Осколки

   Руны, вырезанные из тёмного, почти чёрного дуба, со стуком упали на неровную поверхность старого стола, покрытого слоем липкой, застывшей грязи. Пыль, пахнущая затхлой травой и плесенью, взметнулась лёгким облачком, оседая на выцветшем багряном сукне, расстеленном на столе. Темноволосый молодой мужчина с глубокими морщинами в уголках глаз, которые бывают лишь у стариков, и со зловещей брошью в виде черепа из полированного светлого камня – а может и кости чьей – на потёртом чёрном плаще усмехнулся. Длинные, тонкие пальцы, украшенные серебряными кольцами с выгравированными на них неразборчивыми знаками, уже почти стёртыми временем, подвинули руны в один ряд. Тусклый свет единственной свечи, стоящей в медном подсвечнике, выхватывал из полумрака блеск металла и рельефные узоры на рунах.

— И так, что тут у нас? — прошипел он, слегка прищурившись. Его взгляд – глубокий и проницательный – казалось смотрел прямо в душу. — Ага, змея, кусающая свой хвост – Сейник, медведь и ворон. Интересное сочетание... Символ цикличности, силы и предзнаменования... Но, — он вдруг замолчал и отпрянул от стола, как будто та самая змея укусила его.

— Ну что там, что? — с нетерпением спросил клиент, которому он гадал. Светловолосый деревенский парень, побледневший от страха и ожидания, нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в руках потрёпанный мешочек с монетами. Его простодушное лицо выражало смесь глубокого отчаяния и робкой надежды. Из-под рукавов помятой холщовой рубашки видно было заскорузлые ладони: свидетельство тяжёлой работы на земле.

— Не мешай! — рявкнул колдун, резко обернувшись, бросив на парня взгляд полный злобы. Его голос был груб, с хрипотцой, и в нём слышалось не только волнение, но и ужас. — Не видишь, я смотрю! Тут думать надо! — он вновь уставился на руны, нервно покусывая свои тонкие бескровные губы. Как же не нравился ему этот расклад.

Парень тут же смущённо замолчал, искоса поглядывая на лежащие перед колдуном руны. И зачем он пошёл в этот мрачный шатёр, пахнущий землёй, смолой и чем-то ещё более неприятным? Все в деревне ходили к этому колдуну, говорили, что он видит будущее; и он тоже решил узнать, что его ждёт. А этот только орёт и морщится, и ничего внятного не говорит, кроме непонятных предсказаний. И за что его так бабы хвалят?

— Malum se ipsum devorat... (1) — пробормотал колдун, от его лица отхлынула кровь, губы сжались в тонкую линию. Казалось, что он сам боится того что видит в упавших рунах.

— Что? — переспросил паренёк, его голос дрожал от едва сдерживаемого волнения, настолько хотелось знать выйдет ли за него та, которую он любит. А ещё, принесут ли поля урожай. — Добрые вести?

— Пошёл вон говорю, — вдруг закричал мужчина, его голос сорвался, и колдун швырнул горсть монет в сторону парня. Те тонко звякнули о деревянный пол. — И деньги свои забери. Проваливай, чего встал?!

Гадатель резко поднялся с намерением вытолкать нерасторопного парнишку, но тот и сам уже выскочил прочь. Впрочем, не забыв собрать монетки. Мужчина засуетился, сгребая в помятую сумку свои инструменты: колдовские травы в маленьких мешочках, перья птиц, клыки зверей.

Как давно он не видел такое сочетание рун, как давно... Тревога холодной рукой сжала сердце. В груди закололо, и колдун тяжело осел на стул. Его потряхивало. Пора убираться отсюда, совсем скоро здесь живым не будет места. А он не хочет быть там, куда придут Берг и Равен. Эти двое не любят, когда им мешают, так пусть сами и решат, что будет с этой деревенькой. Его охватила такая тоска. И зачем он пришёл именно сюда? Нет, чтобы остаться в столице.

Сложив сумку, мужчина выскочил из шатра и замер на пороге, ошеломлённый. Небо, ещё полчаса назад бывшее ясным и чистым, сейчас заалело кроваво-красным светом. Жители деревни метались по площади, плакали напуганные дети, тонко истошно кричали бабы, не понимая, что происходит. Незадачливый парнишка стоял опустив руки, бледный как полотно, и смотрел на то, как всё вокруг заливает краснотой. Поднялся ледяной ветер, принёсший с собой запах серы и тления, будто шагнул в склеп. Слышался жуткий вой, пронзительный и нечеловеческий, пробирающий до самых костей. Колдун поёжился, ужас сжал сердце. Явились всё-таки. Не успел он сбежать! Из темноты на площадь вышли две фигуры, огромные, угрожающие... Берг и Равен.

Огромный чёрный медведь размером с небольшую повозку стоял на задних лапах и издал оглушительный рёв, заставляющий землю содрогаться. Звук был низким, гулким, проникающим в саму душу, окутывающий её холодом. Огромный ворон, летевший рядом с ним, распахнул свои чёрные, как смоль, крылья, и из его пасти вырвался поток чёрного дыма. И...

...и мир вдруг погас, погрузившись в непроглядную черноту. Ещё несколько мгновений назад солнце пылало на небе, но его поглотил дым, оно исчезло, словно пламя свечи, что погасили медным колпачком. Деревню окутала густая тьма, такая плотная, что казалось её можно потрогать руками. Все звуки стали тише, словно доносясь из-под толстой подушки, которую в детстве каждый натягивал на голову, прячась от своих страхов.

