Путь в одиночество

"Я спросил у соседа: почему ты так глуп?
Он принял мои слёзы за смех.
Он ни разу не раздумывал о том,
Какая рыба быстрее всех."

Горячая вода стекает по озябшему худощавому телу, ничуть не согревая, капает с угольно-чёрных волос. Мысли оглушают, бешеным вихрем кружась внутри черепной коробки, пульсируют в затылке головной болью. Может, это всё же последствия аварии? Или просто утреннее похмелье...

Душевая кабина представляет собой небольшой, вымощенный бледно-голубой плиткой квадрат с решетчатым сливом посередине, стареньким ржавым душем на стене и стоящим у стены деревянным табуретом, который непонятно для чего здесь вообще понадобился. По углам чернеет древняя плесень, которая давно уже чувствует здесь себя главной и неоспоримой хозяйкой, и с которой, по всей видимости, бороться уже бессмысленно. 

Время тянется бесконечно. Или же наоборот, летит, как никогда прежде. Но это теперь уже совсем не важно. Времени нет, его не существует.

Обжигающе горячая вода заливает глаза, раздражает кожу, но парень слишком озяб, чтобы сделать попрохладнее. Сколько он уже стоит здесь, бессмысленно исследуя взглядом треснутую плитку на стене? Женёк точно убьёт его за такие счета за воду. Удивительные вещи, что хозяин квартиры вообще позволил друзьям остаться у него на ночь - обычно он пинками готов всех гнать, когда спать хочет. Может, всё действительно теперь изменилось. Изменилось, как они и хотели... Но этого ли они хотели? 

Тусклый свет регулярно помигивает, одинокая лампочка вяло качается на проводе под низким потолком, то и дело норовя ударить высокого парня по затылку.

"Чёртова авария. И кто теперь разберёт, что вообще произошло?"

Поток мрачных мыслей прерывает напористый стук в дверь. Сашка вздрагивает, выныривая из глубин разума, и быстро выключает воду. Схватив висящее на крючке полотенце, он наспех вытирается, накидывает на себя одолженные у Женька шорты с футболкой и выходит из ванной.

- Ты уснул там, что ли? - потирает глаза обнаружившийся за дверью раздражённый Серёга. - Я с ног валюсь, можно мне пописать хоть?

- Пожалуйста, - бурчит Сашка, пропуская приятеля в заполненную горячим паром комнату, а сам проходит в гостиную, где Женёк уже дрыхнет на сооружённом из одеяла и диванных подушек подобии матраса на полу в гостиной, а Катька расчёсывает подсохшие волосы, укутавшись в плед на разложенном диване.

Присев на край дивана, Сашка с теплотой смотрит на девушку, которая выглядит очень уютно в своей старенькой пижаме. Погружённая в свои мысли, она не поднимает головы, лишь продолжает задумчиво водить гребешком по длинным волнистым волосам. Наконец заметив его присутствие, Катька слабо, как-то не по-настоящему улыбается и, словно опомнившись, убирает гребешок. Зарывшись в плед практически с головой, она ложится и поворачивается к парню спиной. Сашка не находит сил обнять её. 

Погасив везде свет, Серёга вскоре присоединяется к сонным приятелям. Он забирается под плед на старом матрасе в комнате Женька, который хозяин квартиры радушно уступил ему, и в квартире воцаряется тишина. Убаюкивающая лишь первые мгновения и такая тяжёлая в последствии, она давит на мозг, оглушает и без устали плодит в голове невообразимых размеров рой мыслей. Сон не идёт. Парень переворачивается на спину и огромными глазами пялится в грязно-белый потолок, осознавая, что сегодня даже ненадолго прикрыть веки у него не выйдет.

Чёртова машина. Чёртовы мысли. Чёртов, сука, сон!

Сашка опускает взгляд на мирно сопящего на полу Женька, которого, кажется, вообще ничего не тревожит. Люди исчезли, время остановилось, а он спит себе спокойно практически на голом полу, и его не добудишься. У него как будто вообще забот никаких нет. Бабка где-то там лечится постоянно, а он живёт на её пенсию в её квартире, как ни в чём ни бывало, и горя не знает. 

Сколько прошло времени? Минуты тянутся часами. Планета словно остановилась, за окном не светает, птицы не начинают свой привычный утренний концерт, и только с почти уже голых деревьев продолжает панически быстро срываться сухая листва. По идее, сейчас давно уже утро, только вот, выглянув за окно, ты этого не поймёшь. Тёмная ночь - и больше ничего. Неужели теперь эта кромешная темнота станет их вечным спутником? Да не может такого быть...

