13 часть.
— Это же кровь, Матвей. Какое «немного подрался?» — я нахмурилась, глядя на его руки.
Он вздохнул, опуская голову:
— Да, я немного сцепился с ребятами. Ничего серьёзного. Просто небольшая разборка.
— С кем же ты подрался?
— Да так, с пацанами.
Я хотела было ответить ему, но тут же вздрогнула от звонка телефона, увидев имя Авы на экране.
Я ответила на звонок, и голос подруги звучал громко и пламенно:
— Маша! Ты занята?
— Нет, что стряслось? — спросила я, косясь на Воронцова. Он сидел и нагло рассматривал меня.
— Матвей подрался с Кириллом! — страстно воскликнула Ава. — Адам мне рассказал, что Воронцов приехал к Соболеву и вмазал ему в челюсть. Адам сказал, что у Кирилла теперь нос сломан. Твой Воронцов хорошенько постарался.
Я кивнула, сбросила звонок и взволнованно посмотрела на Матвея, губы слегка задрожали, а пальцы чуть тряслись. Мой взгляд остановился на лице Матвея:
— Неужели ради меня ты подрался с Кириллом?
Воронцов молчал. Я пристально на него смотрела и видимо он сдался, понимая, что я не отстану от него. Он тихо кивнул, подтверждая мои догадки. Матвей взглянул на меня серьёзно и прошептал:
— Да. Я подрался с ним ради тебя.
— Ты рисковал собой ради меня? — моё сердце сжалось от его слов.
Матвей смотрел на меня серьёзно и уверенно.
— Да, Маш, ради тебя. Честное слово, я не хотел его бить! Но Соболев говорил слишком много мерзких вещей. Я не мог просто стоять на месте и ничего не делать.
Я взглянула на него с удивлением и нежностью, чувствуя, как сердце наполняется теплотой.
— Матвей, я даже не знаю, что и сказать...Ты поступил по-настоящему храбро и благородно.
– Это ты наивно считала меня дурачком. — Он мягко усмехнулся, глядя прямо мне в глаза. — Когда на самом деле я всё это время старался тебя защитить.
— Ты меня удивил, Воронцов...
— Правда? Я всегда стремился быть тем, на кого ты можешь положиться, – ухмыльнулся Матвей.
Я не могла не ответить смехом, когда увидела ухмылку на его лице. Я тихо хихикнула, чувствуя, как губы расплываются в улыбке и мягко сказала:
— Так значит, я всё время недооценивала тебя, а ты все это время тайно поступал как рыцарь, защищая меня?
Матвей улыбнулся в ответ, его глаза искрили весельем и теплотой. Я смотрела на него, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее.
— Воронцов, ты просто не можешь не выглядеть привлекательно, даже с синяками после драки.
Матвей откинул голову назад и его грудь затряслась от смеха. Я не могла не рассмеяться вместе с ним, когда услышала его искренний и заразительный смех. Я смотрела на него очарованно и чувственно произнесла:
— Спасибо тебе, Воронцов.
Он отвёл взгляд, смущённо потирая затылок, и тихо пробормотал:
— Да ладно, это же дело чести. Не стоит благодарности, Машуль.
Я мягко улыбнулась:
— Ну уж нет, я всё равно говорю спасибо. Ты рисковал собой ради меня, а это много значит.
— Я и не знал, что ты можешь быть такой благородной. Надо было раньше за тебя подраться, – закатил глаза этот дегенерат.
Я тут же фыркнула и ударила его кулаком в плечо. — О, Машуля, ты всегда умела удивлять. Но я не ожидал, что ты не только можешь быть столь благородной, но ещё и столь сильной в ударах.
Я не смогла сдержать смех, увидев ехидную ухмылку на его лице.
— Это называется благодарность с лёгкой примесью силы, — усмехнулась я. — Так что будь осторожнее дальше, Воронцов, я могу не только поблагодарить, но и серьёзно приложить.
Он шутливо вскинул руки в защитном жесте и ответил с усмешкой:
— О, не сомневаюсь, что ты можешь быть опасной, когда захочешь, но не стоит пугать меня сильнее, чем уже есть. Я ведь всё ещё пострадал в сегодняшнем бою.
— Матвей, у тебя руки так истерзаны. Тебе не стоило драться с Кириллом, — я аккуратно взяла его руку в свою.
— Я защищал тебя, потому что ты для меня очень важна, — он слегка улыбнулся. Я тут же затаила дыхание от его слов. Мы с Воронцовым всегда дразнили друг друга, шутили, смеялись, но я ни разу не слышала таких слов от него. И признаюсь, мне понравилось. Моё сердце сжалось от искренности его слов. Слёзы вновь наполнили глаза.
— Нет-нет, Машуля! Только не плачь! — воскликнул парень, поднимаясь с места. — Ты и так уже целое ведро слёз проплакала.
— Просто твои слова меня затронули, дурачок, — я тихо всхлипнула. – Никто никогда не говорил мне таких вещей и не поступал так ради меня.
Матвей мягко обхватил меня одной рукой и крепко прижал к себе. Он говорил нежно:
— Всё хорошо. Я здесь, рядом с тобой. Никто не посмеет обидеть тебя, пока я рядом.
Я прильнула к нему, чувствуя тепло и силу его объятий. Я уткнулась лицом в его грудь, но поток слёз стал казаться непрекращающимся. Воронцов нежно гладил меня по спине.
Я не смогла совладать с эмоциями и громко высморкалась об его футболку, всё ещё прильнув к его груди. Он мягко усмехнулся и тихо сказал:
– Ох, Машуля, я, конечно, ценю такой жест, но мою футболку можно было бы и пощадить от твоих соплей.
Я не могла не прыснуть от смеха, несмотря на слёзы, которые всё ещё лились ручьем. Я произнесла, ещё больше смеясь:
— Ох, прости, Матвей. Но я не могла не воспользоваться такой замечательной возможностью. Теперь твоя футболка получила особую пометку от моих соплей.
— Ты безрассудная, Машуль. Теперь мне придётся носить эту футболку с твоей сопливой меткой, как память об этом диком моменте, — с весельем ответил Воронцов. Он осторожно отстранился от меня и сказал с ухмылкой:
— Да, мне, пожалуй, стоит выйти через балкон, вместо двери. Так хоть не оскорблю своим видом твоего братца своими синяками, да и футболка останется чистой от твоих соплей.
Я улыбнулась, чувствуя, как начинаю успокаиваться благодаря его шуткам. Я ответила, всё ещё улыбаясь:
— Отлично, так и сделай. Хотя я уже представляю, как все жители нашего дома будут шептаться после твоего появления через балкон в синяках с моими соплями на футболке.
— Это точно будет интересное зрелище, – он насмешливо фыркнул. Потом нежно улыбнулся и тихо пробормотал:
— До завтра, Машуля.
А потом аккуратно отошел от окна и исчез за пределами балкона, оставив меня одну с всё ещё влажными от слез глазами, но с улыбкой на губах.
Я прислонилась к перилам балкона и взглянула на ночное небо. Я попыталась успокоить свои мысли и переварить всё, что произошло за этот долгий вечер. Я постояла на балконе ещё некоторое время, вспоминая слова Воронцова. Он подрался ради меня. Почему я так обрадовалась, услышав эти слова? Мне было приятно, что Воронцов вступился за меня. С этими мыслями, я легла в свою постель и уснула.