Глава 17
– Хочешь знать, как это случилось? – спросила Ева.
В ответ я смог только кивнуть.
– Мы начали замещать часть его крови веществами, усиливающими фотосинтетическую активность, – органическими, полученными из растений. Постепенно организм привыкал, и мы увеличивали долю этих веществ, пока их не стало больше, чем самой крови.
– Однако мы допустили ошибку, – перебил ее Соломон. – Мы не учли, что органические материалы распадаются. Да, я был способен фотосинтезировать, но на это уходили все силы. Поэтому мы перешли ко второму этапу – приучали детей обходиться все меньшим и меньшим количеством пищи, чтобы проверить, достигнем ли мы цели до того, как ввести им органические вещества.
– Получилось? – спросил я.
Он покачал головой:
– Органические вещества все равно распадались, мы оказались бессильны. И попробовали отменить первый этап: избавили мой организм от фотосинтетических веществ. Система кровообращения привыкла к ним и больше не могла функционировать самостоятельно, циркуляция крови в ногах нарушилась. – В голосе Соломона не было слышно и тени волнения. – Началась гангрена. Теперь я навсегда подключен к аппарату, поставляющему свежие органические вещества на замену старым.
– И принимаете лекарства? – Я посмотрел на флакон, который Ева все еще держала в руке.
Она заметила мой взгляд:
– В последнее время он плохо себя чувствует. Таблетки помогают. – Ее слова прозвучали почти как оправдание.
Соломона, похоже, не волновало, чем этот эксперимент закончился лично для него. Он потерял ноги. И сына. С другой стороны, возьмем, к примеру, мой шрам – мне тоже легче держать чувства при себе.
– Мама тогда еще работала здесь?
Ева злобно фыркнула, но Соломон не обратил на нее внимания:
– Да. Это произошло незадолго до того, как ты родился. – Он указал на трубочки под собой. – Она тоже принимала участие в разработке. Смотреть на меня такого... было слишком тяжело. Особенно если учесть, что она ждала ребенка. К сожалению, мне пришлось стать затворником. Я не покидаю «Тро‑Дин» вот уже шестнадцать лет.
– А что со вторым этапом?
– У нас получилось устранить недостатки и улучшить органические вещества. – Ева опять встряла в разговор. – Использовать их для Соломона мы не могли – его организм их отвергал. А детям эти вещества вводили постепенно, и, видимо благодаря своему юному возрасту, они не испытывали проблем, с которыми пришлось столкнуться Соломону. Тем не менее, когда они стали подростками, мы поняли, что одни органические вещества не в силах вызвать изменений на клеточном уровне, а значит, необходимо применить технический элемент. На сегодняшний день второй этап эксперимента в действии. – Помолчав секунду, Ева с гордостью добавила: – Мы имеем полноценно функционирующие автотрофы.
Как можно этим гордиться? Что они сотворили с детьми?
– Почему болеет Лейла?
Ева помотала головой:
– Она не болеет. Мы отправляем детей небольшими группами в «Тихую гавань», чтобы проверить, как они среагируют на среду, отличную от идеального микроклимата теплицы. Разумеется, мы вводим их в состояние полусна, чтобы экономить силы, и рядом должен находиться по меньшей мере один автотроф, ведь они черпают энергию друг у друга. Поэтому, когда она осталась одна...
– Она ни на миг не оставалась одна, – перебил я. – Она была со мной.
– Прошу прощения. – Ева закатила глаза. – Когда рядом с Лейлой не осталось автотрофа, она начала слабеть.
«Особенно когда бродила по Портленду», – подумал я.
– Над этим мы в настоящее время работаем, – добавила Ева.
– Где она сейчас? – поинтересовался я.
– С ней все в порядке. Пока Лейла останется здесь.
Сэндвич с куриным салатом, который, как мне казалось ранее, полностью переварился, стал искать пути назад.
– Где она?
Ева уставилась на меня:
– Ты разве ее не видел? Она там, где ей и следует быть.
Закрыв ладонью рот, я пытался сдержать рвоту. Лейла снова была в теплице, в этом жутком, полном уродцев доме.
