Часть 10
Следующий день стал для Лотти одним из самых сложных. «Королевский» секрет непонятным образом стал известен всей школе, и ребята даже не пытались этого скрывать. С самого утра в столовой Лотти слышала за спиной возбужденные сплетни и перешептывания, и, надо признать, это ей даже немножко нравилось.
«Смотрите, вот она!»
«Сразу видно, принцесса».
«А я-то думаю, что за нелепая фамилия — Тыквен!»
Лотти сознательно пропустила последнее замечание мимо ушей и села рядом с Элли. Видимо, эта марравская принцесса — очень важная особа, сказала она себе.
Она уже начала находить под дверью маленькие знаки внимания, от «бомбочек» для ванны до миниатюрных пузырьков с духами. К каждому подарку прилагалась визитная карточка. Откуда у них в таком возрасте это умение общаться и заводить связи? К счастью, Лотти удалось спрятать подношения до того, как проснулась Элли, и на этот раз привычка соседки дрыхнуть до последнего ее только порадовала. При мысли о том, что Элли могла наткнуться на это барахло, Лотти поежилась. Если той суждено узнать правду, Лотти расскажет ей обо всем сама.
— Доброе утро, — с ораторского подиума поприветствовал аудиторию высокий темноволосый юноша в круглых очках и короткой лиловой накидке с эмблемой оленя. — Меня зовут Джордж Огава, я — староста тринадцатого класса факультета Айви. Надеюсь, вы уже устроились на новом месте, — изрек он с обаятельной улыбкой, по-видимому, многократно отрепетированной перед зеркалом. Улыбка, впрочем, не сработала: в обеденном зале по-прежнему стоял гул приглушенных голосов. — Новичкам скажу следующее: состав учебных групп окончательно утрясется в ближайшие две недели, а пока меня попросили напомнить, что совсем скоро вам представится возможность вступить в тот или иной клуб либо команду. Для вас это честь, поэтому отнеситесь к ней с должным уважением.
На секунду юноша прервал выступление, чтобы откашляться, и Элли тут же изобразила приступ рвоты. Лотти сердито на нее шикнула, зная, каким престижем обладают внеклассные объединения в Роузвуде.
— Таким образом, — продолжил старшеклассник, — в ваших собственных интересах сделать правильный выбор и определиться, какие из своих талантов вы сумеете ярче всего проявить в стенах Роузвуд-Холла. Всем спасибо и приятного аппетита.
Джордж спустился с подиума, и шум возбужденных голосов тотчас усилился. Лотти явственно слышала повторяющееся слово «принцесса» и испытывала большое искушение спрятать лицо за буханкой хлеба.
— Держи. — Лотти подтолкнула к ней украшенное розовым орнаментом блюдце с куском яблочного пирога. — Я вчера пробовала, вкусная штука.
— Спасибо, мне нельзя. — Лотти отодвинула блюдце обратно. — У меня аллергия на яблоки.
— Что? — Элли умолкла, обводя глазами столовую, которая еще вчера утром была наполнена оживлением, а сегодня — шепотками и косыми взглядами. — Эм-м... Слушай, а почему на тебя все пялятся? — спросила она, с наслаждением вонзая зубы в булочку с шоколадом.
Такое безразличие к сплетням поразило Лотти. Может, Элли уже обо всем знает и просто ее дразнит?
— Ты правда не в курсе? — Вопрос прозвучал жестковато, но Элли, продолжавшая уплетать булочку, этого даже не заметила.
— Мы здесь всего два дня, — с набитым ртом отозвалась она. — Что такого ты успела наделать, что все стоят на ушах? — Говорила Элли невнятно, но слова «два дня» прозвучали вполне четко.
Да уж, как она умудрилась заварить эту кашу всего за два дня? Прямо хоть приз выдавай.
— В общем... — начала Лотти. Какая разница, раньше или позже она откроет правду? Вполне вероятно, что ее соседка по комнате лишь посмеется. — Появился нелепый слух, что...
Лотти резко замолчала: рядом выросли Анастейша и Лола. Анастейша с самого утра выглядела ослепительно: клетчатое платье из шотландки в красных цветах Конха выглажено так, что обрезаться можно, каштановые волосы великолепным шелковым каскадом струятся до самой талии — не то что всклокоченная шевелюра Лотти. Глядя на Анастейшу, Лотти от стыда захотелось убежать в комнату и накрыть голову бумажным пакетом. Единственной странностью во внешнем облике Анастейши были солнцезащитные очки. Зачем она их носит? Что скрывает?
— НАМ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ЖАЛЬ! — Лола бухнулась на колени и сложила руки в показном раболепии.
Анастейша приподняла очки и закатила глаза.
Она в самом деле убрала с лица очки, только чтобы закатить глаза?
— Клянемся, мы НИКОМУ ни словечком не обмолвились! — проскулила Лола, стоя на коленях и по-щенячьи глядя на Лотти снизу вверх.
