Часть 13.
И снова эти виды на красивейшие улочки. И снова люди разные абсолютно по стилю одежды. Они выглядят ярче, чем в Москве, но не одеждой, а внутренне. У них совсем разные понятия, совсем разные ценности и цели. Да и так называемый «жаргон» у них тоже отличается от московского. Ване нравится это всё. Он будто знает здесь каждую улочку и каждую парадную, хоть и невозможно это.
Здесь — место расслабления. Здесь — Пешков рядом, который это чувство только увеличивает в разы, давая полную свободу. Русый въезжает в город с улыбкой, потому что добрались они наконец.
Оставшиеся пол пути он провел почти в полном молчании. Музыку выключил, чтобы сон младшего не тревожить, да и поднадоела она уже. Биты эти по черепной коробке бьют и бьют, что уже некомфортно становится. Может быть так, потому что тот, кто как раз-таки и включил эти ремиксы, уснул? Возможно. Но сейчас это чудо спит, изредка ворочаясь на мягком сидении.
Были редкие случаи, когда Бессмертных будил юношу на заправках, чтобы узнать, не хочет ли он в туалет или ещё чего-то. В ответ слышалось мычание какое-то и только один раз тот всё же вышел из машины. Весь сонный и с полузакрытыми глазами, юноша шёл в здание, держась за предплечье крепкое. Ваня смотрел на это и уже думал, что того и в кабину завести придётся, да помочь справить нужду.
— Вань, я сам! — Резко приободрился и начал выталкивать высокого парня из маленького помещения.
— Точно? Не утонешь там? — Смеётся и опирается о стену рядом с дверью, что захлопывается прямо перед его лицом.
— Я не умру в туалете, не волнуйся. — Говорит слова из мема, который в тик токе увидел и уже расстёгивает ширинку джинсов, но понимает, что парень стоит за дверцей тонкой. — Вань, ты тут? — Склоняет голову и прислушивается.
— Да. — Слышится рядом совсем.
— Уйди, я стесняюсь. — Через силу произносит и глаза, прикрыв, выдыхает тяжело.
За стенкой прыскают от смеха, но позже ему всё же сообщают, что уходят — слышит, как открывается и закрывается дверь в помещение.
***
— Здравствуйте, Иван Валентинович, что-то вы зачастили к нам. — Милая особа на ресепшене улыбается старшему, что паспорт свой протягивает ей в руки.
— Здравствуйте. Да, есть такое. — Поджимает губы в улыбке.
— Снова работа вас мучает? — Отдаёт ключ от номера, в котором тот постоянно останавливается. — Совсем себя не жалеете. — Она локтями на стойку опирается, и вздохнув, подбородок на руку кладёт.
— Нет, сейчас я не по работе приехал. — Забирает ключ-карту, за спину оборачиваясь, где мальчик стоял всё это время и слушал их разговоры любовные. — Сделайте ещё один ключ, пожалуйста. — Смотрит сверху на макушку родную и улыбается нежно.
Пешкова окликают, и он отрывает взгляд заинтересованный с потолков высоких и мебели красивой, что в ходе расположена. Да, он слышал все эти «любезные» переговоры. Не нравится ему происходящее, но показывать этого не хочет. Не сейчас, по крайней мере, когда людей вокруг много слишком.
Обладатель зелёного малахита протягивает руку перед ним, подзывая стать рядом. Он взглядом бегает с девушки на парня и всё же подходит, чемодан розовый за собой таща. Становится с русым на уровне и оглядывает человека за стойкой с ног до головы. На него смотрят в ответ, немного растерянным взглядом, будто он занял чьё-то из них место.
— А.... Вам один номер на двоих? Там же кровать одна только, вы помните? — Неприятная особа бегает по ним обоим глазами, ища ответ.
