Глава 1: «Эшвилл»
Глава 1: «Эшвилл»
Лиам
«Это было лучшее из всех времён, это было худшее из всех времён». Похоже, Чарльз Диккенс что-то знал о моей жизни. Прошлой жизни, воспоминания о которой разбивают мне сердце до сих пор. Я стараюсь не думать об этом, я прогоняю из памяти каждый прожитый день того времени. Я научился дышать лишь благодаря моему психологу, и до сих пор каждый вздох даётся мне с трудом.
Пикап мчался по ночной трассе. Под покровом ночи фары пробивали дорогу к нашей новой жизни. Луна бежала следом, звёзды выглядывали из-за облаков, едва заметные, словно вот-вот угаснут. Пролетающие мимо бескрайние поля сменились лесополосой. Позади нас крался грузовик с вещами, которые мама не нашла силы оставить в Роли. Мы с родителями вынуждены были переехать из нашего прекрасного города, в котором каждый из нас жил с рождения. Осознание того, что виной всему я, терзает душу. Я готов до конца жизни молить их о прощении, но это не искупит потраченных нервов и седых волос.
Поднялся ветер. Жёлтые листья разбивались о стекло машины, кружились по асфальту. Начался дождь — моросящий, противный. Я приоткрыл окно. Свежий воздух, влажный от дождя, ворвался в салон машины. Пахло мокрой землёй, морозной осенью и чем-то новым, свойственным лишь дождливым городам.
— Погода в Эшвилле ужасная. Особенно в осенний период, — отец тяжело вздохнул, включая дворники.
— Мы знали, куда едем, Барт, — снисходительно улыбнулась мама.
Мы проехали дорожный указатель, надпись на котором гласила: «Добро пожаловать в Эшвилл». Город предстал перед нами мрачным и мокрым. В свете фар блестел асфальт. Узкие улицы вели нас всё дальше и дальше. Закончились магазины, кафе и другие общественные места, которые давали хоть малую каплю ощущения, что мы не въехали в ворота ада. Их яркие неоновые вывески успокаивали, говорили, что всё не так плохо и серо. А потом начались частные дома, освещённые тусклыми фонарями. И даже роскошный внешний вид не спасал их от тоскливости.
Желудок жалобно заурчал. Мы перекусывали пять часов назад на заправке, и теперь я с трудом терпел, отсчитывая минуты до прибытия в новый дом. Сразу вспомнился ресторан родителей с восхитительной французской кухней. Киш лорен, буйабес, эклеры — запахи и вкусы витали в моём сознании, перекликались, и осуждающий взгляд шеф-повара говорил: «Это ты виноват в продаже успешного бизнеса. Твои выходки уничтожили многолетнюю работу родителей!». И я не имел права спорить.
— Лиам, как настроение? — мама оглянулась на заднее сиденье.
В её добрых глазах и улыбке тонула моя боль. Она стойко проходила все трудности, поддерживала нас с отцом. Эта женщина — лучшее, что было в моей жизни. Нежный голос, мягкие тёплые ладони, колыбельная перед сном... я помню всё то тепло и заботу, которую она дарила мне в детстве.
— Мы в пути чёрт знает сколько, и я уже не чувствую ног, а так всё хорошо, — я подмигнул, подняв большой палец вверх.
— Мы уже подъезжаем, Лиам. Потерпи немного, — заверила мама.
К новому дому мы подъехали через десять минут. Лёгкий дождик сменился ливнем. Он барабанил по крышам, размывал обзор. За стеной грузных капель я разглядел двухэтажный дом, обшитый белым сайдингом. Широкий застеклённый балкон на втором этаже и высокий старый дуб, ветви которого били по стеклам балкона, сбрасывая мёртвые листья на землю. Кустарники у крыльца замёрзли, и вместо цветущих растений теперь стояли устрашающие лысые ветки, словно пальцы сварливой старухи.
