Глава 31: «Тайна»
Глава 31: «Тайна»
Лиам
Квирл вызвала родителей в школу сразу же после драки. Пока она разговаривала с Кертисом и свидетелями, я сидел в её кабинете и молча ждал. Она пришла только через час и окинула меня тяжёлым, но сочувствующим взглядом, так ничего и не сказав.
Мама с отцом вошли бледные и растерянные. Я со стыдом опустил глаза в пол и не знал, что сказать. Они присели. Мама смотрела на мой припухший кулак и грязные штаны, а я хотел просто исчезнуть, проснуться — что угодно, что сможет доказать, что на самом деле я не сорвался и не устроил драку. Я ведь знал, что Луи, Зои и все остальные из их новообразовавшейся компании специально выводили меня на конфликт. Им нужно было довести меня, показать моё истинное лицо. И они добились своего.
— Простите, миссис Вуд, но я вынуждена отстранить Лиама от занятий на неделю.
Голос Квирл прозвучал резко, как гром перед грозой. Я взглянул на неё. Мама тяжело вздохнула, сжимая руку отца.
— Я понимаю, что его вывели на конфликт, но он первый решился на физическую расправу, — продолжала Квирл. — У пострадавшего приличные такие ушибы и ссадины, и я удивляюсь, как Лиам ему нос не сломал.
— Я не могу пропускать тренировки, — вздохнул я, с мольбой глядя в глаза директору.
— Прости, Лиам. Неделя. И вам нужно записаться к психологу.
Родители смотрели на меня, и я не мог разобрать во взгляде, что они чувствуют: стыд, страх, злость? В этот момент мне казалось, что я снова в Роли и всё снова ужасно плохо.
— Я проконтролирую посещение психолога, — пообещал отец. — Уверен, что это был единоразовый срыв.
— Надеюсь, — кивнула Квирл. — Иначе мне придётся задуматься об исключении, с учётом его прошлых проблем.
Мы вышли из кабинета молча. В тишине добрались до дома. Родители усадили меня в столовой на переговоры. И я понимал, что мне придётся выдать всю правду о Луи, Зои и Дилане. Я рассказал. Не было больше сил держать всё в себе, не мог решить проблему так, чтобы они никогда не поняли, что происходило что-то плохое.
— Ох, милый, — мама уронила лицо в ладони, — мне так жаль, что мы не спасли тебя в самом начале.
Она плакала. Снова, спустя столько времени, я увидел слёзы на её глазах. Сердце сжалось от вины. Я молчал, глядя, как в солнечном свете кружат пылинки, и слушал тихие всхлипы мамы. Отец тоже молчал, не решаясь сделать ещё хуже своими словами.
— Всё будет хорошо, — наконец сказала мама, вытирая слёзы бумажной салфеткой. — Неделя пролетит незаметно. Займёмся кафе, начнёшь посещать психолога стабильно раз в неделю, наладишь отношения с Диланом. Я поговорю с Элен, если понадобится, может, мы сможем как-то помочь...
— Не стоит, мам, — покачал я головой. — Мы решим всё сами.
Элен устроилась в наше кафе бухгалтером, и сейчас они пытаются просчитать затраты на ремонт, мебель и прочее. Кажется, с мамой они подружились и часто болтают на отстранённые от работы темы. Мне нравится, что всё так сложилось, но завтра мне придётся встретиться с Элен в кафе лично, и я не знаю, что Дилан сказал ей обо мне.
***
День за днём тянулись медленно. Я помогал в кафе, делал всё, что угодно, лишь бы быть занятым и отвлекаться от мыслей. Элен лишь спрашивала, почему я не заглядываю в гости, на что я отвечал, что мы с Диланом оба слишком заняты своими делами.
В помещении царил хаос. Проводка, отделка стен, потолка — рабочие ходили друг за другом. Каждый был занят делом. Я разгребал подсобное помещение, заткнув уши наушниками. Старые ящики, коробки с документами, ненужные тематические украшения для зала. Я складывал всё в большой мусорный пакет, пока голос Lil Peep в моих ушах тоскливо пел о любви. От пыли постоянно хотелось чихать. Я присел, вытирая лицо, и испуганно вздрогнул, когда моего плеча коснулась рука.
