Добро пожаловать, Сынмин
Часть 1 — Добро пожаловать, Сынмин
Серый день начинался как обычно. Скрипучие полы детдома, запах старого мыла и лёгкий шум дождя за окном. Здесь никто не ждал чудес. Только завтрак, уборка, драки и редкие улыбки, украденные у сна.
В коридоре дежурный воспитатель объявил: — Новенький приехал. Все в игровую!
Старшие — Чан, Минхо и Хенджин — закатили глаза, переглянувшись. Чанбин подмигнул Феликсу: — Ставлю конфету, он будет нытиком. Как тот Сохён, помнишь?
Феликс усмехнулся: — А я ставлю, что он убежит в первый же день.
Они собрались у окна игровой, где стоял небольшой мальчик в аккуратной одежде. Светлая кофта, яркий рюкзак с пандой и глаза… Глаза, как два остывших фонарика — полные ожидания и страха одновременно.
— Это Сынмин, — сказал воспитатель. — Он будет с нами неделю. Его родители в Японии, приедут за ним позже.
— Конечно, приедут, — прошептал Хан и усмехнулся.
Мальчик кивнул, слегка дрожа, и сел на край кровати в углу, прижимая рюкзак к себе.
Сначала было тихо. Никто к нему не подходил. Только Чонин, самый младший из старших, подошёл ближе и пристально посмотрел на него: — Ты из Японии?
Сынмин замотал головой: — Нет… Мама с папой туда поехали… за работой. Они приедут за мной.
Чонин ничего не ответил. Просто пожал плечами и отошёл. Остальные старшие переглянулись — им это было знакомо. Слишком знакомо. Слишком больно. Все они слышали похожие истории. Все знали, чем они заканчиваются.
---
Прошло два дня. Сынмин старательно мыл полы, выносил мусор, складывал постели. Не потому что его просили. Потому что его заставляли.
— Эй, ты, новенький! — крикнул Минхо. — Пыль под кроватью убрал? Там мыши любят жить.
— Убрал… — шёпотом отвечал Сынмин, не поднимая взгляда.
— И моё бельё тоже постирай, — добавил Чан, не глядя на него. — Раз ты так хочешь быть полезным.
Хан засмеялся: — Нашёлся слуга. Может, он и чай заваривать умеет?
Но мальчик не плакал. Он только тихо кивал и выполнял всё, что говорили. Иногда выглядывал в окно и говорил себе:
> «Мама скоро придёт. Может, сегодня. Может, завтра. Она обещала.»
---
На четвёртый день он сидел на подоконнике и аккуратно рисовал что-то на клочке бумаги. К нему подошёл Хенджин. Хотел отобрать карандаши — так, из вредности, как всегда. Но Сынмин посмотрел на него...
Глазами испуганного щенка. Чистыми, влажными, прозрачными.
Хенджин застыл. В груди что-то неприятно кольнуло. Как будто он только что пнул не ребёнка, а бездомного щенка под дождём. Он развернулся и ушёл.
А потом рассказал об этом Чану.
— Он на меня так посмотрел… как будто я монстр.
Чан промолчал. Позже, вечером, когда Сынмин заснул, свернувшись клубочком, Чан тихо подошёл к его кровати. Увидел, что тот держит под подушкой сложенную салфетку с нарисованными — коряво, но трогательно — мамой и папой.
> «Они придут за мной», — было написано детским почерком.
Что-то щёлкнуло в сердце Чана. Он не знал, что. Но впервые за долгое время он не хотел быть жестоким. Хотел просто сесть рядом и… быть рядом.
---
В тот же вечер они собрались на кухне: Чан, Минхо, Хенджин, Чанбин, Хан, Феликс и Чонин. Говорили тихо, почти шёпотом.
— Он слишком маленький, — сказал Минхо. — Не по себе как-то…
— Он всё делает, что мы ему говорим, — пробормотал Феликс. — Но при этом… не жалуется.
— Может, он просто не понимает, что происходит, — добавил Хан.
Чонин вздохнул: — Он думает, что родители его заберут. Он каждый вечер к двери выходит.
Повисла тишина. И вдруг Чан сказал: — Давайте не будем больше на него кричать.
— Ты это серьёзно? — удивился Чанбин.
— Он ведь просто ждёт. И верит. Мы же тоже когда-то ждали. Помнишь?
Они все помолчали.
Да. Помнили.