Глава 2: «Начало всех бед»
Глава 2: «Начало всех бед»
Три года назад
Лиам
Я вошёл в дом к своему другу и не узнал его. Вечеринка, которую он устроил без разрешения родителей, да и закона в целом, превратила идеально убранную гостиную в свалку пивных банок, упаковок от снеков и окурков, которые валялись повсюду. Нам было четырнадцать. Родители Чака уехали в командировку и впервые оставили его одного.
— Боже, что за ужас здесь творится? — я улыбнулся другу, но в мыслях только и видел, как родители неожиданно возвращаются и отец выбивает из Чака душу ремнём.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Чак, делая глоток пива из стаканчика. — Один раз живём.
Я неуверенно кивнул. Живём один раз, но с таким темпом этот раз может очень быстро закончиться. Пьяный парень из старших классов пролетел мимо нас и наблёвал в раковину на кухне. Девчонки, сплетничающие там, с визгом и отвращением выбежали в гостиную.
Я не собирался на эту вечеринку. Мне нужно было сделать уроки и задания репетитора по испанскому. Но мама буквально выгнала меня из дома. Она упрекала, что я сижу, как затворник, в своей комнате, редко вижусь с друзьями и скоро поеду разумом от своей учёбы. У меня не оставалось выхода. Я пришёл к Чаку, который до этого соврал, что родители уехали, а ему дома одному страшно. Он только и хотел, чтобы я ввязался в этот сабантуй.
— Угадай, кто? — послышался голос за спиной, и ладони закрыли мне глаза.
Конечно, я знал, кто это. Мой ещё один лучший друг — Брайан. Мы втроём с детства дружили. Родители называли нас святой троицей, но это определённо было не так. Святой в этом содоме был только я. Чак и Брайан постоянно влипали в неприятности, а мне приходилось прикрывать их задницы. Даже сейчас, когда оба пьяные, и сигаретами несёт за версту, я всё равно стоял бы и доказывал, что они чисты, как ангелы, если вдруг нагрянут родители или полиция.
— Рад, что ты пришёл, — сказал Брайан, похлопав меня по плечу.
— Я не хотел, но Чак сочинил маме трогательную историю про одиночество, и она выгнала меня из дома, — фыркнул я, скрестив руки на груди.
— Так может, мы уже напьёмся, раз родители дали добро? — подмигнул Чак.
— Они разрешили посмотреть фильм, — рассмеялся Брайан.
Я взял со стола банку с пивом. Она открылась с коротким щелчком. Противный запах хмеля ударил в нос. Я хотел поставить её на место, но друзья недовольно зацокали языком и, как обычно, начали дразнить меня маменькиным сынком. Это так бесило, что я залпом осушил половину банки, показал им средний палец и допил оставшееся.
Последнее, что я помнил с той вечеринки, — сигарета, которую мне предложил Чак, когда мы стояли на террасе. Ещё — прохладный ветер, грохочущую музыку и смех гостей. Я затянулся намного крепче, чем следовало, и долго кашлял, а потом голова закружилась; образы размывались, и огни светодиодной ленты плыли, как яркие пятна.
— Так бывает, ты просто много выпил, — говорил мне Чак, укладывая на диван в гостиной.
Меня тошнило, но я отключился раньше, чем начал блевать. Сквозь сон услышал крики. Музыка больше не играла. Чужих голосов не было — только знакомый голос Чака, мамы и чей-то ещё мужской. Открыть глаза было тяжело. Я с трудом приподнялся на локтях и замер.
— Не звоните родителям, умоляю! — со слезами на глазах просил Чак.
— Да я тебе сейчас голову оторву! — крикнула в ответ мама.
Рядом с ней стояли два полицейских, один из которых был мой дядя — брат мамы. Они смотрели на хаос вокруг, на меня, на Чака и Брайана. Мама хватала воздух ртом, дрожащими руками сжимая телефон.
Родителям всё-таки позвонили. Благодаря дяде не стали писать заявление, и всё обошлось лишь криками и долгими речами о вреде алкоголя, курения и подобного поведения. Чаку приложили ремнём, и неделю он садился на задницу с искривлённым от боли лицом и стонами. Брайана посадили под домашний арест на месяц, а мне всякий раз припоминали, что я опозорил честное имя семьи. И каждый из нас клялся родителям, что больше такого не повторится, но это была чистая ложь.