часть 9
«Самые пронзительные вопли раздаются в безмолвии , с целью оказаться навеки сокрытыми от постороннего слуха»
Глава девятая
Мы вошли в квартиру молча.
Все слова уже были сказаны. Они остались в ночном воздухе, на пустых улицах и на ступенях заброшенного здания, где мы сидели. Осталась только усталость. Та ,что давит внутри, делая любое движение тяжелее.
Деклан закрыл за собой дверь. Я повернулась, чтобы включить свет, но замешкалась—зрение привыкло к темноте, и резкий свет казался лишним. В полумраке очертания комнаты выглядели размытыми.
Он осмотрелся, оценивая пространство, как делает человек, который ищет, куда себя деть.
— Спать тут. — Я кивнула на кровать.
Он посмотрел на неё, потом снова скользнул взглядом по комнате.
— Я могу здесь.
Я проследила за его движением—он кивнул в сторону пола.
— Ты серьёзно? — Я не сразу поняла, что он не шутит. — Это же кафель.
— Мне нормально.
— А мне нормально, если ты не будешь валяться на полу,как пес
Его губы дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке.
— Я бы сказал, как волк.
Ставлю чайник. Металл отражает приглушённый свет, а в кухне по-прежнему тихо. Деклан не садится, просто стоит в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Лицо скрыто в тени, только глаза выделяются на общем фоне.
Вода закипает, тонкий свист наполняет квартиру, размывая границы тишины.
Я достаю из шкафа две кружки. Кидаю в одну пакетик чая, во вторую — тоже. Это механическое действие, почти ритуал, в котором нет смысла, но есть порядок. Пододвигаю одну кружку к Деклану, беру свою.
Керамика тёплая в ладонях. Пар лениво поднимается вверх, растворяясь в воздухе, на мгновение размывая его силуэт.
Я делаю глоток. Чай обжигает, но мне это нравится. Жар течёт по горлу, оставляя тёплый след внутри, напоминая, что я живая.
Когда захожу в ванную после него, воздух всё ещё наполнен лёгким паром. Здесь пахнет чем-то свежим,почти стерильным. Зеркало запотело, скрывая отражение. Я медленно провожу пальцами по стеклу, но туман тут же затягивает прорисованные линии, как будто стирает любое вмешательство.
Отражение постепенно проявляется, глаза встречаются со мной.
Сколько лет я смотрю в это лицо, зная, что за ним ничего нет?
Щёлкает выключатель. Темнота.
Когда я выхожу обратно в комнату, Деклан уже лежал на кровати. Полумрак делает его фигуру размытым силуэтом, но я вижу, как его грудь ровно поднимается и опускается,это означало , что он не спал.
Мы лежали на разных краях. В одной комнате. В одной постели. Спиной друг к другу, не касаясь. Я чувствовала, как он дышит.
Мы оба смотрели в темноту, будто там был какой-то ответ, которого не существовало.
Я думала, что усну сразу — после такой ночи, после разговоров, которые будто вывернули всё внутри наружу. Но вместо этого я лежала в темноте, уставившись в потолок, где едва угадывались трещины в старой штукатурке.
Мысли шли одна за другой, как бесконечный поезд без конечной станции. Всё, что он рассказал. Всё, что я рассказала.
И как только я пыталась ухватиться за какую-то мысль, чтобы как обычно закопаться в ней до самоуничтожения — меня отвлекали звуки ,которые исходили в следствии его движений. Но в основном это было дыхание.
Я почему-то слышала каждую его паузу, каждый тихий вдох.
В какой-то момент меня накрыло странное ощущение. Вроде,осознание ,что впервые за долгое время в этой квартире кто-то дышит, кроме меня.
Потом — снова шорох. Деклан чуть повернулся, меняя положение. Я услышала, как ткань простыни потянулась под его движением. И вся цепочка мыслей, которую я выстраивала — рассыпалась. Словно он шевельнулся и мои внутренние монологи тоже. Это начало немного подбешивать.
Интересно, через сколько мгновений он исчезнет из моей жизни, как исчезали все остальные.
Обычно,сначала что-то новое кажется лишним, но потом сливается с фоном. Становится частью быта, тенью на стене, на которую даже не обращаешь внимания. А потом внезапно исчезает. И самое странное — как легко мир подстраивается под новую пустоту.
Я думаю, что люди всего лишь временные явления. Они приходят и уходят, как погода за окном. Сегодня солнце, завтра дождь. Сегодня кто-то рядом, завтра его нет. Это не удивляет меня. Меня не удивит и его исчезновение и я даже не уверена, что замечу разницу.
Я проснулась от звука открывающейся двери. Приоткрыв глаза,я увидела уходящий наружу силуэт. Это был Деклан. Я не знаю почему он не предупредил о своем уходе,но я была только рада этому.
Я не привыкла к тому ,что меня тревожат по утрам и он не был исключением.
Мне не хотелось нарушать свой покой ради кого то, спрашивать,в попытке показать уважение — хочет ли он что нибудь на завтрак перед тем как уйти,а затем в надежде ждать отказ.
Но уснуть после первого открытия глаз я больше не могу.