Катька ворочается под его боком, и Сашка понимает, что уже весь извертелся, пожираемый мыслями. Тихо, чтобы не потревожить уютно устроившуюся на подушке девушку, он выбирается из под одеяла и на цыпочках проходит на кухню. Голова гудит, а ноги практически не держат. Стресс и отсутствие сна ясно и безжалостно дают о себе знать.

Подойдя к окну, парень распахивает его настежь и облокачивается на подоконник, потерянно глядя вниз. Второй этаж - невысоко. Но кто-то и с такой высоты умудряется разбиться. А кого-то несущаяся на полной скорости машина не покалечила даже... Ну не странно ли? 

- Не спится?

Сашка вздрагивает от неожиданности, услышав за спиной тихий голос. Обернувшись, замечает на пороге кухни тёмный силуэт.

- Серёга... Напугал, - бормочет испуганный до полусмерти парень, устало опускаясь на табуретку у окна.

- Извини. - Взъерошенный спросонья приятель проходит на кухню и ловким движением завязывает лохматые русые волосы в хвост. После общения с Женьком действительно непривычно слышать извинения, они воспринимаются как что-то странное и неуместное. Но, в отличие от хозяина квартиры, Серёга всегда извиняется, потому что не хочет показаться грубым или ненароком испортить с кем-либо отношения. - Серьёзно, извини. Ну, за то, что не поверил тебе сначала. - Он выглядит подавленным. На его бледном лице пролегли хмурые морщины, серо-голубые глаза потускнели.

- Ничего, - кивает Сашка, не глядя на приятеля. Сказать по правде, его действительно задело это недоверие. - Мы все испугались и устали. Нам нужно поспать.

- Да, поэтому ты вскочил, не пролежав в кровати, кажется, и часа? - безрадостно хмыкает Серый, хотя он прекрасно всё понимает. - Но мне самому не уснуть, хотя я с ног валюсь.

Парень приземляется на табуретку по соседству и облокачивается на стол, подпирая щёку кулаком.

- Я тоже. - Сашка хмурится, рассеянно вглядываясь во мрак коридора за порогом кухни. - Я ужасно боюсь проснуться и осознать, что всё это на самом деле.

Темнота за окном пугает. А ещё больше пугает осознание того, что утро, кажется, больше не наступит. Может, это и есть конец света? Но каким же тогда образом четверо друзей сумели выжить? Эти мысли сводят с ума. Голова безостановочно гудит и кажется невероятно тяжёлой.

Несуществующее время тянется бесконечно. Двое парней сидят за старым столом в полном молчании и задумчиво пялятся в пустоту, до тех пор, пока в комнате не возникает заспанная Катька. Молча окинув взглядом два сгорбленных силуэта, она тяжело вздыхает и занимает третью табуретку.

- Не пойму, спала я или нет, - бормочет она, зевая. Её длинные рыжие волосы неровными, скомканными локонами лежат на плечах, а под глазами пролегли тёмные круги. Девушка поднимает большие золотистые глаза на Серёгу, затем переводит взгляд на Сашку. Её сонный голос звучит слабо. - Топаете, как кони. Я как проснулась от ваших шагов, так и не смогла заснуть больше.

Её слова не удостаиваются ни малейшей реакции. Лица парней продолжают безостановочно выражать полнейшее уныние и смертельную усталость. Удручённая тишина давит, и, пытаясь разрядить обстановку, Серёга театрально касается ладонью лба, словно проверяя, нет ли у него жара.

- Может, всё это в самом деле нереально? Может, мы все здесь поголовно больны? - тяжело вздыхает он, хватаясь за голову.

Катька скептически приподнимает бровь. Она всегда делает так, когда одновременно удивлена и недовольна.

- Ну и чем же мы больны?

- Шизофренией, конечно! - восклицает Серёга, подняв ту же бровь, что и девушка, но получается у него не так хорошо, потому что вторая бровь немного приподнимается вслед за первой, и это выглядит глупо. Уголка губ Катьки касается мельком едва заметная улыбка, но тут же исчезает, от чего-то смутившись.

- Придурок, - фыркает она, отведя взгляд.