— К тебе пришли, — сказал отец, когда я снял наушники.
— Кто? — нахмурился я, поднимаясь на ноги.
— Дилан.
Я замер от услышанного имени. Первой наивной мыслью пришла надежда, что он готов простить меня, но я выдохнул, понимая, что могу об этом только мечтать. Накинув куртку, я вышел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо. Талый снег хлюпал под ногами. Дилан стоял ко мне спиной. Хотелось прикоснуться, обнять, поцеловать, но я подошёл и сказал лишь смазанное: «Привет». Он повернулся ко мне, и за столько дней я впервые почувствовал себя таким уставшим. Мы говорили отстранённо, словно наши отношения — моя яркая фантазия, которая не существовала в реальности.
Дилан шагнул ближе, коснулся кармана моей куртки. Стоял так близко, смотрел в глаза, а я умирал от того, что не имею права коснуться его губ. Он узнал, что я курю. Скорее всего, рассказала Кайли. Просил не возвращаться к прежней жизни, а я понимал, что уже не вернусь никуда. Я застрял где-то между: прошлое и настоящее надломились, я падал в пропасть. И когда он уходил, я не смог промолчать.
— Дилан, — позвал я, когда он подошёл к машине. — Я скучаю.
Дилан кивнул в ответ. Боль в его глазах отражалась ярко, взгляд кричал о том, что ему тяжело. Он борется с тем, чтобы не контактировать со мной, но не может справиться. А я никак не могу заставить себя рассказать правду, которая окончательно всё разрушит, но объяснит ему, что я не хотел того поцелуя в том понимании, в котором принял он.
К вечеру мы вернулись домой. Я пытался выполнить задания, которые мне прислали из школы, но биология давалась с трудом. Мысли о происходящем вытесняли деление клеток на второй план.
Экран телефона светился сообщением от Кайли. Я отодвинул тетрадь и открыл его.
Жена Давида узнала о нас. Мне очень плохо, ты можешь приехать?
Я не мог отказать. Для Кайли я единственный оставшийся рядом человек. Зои ненавидела её за то, что она защищает меня, и начала изводить в школе. Бросает грубые шутки, намекает, что она разрушила семью, а компания Зои лишь помогает ей, улыбаясь и поддакивая. Жизнь Кайли превратилась в кошмар, как и моя. Наверное, это и сблизило нас так сильно.
Я оделся и спустился вниз. Мама загружала посуду в посудомойку. Я понимал, что не имею права просить уйти, но иначе не мог.
— Я уйду ненадолго? — сказал я. — У Кайли проблемы в семье, она дома, и ей очень плохо. Я не хочу оставлять её в таком состоянии.
Мама мягко улыбнулась.
— Постарайся не попадаться на глаза никому из школы, — попросила она. — Ты должен быть наказан и сидеть дома, а не гулять по городу.
Я кивнул, обнял маму и вышел, заказывая такси. Машина приехала быстро. Катилась по улице к дому Кайли, обгоняя медленных водителей. Дом Кайли был большой, красивый, с белым фасадом и идеально убранной территорией. Мама Кайли была перфекционистом во всём, и даже зимой всё выглядело как с обложки журнала.
Я позвонил в дверь. Кайли открыла не сразу. Тихие шаги послышались по ту сторону, она посмотрела в глазок, и замок наконец щёлкнул. Я смотрел на неё, пытаясь узнать подругу, но это была слишком пьяная девчонка с размазанной под глазами тушью, припухшим лицом и небрежным пучком на голове.
Я вошёл, снял куртку. В гостиной стол был залит вином и усыпанный пеплом от окурков, которые Кайли складывала в блюдце.
— Прости за бардак, — криво усмехнулась она. — Мать опять в командировке, так что...
— Кайли, алкоголь никак не поможет тебе справиться с этой проблемой, — вздохнул я, садясь на диван.
— А мне не нужно с ней справляться, — отмахнулась она, усевшись рядом и положив голову мне на плечо. — Мне нужно просто обезболить душу.
