Псы господин

У Чуи сегодня выходной. Такое ощущение, что Мори знал, что планировал сделать Дазай. Что собственно и сделал. Эспер хотел бы поговорить на тему того, что произошло, но напарник сейчас собирался в штаб. И даже будто не замечал, что жертва вчерашней ревности уже давно проверяет социальные сети, всё ещё лёжа в кровати. Хотя, скорее всего, видел и не показывал виду. Что вообще было неудивительно. А Накахара просто не знал, что и сказать. Но когда Осаму уже почти собрался, оставалось только надеть ботинки и накинуть плащ, вернулся в спальню. Он обошёл кровать и присел со стороны Чуи, аккуратно беря в руки его ладонь. Тот аж вздрогнул и посмотрел на напарника удивленным взглядом.

— Мне уже бесполезно просить прощения. Сколько раз я уже причинил тебе боль? Ты, наверное, сбился со счету и устал прощать меня. Вчера я глупо приревновал тебя, не смог остановиться и причинил столько боли. Мне нет прощения. Если ты попросишь, я уйду от тебя навсегда, как бы сам этого не желал. Но хочу, чтобы ты знал, что стал мне очень дорог. Не как какая-то вещь, а как человек. Я лю…а хотя это уже не важно. Ты скорее всего не хочешь ни слышать, ни видеть меня. Прости меня…снова.

Он коснулся губами руки Чуи, вышел в коридор, быстро собрался и пулей вылетел из квартиры. И как только дверь захлопнулась, эспер сорвался. Голубые глаза наполнились слезами, хотелось разгромить весь дом. Да, Осаму был прав в том, что вчера поступил просто ужасно, но допустил одну ошибку. Накахара хотел и видеть, и слышать его. Ему сложно простить вчерашнее, но он только что понял, что Дазай хотел сказать. И сказал, но не тремя словами. Да, он причинил много боли до и причинил самую большую вчера. Это фактически было изнасилование. Но раньше напарник мог признать вину чисто ради приличия и чтобы дуэт не распался. Сейчас же это изменилось. Осаму просто сильно приревновал и не смог остановиться. И Чуя это прекрасно понимал. Сам бы в такой ситуации поступил так же. И он не скажет сейчас, что была только боль. Только из-за грубости, хотя напарник пытался хоть немного его разработать. Он же мог и не заботиться об этом. Значит, где-то в глубине души не хотел так поступать. Ревность, говорят, штука страшная. И Накахара испытал это целиком и полностью. Где-то минут двадцать эспер просидел на кровати, обдумывая всё, и по итогу решил, что поговорит с Осаму вечером. Не звонить же ему сейчас. Да и нужно еще немного подумать и уже принять окончательное решение насчёт него. А сейчас Чуя хотел только что-то поесть и покурить. Так сказать, зов природы. С трудом встав с кровати, он пошел на кухню, по пути натягивая какую-то футболку. Ему было как-то все равно, чья она, но когда надел её, понял, что это вещь Дазая. Да и пахла его одеколоном. Футболка была эсперу почти до колен, что немного смущало. Ведь у него до сих пор остался небольшой комплекс по поводу роста. На кухне он обнаружил стоящую на столе кружку кофе. И судя по тому, что вторая лежала в раковине, эта была для него. Вот только напиток давно остыл. Но Накахаре было приятно, что Осаму позаботился о нем после того, что между ними произошло. Однако кофе придется переделать.

***

Весь день у Дазая не получалось толком ничего. Сделка сорвалась, пленные с важной информацией чуть не сбежали, кофе пролил на клавиатуру. Всё потому что постоянно думал о Чуе. И вроде бы ему должно быть все равно. Удовольствие он получил и можно забыть об этой ситуации. Но не в этот раз. Раньше бы так и случилось. Сейчас Осаму понял, что причинил боль своему напарнику. И из-за этого удовольствия нет. А ещё его мучила мысль, что эспер уйдет, чего он так сильно не хотел. Ему в последнее время было так хорошо, как не было никогда. Просто Рай и Ад. Но из-за тупой ревности эта идиллия может разрушиться. Вот так просто, как карточный домик. Его состояние сложно было не заметить. Впервые гроза Мафии и глава Исполнительного комитета рассеян и будто бы покинул этот мир. Сегодня он даже не избил Акутагаву за проваленное задание, не упрекнул своих подчиненных. Просто пустил всё на самотёк. И естественно это заметил Мори, поэтому вызвал Осаму на разговор. Но не как босс Портовой Мафии, а как отец. Ведь именно он вырастил его. Поэтому вполне может считаться его родителем. — Дазай, что с тобой сегодня? Ты на себя не похож.