— Да, в курсе, всё верно. — Кладёт руку младшему на плечо, притягивая к себе ближе. — Сообщите тогда, чтобы принесли все в номер в двойном варианте. Я про халаты и остальное, если что. — Поясняет, потому что напротив взгляд всё ещё непонимающий совсем.
— Ах, да, конечно. — Она отмирает и доделывает ключ-карту, позже кладя на стойку.
— Благодарю. — Забирает и отдаёт юноше. — Пойдём, у нас меньше часа до того, как мосты разойдутся. — У них забирают чемоданы, и он ускоряет шаг, не убирая руку с чужого плеча.
— Она знает, что ты гей? — Вопрос исходит из уст мальчика, как только они заходят в лифт.
— Теперь, надеюсь, знает. — Перемещает ладонь вниз, обнимая за талию.
— В смысле? — Ему и так ничего не понятно, а тут ещё и фразы загадочные какие-то.
— В прямом. Настя постоянно ко мне клеится. Но теперь такого больше не будет, я надеюсь. — Поцелуй в лоб и они выходят из лифта, идя вперёд по длинному коридору и заворачивая к своему номеру.
***
Всё оставшееся время Серёжа находился в некой прострации, думая об этой ситуации. В голове почему-то картинки его разыгравшейся фантазии, которые выглядят максимально противно. Может быть такое, что у Вани с ней что-то было на самом деле? Или может с кем-то ещё из персонала? Почему его это вообще волнует, если они тогда не были вместе? Да он сам не знает, просто куча тупейших вопросов и «догадок».
Всю дорогу Бессмертных что-то рассказывает ему, показывая на разные места. Он говорит с улыбкой на лице, потому что Питер действительно прекрасен. Только вот, кудрявый, что рядом сидит, не слушает почти из-за мыслей глупых. За это становится немного стыдно, ведь тот старается для него, а Пешков загоняется лишь.
Они приезжают на какую-то набережную, откуда отлично видно мост. Оставив машину поблизости, идут через толпы людей, что тоже решили посмотреть на это. Большая рука держит маленькую ладошку, ведя за собой вперёд — прямо к перилам, чтобы стать как можно ближе к Неве. Юноша хватается за железное ограждение и смотрит так восторженно на водяную гладь, на мост, что фонарями подсвечивается, да на блики этих огней на реке. Всё это выглядит невероятно красиво. Эмоции, получаемые сейчас, прогоняют все ужасные мысли, отдавая место в голове только картинкам прекрасного вида.
Сбоку ослепляет что-то яркое. Мальчик поворачивает голову и снова эта противная вспышка, что слепит прямо в глаза. Он жмурится, часто моргая и смотрит перед собой. Там стоит старший с телефоном в руках и фотографирует его. Снова. Становится приятно, потому что тот даже не просил — его мысли снова опередили действиями.
— Вань, скинь мне потом все фотографии, пожалуйста. — Тянется вперёд, подзывая стать того поближе.
— Хорошо. — Подходит, становясь сзади и обнимая за плечи, оставляет поцелуй в макушке.
Карие глаза завороженно смотрят на то, как середина моста начинает расходиться по разные стороны, поднимаясь. Вокруг разговоры разных людей, что скорее всего являются приезжими, как они сами. Все также фотографирую это явление прекрасного города. Некоторые даже хлопают, восторженно крича. А Серёжа просто смотрит, держась руками за чужие предплечья на своей груди. Сейчас ему хорошо.
Морозный ветер обдаёт лицо, что и так покрыто румянцем от холода. Кудри расходятся по разные стороны под его давлением. Точно так же происходит и с русой чёлкой, что немного закрывает обзор, но это не так страшно, потому что парень наблюдает развод мостов не впервые.
Ему больше нравится слушать потом о впечатлениях Серёжи, который на сидение в машине прыгает и сразу же начинает говорить о том, как это было красиво. Не обходится без кучи слов благодарности и множества жестикуляций руками. Русый слушает это всё пока они едут в отель, благо тот не так далеко.
