ты тоже один

Аня шла по школьному двору с ощущением, что весь мир вокруг перестал существовать. Серый асфальт, мокрые от утреннего дождя листья, шумные ученики — все это стало просто фоном, который ей больше неинтересен. На душе было странно пусто, как будто кто-то выдул все привычные эмоции и оставил только легкую апатию.

Ваня Бессмертных сидел на краю лестницы у спортзала. Его лохматая голова торчала над старой курткой, и он внимательно наблюдал за ней. Он всегда наблюдал. Аня знала это и почти не реагировала. На самом деле ей было плевать на его взгляды, на его попытки быть «забавным» или «раздражающим».

— Ну и настроение у тебя, — протянул он, когда она проходила мимо.

— Какое ещё настроение? — коротко сказала Аня, не останавливаясь.

— Да ты вся такая серьёзная. Смотрю, и хочется пошутить. — Ваня слегка улыбнулся, показывая зубы.

Она только фыркнула и ускорила шаг.

— Мне на тебя абсолютно плевать. — Это прозвучало почти как выстрел, но она даже не обернулась.

Ваня чуть приподнял брови, но не обиделся. Он скорее заинтересовался. Таких людей, как она, — холодных, непроницаемых, — он видел нечасто. И чем больше она старалась держать дистанцию, тем сильнее ему хотелось понять, что скрывается за этой непроницаемой оболочкой.

— Ага, понятно, — пробормотал он. — Плевать, говоришь… интересно, что же тогда внутри.

— Не твое дело, — фыркнула Аня. Ее слова были твердыми, словно кирпичи, но в них ощущалась тонкая трещина. Она сама это чувствовала, но не хотела признаваться даже себе.

Ваня сжал кулаки, но не из злости. Он тихо подумал, что у таких, как она, всегда есть что-то скрытое. Тот самый внутренний огонь, который прячется за непроницаемой маской. И он решил, что будет пытаться его разжечь — не для того, чтобы причинить боль, а чтобы понять.

— Ладно, тогда молчи. Я постараюсь угадать сам. — Он сел удобнее на ступеньку, облокотившись на перила, и продолжал смотреть на нее.

Аня ускорила шаг, стараясь не обратить внимания. Она шла по двору, где еще оставались лужи, и каждый ее шаг звучал громко, глухо ударяя по мокрому асфальту. Ветер завыл между деревьями, и это завывание словно вторило внутреннему пустому ощущению.

— Почему ты меня так смотришь? — неожиданно спросила она, не оборачиваясь, просто чтобы проверить, сколько терпения у него хватит.

— Потому что интересно. Словами не объяснить. — Ваня снова улыбнулся, на этот раз чуть мягче. — Ну и что, если тебе на меня плевать? Это ведь не значит, что я буду игнорировать.

Аня остановилась. Она сделала паузу, будто пытаясь понять, почему его слова ее так раздражают. Может, потому что он не уходит? Потому что он смотрит прямо в глаза, не теряя интереса?

— Ты реально не понимаешь намеков, да? — сказала она. Ее голос был сухой, но сквозило легкое раздражение.

— Кажется, я понимаю. — Ваня приподнял плечи. — Просто мне интересно, что стоит за этим «мне на тебя плевать».

Аня фыркнула, резко отвернувшись. Она хотела уйти, но любопытство словно подталкивало её оглянуться.

— Почему тебе вообще важно, что я думаю? — спросила она наконец, слегка замедлив шаг.

— Потому что мне интересно. Твоя реакция. Твои глаза. Даже твой взгляд, когда ты пытаешься меня игнорировать. — Он сделал паузу. — Ты не такая, как все.

Аня отвернулась и прикусила губу, чтобы не ответить резким словом. Внутри что-то дернулось, словно старый механизм, который давно забыл, что такое настоящая реакция. Она не хотела, чтобы кто-то видел, что это трогает ее.

— Ну и что? — сказала она наконец. — Занимайся своими делами. Мне похуй.

— Окей, — спокойно сказал он. — Но мне не похуй.

Она почувствовала лёгкое раздражение, смешанное с удивлением. Её внутренний голос тихо сказал: «Почему он не уходит?»

— Я сказала, что мне на тебя плевать, — повторила она, на этот раз чуть тише.

— Я слышал. — Ваня кивнул. — Но интересно, почему именно тебе всё равно. Тебе нравится эта пустота, или это защита?

Аня слегка улыбнулась — без веселья, без теплоты. Просто уголки губ приподнялись. Она не собиралась объяснять.

— Мне на тебя всё равно. — Она сказала это спокойно, будто выстраивала стену между ними, и внутри ощущала странное напряжение.

— Похоже, — сказал он тихо, но в его голосе уже не было насмешки. Он что-то понял. И что-то его тянуло дальше.

Они шли рядом, и каждый шаг был отдельной мелодией: асфальт, мокрые листья, шаги, ветер. Ни один из них не нарушал паузы, пока она наконец не сказала:

— Тебе нравится доставлять людям неудобство, да?

— Может быть. — Он пожимал плечами. — Но с тобой что-то другое. Ты не реагируешь привычно.

Аня глубоко вдохнула. Она не хотела, чтобы он видел, что это правда. Что внутри что-то шевелится, несмотря на её безразличие.

— Может, потому что мне на тебя плевать. — Она смотрела прямо перед собой, не отводя глаз.

— Может быть. — Он слегка улыбнулся. — Но я уже говорил, мне интересно, что скрывается за этим «плевать».

Она остановилась, не зная, что сказать.

— Зачем тебе это? — наконец выдала она, чуть тише, почти шепотом.

— Чтобы понять, — ответил он просто. — Понять тебя.

Аня молчала. Она шла дальше, но каждый её шаг уже был под тем давлением, которое она не хотела признавать. Он не уходил. Он смотрел. Он пытался понять.

И это больше всего бесило.

Она быстро развернулась и посмотрела на него.

— Знаешь что? — сказала она. — Я вообще не хочу, чтобы кто-то понимал меня.

— Понятно, — сказал он тихо, почти беззвучно. Но внутри он улыбнулся. Он понимал, что это только начало.

И пока ветер шептал между деревьями, они шли рядом. Она пыталась не думать, что ему всё равно не похер. А он пытался понять, как пройти через стену её холодного равнодушия.

И оба знали, что это будет долго. Но уже сейчас кто-то внутри обоих понял: это чувство — новое, странное и неотвратимое.

Аня думала, что ей плевать на всё, но с каждой секундой понимала, что его внимание раздражает сильнее всего. А Ваня понимал, что, возможно, впервые за долгое время ему не хочется отпускать человека, который, казалось, вообще не хочет иметь с ним ничего общего.

И так они шли, не говоря ничего, и ветер шелестел вокруг, словно пытаясь шептать ответы на вопросы, которые ещё никто не осмеливался задать.

---