Иначе, чем к другим
Часть 4 — Иначе, чем к другим
— Он правда похож на щенка, — сказал Чонин, сидя на подоконнике и глядя, как Сынмин возится с бельём в прачечной.
— Маленький, пугливый и хочет, чтобы его кто-то приласкал, — согласился Хенджин. — И странно, но… хочется его приласкать.
Чан подошёл ближе и пожал плечами:
— Мне кажется, он добрее нас всех. Даже после всего, что мы с ним делали.
Минхо стоял, прислонившись к косяку. Его взгляд был серьёзным.
— Он не просит ни у кого ничего, — произнёс он. — И при этом отдаёт больше, чем мы заслуживаем. Я не знаю, как он ещё не сломался.
— Может, потому что всё ещё верит, — прошептал Феликс.
---
Вечером Сынмин нашёл в своей подушке маленькую мягкую игрушку. Старый, чуть потрёпанный медвежонок. На лапке — вышитое неровное «Х».
Он ахнул и прижал игрушку к груди. Оглянулся — никого не было. Но он почувствовал, как у него сжалось сердце. Как будто кто-то впервые в жизни захотел, чтобы он улыбнулся.
Он не знал, что это был Хенджин. Молча, ночью, он тайком подложил старого мишку в его кровать. Его мишку.
---
На следующий день они пошли гулять во двор. Погода наконец-то наладилась. Было тепло, и солнце оставляло на полу пятна, как через листочки деревьев.
Сынмин сидел на качеле, болтая ногами. Его тонкие пальцы сжимали верёвки, он смотрел вверх, ловя лицо солнцем.
Феликс сел на качели рядом.
— Хочешь, я тебя покачаю?
Мальчик испуганно оглянулся, но Феликс улыбался — по-настоящему, мягко.
— Только если не страшно, — добавил он.
Сынмин кивнул.
Феликс медленно начал раскачивать качели, а потом засмеялся, когда Сынмин захихикал. Это был первый смех, который они от него услышали.
Настоящий. Детский. Тёплый.
И у Феликса вдруг защемило внутри.
Он не хотел, чтобы этот смех когда-либо исчез. Не хотел, чтобы этот мальчик грустил. Он не знал, почему, но хотел обнять его и никуда не отпускать.
---
Позже в спальне Чан долго смотрел на то, как Сынмин укладывает свою пижаму под подушку, аккуратно выравнивая складки. Он что-то бормотал себе под нос:
— Завтра мама приедет… может быть завтра… может быть…
И Чан… не выдержал.
— Можно я сегодня посплю рядом? — тихо спросил он.
Сынмин удивлённо кивнул.
— Я просто… не люблю спать один, — добавил Чан. Хотя это была ложь.
На самом деле он хотел быть рядом. Просто рядом. Услышать, как дышит этот мальчик. Понять, что он в порядке. И — почему-то — чувствовать его рядом.
Они лежали тихо. И вдруг Сынмин прошептал:
— А у тебя есть мама?
Чан замер. Потом глухо ответил:
— Была.
— А она… скоро придёт?
Чан повернул голову. Посмотрел на маленькие, полные надежды глаза рядом.
Он солгал.
— Да… когда-нибудь.
— Тогда… мы можем подождать вместе? — прошептал Сынмин.
Чан медленно кивнул. А внутри… что-то начало таять.
---
На следующее утро они впервые увидели, как Сынмин сам подошёл к ним.
Без страха.
Он улыбнулся Чанбину, махнул Минхо, сел рядом с Хенджином. И у каждого из них что-то дрогнуло в груди. Он — стал их.
Не просто малыш из приюта. А их маленький Сынмин.
Слишком светлый для этого места.
Слишком тёплый.
Слишком красивый.
И опасно… любимый.