Я гладил её по волосам, когда она снова начала рыдать, уткнувшись мне в грудь. Казалось, я тоже вот-вот заплачу от того, насколько ей больно принять ситуацию. Я ждал, когда она успокоится. Кайли вздохнула, потянувшись за бокалом вина, и залпом осушила половину. Мы закурили прямо на диване.
— Я знала, что рано или поздно наша тайна раскроется. Должна была всё прекратить, каждый день собиралась сказать, что больше ничего не будет, но стоило нам увидеться — и мозг вырубался. И вчера мы снова были в его кабинете. Он целовал меня, ласкал, и я уверяла себя, что это точно последний раз. А потом вошла Кейт. Она даже не кричала, не устроила скандал. Просто прошла и тихо села на диван, глядя, как я застёгиваю блузку и поправляю задранную юбку. Давид тоже молчал. Кейт взглянула на меня и попросила просто уйти.
Кайли затянулась сигаретой и потушила окурок. Дым кольцами вился к потолку, такой же горький, как и слёзы, катившиеся по её щекам.
— Я писала ей, извинялась, а она сказала, что это всё не важно. Главный козёл здесь Давид, который, не стесняясь, изменял, а потом приходил домой и ложился к ней в постель. Но, блять, я знаю, что я та ещё тварь, и теперь Зои ничто не остановит, чтобы рассказать об этом всей школе.
Я вздохнул. Говорить, что всё будет хорошо, не имеет никакого смысла. Всё будет сложно, плохо, и это придётся пережить. Трудности никогда не проходят просто так. Проблемы, даже спустя годы, остаются рубцами на сердце, и, научившись на своих ошибках, мы всё равно склонны их повторять. Это случилось со мной. Я снова делаю людям больно.
— Не думай о Зои, — ответил я. — Её поступки на её совести. Если она сделает это, Давида уволят за связь с ученицей. Она испортит его жизнь куда больше, чем твою, а Зои не посмеет причинить ему такой вред. У неё странные методы, но она всегда защищает свою семью.
Кайли тяжело вздохнула. Тишина нависла над нами тяжёлым грузом, надавив на плечи.
— Когда мы говорили о Дилане на стадионе, ты сказал, что придётся рассказать ему всю правду и лучше этого не делать, — Кайли взглянула на меня. — Что ты имел в виду?
Я молчал, не решаясь рассказать. Словно где-то внутри стоял запрет, не позволяющий говорить о последствиях моих действий людям из новой жизни. Но я вдруг подумал, что всё уже плохо. Правду знают те, кто с лёгкостью используют её против меня в самый неожиданный момент. Я рассказал ей о Луи, Тео, Джеке. Обо всём, что лежало на душе, прогнивая там. Стало... пусто. Словно выкинул то, что так долго мешало.
— Я всегда знала, что ты не святой, — после долгого молчания улыбнулась Кайли. — Я не осуждаю. Все мы рано или поздно делаем дерьмовые поступки, которым нет оправданий и нет прощения, но главное — простить самого себя, а остальные либо останутся с тобой, либо уйдут. Закон жизни.
— Я не могу рассказать это Дилану, — тихо сказал я.
— Если это не сделаешь ты, это сделает Зои. Я знаю её с детства, поверь, она не отступит. Она считает, что так спасает его от тебя, но ты ведь понимаешь, что услышать правду от тебя ему будет лучше?
Я кивнул. Понимаю. Должен признаться, что я насильник, предатель, бездушный человек, который разбил хрупкий мир Тео.
— Что тебе нужно, чтобы пойти и всё рассказать? — Кайли поднялась, включая музыку на колонке.
— Немного храбрости, — с грустью усмехнулся я.
Взгляд Кайли не предвещал ничего хорошего. Я смотрел на неё и ждал, когда она скажет в слух, а сам разглядывал бутылку красного вина на кофейном столике и понимал, что эта черта, которую я могу переступить сейчас, сделает меня на шаг ближе к себе прошлому.
— Я не могу, — ответил я. — Мне нельзя.
— Ты не уверен в том, что сможешь остановиться?