Теперь уже на них действительно глазела вся столовая. Лола достала из рюкзачка коробку и протянула Лотти:
— Эти конфеты — тебе. Прости, Лотти, прости меня, умоляю! — Нижняя губа у Лолы задрожала.
Лотти посмотрела на коробку. «Карамель в шоколаде. Кондитерская фабрика "Томпкинс"», — гласила надпись. Лотти мысленно выругала себя за детский восторг при виде сладостей. Как она допустила, чтобы ситуация окончательно вышла из-под контроля?
Анастейша бросилась поднимать подругу.
— Лола, вставай немедленно. Ради бога, вставай, не смеши народ. — Французский акцент Анастейши при этих словах был особенно заметен. — Мы никому ничего не говорили, честное слово. Понятия не имеем, как это случилось, — сурово произнесла Анастейша, обращаясь к Лотти. Она была абсолютно серьезна — до того серьезна, что даже не надела обратно очки, и Лотти заметила, что глаза у нее красные, как будто Анастейша плохо спала.
Внезапно обе посмотрели на Элли, которая увлеченно жевала, не сводя с них взора, как на киносеансе.
— Кто это? — Анастейша не глядя ткнула пальцем в ее сторону.
Девочки ответили буквально в один голос:
— Это Элли.
— Я — Элли.
Судя по всему, Анастейшу данная информация не удовлетворила.
— Допустим, но КТО ОНА ТАКАЯ?
«Можно подумать, чтобы находиться рядом с Анастейшей, требуется особое разрешение!» — про себя возмутилась Лотти, но решила пропустить грубость мимо ушей.
— Моя соседка по комнате.
— Ее соседка по комнате.
Их ответ опять прозвучал в унисон. Просто мистика какая-то! Лотти едва не крикнула: «Чур-чура!», но вовремя сообразила, что возглас прозвучит неуместно.
— Кто-нибудь вообще объяснит, что здесь происходит? — вмешалась Элли. — Вы, считайте, уже сорвали завтрак, а, между прочим, в моей семье за это полагается смертная казнь.
Лотти пнула ее под столом, едва сдерживая смех.
— Она что, не знает? То есть вся школа знает, а твоя соседка по комнате — нет? — Казалось, Анастейша сейчас лопнет от негодования.
— Эй, я много чего знаю, — возразила Элли, запихивая в рот кусок яблочного пирога. — Например, что... у нее аллергия на яблоки!
— У нее — что? — удивленно пискнула Лола. — Боже, какая прелесть! Принцесса с аллергией на яблоки. Ты случайно не из диснеевского мультика к нам явилась? — Истерическое хихиканье Лолы потонуло в приступе кашля Элли, поперхнувшейся пирогом.
Отдышавшись, она залпом допила свой апельсиновый сок.
— Чего-чего?
У Лотти возникло ощущение дежавю.
— Так, это уже не смешно. — Анастейша опять раздраженно закатила глаза и посмотрела на Элли. — Твоя соседка по комнате Лотти Тыквен — на самом деле марравская принцесса инкогнито.
Элли выпучила глаза так сильно, что они чуть не вывалились из орбит.
— Кто, Лотти?
Поймав на себе вопросительный взгляд Элли, Лотти вдруг почувствовала исходящую от нее невидимую энергию, холодную и опасную, которая резко контрастировала с недавним шутливым настроем.
От этой внезапной перемены у Лотти перехватило дыхание, слова застряли в глотке.
— У меня не получилось... остановить... слухи, — промямлила она, ненавидя себя за жалкую попытку оправдаться.
— Ты же вроде говорила, что учишься на пособие? — холодно вопросила Элли.
— Да, но я... понимаешь... — невнятно забормотала Лотти.
Элли решительным жестом отодвинула тарелки.
— Мне пора, — ледяным тоном процедила она и в гневе покинула столовую.
В висках застучала кровь. Вот оно как обернулось. Анастейша равнодушно пожала плечами и отвернулась. Лола с улыбкой посмотрела вслед Элли:
— А она ничего.
Весь день Лотти молилась о том, чтобы Элли пришла на занятия. Она искала подругу везде: в библиотеке, на школьном дворе — и даже заглянула в тайный уголок, обнаруженный на территории Стратуса. Элли как сквозь землю провалилась!
Во время большой перемены Лотти не поленилась сходить в спальни Айви, однако Элли явно спряталась очень умело. Лотти надеялась, что к вечеру та все же вернется в комнату, и одновременно боялась встречи с ней. Элли четко дала понять, что думает об основной массе учеников Роузвуда, которым все в жизни преподносится на блюдечке, а Лотти, как теперь явствовало, принадлежала к их числу, и не просто принадлежала, а еще и оказалась отвратительной глупой лгуньей. Хуже всего, что никакого обмана-то и не было — Лотти действительно обучалась за счет социальной стипендии и право попасть в эту школу заработала тяжким трудом. Как теперь объяснить все это Элли, она даже не представляла...