***
Первым в номер заходит Пешков. Ну как заходит, скорее вваливается, потому что устал он сильно. Ваня не понимает совсем, откуда в нём столько усталости, если и так спал почти всю дорогу. Но его и самого уже в сон клонит, поэтому как только проходит в спальню, то валится на большую кровать с мягким матрасом. Лежит на животе, уткнувшись щекой в белый хлопок. Только начинает засыпать, как сзади на него наваливаются, садясь на поясницу.
— Вань, а можно вопрос? — Тон боязливый такой, заставляет перевернуться на спину.
— Давай. — Моргает пару раз, пытаясь прогнать сонливость и внимательно смотрит тому в глаза.
— А у тебя было что-то с этой Настей? — Бегает глазами карими по мебели и по белью пастельному, выискивая что-то необычное, за что можно зацепиться.
— В смысле? — Мозг полностью перестал работать, а этот вопрос и вовсе поставил его в тупик. — Что ты имеешь в виду? — Кладёт руки тому на бёдра и хмурит брови.
— Я имею в виду секс и тому подобное. — Слова больше похожи на вопрос, будто он сам в этом не уверен совсем.
— С чего такие выводы? — Улыбка сама лезет на лицо от комичности чужих слов.
— Ну Вань, просто ответь и всё! — Слезает с парня и садится как можно дальше от него.
Он коленки свои обнимает и сидит у изголовья. Смотрит обиженным взглядом, который мешается с подозрениями. Русый считает их глупыми, ведь знает, что не было, нет и не будет у него с этой Настей ничего.
Вздыхает устало и напротив садится в позу «лотоса», руку перед юношей протягивая. Тот смотрит на него исподлобья, губы поджав. Не думал он, что начало их отпуска начнётся именно так. Хотелось просто спать лечь, чтобы сил набраться перед новым днём, где куча интересностей будет. А приходится сейчас смотреть на это лицо обиженное, потому что он немного глупым оказался.
Теперь нужно как-то ситуацию исправлять. Извиняться и оправдываться перед младшим, ведь на лице этом прекрасном должна лишь улыбка сиять.
— Ну чего ты? — Ближе подвигается и за руку пытается взять, но тот лишь резко дёргается отдёргивая. — Ты обижаешься?
— У вас... что-то было, да? — Голос подрагивает, а глаза прекрасные, слезами наливаются.
— Ну Серёж, с чего ты взял? — Его тупой мозг снова воспринимает эти слова, как повод, чтобы посмеяться, и он прыскает от смеха.
— Да, у вас точно что-то было. — Первая слезинка катится по щекам мягким — довёл.
— У нас никогда ничего не было, нет и не будет, честно. — Улыбка резко спадает с худого лица. — Она флиртовала со мной каждый раз, когда я тут останавливался. Я всегда держал её как можно подальше от себя, потому что мне это не интересно. — Серьёзным тоном поговаривает, потому что это чистая правда и ничего более.
— Правда? — Носом покрасневшим шмыгает и слёзы последние ладошками стирает.
— Чистейшая. — Прямо в глаза тому говорит и вперёд тянется, чтобы обнять.
Мальчик ноги выпрямляет и руки навстречу протягивает, сразу чувствуя тепло тела родного. Старший по спине гладит успокаивая. Вперёд подаётся и заваливает его на кровать, ложась головой на грудь, что под худи чёрным скрывается.
Лежат так некоторое время, за которое Бессмертных успевает впасть в дрёму, потому что устал сильно. Чужое сердце стучит ровно, убаюкивая ещё больше. В комнате тихо, только за окном иногда слышны тихие голоса людей и то, как проезжают машины. Мешает лишь свет, что падает с большой лампы на потолке, да и от него русый скрывается благодаря спадающей на глаза чёлке. Но у Пешкова такой возможности нет, а спать в уличной одежде не очень удобно.