— Да. Я боюсь себя под алкоголем.
Музыка тихо играла. Кайли села рядом, снова выпила вина. Оповещение о новом посте инста-сплетницы пришло нам в одно время. Мы переглянулись. Оба боялись, что это очередная новость о нас. С каждым днём всё чаще появлялись посты про измены, ложь и предательства, словно всё это делала Зои и её «команда», пытаясь вытащить наружу всё грязное бельё людей, которых они презирают.
asheville.school: Всё больше вопросов, всё меньше ответов...
Видео с подписью. Видео из прошлого. Я на вечеринке в Роли, в день, когда проиграл в карты Чаку желание о Луи. Я пьяный, под наркотиками, мне жутко весело, и мы смеёмся и танцуем с какой-то девчонкой, имя которой я даже не помню, а позади, на фоне, стоит Луи со своей подругой. Это начало вечеринки, и я уже невменяемый. На шее багровеет засос, взгляд пустой и потерянный. Отвратительно.
— Лиам... — Кайли взяла меня за руку. — Ты должен рассказать Дилану как можно скорее. Кто знает, что ещё у них есть.
— Местные новостные паблики, — ответил я. — Новости о Тео разлетелись по городу, как бы его отец ни пытался скрыть. Эта информация до сих пор есть.
Я потянулся к бутылке и сделал пару больших глотков. Шаг в пропасть сделан. Я сдаюсь и отдаю себя нового в руки старому Лиаму, который ничего не боялся и не сомневался в том, что делает что-то не так.
— Я расскажу ему. Сегодня.
Мы выпили запасы из бара матери Кайли. Две бутылки. Это слишком много даже для тех, кто пьёт стабильно, а наш с Кайли организм, истощённый стрессом и драмой, происходившей вокруг, был отправлен в нокаут буквально за пару часов.
— Ты уверен, что доедешь? — спросила Кайли, когда я пытался застегнуть куртку, стоя у двери.
— Я не уверен, что с первого раза попаду в машину, — рассмеялся я.
Мы вышли на улицу. В темноте фарами светило такси. Водитель недовольно смотрел на нас в окно, когда мы с Кайли долго прощались, проговаривая, что пути назад нет, и если я не поговорю сегодня с Диланом, то выпитый алкоголь окажется пустой ошибкой, неиспользованным шансом. Этого не должно произойти. Я нарушил свою клятву о трезвости, и жертва не будет напрасной.
По пути меня начало тошнить. Таксист дал мне воду, я опустошил бутылку, пытаясь привести себя в чувства. Пустующие улицы тянулись одна за другой. Мы подъехали к дому Дилана слишком быстро, я и не заметил, как пролетело время. Мир кружился перед глазами, и сердце заходилось в бешеном ритме. Я видел свет в окнах первого этажа. Кто-то не спит. Страшная лотерея. Если откроет Зои, всё будет впустую.
С трудом перебирая ногами, я поднялся по крыльцу и позвонил в дверь. Секунды тянулись вечность. Замок щёлкнул. Дилан смотрел на меня.
Дилан
Лиам стоял на пороге жутко пьяный. Он держался рукой за перила лестницы, но это не сильно помогало ему не шататься. Волосы разметал ветер, под распахнутой курткой была тонкая футболка. Я вышел, прикрыв дверь.
— Что ты здесь делаешь? — тихо прошипел я, боясь, что выйдет мама.
— Нам... нужно... поговорить, — язык плохо слушался его.
— Господи, Лиам, где ты так накидался?
— У Кайли.
У Кайли. Они слишком сильно подружились, и вот что из этого вышло. Он уверенно отказывался от алкоголя всегда, а теперь стоит невменяемый у моей двери. И я знаю, что не отпущу его никуда в таком состоянии, какая бы обида ни жила во мне. Я взял его за руку, открыл дверь и потащил за собой мимо гостиной.
— Кто пришёл? — спросила мама.
Я выглянул из-за дверной рамы, прижимая Лиама к стене, что бы он не упал.
— Мм... Лиам, он переночует у нас?
— Да, конечно, а где он сам?
— Жутко хотел в туалет, убежал на второй этаж.
