Осколки

Октавия, заворожённая окружающими видами, переступала босыми ногами по холодной земле. Следы, оставляемые ею, не исчезали, как было прежде: трава больше не распрямлялась, не тянулась к неясному небосводу. Слабый солнечный свет проникал через сплетения растений, лучами озаряя это фантастическое место. Фея приближалась к сердцу Обадиля, испытывая трепет и толику страха из-за нависшей угрозы.

   Когда-то это место наполнялось пением птиц, звуками животных и свистом ветра. Именно здесь было средоточие жизни фей. Ровно до того момента, когда королева заболела и стала медленно чахнуть. Её энергии становилось меньше день ото дня, и королевство больше не могло восполнять силы других фей. Обадиль медленно и мучительно умирал, забирая с собой все краски.

   Солнечное полотно озарило Октавию, заставив ту поморщиться и опустить голову. На рыжей макушке феи заплетённые в венок цветы впитали тепло и медленно распустились, призывно моля остаться в лучах золота. Блестящий локон высвободился из мудрёного плетения, упал на лицо, отчего зелёные глаза, казалось, стали ярче. На кукольном личике по щекам и носу рассыпались веснушки, которые становились менее заметными в освещённой части.

   Крылья цвета янтаря лениво трепетали за спиной, когда фея остановилась у кромки озера, почти касаясь пальцами ног прохладной воды. Словно карамельные, крыловые пластинки раскрылись в полной своей красоте, а затем часто-часто затрепетали, поднимая девушку в воздух. Её бежевое платье чуть приподнялось от движений, обнажая бёдра, но уже через пару секунд ткань всё скрыла.

   Октавия летела над водной гладью – сверкающей и блестящей, – направляясь к парадной лестнице, что вела к живописным золотым дверям, поражающих своими размерами. Лесной дворец был сделан в виде купола с заостренными башнями, правда, сейчас он весь – от верхней ступеньки до наивысшего шпиля – порос лианами.

   Девушка опустилась на площадку перед вратами и запрокинула голову, внутренне сжимаясь от величия строения. Она чувствовала себя такой маленькой и незначительной по сравнению с этим местом. Крылья замерли, сверкнув слабым чёрным сиянием и наполнившись внутренней силой: только здесь, в сердце королевства, можно было восполнить их.

   От внутреннего трепета, что перехватил дыхание, фея крепче сжала в руке найденную некоторое время назад вещицу. Амулет – скорее всего – напоминал череп неизвестного ей животного с двумя изогнутыми рогами. И в эту эпоху Истощения предмет почему-то наполняла энергия, казалось – Октавия не в силах расстаться с ним. Словно что-то тянуло к этой вещице. И за прошедшие дни девушка заметила, что её жизненная энергия будто восстановилась, наполняя каждую клеточку изнеможенного тела.

   Несмело подняв руку, фея прикоснулась подушечками пальцев к старинному золоту дверей. Она чувствовала трепыхание запечатывающей силы, не позволяющей никому входить во дворец. Октавия не понимала даже, почему решила прилететь сюда. Зачем ступила на священную землю, зная, что каждый приход фей истончал поток энергии? Девушка не могла этого объяснить ни себе, ни другим. Кожу едва ощутимо покалывало. Склоняя голову то к одному плечу, то к другому Октавия заметила на магической стене золотистое переливание. Присмотревшись внимательнее, взгляд зацепился за чёрные блики, которые проникали внутрь. Девушка отскочила назад: страх неизвестного, чего-то тёмного пульсировал под рёбрами, проникая, замораживая тело. В голове проявилось жгучее желание сбежать и как можно дальше, и не возвращаться сюда никогда. В то же время она не могла пошевелиться.

   Запечатывающая магия разрушалась, исчезая с ворот дворца и образуя брешь в защите сердца королевства. И всему виной была Октавия, пусть и не понимала, что именно сделала.

   Стало словно легче дышать. Фея нервно сглотнула, решившись сделала шаг вперёд. Громкий хлопок мгновенно перечеркнул желание. Перепуганная Октавия взлетела над водой. Скрип и шорох сопровождали открытие застоявшихся на месте створок.
 