— Вань? — Ладошками по лопаткам расслабленным похлопывает, разбудить пытаясь.
— М? — Глаза не открывает, мычит лишь, сквозь сон.
— Нужно переодеться хотя бы и свет выключить. — Разглядывает русые пряди, что золотом отливают на свету.
— Ну нет... — Недовольно говорит и лишь сильнее сжимает хрупкое тело под собой. — Спи. — Поворачивает голову в другую сторону и выдыхает в оголившуюся ключицу кудрявого.
— Мне некомфортно так спать, вставай. — Немного потряхивает его за плечи, заставляя расцепить руки и подняться с нагретого места.
Идёт к чемодану и достаёт шорты с футболкой, что первыми попадаются на глаза. Нехотя стягивает с себя спортивки и худи бежевое, в которых пробыл весь день. Переодевается быстро и выключает свет, возвращаясь к постели. Рядом с ней уже стоит юноша в одной футболке, что кое закрывает его молочные бёдра.
— Нужно ещё сходить в душ. — Достаёт из маленького кармашка резинку и завязывает верхнюю часть кудрей в хвост-пальму.
— Нет, мы ложимся спать. — Уже совсем недовольный он укладывается в кровать.
— Я могу сходить один, а ты просто подождёшь или можешь ложиться без меня. — Застёгивает чемодан и отодвигает его к большому шкафу.
— Так не пойдёт. — Кривится от этих слов.
— Почему? Я же быстро. — Приходит обратно и встаёт возле парня.
— Потому что я так не хочу. — Резко подрывается с места и схватив младшего, валит его на мягкий матрас.
— Эй! — К нему на грудь снова укладывается русая макушка.
— Всё, спи. — Закрывает глаза, спокойно выдыхая.
А тому ничего и не остаётся кроме как, пальцами в пряди мягкие вплестись и массировать нежно. Он смотрит в тёмный потолок, куда немного попадает свет луны или от фонаря уличного — непонятно. Ничего не понятно. Почему так повёл себя сегодня, закатываю истерику эту тупую? Не знает он. Просто ревность тело окутала, с цепей разума срываясь и вываливаясь прямо под ноги. Убого это всё до невозможности просто. Не знает даже, какого было Ване, когда он слышал вопросы эти глупые из его уст. Ужасно просто.
— Я тебя люблю. — В воздух произносит тихо, слыша в ответ лишь сопение размеренное, потому что сейчас — это единственное, в чём он уверен точно.
***
Утро, а точнее обед, наступает слишком быстро. Уже почти два часа дня, а юноша всё спит. Открыв глаза, русый полежал в кровати ещё немного и решил подняться. Не стал будить того — пусть выспится хорошенько, потому что день должен быть насыщенным.
Постоял возле окна, откуда город красивый виднеется. Там множество людей спешат куда-то, быстрым шагом. идя по тротуарам под крышами домов. Машины разъезжают по ровному асфальту по размокшему снегу. Хоть небо и затянуло серыми облаками снова, это не помешает хорошему настроению.
Он потягивается и зевает, прикрывая заспанные зелёные глаза. Идёт в ванную, чтобы принять душ и немного освежиться. Там гели всякие, шампуни. Они пахнут обычной свежестью и ничем таким особенным. Это расстраивает, потому что Пешков обычно пахнет чем-то сладким, что, кажется приторным максимально, но на нём не так. На нём этот запах, как новый глоток кислорода, его хочется вдыхать снова и снова, пока в ноздри не въестся так, что начнёт мерещиться.
Включает воду и становится под тёплые струи, что бьют по коже. Русые волосы мгновенно намокают, прилипая ко лбу, и он убирает их рукой, намыливая голову.
Капли капают на пол, когда выходит из душевой кабинки, становясь перед зеркалом. Вытирается полотенцем, позже обматывая его вокруг бёдер. Чистит зубы и возвращается в спальню. Дверь в неё открыта и оттуда доносится голос проснувшегося Серёжи. Он лежит на кровати без одеяла, согнув одну коленку.
