Глава 19
– Мама! – крикнул я.
– Мейсон!
Мама вышла из машины доктора Эмерсон и побежала ко мне.
– Мама!
Я отыскал замок и вставил карту в щель. Поочередно зажглись три зеленые лампочки, ворота медленно отворились. Мама бросилась обнимать меня, и я отвел в сторону руку, в которой держал топор.
– Слава богу! Как же ты долго. Я волновалась.
– Соломону нужна твоя помощь. – Я сделал шаг назад. – Пойдем.
– Он твой отец, – помолчав, произнесла мама.
– Я знаю.
Она не двинулась с места.
– Что такое?
Мама указала на доктора Эмерсон, стоящую у «приуса»:
– Она тоже может помочь.
Спорить и выяснять, помирились ли они, не было времени, и я позвал ее.
Доктор Эмерсон подалась к воротам:
– Что с Лейлой? Как она?
– Некогда рассказывать. Нужна ваша помощь.
Она замешкалась и покачала головой:
– Нет. Мне туда нельзя.
Я сжал рукоятку топора так, что побелели костяшки пальцев:
– Даже ради Лейлы?
Она помотала головой и сделала шаг назад.
После всего? Всего, что связано с Лейлой? Ведь мы так спешили добраться до «Тро‑Дин»!
– Тряпка! – не выдержал я.
Смотреть на ее реакцию было недосуг. Я повернулся к маме:
– Надо спешить.
И мы побежали к зданию.
Оказавшись внутри, я махнул рукой.
– Сюда.
– Я знаю дорогу, – отозвалась мама и пошла вперед.
При виде мамы лицо Соломона просветлело, хотя ему было явно плохо. Она опустилась на колени и начала менять местами серебристые трубочки, прижав ладонь к его щеке и беспрестанно шепча его имя.
– Кто это сделал?
Соломон сглотнул:
– Ева.
Мама замерла.
– С чего вдруг?..
– Она хочет прибрать здесь все к рукам, – выпалил я. – И уже давно травит его.
– Никогда не доверяла этой женщине, – покачала головой мама и стала дальше разбираться с трубочками.
Я с удивлением наблюдал, как толково и уверенно действовала мама, а ведь мне всегда казалось, что она легко теряет самообладание.
– Готово. Теперь нужно подключить. Не знаю, успеем ли. – Она взглянула на меня: – Можешь поднять его?
Вдвоем мы усадили Соломона в кресло, и мама принялась подсоединять трубочки.
– Что дальше? – спросил я.
– Ты о чем?
– Обо всем! Дети в теплице. Ева собирается захватить власть.
Мама покачала головой:
– У Евы ум за разум зашел. И у тех, кто на ее стороне, тоже.
– Но как нам ее остановить?
Соломон, казалось, снова набирал силы. Голос его зазвучал гораздо спокойнее:
– Ева давно ведет подковерные игры. Хочет вступить в сделку с военными.
– Поверить не могу, что люди с ней согласились. – Мама прикусила губу.
– Ева лгала им, – пояснил Соломон. – В семьях думают, что это нужно только для развития проекта, что огромные деньги от военных ускорят нашу работу.
Я вспомнил разговор с доктором Эмерсон, как она взволнованно рассказывала о том, что кое‑кто хочет продать проект военным. Она имела в виду Еву?
– Значит, большинство не знает, что их дети станут солдатами?
Соломон покачал головой:
– Если не считать тех, кто разделяет взгляды Евы, вряд ли кто‑то до конца понимает, чем это чревато.
– Так всегда и было, – произнесла мама. – Родители слепы, они не видят ничего, кроме того, что им хочется видеть. Еве оставалось лишь представить все в розовом свете, и они соглашались. – Она похлопала Соломона по руке. – У тебя за спиной.
– О, боже!.. – простонал Соломон.
Теперь я смотрел на него другими глазами. Он искренне хотел спасти человечество. Возможно ли, что он играл положительную роль, если вспомнить увиденное мной в теплице? И во всем следует винить Еву?
– Так что насчет Евы? – спросил я.
Соломон взял маму за руку:
– Нельзя допустить...
– Она не знает, что вы живы? – перебил я. – Ведь, уходя, она думала, что вы умрете?
– Наверняка... – Он взглянул на маму: – Лишь несколько человек могли спасти меня.
Соломон закашлялся. Мама нашла полотенце и поднесла к его рту.
– А можно закрыть все это? Покончить раз и навсегда? – спросил я.
