4. Я вернусь... Я - ты...
Когда их губы наконец разомкнулись, в воздухе будто осталось эхо этого поцелуя — тёплое, вибрирующее, цепляющееся за каждый сантиметр пространства.
Люцифер не спешил отступать. Он всё ещё держал Аластора за пояс, смотрел прямо в его багровые глаза, в которых впервые не было ни игры, ни защиты — только мягкая искра, почти уязвимая.
— Ты не сбежал, — прошептал Люцифер, с лёгкой, почти детской улыбкой. — Раньше бы ты уже растворился в радио-шуме.
Аластор слабо усмехнулся, его голос звучал чуть хрипло:
— Видимо, я стал ужасно небрежным, если позволяю себе оставаться.
Он провёл пальцами по прядям волос Люцифера, запутываясь в них.
— И знаешь… я больше не хочу убегать.
Люцифер склонил голову, их лбы соприкоснулись.
— Наконец-то... — выдохнул он.
— Хотя… — Аластор приподнял бровь, притворно задумавшись. — Может, мне стоит убежать прямо сейчас, чтобы ты снова меня поймал? Ты ведь такой красивый, когда волнуешься.
Люцифер тихо рассмеялся и, не отстраняясь, слегка прикусил его губу:
— Попробуешь — поймаю и больше не отпущу.
Аластор притянул его крепче, и на этот раз их поцелуй был уже другим — более смелым, более глубоким, с лёгким вызовом, с обещанием продолжения.
— Ты поймал меня давно, Люци, — шёпотом признался он.
И в этот момент, впервые за долгое время, оба почувствовали себя по-настоящему дома.
На следующее утро в комнате всё было тихо. Люцифер и Аластор лежали в обнимку, не спеша просыпаться, наслаждаясь редкой тишиной, которая в этом отеле длилась максимум… ну, минут пять.
Именно на пятой минуте в дверь без стука влетел Энджел Даст.
— Доброе утро, голубки! Кто готов к завтрак—
Он замер на пороге, увидев, как Люцифер уютно устроился в объятиях Аластора, а тот, кажется, даже не собирался притворяться равнодушным. Аластор мягко водил пальцами по спине Люцифера, будто забыв, что они не одни.
— Оу-уууу! — протянул Энджел с самой широкой, хитрой ухмылкой. — Вот это я понимаю: "Поймаю и не отпущу", а?
Он подмигнул Люциферу:
— Значит, ты всё-таки догнал своего Радио-принца?
Люцифер лениво приоткрыл один глаз, но даже не собирался двигаться.
— Энджел, выйди. Пока я добрый.
— О, ну конечно, конечно, — Энджел театрально развернулся на каблуках, но уже у дверей добавил:
— Знаете, это даже милее, чем я себе представлял. Хотя я думал, вы будете больше… ну, знаете… шумнее.
Аластор вскинул бровь:
— Можем доказать обратное. Прямо сейчас.
— НЕЕЕЕЕТ! Я УЖЕ УХОЖУ! — и хлопнул дверью.
Люцифер тихо рассмеялся, зарываясь лицом в плечо Аластора.
— Ты специально?
— Разумеется, — с хитрой улыбкой ответил тот. — Надо же как-то воспитывать наших любопытных обитателей.
Они остались лежать, слушая, как где-то далеко Энджел в панике рассказывает Чарли, что "увидел больше, чем планировал". И, возможно, этот день в отеле начинался как обычно — с хаоса, шума и веселья. Но для Люцифера и Аластора он был совершенно особенным.
Это был их день. Их уют. Их пламя.
Когда Аластор ушёл на кухню, а Энджел снова устроил свой утренний концерт где-то в коридорах отеля, Люцифер остался один в комнате. Он присел на край кровати, потирая виски, позволяя себе редкую минуту спокойствия.
Тишина.
И вдруг — стук.
🪞 Раз.
Люцифер медленно поднял взгляд на зеркало напротив. Вроде бы… обычное зеркало. Старое. Знакомое.
🪞 Два.