— Я сейчас в Питере с Ваней, поэтому стримов не будет где-то неделю. — Взгляд падает на парня в проёме, поэтому в голове появляется глупая детская шалость. — А вот и он. — Направляет камеру прямо на русого, что подходит к шкафу, светя голым торсом на многотысячную аудиторию и оставаясь совершенно равнодушным. — Вань, я тебя снимаю, ничего страшного? — Приближает пальцами кадр, когда тот стоит к нему лицом и футболку в руках перебирает.
— А что такого страшного должно быть? — Выворачивает ткань, потому что видимо даже не заметил, что та наизнанку, когда складывал вещи в чемодан.
— Ну я выложу это потом. — До конца остаётся секунд десять.
— Выкладывай. — Лишь плечами жмёт и одевается.
Кудрявый успевает переключить камеру на себя и игриво улыбнуться в экран, а потом выкладывает это к себе телеграмм. Лежит так ещё пару минут, взгляд от Бессмертных не отрывая, разглядывая и думаю о вчерашней ночи. Стыдно ему за поведение своё, что ещё можно сказать. Он реально повёл себя, как глупая школьница, что ревнует своего парня к каждому второму столбу. У них же доверительные отношения, кудрявый сам согласился полностью доверять Ване, но в итоге сам и усомнился в этом. Просто потому что эмоции в голову ударили и не смог он ничего сделать. Теперь остаётся лишь извиниться перед ним, надеясь, что это не оставит след на их будущем.
— Ты хочешь поесть в номере или в ресторан спустимся? — Вешает последние пару вещей в шкаф и засовывает чемодан на верхнюю полку.
— Давай в ресторане. — Медленно поднимается с пастели и встаёт на ноги, потягиваясь.
Русый лишь кивает и уходит из комнаты в гостиную, где покоится его телефон. А мальчик берёт всё нужное и плетётся в ванную. Он быстро обмывается и вытерев тело полотенцем, надевает белый халат, что висит на вешалке. Ткань слишком длинная, поэтому достаёт ему до щиколотки, но очень приятная к телу. Завязывает бант на талии и выходит из душной комнаты. Слышит, как зеленоглазый разговаривает с кем-то по телефону.
— Да я просто вообще про это не подумал. — Проводит рукой по щекам вверх и поправляет чёлку. — Лодку вообще никак не получится арендовать? Ни одной свободной? — Закусывает губу и хмурит светлые брови, слушая голос на другом проводе. — Блин, ладно, спасибо, до свидания. — Телефон с характерным звуком падает на стол.
— Что-то случилось? — Слышит за своей спиной и резко оборачивается.
— Да... — Не думал, что тот так быстро выйдет из душа, поэтому немного опешил. — Но ничего страшного, я что-нибудь придумаю. — Краешки губ тянутся вверх, и он подходит к юноше.
— Вань... — Его лицо, что кудри обрамляют, руками тёплыми обхватывают, поднимая вверх.
— Что? — Разглядывает каждый сантиметр бледноватой кожи.
— Прости за вчерашнее. Я не знаю, что на меня нашло. Повёл себя, как малолетняя школьница. — Пальцами хватается футболку хлопковую, что на старшего надета. — Мне правда стыдно за своё поведение, это было так тупо. — Глаза виноватые в сторону отводит стыдливо.
— Я не обижен на тебя. Всё хорошо. — Смотрит в эти глаза шоколадные, что чёрную дыру напоминают — утопает целиком.
— Не понимаю, как ты терпишь меня. Я же столько нервов тебе уже вытрепал. — Копается в воспоминаниях, находя всё больше и больше своих ошибок.
Бессмертных смотрит на это вновь поникшее лицо. Не может он слушать, как загоняется тот. Не может он смотреть на то, как очи самые прекрасные, водой солёной наливаются. Внутри ёкает что-то, давлением своим выталкивая слова, что под рёбрами засели — прямо рядом с именем «Серёженька Пешков».