Настенные часы показывали 4:33. Отлично. Есть время спокойно, без спешки ,собраться на работу.
Сначала я дождалась ,пока он окончательно уйдет,чтобы встать и пойти умываться в ванну.
По дороге на работу ,я снова вернулась к своим мыслям ,которые выстроились у меня перед сном.
Люди обычно так быстро испаряются ,будто их никогда и не было. Прям как эти птицы ,которые летают на чистом голубом небе. Возможно ,некоторых из этих птиц, я уже когда то видела ранее,но я этого не узнаю,так как их невозможно различить — они одинаковые. Так же как и люди. Люди желают следовать стаду и думают как стадо ,навязывая себе нормы и стандарты.
Я не могу представить себе масштаб того,насколько мне надоела моя однотипная руина. Я люблю стабильность,но хочется новой стабильности, её нужно менять.
Как и ожидалось — Деклана не было в кафе ,он не пришел за весь день. Я не думала,что он исчезнет за такой короткий срок. Мог бы для приличия остаться подольше в моей жизни. Но, я только за.
Когда я зашла домой,моя голова раскалывалась , будто кто-то изнутри ломал череп по швам.
Я легла — в надежде, что станет легче,но похоже ,не сегодня.
Медленно мысли начали рассеиваться затягивая мой разум в сон.
Когда я проснулась,стояла перед входом в какой то неизвестный парк,который ярко отмечал какое то событие.
— Идём скорее — приказал мне голос рядом. Я осмотрелась ,это был счастливый Деклан.
Он будто сиял,глаза его сверкали в солнечном свете и во всей красе показывали его неземной цвет глаз. Я никогда не видела его такми и даже представить себе не могла.
Мы направились к лавке с мороженым. Было большое количество вкусов и начинок. Я остановилась на мятном,а он ,вроде бы ,взял карамельное.
Мы гуляли по аллеям, усеянным разноцветными огнями, и с каждым шагом я чувствовала, будто что-то во мне размораживается. Всё было неправдоподобно тепло. Даже солнце не пекло, а ласкало. А Деклан смеялся. Он смеялся так, что у меня будто что-то дрогнуло внутри. Так смеяться может только человек, у которого нет ни одной тревожной мысли внутри.
Он что-то рассказывал, размахивая руками, делал абсурдные выражения лица, как будто хотел рассмешить меня любой ценой.
Сидели на траве у фонтана, ели мороженое, болтали обо всём и ни о чём. Он рассказывал, как в детстве боялся аттракционов, как однажды спрятался под лавкой, чтобы избежать «американских горок». А я рассказывала, как обожала запах сахарной ваты и всегда ненавидела толпы, но сегодня было иначе.
Солнце медленно клонилось к горизонту, воздух стал прохладнее. Людей становилось больше. Он посмотрел на меня с какой-то тихой нежностью, и мы, не договариваясь, встали и пошли прочь от парка. Мимо аттракционов, увядающего шума и тускнеющих огней. Туда, где начиналась безмятежная тишина и темнота.
Мы свернули в узкую улицу между домами. Тут не было ни одного фонаря. Только луна, отбрасывающая его силуэт вперёд. Он молчал. Шёл чуть впереди, руки в карманах брюк, плечи напряжены.
Я невольно замедлила шаг и указав на дом,сказала:
— Смотри, как красиво.
Ухоженный двор, украшенный множеством огоньков и фонариков. Всё выглядело так по-семейному. Тепло. Даже слишком.
Он улыбнулся.
— Да. Очень. Красиво.
— Ты тут живёшь ? — спросила я, почти смеясь, чтобы сбить странное напряжение, которое стало нарастать внутри меня,в надежде добавить хоть какой то иронии.
Он не произнёс ни слова. Взгляд его был прикован к дому, будто в его тишине скрывалось нечто большее, чем просто забвение.
Мы подошли ближе, я почувствовала, как будто шагнула за черту. Он обернулся ко мне — лицо его было напряжено, глаза слишком серьёзны.
— Элис
Я сначала не поняла. Улыбнулась. Но его рука уже скользнула в карман, и лезвие блеснуло в свете гирлянд.
— Всё хорошо? — спросила я.
Он повернул голову. Лицо стало иным — будто отрезанным от эмоций, наполненным безмолвной решимостью. Тревожно уравновешенным для замысла, которому суждено было исполниться.
— Что ты делаешь?!
Лезвие вспарывало кожу под его рукой быстро и решительно, словно подчиняясь воле, давно созревшей в безмолвии. Он резал — будто в этом было искупление. Или месть. Или и то, и другое сразу. Так хищно и яростно,будто пытался добраться глубже своей плоти.
— Хватит! — я вцепилась в его руку, кровь обжигала мои пальцы.
Он едва держался на ногах. Глаза, полные слёз ненависти, искали во мне оправдание, словно он извинялся за то, что существует, что не исчез раньше.
Он стал терять сознание, и я последовала за ним, опускаясь на землю. Руки мои дрожали, а внутри всё застыло. Пространство вокруг пустело, как никогда прежде. Пустота. И вновь пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.
Пустота.