Грузовик припарковался возле гаража, который находился под одной крышей с домом. Мама вмиг исчезла за дверью дома, а мы с отцом помогли грузчикам выгрузить вещи. И ливень всё не утихал. Я знаю — так будет всю осень. Дождь, холод и мрачное серое небо. Но я всё равно чувствую радость. Я счастлив, что имею возможность начать жизнь с чистого листа. Я принимаю эту погоду, эти одинаковые дома, тянущиеся вдоль узкой улицы. Принимаю нового себя.
Мы закончили с вещами спустя час. Вошли в дом, с трудом волоча за собой ноги. Стены, шкафы, мебель — всё было в светлых тонах. Психолог посоветовала родителям находиться в светлом пространстве, не омрачать сознание тёмным интерьером. И они послушались. Я был не против — я соглашался со всем, что предлагали родители.
Часы показывали три часа ночи, но мама порхала на кухне, словно не проделала долгий путь на машине. Из еды была только лапша быстрого приготовления и кофе в пакетиках, но сейчас эта еда казалась лучше той французской кухни, о которой я недавно мечтал. Продрогшие от холода и сырости, мы с отцом с удовольствием вылавливали ложкой бульон, пока мама открывала пустые кухонные шкафы и приговаривала, что и куда разместит.
— Теперь мы начнём новую жизнь, — тихо сказал отец, больше себе, чем нам. — Мы откроем кофейню, ты найдёшь в школе новых нормальных друзей. Всё будет хорошо.
Я согласно кивал. Как бы родители ни уверяли меня, что всё в прошлом, за ними тенью ходил страх. Они боялись, что я снова свяжусь с плохой компанией, вернусь в прежнюю жизнь.
— Да, будет хорошо, — мама погладила меня по голове. — А теперь нам всем нужно просто отдохнуть.
В этом она была права. Мы поднялись на второй этаж. Мама, с радостью ребёнка, вела меня к двери моей комнаты. В зелёных глазах горел огонёк предвкушения. Она смотрела на меня, ожидая реакции. Я распахнул дверь. Всё те же светлые стены, потолок и мебель встретили меня. Большая двуспальная кровать у стены с покрывалом кофейного цвета, письменный стол и офисное кресло у окна, угловой шкаф с зеркалом во всю дверцу и круглый пушистый ковёр в цвет покрывала посреди комнаты.
— Мам, ну это ожившая картинка с «Пинтерест», прям, — я приобнял её за плечи и чмокнул в щёку. — Очень уютно, спасибо.
— Завтра я поеду в цветочный магазин. Хочу поставить тебе небольшое дерево в угол, ты не против?
— Можешь поставить сюда все цветы мира, — улыбнулся я. — Я тебе полностью доверяю.
Мама крепко стиснула меня в объятиях и, пожелав спокойной ночи, ушла. Я словно во сне принял душ и свалился в новую постель, мгновенно уснув.
Утро встретило всё той же серостью. Я выглянул в окно. Дождя больше не было, но тучи покрывали небо. Мрачные облысевшие деревья торчали в каждом дворе, устрашающе раскачиваясь на ветру. И всё-таки я улыбался. Больше никаких знакомых лиц с осуждающим взглядом, никакого шёпота за спиной. Никто не будет тыкать пальцем. Новый я. Новые люди.
Сегодня мы с отцом едем в школу. Документы подали ещё летом, и теперь мне нужно лично встретиться с директором. Времени оставалось мало. Я собрался второпях, с трудом нашёл нормальные вещи в чемодане. Спустился вниз.
Родители уже давно не спали. Отец пытался разобраться с телевизором и интернетом, мама пекла на кухне сырники. В десятом часу утра она уже умудрилась найти продукты. Прекрасная способность, встроенная в любую маму.
— Доброе утро, — она сняла со сковороды последнюю партию сырников. — Налить тебе кофе?
— Да, спасибо.
Мама поставила завтрак на стол, и отец пришёл словно на запах — не успела она и слова сказать. Мы сидели в тишине, пытаясь осмыслить новую обстановку. Круглый стол, новый вид из окна, новый запах в доме.
— Готов к школе? — нарушил тишину отец.
— Да... наверное, — я неуверенно кивнул. — Я пять месяцев учился на дому. Боюсь, тяжело будет привыкнуть к народу и преподавателям, но я справлюсь.
