О прошлом, настоящем и грядущем
В кабинете Дамблдора стало непривычно тихо. Сам директор увлекся отделением лимонных долек друг от друга, а я стояла, победоносно глядя на дверь.
Сириус гордился бы мной. От этой мысли все внутри так больно сжалось, что хотелось кричать, но я не смогла: слова застряли в горле. Страх, что больше никогда не увижу брата, поднялся снова, как спящий несколько столетий морской монстр. Римус положил руку мне на плечо, убрав непослушную прядь каштановых волос, и мне снова стало легче: по крайней мере в одном можно быть уверенной - он всегда рядом.
Марлин теперь казалась гораздо старше - она немного осунулась и выглядела жутко невыспавшейся.
- Что теперь?.. - спросила она хрипловато. Казалось, ее вопрос останется без ответа; никто не знал, что сказать.
- Сириус где-то здесь, - уверенно сказал Регулус, сидя на стуле в углу комнаты. - Может, он сейчас прячется в Запретном лесу. Я уверен, что дементоры его еще подстерегают.
- Еще слишком рано для заморозков, - вспомнилось мне, - но озеро покрывается льдом. Да и вообще становится прохладнее... Дети на уроках все время вялые. Неужели это все господин министр?
- Судя по реакции Фаджа на то, что он увидел, - не без улыбки на бледных губах продолжал рассуждать мой младший брат, - он уже успел заразить своей паранойей всех, и боится господина директора до такой сильной дрожи в коленках, что прислал сюда этих очаровательных созданий. Как заботливо с его стороны, не правда ли?
Я хохотнула, но получилось скорее нервно, нежели весело.
- Рано или поздно он появится тут человеком, - сдерживая истерический хохот, я пыталась придать голосу серьезности. - И тогда...Я не знаю, что тогда будет.
Я действительно понятия об этом не имела, но что-то мне подсказывало: ничем хорошим это не закончится.
- Ума не приложу, зачем Сириусу проникать в школу и пугать детей. Он не мог всерьез пытаться убить Гарри, я ни за что не поверю...
Точно. Гарри. Я совсем о нем забыла! Нужно будет проведать его на выходных...
- Я бы хотел снова учиться тут, - вздохнул Регулус. - Как в старые-добрые. Хорошее же было время!
- На пятом курсе Лили наконец-то пошла на свидание с Джеймсом. Она прибежала в девичью комнату такая... сама не своя. Сказала, что больше не узнает Северуса и расплакалась, а через пару дней их с Поттером видели в Хогсмиде, - я взгрустнула, - если бы они только видели, что тут происходит и что стало с Гарри...
- Они видят, родная, - Люпин улыбнулся. - И были бы очень горды им.
Я заметила, что Регулус поглядывает на двери, словно намереваясь уйти. Ему будто было неловко тут сидеть.
- Что ж, если я смог помочь...Думаю, мне пора домой.
Встав со своего места, я снова обняла брата.
- Приходи хоть иногда, ладно? Гарри будет рад познакомиться с тобой...
- Спасибо. Я еще как-нибудь навещу вас...А пока вернусь домой и займусь маленьким ремонтом - моль все портьеры поела!
Когда волшебник вышел, все немного помолчали.
- Он будет в порядке? - тихо спросила Марлин, которой было невдомек как можно жить столько лет абсолютным отшельником.
- Думаю, да, - сказала я, хотя не могла себе представить, какое горе и чувство вины все эти годы съедало бедолагу изнутри. Старая тревога во мне зашевелилась, так как в комнате стало прохладнее. - Хотя не думаю, что мы сможем жить как раньше...Особенно с этими исчадиями Тартара под боком. Профессор...
- Да?
- Когда я сбежала из Малфой-мэнора мне встретился Струпьяр... Он выглядел растерянным и сказал, что Волдеморт грядет. Что он вернется...Что нам тогда делать?
Дамблдор задумался. Он помолчал какое-то время, а потом снова слегка улыбнулся.
- Не тревожьтесь об этом, моя дорогая, - сказал он так, словно мы обсуждали прогноз погоды на завтра, а не угрозу всему магическому миру. - Вы, кажется, хотели навестить Гарри. Идите, все остальное оставьте мне. Все свободны! Отдыхайте, друзья мои.
...
Как обычно к ночи, пурга усилилась раза в два как минимум. Люди сидели по домам и грелись в пледах, сидя перед каминами и попивая чай(а может и что-то покрепче).
В тишине деревушки Хогсмид раздавался скрип собачьих лап по толстому слою пушистого белого снега; черный пес брел в тишине совсем один. Шерсть у него на боках свалялась, кое-где видно было торчащие ребра.
Было слишком темно, чтобы идти дальше, да и конечно в дом его не взяли бы. Изможденный долгим пешим путешествием, зверь лег в снег, свернувшись клубочком и накрыв нос хвостом, после чего моментально уснул. Белизна заслепила его, и часть сознания была бы не против остаться тут. Другая же часть рвалась дальше,чувствуя необходимость восстановить несправедливости прошлого...
Однако даже эти благородные порывы склонили голову перед болью, усталостью и тоской.
6