Он перестал кашлять, но так и держал полотенце у рта. Они с мамой переглянулись.
– Что?
Мама взяла меня за руку:
– Мейсон, проект просто так не закроешь.
– Почему?
– Ты видел, что произошло с Лейлой, когда она ушла от остальных всего лишь на сутки?
– Да. Но и держать их здесь тоже нельзя. Люди знают правду. Я знаю. И Джек. Мы можем рассказать об этом, и всему придет конец.
Мама посмотрела на Соломона.
– Что? – Я чуть было не перешел на крик. – Почему вы молчите?
Она откашлялась:
– Мейсон, я знаю, ты беспокоишься о Лейле. Поэтому подумай о том, что я сейчас скажу. Если ты позвонишь в ФБР, министерство здравоохранения или еще куда‑нибудь, что они сделают в первую очередь?
– Ты о чем?
Мама махнула рукой в сторону двери:
– О детях. Что они сделают с детьми? Подумай.
Такие истории я слышал в новостях. О поселках, полных религиозных фанатиков, которые выдавали маленьких девочек замуж за взрослых мужчин. Полиция вмешивалась и принимала меры.
– Позаботятся о них, так ведь? Найдут им приемные семьи, наверное.
Соломон сбивчиво заговорил:
– Этим детям нельзя в приемные семьи. А полиция не поймет. Их вырвут отсюда, но как заботиться о них – никто и понятия не имеет. Расселят по разным домам, станут насильно кормить, ведь они откажутся от еды и питья. Правда, Мейсон! Они все умрут раньше, чем кто‑нибудь сообразит, что происходит.
Нет, до этого не дойдет.
– Ученые из «Тро‑Дин» расскажут, что делать!
– Из тюрьмы? – спросила мама. – Милый, всех, включая меня, мигом упрячут в каталажку.
У меня глаза полезли на лоб.
– А тебя за что?
– Подумай! – Она наклонила голову и усмехнулась. – Я знала обо всем и годами работала с этими детьми в «Тихой гавани». Пятнадцать лет из «Тро‑Дин» на мой счет поступали деньги. В лучшем случае пойду как сообщник. Если я даже ненадолго попаду в тюрьму, тебя отдадут в приемную семью – глазом моргнуть не успеешь.
От мысли, что я могу потерять маму, дом, что вся моя жизнь может полностью измениться, мне стало тошно. Я упал в кресло:
– И что же нам делать?
– Прежде всего, необходимо нарушить Евины планы, – уверенно сказал Соломон. – Надо рассказать ученым – родителям этих детей – о том, что она вознамерилась сделать. Они должны понять: если она захватит власть, проект в опасности.
Неожиданно сигнализация умолкла.
Я встал.
– Ты куда? – спросила мама.
– В теплицу. Лейле нужна защита.
Соломон покачал головой:
– Сейчас туда нельзя. Нужно тщательно все продумать. С Евой я должен разобраться сам.
Схватив пожарный топор, я ринулся из кабинета, не обращая внимания на мамины крики и просьбы вернуться. Разве мог я спокойно сидеть, зная, что Лейле угрожает опасность? К счастью, кучки оранжевого порошка никуда не делись, к тому же на этот раз маршрут уже не казался таким запутанным, как раньше. Почти у самых дверей теплицы три резких, пронзительных сигнала заставили меня замедлить бег и остановиться у последнего поворота.
Я толкнул дверь и вошел.
Рядом с Лейлой стояла Ева в компании двух типов в зеленом. Обернувшись ко мне, она произнесла:
– Наконец‑то!
Решила, что я все это время метался в поисках теплицы. Я кивнул, покрепче сжал топор и направился к ним.
Завидев топор, оба зеленых угрожающе замахали электрошокерами.
– Может, обойдемся без оружия? Быстро прощайся и уходи.
Как бы не так! Я не собирался оставлять Лейлу. Евин голос звучал более чем грозно – вряд ли этого требовала ситуация, какой бы непонятной она ни была.
– Вы о чем?
– Не хочешь – дело твое... – Ева посмотрела на Лейлу: – «А я, – сказала мама, – стану садовником и тебя отыщу».
Глаза девочки помутнели, голова упала на грудь.
Я бросил на Еву яростный взгляд. Неужто она принимает меня за идиота?
– «Тогда, – сказал зайчонок, – я стану крокусом в тайном саду».
Лейла подняла голову и огляделась.
Ева закатила глаза:
– Великолепно!