— Да нет, ничего особенного.

— Оно и видно. Из-за твоего «ничего особенного» ты сегодня мне нормально выполнить ни одного дела не можешь. Рассказывай.

Но Дазай молчал и смотрел в огромное окно, в котором была видна вся Йокогама. Но ему не интересен город. Он думал о Чуе. А точнее о том, чем он занимается и как себя чувствует. Огай это заметил и прекрасно понял, что с подчиненным не так. Это было невозможно не понять. Слишком всё очевидно.

— Что у вас произошло?

— У кого?

— Не прикидывайся дураком. Думаешь, я не замечал, что между вами происходит? Вот только раньше это никак не влияло на твою работу, а сегодня ты сам не свой. Что происходит?

— Если коротко, то я начал ревновать. И из-за этого причинил ему боль.

— Раньше тебе было бы все равно.

— В этот раз больно стало даже мне.

Осаму сейчас больше был похож на провинившегося подростка, чем на мафиози. Впервые Мори не узнавал своего подчиненного. Он воспитал его так, чтобы ему было все равно на чувства других. Потому что этого требует работа. Чувства смягчают, заглушая жестокость и злость. Да, мафиози не монстры и могут быть милосердными. Но чаще от них требуется бессердечность.

— Я отпускаю тебя прямо сейчас домой.

— Как? У меня же ещё осталась работа.

— Сделаешь потом. Особо важными займется Хироцу. И запомни кое-что: на работе я должен видеть именно главу Исполнительного комитета, а не влюбленного подростка. Чувства оставь дома. Иначе сам знаешь, что произойдёт.

— Я Вас понял. Будет исполнено.

Домой Дазай вернулся на целых три часа раньше. Чуя не ожидал его так рано, поэтому начал уборку в доме. И по итогу напарник застал эспера ползающим на карачках и намывающим полы. Видимо, он уже заканчивал, так как когда поднялся, взял ведро и пошел в ванную, даже не заметив Осаму. Тот снял с себя плащ и ботинки и пошел за ним. Ведро уже стояло под раковиной, а Накахара мыл руки. Только сейчас Дазай заметил, что он в наушниках. Поэтому, наверное, и не услышал. Он не стал медлить и обнял его сзади, кладя голову на плечо. Ощутимая дрожь прошлась по телу эспера. Чуя снял наушники и просто встал, опираясь руками на раковину. Ему было достаточно приятно ощущать теплые руки напарника на своем теле.

— Ты сегодня рано. Что случилось?

— Я просто слишком много думал о тебе и Мори меня выгнал.

— То есть как?

— Просто отправил домой. Не переживай ты так.

— С чего ты взял, что я переживаю? Больно надо.

Хоть Накахара и рычал, но Осаму понял по голосу, что это лишь для поддержания имиджа. И поэтому говорить ничего не стал. Лишь обнял крепче и поцеловал сзади в шею. И наконец Чуя опустил свои ладони поверх его. Потому что действительно переживал за то, что напарник больше не вернется. Как бы странно это ни звучало, но он хотел быть с ним рядом. Даже после случившегося. А выпендриваться эспер будет всегда. Натура у него такая — хочет казаться сильным. Даже когда это не так. Они простояли так около пяти минут, но Чуе надоело, что он просто тупо смотрит в зеркало. Ему хотелось уткнуться в грудь напарника, почувствовать запах дорогого одеколона, обнять со всей силы. Что собственно эспер и сделал в следующую секунду. Осаму был очень удивлён такому, но ничего не сказал и прижал Накахару сильнее к себе, утыкаясь носом в рыжие волосы. Они всегда у него вкусно пахли. За это он любил их ещё больше. Чуя поводил носом по груди напарника и только потом поднял глаза наверх, встречаясь с взглядом карих глаз. Сейчас они будто отливали золотом. Прямо как медь. Дазай же вовсе утонул в двух океанах, что плескались в глазах любимого человека.

— Чуя, я хотел сказать, что…

— Я скучал по тебе, скумбрия
————————————————
1315 слов... маловато,но со вкусом.