На кухне вновь повисает тишина. Сашка устало бросает лоб на столешницу. Напряжённое молчание опустошает. Но длится оно лишь до тех пор, пока на пороге не возникает заспанный Женёк. Его причёска растрёпана, сонные глаза еле открыты, но на бледных губах играет вполне себе бодрая улыбка.

Катька и Серёга одновременно оборачиваются на проснувшегося приятеля, недоумевая, чего это ему не спится. Подперев плечом дверной косяк, он скрещивает на груди руки и по-хозяйски оглядывает крошечную кухню.  

- Чего расселись, лопухи? - Голос белобрысого парня звучит бодрее, чем у всех сидящих за столом вместе взятых и умноженных надвое. Разглядев своё мутное отражение в оконном стекле, он предпринимает попытку пригладить чубчик на непослушных волосах, но это не венчается успехом, поэтому он пробует ещё раз и снова сталкивается с провалом. - Какая у нас на сегодня программа?

Катька вновь приподнимает бровь, Серёга, конечно же, как всегда, невольно пародирует её, а Сашка, подняв голову со столешницы, хмурится сильнее прежнего. 

- Ребят, ну мы ж одни, - напоминает он, словно все уже могли про это забыть. Друзья не воспринимают его слова всерьёз, прожигая недоверчивыми взглядами, но такая реакция вполне стандартная - так происходит каждый раз, когда Женёк начинает излагать свои вечные, но порой весьма сомнительные идеи. - Мы одни, понимаете, - вдохновенно повторяет он. Три пары глаз по-прежнему смотрят на него, как на идиота. - Боже мой, ну вы можете хоть на секунду перестать ныть и посмотреть на ситуацию с другой стороны? - В порыве чувств и слишком активной жестикуляции он ударяется рукой об угол холодильника. - Время стоит, улицы пусты, а вы собираетесь просто сидеть здесь, вздыхать и гадать, как такое возможно? Это не мои друзья, это три душнилы, которые почему-то не могут понять, что влипли во что-то историческое, что перед ними открыты возможности невообразимого масштаба.

Катька недоверчиво хмурится, с укором покосившись на перевозбудившегося оратора.

- У нас родители пропали, - произносит она и, не найдя в его зеленоватых глазах желанного понимания, отводит взгляд. - Лично мне не совсем до развлечений сейчас. 

- Дорогая моя! - Женёк негодующе хлопает себя по лбу. Девушке не удаётся сдержать смешок. - Да кто же тут говорит о развлечениях? Я как раз к тому и веду, что нам нужно пойти да разведать обстановку, узнать как можно больше о произошедшем и, возможно, прогуляться по местным безлюдным достопримечательностям, торговым центрам, может, ну или чем-нибудь перекусить...

Потянувшись, Женёк подходит к окну, вдыхая свежий запах вечной ночи, который всем теперь необходимо было уловить, почувствовать, пропитаться полностью. Стянув с подоконника пачку, парень вынимает сигарету и поджигает краешек какой-то модной газовой зажигалкой. Различного рода зажигалки - его непреодолимая слабость. Коллекции самых разных извергающих пламя изделий красуются у него в шкафчике на кухне, и, судя по всему, парень действительно находит упоение в этом деле. Так что, увидев Женька с обычной одноразовой зажигалкой за девять рублей, можно быть уверенным: это не Женёк.

- Ты хочешь сказать, что нам стоит пойти ограбить парочку магазинов? - скептически интересуется Катька, в своей обычной манере приподнимая бровь.

- Что?! О чём ты говоришь? - Белобрысый хозяин квартиры изображает неподдельное удивление, словно несколько секунд назад сам не намекал ни на что подобное. Он неторопливо затягивается и выпускает дым в направлении окна. - Ты в своём уме вообще? Ограбить парочку магазинов? Да у нас теперь целый город как на ладони, мы можем что захотим творить, ты понимаешь?

Сашка хмурится, отвернувшись к окну, чтобы не вдыхать едкий дым. 

- Я не уверен, что это хорошая идея.

- Я знал, что ты так скажешь, - практически одновременно с ним с усмешкой говорит Женёк. - Потому что ты предпочитаешь уныние веселью и занудство здравому смыслу. - Поймав на себе раздражённый взгляд приятеля, парень фыркает. - Смирись ты уже со случившимся - оно уже случилось, а может быть мы все сошли с ума или, вполне возможно, умерли, но давай не забывать, что мы всё ещё вроде как дышим и чувствуем, как ходим ногами по этой земле, а значит, что бы ни произошло, мы должны извлечь из произошедшего всю выгоду, которую найдём, раз уж ничего другого не остаётся, верно? 

