Выбирай...
Tris
За тридцать минут до «перезагрузки»...
В коридоре — чудовищная суета. Видимо, Кара уже успела отключить аварийную систему. Мы с Калебом пробираемся сквозь внезапно набежавшую толпу людей. Меня буквально сжимают со всех сторон, и очень трудно дышать. Калеб хватает меня за руку и, расталкивая всех вокруг, ведёт к оружейной лаборатории. У меня плохое предчувствие, что-то случится...
За два часа до «перезагрузки»...
Мэтью, Кара, я и Калеб стоим в кабинете Мэтью. Меня переполняет множество эмоций, ведь Тобиас сделал мне предложение, и после того, как всё закончится, мы станем обычной семьёй. Хочется рассказать об этом хоть кому-нибудь, но думаю, что лучше, если это останется нашим секретом хотя бы на время. Через два часа Бюро собирается сбросить на город сыворотку памяти, но мы должны этого не допустить.
Калеб разложил на столе специальный костюм, который должен был защитить его от сыворотки смерти. Мы все знали, что он не сможет выжить после этого, поэтому мне хотелось провести как можно больше времени с братом. Я много раз пыталась простить его за то, что он предал меня, но получилось только сейчас, когда он вот-вот погибнет.
Кара уходит — видимо, уже готовится к части, отведённой ей в плане. Мэтью зачем-то понадобился Дэвид, который куда-то запропастился, поэтому мы с Калебом остались одни.
— Ты довольна своим выбором? — после долгого молчания вдруг спросил Калеб.
— Каким именно выбором?
— Всё, что ты делаешь, — ты довольна этим?
Вопрос Калеба огорошил меня. Я даже не знала, что ему сказать, но надо было ответить.
— Порой кто-то делал выбор за меня, или случались ситуации, в которых абсолютно не было выбора, но я думаю, что довольна. Почему ты вдруг это спросил?
— Просто думал: что нам нужно было сделать, чтобы наши родители остались живы?
Я почувствовала укол вины. Совсем не хотелось сейчас говорить о родителях, но Калеб не унимался:
— Если бы я не был столь наивен и не доверился бы Джанин, то они могли бы быть сейчас с нами. Я знаю, Трис, что ты винишь в их смерти себя, но я виноват не меньше, — он помолчал. — Надеюсь, что после того, что я сделаю, ты наконец простишь меня.
У меня внутри всё буквально онемело, нужно было отвечать, но я не могла. К глазам подступили слёзы, и, еле сдерживаясь, я произнесла:
— Уже давно простила.
Калеб поднял на меня глаза, и его губы тронула улыбка. Он потянулся ко мне, чтобы обнять, и я поддалась. Как же давно мечтала снова обнять родного человека. Сейчас я поняла, что поступаю подло. Когда-то сказала Калебу, что не поведу его на собственную казнь, и сейчас делаю именно это. Он не умрёт, я не позволю!
За пятнадцать минут до «перезагрузки»...
Кажется, я уже всё решила, но тут вспомнила Тобиаса и поняла, что не смогу оставить его — не сейчас. Вмиг все мечты о счастливой семье рассыпаются, как осколки от взрыва в атриуме. «Ты довольна своим выбором?» — проносятся в голове слова Калеба, но я понимаю, что это именно тот случай, когда выбор приходится делать против воли.
Мы бежали со всех ног к оружейной лаборатории, и Калеб уже запыхался. Кажется, нас выследили охранники и теперь могут догнать. Я видела стеклянные двери, за которыми находилось самое сердце Бюро.
— Мы на месте, — прохрипела я.
Ботинки скрипели по полу, когда мы подходили к стеклянному входу, но в этот момент я услышала, как приближаются охранники, — они скоро будут тут.
Взглянув на Калеба, я поняла, что приняла решение.
— Отдай мне рюкзак, — говорю я, доставая из-под рубашки пистолет.
— Нет, я не отдам, Трис, — жестко произносит Калеб, делая шаг назад.
Я приставляю пистолет к его голове и ещё раз говорю:
— Калеб, у нас нет времени, отдай мне рюкзак!
Калеб суетится и шепчет:
— Прости, но я должен...
В этот момент он кидается в мою сторону, и я замечаю в его руках шприц. В последний момент разворачиваю брата, и мы оба падаем на кафель. Он на секунду расслабляет руку, и я втыкаю этот шприц ему в район сердца и нажимаю на поршень.
— Что это? — в панике спрашиваю я.
— Уже неважно, — сквозь слёзы говорит Калеб и отключается.
Я прощупываю его пульс и понимаю, что он жив. Видимо, это было какое-то снотворное или большая доза сыворотки Дружелюбия. Сейчас это неважно, главное — Калеб не погибнет.
Я встаю с пола, снимаю рюкзак со спины Калеба и мчусь к двери. На бегу достаю бомбу и цепляю ее зубцами за металлическую планку возле створки.
В этот момент слышу «Стоять!» и, не в силах больше ждать, отбегаю, падаю и нажимаю на кнопку детонатора. Я не успеваю закрыть уши и чувствую, как звуковая волна буквально пронизывает меня. Когда поднимаюсь, то почти ничего не слышу, только писк. Охранники успели спрятаться, и их почти не задело. Поэтому, когда они выходят из-за стены, я стреляю в них и слышу душераздирающий крик. Больше нет времени. С минуты на минуту сыворотка памяти накроет Чикаго — весь наш план полетит к черту. Я, спотыкаясь и еле ориентируясь, бегу к вестибюлю, за которым оружейная комната. Голова безумно болит из-за взрыва, и я почти не ориентируюсь. Вижу нужную дверь. Ввожу код. Захожу, и дверь за мной закрывается. Становится как-то трудно дышать — видимо, распылилась сыворотка смерти. Рассудок совсем затуманен. Я иду по полу, еле поднимая ноги, словно пробираясь через вату, которая везде. В ушах, в горле, голове и перед глазами. Я понимаю, что начинаю терять сознание или уже умираю, но слышу обратный отсчёт и осознаю, что должна выжить. Ради Чикаго, ради Тобиаса.
To be continued...