Лиам хихикнул от моей глупой лжи и мне пришлось зажать ему рот. Мама пожала плечами и снова отвлеклась на работу, а я вёл Лиама к себе в комнату и умолял его не свалиться с лестницы.
Стоило мне закрыть за нами дверь, он обнял меня так сильно, что легкие перехватило. Я не нашел в себе силы оттолкнуть его. Даже в таком состоянии он нравился мне. Пьяный, взъерошенный, с жутким перегаром. Он всегда идеальный. Всегда родной.
— Дилан, — вздохнул он, — меня ужасно тошнит.
— Ещё бы, — хмыкнул я, стягивая с него куртку. — Идём.
Я отвел его в ванную. Его стошнило. Жалобные стоны и мольбы о том, чтобы я ушёл, — смешили. Я вышел лишь на пару минут и вернулся с чистыми вещами. Он долго пытался принять душ, почистить зубы, но это привело его в чувства. Взгляд немного прояснился, губы посинели от холодной воды.
Мы вернулись в комнату тихо, чтобы не увидела мама, но когда я спустился вниз за водой, она разговаривала с Элизабет по телефону. Я медлил на кухне, дожидаясь, когда она договорит.
— Дилан! — позвала она. Я подошёл. — Почему Лиам не отвечает матери?
— У него разрядился телефон. Сейчас поставим на зарядку.
— Присядь-ка, — мама похлопала по дивану рядом с собой. — Он пришел не трезвый, да?
Я смотрел на маму, не понимая, что ответить. Если она расскажет родителям Лиама, что он напился, это окончательно разобьет им сердце.
— Мам, пожалуйста, не говори Элизабет. Завтра он сам им объяснится, — сдался я.
— Рада, что вы помирились.
— Но мы... ты знала о расставании? — нахмурился я.
— Я работаю в кафе у Вудов и мы с Элизабет кое-что обсуждали. Ладно, иди к нему, — улыбнулась мама, погладив меня по плечу.
Я вернулся в комнату. Лиам лежал под одеялом на боку. Его глаза были закрыты, дыхание ровное. Я смотрел на его лицо в теплом свете прикроватного светильника и в груди щемило от радости и боли. Он снова рядом, в моей постели и я не должен был этого допустить. Но сдался. Прилёг рядом, разглядывая лицо, по которому до смерти скучал. Коснулся щеки пальцами — аккуратно, едва ощутимо, — склонился к губам, оставляя лёгкий поцелуй.
— Я люблю тебя, — сонно прошептал Лиам.
Он не открыл глаза. Только осторожно накинул на меня одеяло и обнял, прижимаясь к груди. Снова уснул. А я чувствовал, как по моим щекам скатываются горячие слезы. Самое страшное — проиграть борьбу с собой, и именно это со мной произошло сегодня. Я проиграл, сжимая его крепче в объятиях.
***
Утром мама ушла рано, оставив мне сообщение, что сказала Элизабет только то, что у Лиама проблемы с телефоном и он всё объяснит. Новость о том, что она работает у родителей Лиама удивила, но сегодня сыграла в нашу пользу. Я слышал, как вернулась Зои, тихо прошла по коридору и заперлась в комнате. Лиам все так же тихо спал, а я смотрел на него, пытаясь взять от момента все.
— Я всегда чувствую, когда ты смотришь, — прошептал Лиам.
— А то, что я ужасно злюсь ты не чувствуешь? — спросил я.
Лиам улыбнулся, открыв глаза, и коснулся моего лица пальцами. Я готов отдать всё, лишь бы этот момент никогда не заканчивался. Лишь бы не возвращаться в ту прежнюю жизнь, где мы погрязли в проблемах.
— Прости, что потревожил. Я не хотел, чтобы все так вышло.
— Дело не в этом. Я злюсь, что ты снова начал пить.
— Нет, я не начал. Я просто хотел поговорить с тобой, но не мог набраться смелости, — он поджал губы. — Глупо, знаю.
