназающая боль растеклась по телу, отчего я захрипела. Я лежала, глядя в потолок, пытаясь переждать болезненную пульсацию в рёбрах. Адреналин медленно отсупал, оставляя после себя пустоту и щемящее облегчение. Он действительно привёз меня домой. Все мои панические фантазии остались лишь фантазиями.

Деревянная дверь захлопнулась, оставив меня наедине с гулкой тишиной комнаты. Второй год я снимала эту однушку, и сейчас её стены казались единственным укрытием. Но моё облегчение оказалось обманчивым. Этот тип не торопился покидать квартиру. Из-за стены доносились звуки с кухни - этот тип бесцеремонно хозяйничал в моём пространстве. Но я была слишком измотана, чтобы протестовать. Я лежала, прислушиваясь к стуку собственного сердца, и впервые за этот кошмарный день позволила себе выдохнуть.

«Слава Богу, я дома. Сейчас он уйдёт, я позвоню родителям... Мама, конечно, будет не в восторге, что на время лечения придётся забыть об учёбе. Но я жива. Главное, что я жива»

Мысли прервались, как только он снова вошёл в комнату, заполнив её собой, как внезапная гроза.

- И чем блять опять недовольна? - его голос был низким, и нарочито спокойным. Он присел на край кровати, и матрас прогнулся под его весом. - Или до сих пор ручки с ножками трясутся от моего появления?

В его улыбке было что-то хищное, откровенно опасное. Это была не улыбка обаяния, а оскал, обещающий неприятности.

- Компенсация, - выдавила я, отводя взгляд от его пронзительных глаз. - И чтобы духу твоего здесь не было. Иначе позвоню в полицию, в миг за решёткой окажешься.

- О, полиция! - он рассмеялся, но в смехе не было ни капли веселья. - Напомни-ка, кто перебегал дорогу в неположенном месте? Не моя вина, что ты самоубийца-неудачница. И да, ты помяла мою малышку.

Он резко ткнул пальцем мне в лоб. Я еле удержала равновесие, и эта беспомощность, должно быть, выглядела смешно, потому что его ухмылка стала ещё шире.

«Вот ублюдок! Выставляет меня виноватой»

- Камеры всё покажут! - заявила я, пытаясь придать голосу твёрдости. - Тебе не отвертеться, спидигонщик чёртов!

Но он уже не слушал. Он поднялся и принялся изучать комнату с видом собственника. Его пальцы скользнули по корешкам книг на полке, по поверхности комода, и каждый его жест заставлял меня сжиматься внутри. Он вёл себя как следователь на месте преступления.

Потом его взгляд упал на паспорт, лежавший на тумбочке. Он взял его, и тишина в комнате стала звенящей. Я видела, как его глаза пробежали по данным, и его лицо внезапно застыло. В нём читалось не просто удивление, а настоящее потрясение, будто он нашёл паспорт инопланетянина.

- Чё уставился? - прошипела я, чувствуя, как краснею под этим изучающим взглядом.

Вместо ответа он медленно вернулся к кровати. Его рука поднялась, и прежде чем я поняла его намерения, его пальцы коснулись моих волос. Не грубо, а с какой-то леденящей душу почтительностью, будто он трогал не меня, а религиозную реликвию. Он провёл прядью между пальцев, задержавшись на моём неестественно-белом цвете локонов.

Меня пробрала дрожь отвращения. «Боже, да он извращенец! Лапает меня, беспомощную». Я готова была прокусить руку этому чёртову извращенцу.

- Так значит, Кира... - произнёс он наконец, и его голос звучал странно - в нём смешались торжество и нечто зловещее. Он отвёл руку, и его взгляд снова стал насмешливым. - Прям сама судьба благоволит мне. Бляяяя, подумать только!! - он запрокинул голову назад в каком-то припадочно радостном настроении. - Думал, весь город на уши поставлю, а ты сама под колёса кинулась. Опасно так, знаешь ли. Очень для тебя опасно.

- Что за бред ты несёшь?

Но он не отвечал. Он просто смотрел на меня так, будто я была не человеком, а разгадкой к какой-то древней тайне. В его глазах плясали алые искры удовлетворения.

- Аластор, -представился он с фальшивой вежливостью, - или Ал. В принципе на твоё скуднейшее усмотрение.

- Да мне вообще плевать, как тебя зовут! - взорвалась я. Вся накопившаяся ярость, страх и унижение вырвались наружу. - Свали нахрен с моей квартиры! Выплати деньги и исчезни! Я не хочу тебя больше не видеть не слышать!

- Деньги? - он фыркнул. - Деньги ничего не изменят. Взамен предлагаю выгодную сделку. Я поставлю тебя на ноги за неделю. А ты... предоставишь мне свой диван. Всё честно.

- ПОШЁЛ ВОН! - закричала я так, что, казалось, задрожали стены. - ВОН! ЧТОБЫ Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛА!

Он резко встал, и на его лице мелькнуло раздражение. Не сказав ни слова, он вышел, громко хлопнув дверью. Я зажмурилась, пытаясь унять дрожь и отдышаться.

Но почти сразу дверь снова приоткрылась. В проёме показалось его лицо с мерзкой усмешкой.

- И всё-таки... - его голос был ядовит. - Нихуя ты не красотка. И подумать только, что ты - та самая...

- СКОТИНА! - проревела я, швыряя в него единственный попавшийся под руку предмет - пульт от телевизора.

Он ловко уклонился, дверь захлопнулась, и я услышала, как в замке повернулся ключ. Он запер меня.

Тишина снова оглушила меня. Я осталась одна в заточении, с разумом, полным вопросов. Какая ещё «та самая»? Почему он смотрел на мои волосы с таким... благоговением? И что, чёрт возьми, теперь со мной будет?

Леденящая душу уверенность твердила: всё только начинается.