На мгновение повисает молчание, а затем Серёга поднимается со своей табуретки, к которой, кажется, почти уже прирос, и искренне улыбается.

- Так вот почему мы с тобой дружим. - С обожанием глядя на Женька, он хлопает его по крепкому плечу. - С тобой и в конец света не пропадёшь.

Белобрысый парень довольно улыбается в ответ.

- Неужели только что понял?

Атмосфера в тесной комнате действительно немного разряжается. Даже Сашка, сидевший до этого жутко хмурый и угнетённый, постоянно проверяя время, в надежде увидеть, что минуты сдвинулись с места и возобновили свой ход, теперь отложил телефон. Слова Женька не переставали на повторе крутиться в его голове.

Они одни. Больше нет назойливых соседей, нет ненавистных прохожих на улице, грубых продавщиц и неулыбчивых пассажиров в маршрутках. Нет больше учителей с этими их до нервоза пронзительными взглядами, нет, к огромнейшему облегчению, чёртовых ментов-взяточников. Нет больше всех тех людей, кого он ненавидит до мозга костей.

Стоит только подумать об этом, как глаза его загораются, а уголки губ поднимаются сами собой. В тёмно-карем взгляде больше нет искры, там загорается настоящий огонь и столько воли к жизни, столько желания выскочить на улицу и заорать во весь голос, чувствуя такую безграничную свободу, что трудно даже вообразить. Этого ведь он всегда и хотел. Именно этого он, в действительности, искренне желал с детства, лет с восьми, с того момента, когда весь мир начал казаться ему враждебным и неуютным местом, а люди - не более, чем бездушными машинами. 

Теперь всё будет по-другому. Совершенно по-другому. И осознание этого просто сносит крышу. 

Наспех одевшись, трое сбитых с толку и не до конца ещё осознавших всего масштаба обретённых возможностей молодых человека и дама вылетают на пустую улицу. Темно и безлюдно, холодно, слегка сыро и в то же время душно от затхлого аромата палой листвы, и ноги немного дрожат от волнения. Сашка хмурится, оглядевшись. Ведь это всё же не может быть правдой. Вдруг, это всё просто странная череда совпадений? Конечно, уже поздно об этом думать, но ведь всякое в жизни случается, вот и сейчас, может...

Но чем дальше компания продвигается к обычно такому оживлённому центру города, тем твёрже парень убеждается в реальности происходящего. На улицах ни души, ни единого голоса, ни одного силуэта, лишь приглушённый шелест влажных от дождя оставшихся на деревьях листьев. Кромешная темень раннего утра. И ничего больше.

Друзья по очереди наведались к каждому из них в гости, предприняв таким образом очередную попытку найти родителей на том месте, где им следовало бы находиться в такое время, и снова, разочаровавшись, обнаружили, что всё осталось по-прежнему. Квартиры Сашки, Катьки и Серёги были абсолютно пусты. В этой проверке и так смысла было не много, но ох уж эта живучая надежда... 

- Не надо думать о худшем, - успокаивал их Женёк, озвучивая мысль, которая и так вертелась у всех в голове, но никто не мог выцепить её из бешеного потока других беспорядочных мыслей, понятно сформулировать. - Может, "не быть" не так уж плохо. Может, в каком-то плане, это даже благословение.

В задумчивом молчании ребята бредут по пустому городу, дойдя таким образом до самого центра - широкой площади, окружённой множеством ярких пафосных магазинов, баров с неоновым освещением и новеньких панельных многоэтажек. Это место цепляет взгляд. Из баров доносится музыка, видимо, поставленная кем-то, когда этот самый кто-то ещё был.

Здесь словно всё ещё кипит жизнь и веселье, хотя, по сути, всё это теперь лишь заброшенные, призрачные останки прежней жизни. 

Из какого-то клуба, стоящего дальше по улице, зазвучала, словно нарочно, песня "The law" от американской альтернативной рок-группы Reach.

"I am the law" - звучит после короткого вступления, и глубокий бас пробегает по асфальту.

Неужели всё это по-настоящему? Неужели теперь эти четыре ещё даже не достигшие совершеннолетия головы задают в городе свои собственные законы? Разве кому-нибудь когда-либо вообще выпадала такая возможность?

"I am the law" - звучит вторая строчка, отражаясь эхом от каменных стен выстроенных в ряды зданий. 

Может теперь они сами и есть закон?