Она быстро произнесла что‑то, кажется, по‑французски. Взгляд Лейлы вновь затуманился, голова склонилась вперед.
– Она знает эту сказку на семи языках. Ну что, слабо?
Да, теперь я и впрямь чувствовал себя идиотом. Вытянув вперед топор, я прошел мимо них, сел рядом с Лейлой и приподнял ее голову.
– Уходи. В любом случае ей здесь лучше. – Ева выпрямилась, на ее лице мелькнула усмешка. – У проекта вот‑вот сменится руководитель.
Я прищурился:
– Соломон не допустит.
– Он всегда нам мешал.
Она не знала, что Соломон выжил. И чем дольше будет оставаться в неведении, тем больше у нас шансов ее остановить.
– Чем он вам мешал?
– Бесспорно, у «Тро‑Дин» есть и могущество, и деньги. – Ева принялась мерить шагами проход. – Но кто влиятельнее и богаче нас?
Пожав плечами, я подвинулся ближе к Лейле, положил ее голову себе на грудь. В этот миг мне было совершенно неинтересно, о чем Ева надумала поведать.
– Военные организации. С их возможностями и финансовой поддержкой проект так стремительно наберет темп, как ни Соломону, ни кому‑либо другому и не снилось.
Но ведь если вмешаются военные, пути назад не будет. А значит, мне не все равно.
– С какой радости военным тратить деньги на борьбу с голодом?
Ева так расхохоталась, что слезы брызнули из глаз:
– Бесподобно! – Она схватилась за живот, не в силах остановить смех. – С ума сойти! Да чихать они хотели на борьбу с голодом! Ты разве не видишь практический смысл этого эксперимента? Любой военачальник отдаст все на свете, чтобы только его солдатам не требовалось еды и питья!
Одно дело, когда о последствиях подключения к проекту военных говорил Соломон. Другое дело – Ева. Она рассуждала так, словно уже ударила с ними по рукам.
– А Соломон? Ведь он сказал, что голод ждет всех, даже военных.
По‑прежнему улыбаясь, Ева ответила:
– Соломон поставил не на ту лошадь. Бояться надо всадника с мечом. Война уничтожит эту планету куда быстрее, чем голод. И я буду среди победителей... – Она кивнула на Лейлу: – Как и моя дочь.
Хотя познакомились мы с отцом меньше часа назад, в одном я был точно уверен:
– Соломон никогда этого не допустит!
– Соломон, Соломон, Соломон... – Ева скрестила руки на груди. – Как я устала! Только и слышно: «Какой Соломон изобретательный! Какой находчивый!» Все, с меня довольно! – Она взглянула на двоих в зеленых костюмах, потом пристально посмотрела мне в глаза: – И не только с меня.
Двойная дверь резко распахнулась. Несколько человек в белых рубашках и защитного цвета брюках вошли в теплицу.
Ева взмахнула рукой:
– Объявлена тревога, вы не слышали? Все должны сидеть по своим местам.
Она выглядела слегка обеспокоенной. Может, боялась, что они нашли и спасли Соломона?
Вперед вышел высокий рыжеволосый человек:
– Несколько минут назад дали отбой.
Наверное, те три гудка, что застали меня у дверей.
– Зачем вы сюда пришли? – спросила Ева.
Рыжеволосый бросил взгляд на стоящую рядом с ним женщину и, нахмурившись, повернулся к Еве:
– После учебной тревоги мы всегда первым делом идем в теплицу... – он вытянул руку в сторону, – проверить, как они.
Ева слегка покачала головой:
– Да, знаю.
– Ведь это учебная тревога? – спросил человек с седой бородой.
– Разумеется. – Ева еще сильнее выпрямила спину. – Вообще‑то, я ожидала, что вы сюда явитесь. Прошу, подойдите ближе. Я сделаю объявление.
Ева шагнула вперед, а зеленые, стоя в проходе, загораживали меня и весь Лейлин ряд. Пока я не отважился показываться на глаза ученым: неизвестно, что придет им в голову при виде меня. К тому же я не знал, как разбудить и вывести Лейлу и даже как выбираться самому.
– Соломон умер, – возбужденно произнесла Ева.
Люди заахали, какая‑то женщина залилась слезами.
Шум голосов становился все громче: «Как? Когда? Что теперь будет?»
Если эти люди поверят, чтоСоломон мертв, может случиться страшное. Собравшись с духом, я все‑таки решилсяпредстать перед группой.