Таблетки.
— готова катать?
— как никогда.
Вика не бросила на меня даже малейшего взгляда, продолжая красить глаза чёрным. Использовала она всегда лишь два цвета: черный и красный. И её характеру это подходило.
— тебе зеркало было нужно ведь? Вперёд.
Второе зеркало было разбито ещё в новогодние праздники. В отличии от первого, оно было совсем маленькое, на ножке. Из-за неправильно угла его перекосило и зеркала больше нет, одни осколки.
Вике я ничего не ответила, да и она ничего не говорила. Доделывая причёску, я посматривала на Вику. Та стояла у прикроватной тумбочки держа в руках таблетки, уже не упаковку, а целую баночку. Просто молча стояла и смотрела на них. После открыла и даже высыпала одну на руку, всё так же молча смотря на ладонь, а после убрав таблетки. Ни одну она так и не выпила.
***
Казалось, таблетки я пила уже на автомате. В таблетках не было ничего такого, просто сильный обезбол. Спортивный врач об этом знал и я спокойно могла принимать нужную мне дозу. Наверное, легче было бы сделать блокаду, но было проблемно получить разрешение на каждую часть тела, что когда-то была травмирована и решала напомнить о себе. С таблетками в этом было проще. Есть разрешение, могу пить. И пить по сути, хоть сколько.
Сегодня первый выход в новом году. Я не должна вновь стать второй. Таблетки сами оказались в руке, а одна из них оказалась в ладони. А если я не приму? А если все мои проигрыши из-за препаратов? Они, конечно, должны лишь убирать боль, но если? Когда я выступала сама, я была первой. А с ними я вечно вторая. Мне это точно нужно? У меня хорошая техника, элементы, прыжки, таблетки это улучшить не могут. Я убрала упаковку обратно, убирая препарат обратно. Раньше ведь как-то выступала.
Времени зацикливаться на одних лишь препаратах смысла не было. Вскоре я проверила содержимое спортивной сумки и покинула комнату. Соревнования принимал наш каток, но то, что я выступала «дома» ещё не значило победы, а жаль.
— Вик, почему ты не выпила таблетку? И что за таблетки вообще?
— обычное обезболивающее. Пить не захотела.
— ты не поняла ещё до чего нагрузка на травмы доводит?
Отвечать не особо хотелось. Это разное. Это разное и я это знаю, а она — нет. На мальвинку я лишь бросила краткий взгляд. Все её вопросы в раз пропали и та вообще отошла от меня, вспоминая программу на полу.
Выход через человека, не считая выступающей. А я точно всё сделаю? Боль давала о себе знать уже на полу и раскатке. В любом случае, думать об этом уже слишком поздно. Таблетки всё так же были на тумбочке, а с собой я их никогда не брала в целях безопасности. О боли думать уже нельзя. Думать нужно лишь о прокате.
***
Вышло так, что в потоке я была первой, а Вика — последней. Откатав обе программы, я могла просто наблюдать за соперниками, но было интересно лишь то, как выступит Вика.
На лёд в первые она выходила с неуверенностью, такое вообще бывает? Взгляд серых глаз теперь не нёс тревогу, тревога была в них и все же Ромашкина выступила. Выступила, но по ней было видно, что ей тяжело, не знаю морально или физически, но тяжело. Отсутствие таблеток или уверенности забирали прыжки, повороты, да даже тройки и перебежки, она валилась со всего, чего можно и нельзя. После окончания музыки серые глаза блестели, но не от счастья, а от слез. Впервые, за всё время, что я с ней живу.
***
Хотелось провалиться под землю от своего же проката, в глазах предательски начинали появляться слезы, сердце биться с бешеной силой, а дыхание затрудняться с каждой секундой. Секунды в раз превратились в часы, а минуты в вечность.
— Вик, всё хорошо?
У выхода со льда меня ждала Ната. Впервые я была ей рада.
— Наташ, прошу, найди обезболивающее, любое.
Из-за макияжа слезы вытирать было нельзя, но и зареванной выходить не хотелось.
— наш врач должен быть не далеко, пожалуйста, Нат.
Ната пару секунд посмотрела на меня, а после умчала к медикам, искать нашу, я же ушла к самой ближайшей скамейке. Рука легла на шею, ища пульс. Я же ещё жива? Казалось, что вот-вот боль просто выключит меня.
Время стало простым словом, не обозначающим уже ничего, но главное что пришла Ната с таблеткой с бутылкой воды. Воды была не моей хоть и не вскрытой. К ней я даже не притронулась, проглатывая таблетку.
— Вик, ты сможешь на награждение выйти? Буквально через минуту-две будет.
— смогу.
Со скамейки я встала моментально. Чувство, что я вот-вот закрою глаза и не открою их всё ещё было, но выйти на награждение всё равно нужно было, хотя я прекрасно знала, что не стану даже третьей.
«Виктория Ромашкина четвёртое место» четвёртое? Я не понимала, реветь ли мне из-за того, что я не на пьедестале или радоваться тому, что хотя бы есть место.
— Вик, ты в порядке?
Я четвёртая. Да, не вторая, но это ещё хуже. Казалось, таблетка, что дала мне Ната не помогала не капли. И ведь не откинусь прямо сейчас?
Слов не было, лишь ком в горле и слезы на глазах. Ната подошла ближе, будто желая переспросить. Когда синеволосая была совсем близко, я сразу же встала с лавочки, прижимаясь к ней. Прикосновения я не любила максимально, но сейчас я боялась. Боялась того, что вот прямо сейчас могу уснуть и не проснуться. И всё. Да, я вредила себе, не придавала значения травмам, но умирать сейчас я не хотела, я боялась это.
— Я не в порядке. Нат, обними меня, прошу.
Тгк Аленка короче!