— Что происходит? — выдохнула, обернувшись, девушка. Только перед одной феей могли открыться врата: перед королевой. Но её не было здесь. Здесь не было ни одной живой души, кроме Октавии.

   — Октавия, — шёпот донесся до неё из глубины дворца, словно свист ветра. Тихий и умоляющий женский голос. Сладостный и зазывающий. Заставляющий против воли двигаться в его направлении. Точно такой же, как был в прошлом, звучавший перед тем, как она нашла неизвестный амулет.
 
  Не успела Октавия додумать мысль, как уже находилась в центре зала под стеклянным потолком в лучах солнца. Перед ней находился трон. Замурованный лианами, тянущимися по полу от стен. Бледно-зелёные листы создавали своеобразную дорожку от дверей к предмету власти.

   Послышался приглушенный треск: Октавия невольно сжала кулак сильней. Едва разжав руку, на пол упал разрушенный череп. Из израненной ладони сочилась кровь и окропляла амулет.

   — Вот, значит, как выглядит сердце Обадиля, — глубокий голос прозвучал во дворце, эхом разносясь по сторонам. Октавия дёрнулась и задрожала. Горло сжало паникой, а дыхание стало поверхностным и частым. Мужской голос звучал со спины, и девушка боялась обернуться, боялась увидеть того, кто находился здесь. Кто бы то ни был – ничего хорошего это не сулило. Ни для самой феи, ни для других жителей королевства.

   — Кто вы? — сдавленно прошептала фея, и эти слова тут же разнеслись по сторонам, будто она говорила во весь голос.

   — Конечно. Где мои манеры, — неизвестный вкрадчиво и чуть насмешливо откликнулся на вопрос, в интонациях слышалась гордыня, превосходство. Словно считал себя выше даже этого святого места. — Салазар – теневой вестник.

   — Это не правда, — всё так же оставаясь спиной к собеседнику, Октавия покачала головой. — Теневой вестник – это сказка. Его не существует в нашем мире.

  — Так ли это?

   Фея резко отскочила от раздавшегося над её уха голоса, тут же разворачиваясь. Она жадно скользила взглядом по вестнику, пытаясь полностью впитать того, кого считала ненастоящим, сказанием. Испокон веков никто не видел его, только разносили слухи об этом загадочном деятеле. И вот, похоже, он стоял прямо перед ней, взирая с высоты своего роста.

   Мужчину окутывали тени, скрывающие материю вокруг. Чёрные волнистые волосы почти касавшиеся его плечевой линии, серые глаза, заострённая форма лица. Он был пугающе красив. До опасности изысканным. Тёмное одеяние, открытые руки, свободная ткань полностью закрывала ноги. На его груди лежали золотистые ключи, стянутые маленькой цепью, что обхватывала шею.

   Октавия смотрела ему в глаза, его же она веселила, видимо, раз он улыбался, чуть склонив голову в бок. Кажется, его забавляло поведение феи. Интерес со стороны вестника заставлял чувствовать себя неуютно и странно. Она никогда не ощущала такой реакции тела: дрожь охватывала само естество. Крылья безостановочно мелко трепетали...

   — Как вы попали сюда? — спросила Октавия, желая как-то отвлечься от того, что происходило с телом.

   Салазар опустил взгляд на её руку, что сделала и собеседница. Перед его ногами валялись кусочки черепа, напоенные её кровью.

   — Похоже, ты сама вызвала меня сюда.

   — Нет, — выдохнула, принявшись качать головой девушка. Она не могла этого сделать. Она даже не думала о всаднике в тот момент. Да и сил у фей сейчас недостаточно, чтобы творить магию. — Это невозможно. Я даже не знала, что это такое.

   — Точно.
 
  Он усмехнулся и, издав короткий свист, получил в ответ точно такой же. Мимо феи что-то стремительно пролетело, закружилось вокруг.

   — Пришлось немного помочь в этом.

   — Октавия, — вновь послышался женский голос вблизи.