Он почувствовал, как сердце сжалось. Нет. Этого не должно было больше быть. Чары сняты. Всё кончено.
🪞 Три.
Впервые — третий стук. Он пронзил комнату, как удар по стеклу. В зеркале что-то дрогнуло, искажение побежало по отражению, будто оно начало гнить изнутри.
Люцифер осторожно подошёл.
И вдруг… в отражении он увидел себя.
Только… не того, кем он был.
В зеркале он стоял с безжизненными глазами, на его лице застыла пугающая, чужая улыбка, а его грудь была пронзена чёрными, как пепел, трещинами, расходящимися из сердца.
Рядом в отражении никого не было. Ни Аластора. Ни Энджела. Пустота.
И это отражение — пошло к нему. Само.
Люцифер отступил на шаг, но фигура в зеркале приблизилась. Её губы еле шевелились, но он услышал голос внутри головы:
«Ты думал, что освободил его. Но ты только освободил меня.»
Зеркало треснуло, но не разбилось.
Из него вдруг вырвался чёрный дым, вихрь, который обвил Люцифера за шею, холодный, липкий, соскальзывающий по коже.
И в последний момент, прежде чем дым втянул его, он услышал:
«Отражения не лгут. Мы — твоя тень.»
Чёрный дым затягивал Люцифера в зеркало, холод сжимал кожу, оставляя на ней тонкие следы, как после ожога, но не обжигая — крадя тепло.
Он вырвался, но только наполовину — одна рука всё ещё была втянута в стеклянную гладь, и в этом искажённом пространстве он увидел… не просто своё отражение.
Он увидел другие зеркала. Бесконечные.
В каждом — он сам. Но в каждом он был другим. Где-то — мёртвым. Где-то — жестоким. Где-то — оставшимся без Аластора. Где-то — тем, кем он клялся никогда не стать.
И каждое из этих отражений шептало одновременно:
— Ты был королём? Ты был серафимом? Ты был любим? — Нет. Ты — мы. Ты — наша тень. Ты — отражение, которое не сбылось…
Люцифер дёрнулся, сердце гремело в груди, но чем сильнее он пытался вырваться, тем крепче вязла его рука в этой стеклянной липкости.
— Ты — не я! — выкрикнул он.
И тут одно из зеркальных "я" открыло глаза.
В этих глазах не было света.
Только пустота.
— Но я могу стать тобой… если ты уступишь…
В этот момент зеркала начали трескаться по цепочке. Звук бежал, как раскат грома, от одного к другому, пока вся комната не наполнилась оглушающим эхом.
— Или… я возьму твоё место.
И тут — из отражения вырвалась чья-то рука. Его рука. Но не его. Она схватила его за горло.
Люцифер захрипел, задыхаясь. Комната замерцала.
И в этот миг, как спасительный выстрел в хаос, дверь распахнулась.
— Люци?! — влетел Аластор, глаза горели, в руках — радиомикрофон, пульсирующий энергией. — Что ты там творишь без меня, дорогой?
Увидев, что рука из зеркала душит Люцифера, Аластор не раздумывал. Он резко включил свой микрофон, и радиоволна с пронзительным звуком обрушилась на зеркало, заставляя его затрещать ещё сильнее.
— Только попробуй забрать у меня то, что мне принадлежит, — прошипел Аластор, насыщая радиоволну своим гневом.
Зеркало дрожало.
Люцифер почувствовал, как хватка ослабла, но отражение успело бросить последнее:
— Я вернусь… Я — ты…
Зеркало разлетелось на куски.
Чёрный дым исчез.
Люцифер рухнул в объятия Аластора, тяжело дыша.
— Ты меня всё-таки убьёшь своими приключениями, — усмехнулся Аластор, крепко прижимая его. — В следующий раз я за тобой даже в собственное отражение полезу, ясно?
Люцифер прижал лицо к его плечу и, впервые за долгое время, тихо выдохнул:
— Я… я думаю, мы только начали разбираться, что это за отражения…
Продолжение следует...