– Отведите меня к ней!
– Не знаю, чем это поможет...
– Тогда я пойду сам.
В три шага я оказался у двери и выскочил в коридор. Там, пытаясь вспомнить, куда идти, я услышал, как ругаются Ева и Соломон. Решил пойти налево, однако не успел сделать и двух шагов, как взревела и засверкала белым светом сигнализация.
Я бежал по коридору, проверяя все двери подряд. Одна из них оказалась не заперта, я открыл ее. С лязгом грохнулась на пол швабра. Кладовая.
Я побежал дальше, свернул направо в следующий коридор, затем еще раз и прижался спиной к стене. Секундой позже раздались торопливые шаги в первом коридоре, открылась какая‑то дверь, затем захлопнулась. «Кладовая», – мелькнуло в голове. Шаги не утихали, но человек шел явно в другом направлении. По‑видимому, система безопасности в здании была настроена на обнаружение людей в запретных зонах, а значит, чтобы не засветиться, мне нельзя покидать зоны, куда вход не воспрещен. Я побежал назад, в кладовую – надеялся, что дважды проверять не станут.
В двери было небольшое окошко, и, услышав шаги, я спрятался, переждал, а затем выглянул посмотреть, в какую сторону направились люди. Должно быть, Ева включила сигнализацию и рассказала всем и каждому, что я побежал в теплицу. Мне оставалось только пойти за своими же преследователями.
Мимо прошли еще двое, и я заметил, что одеты они в зеленые комбинезоны, не в костюмы из белых рубашек и защитного цвета брюк. Значит, вызвали «тяжелую артиллерию».
Я огляделся. Нужно было найти что‑то заметное только мне, на что другие не обратили бы внимания. А если и обратили, то не придали бы этому значения. Рядом стояла банка с оранжевым порошком – такой используют для дезинфекции у нас в школе. Хоть от запаха меня чуть не стошнило, я насыпал немного в ладонь.
В коридоре я пошел на звук шагов и на каждом повороте бросал на пол чуточку порошка. Жаль, что на мне были не кеды: в огромных ботинках бежать трудно, к тому же они громко стучали. Время от времени приходилось замирать и прислушиваться.
Перед одним из поворотов я ждал, когда идущие впереди пройдут дальше, чтобы повернуть направо, когда вдруг услышал шаги за спиной. Не раздумывая, я перебежал в другой коридор в надежде, что человек – кто бы он ни был – пройдет туда же, куда шли остальные, и не заметит меня.
Шаги приближались – спокойные, неторопливые, – и я скрестил пальцы. Отойдя дальше, я увидел, как человек повернул направо, даже не посмотрев в мою сторону.
Ева! Лицо красное, волосы растрепаны.
Я прижался к стене. Поверни она голову, непременно увидела бы меня.
Дождавшись, пока она скроется из виду, я припустил за ней, задерживаясь на каждом углу, чтоб просыпать немного порошка и убедиться, что она не останавливается. Под конец мне пришлось замедлить шаг. Она явно никуда не спешила, а значит, была уверена, что зеленые костюмы справились со своей работой – поймали меня.
Я уже собирался было повернуть направо, как вдруг услышал голоса.
Опустившись на корточки, я выглянул из‑за угла. Ева и трое в зеленых костюмах стояли спинами ко мне перед двойной дверью. Теплица!
Я стряхнул с рук остатки порошка, пытаясь сообразить, как действовать дальше. Конечно, ростом я больше любого из зеленых и, пожалуй, сильнее, но каждый из них вполне мог быть вооружен электрошокером. Лучше всего появиться неожиданно, выхватить электрошокер у одного из них, а потом – в теплицу за Лейлой.
А вот от Евы можно было ожидать чего угодно. Подсознательно я понимал – не стоит ее недооценивать.
Я прислушался.
«Говорили о... выбрать момент... отвлечь...» – это Ева.
Один из зеленых – мужчина: «Не уверен...»
Голос второго, тоже мужчины, звучал злобно, и расслышать его было легче: «Давайте быстрее...»
О чем это они?