— Терплю, потому что люблю. — Смотрит с нежностью огромной, сглатывая.
— Что? — Не понимает, послышалось ему это или нет.
— Я тебя люблю, Серёж. — В губы целует со всем трепетом, что в сердце умещается.
Пешков в поцелуй улыбается, любовь чужую принимая и растворяясь в ней полностью. О чувствах чужих он знал и так — без слов этих, потому что для него поступки больше значат. А их было предостаточно, чтобы понять всё давно и сейчас ответить взаимностью, но только не в темноте кромешной, тихонько так, шёпотом.
— Вань, я люблю тебя. — Оторвавшись, в глаза зелёные говорит чётко и серьёзно так, эмоции чужие на лице худом улавливая. — Очень люблю. — Прижимается к телу тёплому и родному такому, щекой в грудь вжимаясь.
Его в объятия крепкие заключают, сжимая почти до боли, но это более, чем приятно. Его по макушке гладят, успокаивающе и нежно так. Его руки сильные по спине гладят, будто защищая.
Ваня для него — это домик, куда он может спрятаться в любое время. Его пригреют там, чаем с травами напоят, да накормят вкусно. Его там защитят от любых проблем, да слёзы с щёк вытрут, что румянцем лёгким покрываются. Он будет сидеть там, как куколка, что в коконе сидит, а потом выползает, крылья яркие расправляя.
***
Панорамы петербургских набережных выглядят просто обворожительно. Петропавловская крепость захватывает дух своими размерами. Там столько разных мест, которые хочется посмотреть, сфотографировать, но времени ужасно мало. А ведь, весь город такой. Кажется, что и жизни не хватит, чтобы увидеть всё, насладиться каждой улочкой...
Сейчас они прогуливаются по Александровскому парку. Уже прошлись по центру «мини-город», посмотрев все достопримечательности в уменьшенном масштабе. Пешков счастлив находиться здесь и видеть всё вживую, а не на картинках в интернете. Всегда хотел здесь побывать, но никак не было возможности. Хоть и был за границей, но сюда всё не мог доехать. Вечно появлялись разные дела и занятость. Но теперь, он сидит в каком-то приятном кафе. Здесь интересный интерьер, который может показаться странным из-за различных стилей в оформлении зала, что собрались тут.
Сидят за столиком возле стены, на которой висит картина со смешным котом. Помещение совсем крохотное, но уютное до невозможности. Под потолком развешены из угла в угол нити с разноцветными флажками. А дверь внутрь ярко-красная и в форме арки. Стены выполнены из кирпича, что покрыт толстым слоем белой краски. Люстра обвешана яркими бусами и отдаёт жёлтым оттенком. Касса совсем маленькая, а диваны мягкие как перины.
— Хочешь попробовать? — Юноша, что рядышком под боком сидит, пододвигает парню стакан с горячим шоколадом.
— Давай. — Отпивает совсем чуть-чуть и сразу же чувствует сильную сладость. — Как ты это пьёшь, оно же сладкое, что зубы сводит. — Кривится, перебивая вкус приторный латте на кокосовом молоке.
— Ничего ты не понимаешь. — Смотрит на него, как на дурочка какого-то, снова делая пару глотков.
— Пусть будет так. — С кудрявым проще согласиться, потому что спорить тот может долго.
Сейчас не хочется спорить, отстаивать свою точку зрения — это не нужно.
Сейчас хочется просто гармонию эту ловить, что между ними в воздухе витает обволакивая.
Сейчас хочется руку на хрупком плече сильнее сжимать, да пальцем большим поглаживать еле ощутимо.
Сейчас хочется просто помолчать, изредка улавливая посторонний шум.
Сейчас хочется голову свою на макушку мягкую положить и глаза прикрыть от спокойствия внутреннего.