   Звучало дико и потустороне, ведь здесь было только двое, кто действительно мог говорить. У девушки закружилась голова, но она пыталась понять, что же движет этим человеком. Или нечеловеком? Словно отвечая на её внутренний вопрос, птица приземлилась на плечо вестника. Белое брюшко, голова, крылья и хвост голубоватые. Чёрные глазки впивались в фею. И вновь раздалось её имя, когда клюв приоткрылся.
 
  — Сойка, — пояснил Салазар, когда Октавия рассматривала птицу. В королевстве были они, однако никакая из них не могла произносить слова. Или она просто ни разу не встречала такой вид. — Может подражать тому, кого услышала. Раньше их было много, — нежно провел подушечкой пальца по перьям, — но остались лишь единицы, прячущиеся в глубинах леса.

   — Вот почему я не видела их, — прошептала скорее себе, нежели вестнику. — Но я не понимаю, что вам нужно. Королевство и так погибает, его не нужно разрушать.

   — Вот что рассказывали обо мне? — криво улыбнулся Салазар. — Что я худший кошмар? Всё разрушаю? — Октавия не стала скрывать и кивнула, отвечая на вопрос. Он действительно казался угрозой, учитывая тени, способные поглотить всё вокруг и заставить задыхаться, пока не остановится сердце. — Они не такие страшные, как кажутся.

   Тени неожиданно пришли в движение, протягивая щупальца к Октавии. Её глаза расширились от ужаса, невольно она начала пятиться. Крик застрял в горле, когда что-то холодное коснулось лодыжки и стало медленно подниматься по ноге. Фея выпрямилась в спине, задержав дыхание. Мысленно упрашивая, чтобы все прекратилось. По сказаниям, именно тенями вестник убивал неугодных ему. Они проникали в тела, поглощая жизненную энергию. А сейчас они ползли по её коже, вызывая холод и покалывание в местах соприкосновения.

   Вестник внимательно наблюдал за реакцией Октавии. Салазар пытался показать ей, что она не должна бояться. Он не представлял угрозу для неё. Любого другого тени бы убили, но не эту фею, которую наполняла его магия. Вероятно, она не осознала ещё этого, но скоро точно узнает об этой детали.

   Он приблизился к Октавии, которая начала прерывисто дышать, ещё  не до конца приняв, что никакая энергия не утекала из неё.

   — Я не такой, как говорили.

   — Так вы не убьете меня? — неуверенно прошептала девушка.

   — Мне незачем это делать.
 
  Но правда была в том, что он просто бессилен в этом. Как бы ни захотел, вестник не сможет убить эту фею, пока его магия не покинет её тело. Только это займёт очень много времени, учитывая, что прямо сейчас он передавал через тени, всё ещё прикасавшиеся к коже, намного больше, чем требуется.

   — Что же вам всё же нужно? — Октавия нахмурилась.

   — Не мне. Тебе.

   Её тело вновь вернулось к жизни из каменного заточения. И она могла дышать полной грудью. Страх перед вестником отступал по каплям, прячась в глубине души. Она больше не страшилась его.

   — Ты должна спасти своё королевство, пока не стало слишком поздно.

   — Что? — девушка сделала шаг назад и почувствовала отступающий холод. Когда посмотрела вниз, то увидела падающее щупальце тени, тут же исчезающее, стоило тому соприкоснуться с полом. — Королева умирает. Её не спасли лучшие лекари.

   — Верно, — кивнул. — Все бессильны перед болезнью.

   — Тогда с чего вы решили, что могу я?

   — Потому что у них не было вот этого. — Тени вытянулись и скрутились между Салазаром и Октавией, образуя сгусток плотной массы. Спустя несколько мгновений перед её взором находился большой фолиант зелёного цвета.

   — Что это?

   — Лечебная книга, где собраны все возможности трав, растущих по всему королевству. Расписаны рецепты от любых болезней.

   — Её нужно отдать лекарям, — вскинула голову фея, взглянув на Салазара. Она не могла поверить, что был шанс помочь королеве и королевству вновь расцвести. — Они смогут приготовить лекарство.