Ева заговорила снова, возбужденно и громко: «Мы уже у цели! Как только Садовник уйдет, выбора у них не останется – придется стать на нашу сторону!»
Как Соломон в его положении мог куда‑то уйти? Я сглотнул. Эту женщину я знал совсем недолго, но чувствовал исходящее от нее зло. Неужели она собралась от него избавиться?
Я подкрался ближе, стараясь не высовываться и в то же время расслышать, о чем они говорят. «Нам некогда ждать мальчишку, – раздраженно произнесла Ева. – Он сорвет весь план. Вы двое, обыщите другие места. Он ничего тут не знает, может забрести куда угодно. А ты оставайся здесь. Как только появится, электрошокером его!»
Шаги удалились, и я высунулся из‑за угла. Зеленый стоял спиной ко мне. Ступая как можно мягче, я подобрался к нему сзади. В последнюю секунду он обернулся, но я успел обхватить рукой его шею и вырвать электрошокер. Зеленый что есть сил сопротивлялся, пытаясь ударить меня, однако без своего оружия он был мне не соперник. Конечно, я сознавал, что это рискованно, но все‑таки сильнее сдавил ему шею, пока он не перестал брыкаться, а затем отпустил хватку. Трясущейся рукой проверил пульс и с облегчением убедился, что не нанес ему серьезной травмы – он просто потерял сознание.
Оглянувшись по сторонам, я толкнул тяжелую дверь. Как и в прошлый раз, в лицо ударил теплый влажный воздух. Появилось ощущение, что я оглох, потому что сигнализации было уже не слышно. Сердце забилось сильнее, дыхание участилось.
Свет не горел.
Я заставил себя сделать несколько шагов и присмотрелся. Темнота не кромешная, однако увидеть что‑либо трудно. Вскоре глаза привыкли, и я разглядел головы – бесконечные ряды голов. Подходить ближе не хотелось, но что делать – мне нужны их лица.
Они сидели с закрытыми глазами.
Я стал прохаживаться вдоль рядов, тщетно пытаясь отыскать Лейлу: бледные, светящиеся лица казались одинаковыми. В такой темноте можно искать вечно.
И я, набрав в грудь воздуха, позвал громким шепотом:
– Лейла?
Тишина. Никто даже не пошевелился.
– Лейла?
Тишина.
– Лейла? – На это раз я произнес имя чуть громче.
А затем сказал своим обычным голосом:
– Лейла.
И услышал слабый отклик:
– Мейсон?
Откуда он исходил, я определить не мог, и позвал еще громче:
– Лейла?
– Мейсон.
Явно где‑то далеко в глубине.
Я сделал шаг и чуть не упал, а выпрямляясь, задел чью‑то холодную и влажную руку.
– А! – Я отпрыгнул назад.
Надо собраться. Снова шагнув в глубину теплицы, я крикнул:
– Лейла!
И услышал, как сзади кто‑то тихо произнес:
– Мейсон...
– Мейсон... – На этот раз слева.
– Мейсон. – Я резко повернул голову в другую сторону, откуда шел звук.
Что за черт...
Наклонившись к ближайшему ряду, я позвал:
– Лейла?
Все глаза в ряду моментально открылись и заблестели. То тут, то там, словно подбрасываемые один за другим мячики, слышалось невнятное бормотание моего имени.
Высокий голос впереди:
– Мейсон...
Справа тихий голос:
– Мейсон...
Девичий слева:
– Мейсон...
Сзади мальчишечий:
– Мейсон...
Голоса неслись отовсюду, громкие и тихие, мальчишечьи и девчоночьи, пока наконец не слились в одно монотонное «Мейсон, Мейсон, Мейсон, Мейсон...».
– Да прекратите же! – Закрыв уши руками, я подался назад, как можно дальше от горящих глаз. – Замолчите!
Они говорили все вместе, думали все вместе.
Как тут угадаешь, где Лейла, если им известно все, о чем знает она? Они словно единое целое, растительная версия расы боргов из «Звездного пути», их не отличить друг от друга...
Я замер, вспомнив о словах Соломон.
Все‑таки между ними была некаяразница. И я надеялся, Лейла узнает то, что относится к ней.