Мы замолчали. За стеной, в комнате Зои тихо играла музыка. На улице начало светать. Мне нужно было собираться в школу, но я не хотел отпускать Лиама. Его глаза, его искусанные губы, хриплый сонный голос — я любил все это, каждую клеточку его тела. Поэтому потянулся к нему и поцеловал. Я хотел этого сейчас, а потом будет потом. Лиам удивился, неуверенно ответил на поцелуй, прижимаясь ко мне всем телом. Его возбужденное дыхание сводило с ума. Он путался пальцами в моих волосах, я гладил его тело. Лиам навис надо мной, осыпая поцелуями шею, грудь. Спускался все ниже, скрываясь по одеялом, приспуская мои боксеры. Я судорожно выдохнул, цепляясь за одеяло пальцами, как за спасательный круг, когда почувствовал, как губы Лиама касаются моего члена. Он двигался медленно, мучительно сладко. Возбуждение волнами гуляло по телу.
— Лиам... — предупреждающе выдохнул я, но он лишь ускорил темп.
Громкий стон сорвался с губ. Я кончил. Лиам остановился, уткнувшись мне в живот лбом. Я чувствовал его горячее дыхание на коже, лёгкий влажный поцелуй на бедре. Он выглянул из-под одеяла и лёг рядом.
— И что это было? — улыбнулся я, не в силах унять дрожь в теле.
— Доказательство моей безмерной любви, — ответил он.
В дверь постучали.
— Дилан, ты проснулся? — спросила Зои. — Проспишь в школу.
— Я не пойду. Есть неотложные дела, — громко сказал я в ответ. — Отмажешь, если у администрации будут вопросы?
Зои буркнула, что постарается. Мы лежали в объятиях, пока дома всё окончательно не стихло. Зои ушла и мы снова уснули, не найдя силы подняться.
Когда я открыл глаза ближе к обеду, Лиам стоял у окна, оправдываясь перед матерью по телефону. Моя футболка и шорты шли ему куда больше чем мне. Кажется, все в этом мире ему подходит.
— Да, мам, я понимаю, что вы волновались. Всё в порядке, ты ведь знаешь, как мне важно было помириться с Диланом и когда выдалась возможность, я не смог её упустить... Нет, ещё не рассказал... Конечно, я обязательно поговорю. Люблю тебя.
Лиам положил телефон на стол и вернулся ко мне. Его взгляд больше не был таким томным и сонным. Он выглядел напряженным, как гитарная струна. Я сел напротив него.
— То, что я сейчас тебе расскажу, определенно вызовет отвращение и ненависть, но тебе нужно это выслушать, хорошо? — тихо сказал Лиам.
Я кивнул.
— Когда я раньше жил своей чокнутой жизнью, я делал отвратительные вещи, — начал он.
История про Луи звучала эхом в голове. Я не шевелился. Слушал, не в силах поверить, что Лиам способен на такое.
— А потом, после Луи был Тео, — продолжал Лиам. — Мой друг проигрался в казино и очень сильно задолжал. Разменной монетой стал парень Тео — сын известного в Роли бизнесмена, с которым у босса казино были отвратительные отношения. Нужно было привести Тео к нему и единственный, кто мог это сделать тихо, был я. Наши родители хорошо общались.
— Лиам, я не хочу это слышать, — растеряно сказал я, качая головой.
— Придётся, — вздохнул Лиам. — Я начал общаться с Тео. Знал, что он гей и замечал, что смотрит он на меня не как на всех. Мы проводили много времени вместе. Он оставался у меня ночевать, мы гуляли, целовались, я стал для него целым миром. Самой искренней первой любовью. Но сроки поджимали и мне нужно было передать его Боссу. Тогда я позвал его на свидание. Обещал, что это сюрприз. Привёл по назначенному адресу. Тео не сразу осознал, что за мужчины тянут его за руки, забрав у меня. Он цеплялся, как за соломинку утопающий, а я смотрел на это и ничего не мог сделать. Я обещал Чаку спасти его зад и я выполнил обещание.
Я прикрыл глаза. В ушах шумела кровь, мне не хотелось знать эту правду. Мне не хотелось видеть прошлое Лиама.