   Однако вестник только покачал головой, обрывая всю надежду на коню.

   — В них больше не течёт магия. Они не способны изготавливать лекарство.

   — Но и во мне её больше нет.
 
  — Я уверен, что ты справишься.
 
  — Нет, это не правда, — покачала головой девушка. — Это невозможно. Мне нужно уйти.
 
  Она сорвалась с места, взмахнула крыльями и полетела к дверям.
 
  — «Occasio receptus difficiles habet» (1), — донеслось до неё, и Октавия замерла в воздухе. Она сглотнула, взглянув на рассеченную ладонь, поранившуюся об амулет. Сомнения терзали её. — Тебя не удивляет, что ты одна всё ещё способна летать?

   — Сердце восполнило эту способность, — глухо проговорила Октавия, сама не веря в свои слова, и повернулась к Салазару, смотря на него сверху.

   — Многих ли ты знаешь, кто приходил сюда последнее время, а улетал с помощью крыльев? — продолжил мужчина.

   — Никого, — тихо прошептала фея, не в силах отрицать этот факт. — Тогда что это значит? — всё же подлетела к Салазару и опустилась перед ним.

   — Это значит, что ты способна спасти королевство от гибели.

   — Пожалуйста, — проголосила сойка, подлетая к девушке и садясь ей на плечо. — Октавия.

   Всё развивалось слишком быстро, непонятно, безумно. Девушка словно была в плохом сне и теряла опору под ногами. Сказки, которые она считала выдумкой, обрели плоть. Другие феи действительно не могли летать. Некоторые экспериментаторы проводили здесь дни, недели, но так и не смогли напитаться силами. И только у неё получалось отрываться от земли... Если она может... Если у неё получится...

   — Хорошо, — кивнула фея, едва успев полностью обдумать исходы. В любом случае она не потеряет ничего, если попробует.

   — Отлично, — улыбнулся вестник, и тени окутали его, после чего растворились, вместе с хозяином.

   Следом сойка вспорхнула с плеча и улетела, оставляя Октавию наедине с лежащим на полу фолиантом и мыслями о спасении королевства.

   Салазар, окутанный своими тенями, стоял около стены и наблюдал за феей. Он восхищался тем, что она не сдалась после нескольких неудачных попыток, а продолжила трудиться. Каждый вечер после захода солнца на протяжении продолжительного времени вестник появлялся здесь, не в силах оставаться вдалеке от Октавии. Похоже, что переданная магия не только наполнила её, но и связала их.

   Сейчас она сидела на полу, прислонившись спиной к ножке стола и смотрела в одну точку, находясь в каком-то своём мире, не замечая ничего вокруг. Даже если бы тени не скрывали Салазара, то, вероятно, Октавия даже не увидела бы его. Но он предпочёл оставаться абсолютно незамеченным, хоть сердце Обадиля было защищено и никто – кроме них двоих – в это время не мог попасть сюда.

   Ах, нет. Был ещё кое-кто, кто пролетел через двери и произнёс имя феи. Девушка устало посмотрела на сойку. Фея была истощена, она осунулась и под глазами пролегли тени. Создание лекарства требовало много энергии, а Октавия работала одна.

   — Так что? — выжидающе уставилась на кружащую птицу девушка, нервно сжимая кулаки.

   — Сработало, — раздался мужской голос, исходящий из клюва сойки.

   Октавия замерла, не веря в свой успех. Осознание медленно, волнами, накатывало на фею, пока улыбка не осветила её лицо. Она смогла. У неё получилось. Королевство не ждёт гибель.

   — Хорошая работа, — произнёс Салазар. Октавия резко повернулась на звук, но никого не увидела.

   — Спасибо, — поблагодарила, казалось, смотря прямо на вестника.

   Только она не могла точно знать, где он находится, хотя остатки магии притягивали друг к другу. К счастью, его энергия вскоре покинет тело феи и навсегда разделит их. Салазар в последний раз окинул взглядом Октавию, а затем растворился в материи, оставляя Обадиль в надёжных руках.

(1) Удачный случай может не вернуться