Просто
Я не могу ему верить. Не могу. Слишком велик риск всё потерять. И на этот раз рана будет гораздо глубже, и болеть она будет гораздо дольше. Ведь теперь я буду себя корить за то, что я сама дала ему второй шанс, а он вновь разбил мою душу. Нет, больше я не смогу. Это уже был предел. Я была готова умереть. Хотя, наверное, я бы и не заметила. А с другой стороны, он меня любит. Любит по-настоящему. И я не могу причинить ему такую же боль. Он слишком гордый. Он ни за что не попросит помощи. Он не сможет. Нет.
Я шла по улице. Снег так и попадал на ресницы. В наушниках играла музыка.
Моё сердце разрывается на две части. Одна его часть твердит:
- Не верь! Он предатель! Беги, пока еще есть силы! Беги от него подальше!
А вторая кричит в противовес:
- Нет! Не смей! Ты же убьёшь его! Ты же знаешь, как мучительна такая боль, ты же знаешь, что она убьёт его! Ты не можешь так поступить!
Слёзы катились одна за другой. В наушниках заиграла песня, знакомая до боли. Теперь она добивала меня. Мне хотелось выть и рыдать в полный голос. Потому что в памяти неизменно всплывали моменты из прошлого. Когда мы были друзьями, веселились и ни о чем не думали. Моменты из прошлого, которые никогда не повторятся. Никогда.
Музыка больше не спасала, она убивала меня. Я потеряла последнюю ниточку к выходу. Выхода больше нет.
Мне хотелось бежать отсюда куда-нибудь далеко. Бежать и бежать, не оглядываясь. А потом споткнуться, упасть и задохнуться, потому что от своих мыслей невозможно убежать.
Да! Вот, чего я действительно хочу – умереть. Две части моего сердца объединились и в страхе забились в самый тёмный уголок моей души. Моё сердце обливалось кровью. Оно умирало. В тот момент, когда мозг отчаянно пытался заглушить эмоции:
- Нет! Не смей! Не делай этого! Подумай о родителях! Они подарили тебе жизнь, а ты хочешь доставить им такую боль?! Даже не думай! Не смей!
Все мысли остановились. Никогда. Я никогда так не сделаю. Ради мамы. Она такого не заслужила. Что за бред?! Ни один человек на свете не стоит моей смерти. А те, что стоят, не доведут меня до состояния, когда хочется умереть. Мои вены останутся целыми. И я буду улыбаться. Именно тем людям, которые думали, что я буду плакать.
Алиса не раз давала мне полезные советы. Я послушаю её и в этот раз. Я дам Диме шанс. Последний шанс. И будь, что будет.
Прошла неделя. Я люблю Диму. Я верю ему. Но ему же я не могу доверять. Что-то маленькое на самом дне моей души шепчет мне, что это подвох. И это маленькой частичке себя я верю больше, чем всем доводам разума.
Меня опять разрывает на части. Пока только по ночам. Но разрывает так, что хочется кричать. Я же могу позволить себе только слёзы, прерывистое дыхание и руку у рта, чтобы никто не услышал.
Хочется рассказать всё Мариэлле или Алисе, но они не поймут. Они осудят. Они ему доверяют, их сердца бьются ровно. Моё же бьётся, как часы. Механически. Теперь у меня вырван язык – я никому ничего не могу сказать. Никто не поймёт. Никто.
Прошла еще неделя. Дима по-прежнему меня любит. Он и не догадывается о том, что творится у меня в голове. Теперь у меня связаны руки – я ничего не могу с этим поделать.
Прошла и еще одна неделя. Теперь, вставая с утра, я хочу только одного – умереть. И каждый божий день с утра я говорю себе:
- Ты должна. Еще один день. Еще одна ложь. Еще одна боль. Ты должна. Подъём.
И я проживаю так день. И второй. И третий. И так всю неделю, пока в воскресенье меня, наконец, не оставят в покое. Но уж в воскресенье мои мысли трудно сдержать внутри. Они выливаются слезами. Весь день я гуляю по парку и лью слёзы. Я пытаюсь плакать как можно больше, чтобы потом стало хоть немного легче. Но легче не становится.
Теперь у меня ничего не осталось. На каждый вопрос «Как дела» я отвечаю «Нормально», но как же я хочу, чтобы кто-то подошёл ко мне, заглянул в глаза и сказал «Не ври». Но этого не будет. Потому что никто не может понять того, о чём я молчу. Того, о чём кричат мои глаза. Мне больно, когда самые близкие друзья не видят океана слёз за моей улыбкой. Слёз, которые я не могу выплакать. И никогда не смогу.
***
- Ну, что ты можешь про неё сказать? – спросил Макс, когда они с Димой гуляли. Сегодня.
- С ней всё в порядке. Она же улыбается.
- Как же много ты о ней не знаешь, - усмехнулся Макс.