В школу мы приехали не вовремя. Прозвенел звонок на большую перемену, и ученики плыли по коридору, расталкивая друг друга плечами. Школа представляла собой кирпичное трёхэтажное здание. Читая статью в интернете, мама уверяла меня, что ей уже почти сто лет. Но свежий ремонт скрывал возраст стен. Всё казалось современным, пахло краской и деревом вперемешку с парфюмом учеников.
Город небольшой, и новый ученик — сенсация. Слух о том, что придёт новый старшеклассник, быстро облетел эти стены, и теперь на меня поглядывали с интересом, словно я зверёк в зоопарке. В клетке, откуда нет выхода. И даже бросить привычное прежде: «Чего уставились?» — я уже не мог себе позволить. Лишь поправил капюшон толстовки и пошёл за отцом.
У шкафчиков стояли три девушки. Они провожали меня взглядом, но одна из них смотрела прямо в глаза, и я не мог прочесть эмоции. Понравился ли я ей, или она ненавидит меня, даже не зная имени... Я просто мягко улыбнулся в ответ, и она кивнула, шепнув беззвучно: «Добро пожаловать», а затем тут же отвернулась к подругам, смахнув с плеча длинные светлые волосы. Увлёкшись игрой в гляделки, я не заметил возникшего из ниоткуда парня и со всей силы впечатался в его твёрдую грудь.
— Прости, — безразлично сказал я и собирался идти дальше, но парню, видимо, было скучно.
— Смотри, куда прёшься! — буркнул он, потирая грудную клетку.
Темнокожий высокий парень буравил меня карими, почти чёрными глазами. Я молчал. Стиснул зубы и сжал кулаки. До боли хотелось выплюнуть в ответ пару колкостей, но за спиной стоял отец, а мне нельзя портить представление о себе в первый же день. Психолог пять месяцев трудилась над тем, чтобы я научился контролировать себя, и сейчас я перебирал в голове все её советы.
Рядом с темнокожим парнем стоял ещё один. Безразличие в его карих глазах меня даже успокаивало. Он думал о своём и просто ждал, когда они продолжат путь. Тёмные волосы, уложенные словно в лучшем салоне красоты, переливались под светом ламп, запах дорого парфюма был приятным, но таким сильным, словно он вылил на себя весь флакон. На обоих — новенькая выглаженная школьная форма тёмно-синего цвета и на шее небрежно болтающийся галстук. Местная элита, которая думает, что они — короли школы.
— Ты кто вообще? — заинтересованно спросил темнокожий парень, наконец сообразив, что не знает меня.
Я собирался ответить, но отец положил мне руку на плечо и указал на наручные часы, намекая, что пора идти. Только вот время и опоздание не имели никакого значения. В тот момент ему нужно было просто увести меня и не позволить открыть рот.
— Прости, парень, он немного отвык от школы, — кивнул отец, отводя меня в другую сторону.
К директрисе мы попали сразу. На двери висела табличка с именем «Директор Аманда Квирл», и услужливая секретарь провела нас туда. Квирл выглядела как базовая карьеристка, не имеющая ничего, кроме работы. Она горела каждым уголком этой школы, знала всех учеников по именам и восхваляла преподавателей. Мы прошлись по школе. Она показала столовую, спортзал, бассейн, шкафчики, библиотеку — всё, что я имел право посещать.
— У нас есть разные секции. Самая популярная — секция плавания, если тебе интересно, — оповестила она, когда мы вернулись в кабинет. — Бассейн ты видел: профессиональный тренер из Германии, хорошая команда. Мы проводим соревнования с другими школами и соседними городами. Каждый год выбираем капитана. Сейчас уже октябрь, и мы определились ещё в сентябре, но на следующий год и ты можешь выдвинуть свою кандидатуру, — улыбнулась Квирл, поправляя тугой пучок крашенных светлых волос.
— Да, — уверенно кивнул я, переводя взгляд с директрисы на отца и обратно, — обязательно запишусь. Я занимался плаванием с самого детства, так что с радостью.
— Хорошо, Лиам, — Квирл встала со своего кресла, и мы последовали за ней. — Заберёшь своё расписание уроков и ключ от шкафчика у секретаря. Хорошего учебного года.