— Тео искали две недели. Все это время я бесконечно курил травку. Она помогала отключать мысли. Босс выдвинул отцу Тео требования — акции компании в обмен на сына. Мне казалось, что это не такой страшный исход. Другу простили долг, отец Тео потеряет всего лишь тридцать процентов от выручки, а Тео вернут домой целым и невредимым. Но однажды вечером в наш дом влетел отец Тео и накинулся на меня. Потом я узнал, что один из охранников, который должен был следить за Тео, надругался над ним и заставлял делать самые отвратительные вещи. Я ждал, что меня упекут в тюрьму. Родители сходили с ума, после того, как всплыла правда и соседи начали обсуждать нас, разнося сплетни по городу. И шли дни, но полиция не приходила. Только однажды приехала к дому черная тонированая машина. Тео попросил отца позвать меня. Я не смотрел в его глаза. Мне было стыдно и больно. Тео не говорил много, но я запомнил каждое слово. «Ты отвратительный, злой и бездушный человек. Таким как ты нельзя любить, иначе ты угробишь еще одну жизнь. Сегодня я уезжаю. Мы не подадим в суд, потому что тюрьма — это слишком просто для тебя. Я хочу, чтобы ты всю жизнь прожил с осознанием того, что сделал. Я знаю, что однажды ты влюбишься и будешь страдать. И это успокаивает меня. Я все еще люблю твои глаза и до тошноты ненавижу душу».
Лиам замолчал. Рассказ и воспоминания давались ему тяжело. Руки дрожали. Он смотрел на меня постоянно, пытаясь по взгляду понять мою реакцию. Но я не знал, что чувствую. Все внутри сжималось в тугой узел.
— Я долго не мог прийти в себя. Перешел на домашнее обучение, не выходил из дома, не спал, не ел. Сплетни дошли до интернета, меня и мою семью начали обсуждать в городских пабликах. Я хотел просто умереть, но рядом был Джек, который держал меня за руку, терпел бессонные ночи, слёзы и истерики, запрещал употреблять и отвлекал меня как мог. Он — мое спасение, благодаря которому я смог стать тем, кем приехал в Эшвилл. Тем, кого ты полюбил, понимаешь? И тот поцелуй не был чем-то интимным. Мы прощались. Он говорил, что теперь может оставить меня, потому что в моей жизни появился ты. Ты будешь со мной. Моей опорой, поддержкой. И я ответил на поцелуй лишь потому что чувствовал, что это всё — последний раз. Наши разговоры, близость. Наши отношения всегда были дружеские, а близость — способом не утонуть, держаться друг за друга. Будь я в то время один, я бы точно пошел ко дну.
Я молчал, опустив глаза. Лиам коснулся моей руки, но я не отреагировал. Снова и снова прокручивал в голове сказанные слова. Вот почему Зои говорила, что он плохой. Поэтому общается с Луи. Знает правду.
— Я пойду, — тихо сказал Лиам.
Он переоделся в свою одежду, накинул куртку и пошел к двери. И я точно понимал, что не хочу вот так отпускать его.
— Лиам... — вырвалось у меня.
Он остановился. Я поднялся и быстро подошёл к нему. Обнял, крепко, словно если отпущу — он исчезнет. Лиам замер.
— Не уходи, — тихо сказал я.
Несколько секунд я молчал, собираясь с мыслями, а Лиам смиренно ждал. Я отстранился.
— То, что ты сделал... это правда ужасно.
Слова давались тяжело. Но я не хотел лгать.
— Мне больно это слышать. И я злюсь. Не на тебя... а на того человека, которым ты тогда был, — я сделал вдох. — Но я вижу тебя сейчас. Того, кто стоит передо мной. И это не тот парень из твоей истории. Люди меняются, Лиам. И если бы ты остался таким же, ты бы сейчас не сидел передо мной и не рассказывал всё это. Я не собираюсь разрушать всё между нами из-за человека, которым ты больше не являешься. Я люблю тебя. И мне важно то, кем ты стал, понимаешь?
Я заглянул в его глаза, блестящие от подступающих слез. Он обнял меня крепко, оставляя поцелуй на шее. И я обнял его в ответ.