Теперь эти страхи стояли перед ними. Во всём своём ужасающем величии. В голове колдуна, с ужасом наблюдающего за этим зрелищем, всплыла забытая легенда, рассказанная ему ещё в детстве старой бабкой. История про двух могучих колдунов, за свои злые деяния преданных светлыми богами забвению и обращённых в зверей. Они были обречены на вечные мучения, заключены в ледяную тюрьму на краю земли. Легенда говорила о том, что однажды, в день, что станет самым ужасным, они смогут вырваться из своих клеток. И они погрузят весь мир в хаос. Лишь одна женщина, избранная судьбой, сможет их остановить... И будет так из века в век. Пока не появится ведьма с разными глазами. Та, что сможет приручить зверей, сделать их помощниками, а не врагами.

В голове колдуна тихонько зазвенело, и он упал прямо на землю. Сознание его погасло...

Сияна почувствовала приближение тьмы ещё вчера. Не предчувствием, а осязаемой тяжестью, давящей на плечи. Сто лет назад, когда её, совсем юную девушку, приняли в ковен Болотных ведьм, старая Росяна, хранительница тайных знаний и мудрости, предрекла, что именно Сияна сможет однажды спасти весь мир от надвигающейся тьмы. И вот, видимо, день тот настал. Время Великого Обряда Очищения.

Тонкие изящные руки женщины, совсем не похожие на руки той, что уже исполнилось целых двести лет, пролистнули пожелтевшие страницы старинного фолианта. Кожаный переплёт пах сыростью и старой кожей. Пергамент страниц шелестел под её пальцами, казалось она слышит каждое слово с его страниц. Взгляд – проницательный и спокойный – остановился на заветном месте, где описывался древний обряд. Она ждала этого дня целых сто лет, и вот он пришёл.

Осталось подготовить священный круг, принести жертву, оросив его алой жаркой кровью – своей кровью – и убедить древних богов болот снова спуститься на землю, помочь ей усыпить зверей, ещё на несколько веков. Запечатать их вновь в тюрьме до тех пор, пока не наступит время пришествия. А потом вырастить новую ведьму, которая повторит этот цикл, когда придёт её час. Много веков их ковен хранит землю, и ещё не один раз ведьмы с болот будут проливать горячие капли, спасая людей.

Она вышла из своей хижины и направилась к площади, где уже собрались младшие члены ковена, готовые исполнить своё предназначение.

Вскоре круг, сложенный из белых речных камней, был украшен рунами, рисовали их кровью жертвенного быка. Тогда Сияна ступила в середину его, взмахнула тонким острым ножом и пролила первые капли крови. Глаза её закрылись, она увидела тонкий мост с перилами из верёвок, что плетут они каждый год и отдают в жертву богам. Ноги сами понесли вперёд. К чертогам светлых богов. Её уже ждали.

Ворота распахнулись, и она шагнула в жилище тех, кому под силу сохранить равновесие на земле. Мораг, бог света, восседал на сияющем, словно солнце, троне, по обеим сторонам от него стояли Торна, богиня Луны, и Аттар, бог рек и морей. Их лики были спокойны, они ждали, пока ведьма подойдёт ближе.

— Ведьма ковена с болот пришла, а значит звери сумели выйти, — заговорил Мораг. — Ты знаешь цену.

Сияна кивнула, это знали все посвящённые. Только она воспитает достойную преемницу, как её жизнь будет окончена. Но что значит жизнь одной ведьмы, когда весь мир погружается в хаос?

— Ты готова заплатить?

И снова ведьма лишь молча кивнула. В её руках оказался сияющий свиток – заклинание, способное заточить зверей в их ледяную тюрьму. Собравшись с духом женщина открыла глаза. Пора. Оседлав невысокого роста лошадь и прихватив с собой немного вещей, ведьма двинулась в путь. Ей предстояло добраться до деревни и там уже раскрыть подарок богов: свет, заключённый в нём, заточит Берга и Равена.

Лишь одну деревню не спасти, там уже все мертвы. И это знание наполняло душу женщины печалью. Но такова была цена цикла жизни.

Когда она шагнула во тьму, её сердце охватило тоской, сжало ледяной рукой. Она развернула свиток и запела песню. Это была колыбельная, что пели все ведьмы ковена своим детям, а те своим детям. И вскоре буйные звери, заполняющие тьмой мир, уснули, и тьма отступила. Светлые боги спустились на землю и окутали их, унесли спящих в тюрьму, что на краю земли.

Кругом валялись тела. Лица выражали ужасные муки и страдания. Ведьма медленно шла между ними, останавливалась у каждого и закрывала, которые больше не смогут увидеть солнечный свет. Она знала: лишь одно дитя выживет. Та, что станет следующей ведьмой, способной спасти этот мир.

И вскоре она её отыскала. У неё будет много времени. Девчушка была совсем маленькой, она даст своей наставнице пару веков, прежде чем станет той, что сможет сама править ковеном. Подхватив почти невесомое тело ребёнка, ведьма улыбнулась. Жизнь продолжилась...

Уставшая от слёз и страха девчонка сначала затихла, а потом и вовсе зевнула. Распахнув свои огромные глаза она смотрела в разорённый мир вокруг. Одна радужка была чернее ночи, а вторая – янтарно-жёлтой...

(1) Зло пожирает само себя