Я выдохнул только на парковке. Первый этап пройден. Теперь я — ученик средней школы Эшвилл и в планах восстановиться в плавании, в котором у меня был перерыв в два года. Но я уверен, что быстро наверстаю упущенное время.
— Садись, поедем домой, — позвал отец.
Он ничего не сказал, но я видел в его глазах одобрение и благодарность за то, что я не вступил в перепалку с тем парнем, вёл себя сдержанно и достойно. Он получил то, что хотел почти всю мою школьную жизнь. Остался один год — и я навсегда распрощаюсь со школой. Поступлю в университет — ещё один новый этап моей жизни. Всё получится. Этот год будет идеальным.
— Я доберусь до дома сам, — улыбнулся я отцу. — Хочу прогуляться, узнать дорогу.
Машина отца медленно выехала с парковки, шурша шинами, а я пошёл вперёд. Бездумно, бесцельно — просто шёл, пока не оказался в центре. Мы проезжали его, когда ехали ночью к дому. Рестораны, кафе, продуктовые лавки — здесь было всё, что требуется. Люди медленно плелись по делам, а я рассматривал каждую вывеску, каждый уголок. Возле кафе со старой, обветшавшей вывеской «У Берни» стоял, вероятно, сам Берни и протирал панорамные окна снаружи. Низенький старичок с длинной седой бородой и померкшим взглядом. Я было подумал, что это богом забытое место, но пригляделся и увидел внутри много занятых столиков. Обязательно туда загляну, как только познакомлюсь здесь с кем-нибудь.
Зазвонил телефон. Я вынул его из кармана куртки. На экране светилось имя того единственного человека, с кем я не оборвал связи из прошлой жизни.
— Привет, Джек, — улыбнулся я, ответив на звонок.
— Привет, Вуди, — я почувствовал, что он тоже улыбается, и на душе стало тепло. — Я уже скучаю.
Сейчас Джек мой единственный настоящий друг, но до этого он признавался мне в любви, а потом мы всё-таки переспали — но вся эта история привела к тому, что теперь мы делимся всеми секретами. Он принял все мои грехи, помог не сойти с ума в трудный период. Курчавая голова, пара карих наивных глаз и курносый нос вытащили меня из начинающейся депрессии. Придя в себя, я и поверить не мог.
— Я тоже скучаю, — тяжело выдохнул я после долгой паузы. — Когда всё наладится, я буду ждать тебя в гости.
— Когда же это наступит? Зная тебя — не скоро.
— Сегодня я уже был в школе, и всё прошло хорошо. Так что... да, я обживусь быстро, не сомневайся во мне.
Я зашёл за угол небольшого магазина и достал единственную оставшуюся сигарету, которую привёз из Роли в смятой рваной пачке. Я поклялся себе, что это последняя сигарета — в знак прощания с Роли. Пусть память о той жизни стлеет до конца и осыпется пеплом под ноги.
— Ты всё ещё куришь? — осуждающе фыркнул Джек.
— Бросаю.
— Вуди, ты обещал мне это на той неделе. Но... ты ведь больше не думаешь о наркотиках, правда? — с надеждой спросил Джек. — Я не хочу тебя обижать, просто переезд, новая школа — всё это стресс, и...
— Боже, Джек, я уже и думать об этом забыл. Нет алкоголю, наркотикам, дракам и разгульной жизни, картам и всему, чего ты там ещё боишься, — успокоил я.
— Такой Лиам мне нравится больше. Ладно, позвоню завтра, мне нужно идти на урок.
— Да, пока, — кивнул я, но он уже сбросил вызов.
Снова начался дождь. Так резко и неожиданно, что я не понял, куда бежать. Стоял за углом магазина с мокрой сигаретой в руках и ничего не делал. Волосы липли ко лбу, куртка пропитывалась ледяными каплями, а я стоял и смотрел в небо, вдыхая запах дождя, смешанный с выхлопными газами и ароматом свежеиспечённого хлеба из булочной напротив. Свобода. Я свободен от оков, в которых находился так долго.