- Чего я не знаю?
- Не мне об этом говорить. Посмотри в её глаза. Внимательно посмотри. Сегодня. Сейчас, - Дима уже было сорвался с места, как Макс добавил, - И если ты там ничего не увидишь, оставь её в покое.
***
Я, как всегда, шла по парку, роняя слёзы. Это уже вошло в привычку. Внезапно я осознала, что с каждой слезинкой моё сердце сжимается от боли всё сильнее. Оно скоро не выдержит. Оно уже не выдерживает. Но если я молчу и запрещаю себе плакать, я задыхаюсь. От боли. Жизнь поставила меня в тупик. И теперь у меня только один выход – перестать дышать. Перестать плакать. Перестать чувствовать.
В наушниках прозвучала фраза «Прогуляйся по городу. Вспомни прошлое». Двор Алисы. Идеальное место. Замороженные воспоминания. Начало в конце и конец в начале. Символично.
Прощальную записку мои друзья получат на листочках в фиолетовую клеточку моего блокнота, который всегда был со мной. Достав еще пишущую игрушечную ручку, я начала писать. Последние слова в моей жизни.
«Алиса, ты была со мной, пожалуй, с самого начала. Ты всегда дарила мне очень ценные советы. Помогала, когда мне было тяжело. Верила в меня, когда я думала, что это провал. Я очень хотела воспользоваться твоим последним советом, но не смогла. Моё сердце уже было на грани и ему там не понравилось. Я бы очень хотела научиться доверять заново. Но больше я не вынесу. Это был мой предел. Я говорю тебе спасибо, что ты всегда помогала мне. Отчасти, благодаря тебе я цеплялась за эту жизнь, как могла. До последнего. Но всему есть предел, правда? Мариэлла, ты была для меня очень важным человеком. Ты всегда была рядом, и часто этого было достаточно. Ради тебя, так же как и ради Алисы, я боролась с этой идеей. Я откладывала её, забывала, убивала её внутри меня. Но внезапно тебя не оказалось рядом. А я оказалась слабаком и нытиком, который не смог пережить переходный возраст. Я говорю тебе спасибо, что ты просто была рядом. Иван, я знала тебя относительно недавно. Но я точно знаю, ты хороший человек. Откуда я это знаю? Я чувствую. А я привыкла доверять своим чувствам. Я говорю тебе спасибо за искренние улыбки Мариэллы. Ты приносишь ей счастье. И это видно по её сияющим глазам. Женя, признаюсь честно, такого человека, как ты, я не встречала. Ты выталкивал меня за пределы моей зоны комфорта. Ты заставлял меня мыслить не стандартно. Я говорю тебе спасибо. Я рада, что повстречала такого человека, как ты. И я очень рада, что ты стал мне близким другом. Макс, тебе я безоговорочно доверяла. Честно. Ты очень помог мне недавно. Только благодаря тебе я справилась. Извини, что я оказалась такой слабой. Просто на этот раз ты не смог. Я не могла тебе рассказать, что у меня на душе. Я вообще не могла говорить об этом. Ни с кем. Раз уж я стала Фениксом, то ты всегда был Ястребом. Ты опасен, хитёр, и я точно знаю, что за друзей ты вскроешь вены кому угодно. От Феникса люди многого ожидают. А он оказался не таким, как все рассчитывали. Вот он и не справился со своим бременем. Раз уж я не смогла взлететь, как следует, я искренне верю, что ты сможешь. Расправь крылья и никогда не сдавайся! Ты можешь гораздо больше, чем думаешь. Спасибо тебе за твою помощь. В этот раз спасение было не в твоих силах. Даниил, мы с тобой очень похожи. Разве что цвет наших глаз отличается, ну и что? Ты всегда мог поднять мне настроение. И за это тебе большое спасибо. В большинстве случаев это было необходимо. Можно, дам совет? Не слушай то, что говорит Алиса. Не анализируй её слова, тем более поступки. Просто закрой глаза и почувствуй её. Её энергию, её эмоции. И тогда ты поймёшь, что всё, что она делает, расшифровывается совершенно по-другому. Не думай – чувствуй. Дима, не вини себя за мой поступок, не надо. Просто жизнь загнала меня в тупик. Хотя, скорее, я сама это сделала, ведь я - мазахистка! И с этим ничего не поделать. Знай, ты подарил мне счастье. Я узнала, что значит любить. Я узнала, что такое предательство. Я узнала, что такое боль. Но я так и не узнала, как с ней справляться. В любом случае, это была я. Я чувствовала эмоции. Именно в такие дни и моменты я жила. Я, а не искусственная машина, работающая по правилам. У меня к тебе будет только одна просьба. Скорее, пожелание. Помни мои глаза. Когда тебе будет плохо, помни – зелёный цвет успокаивает. Когда тебе будет хорошо, помни – поделись со мной своей радостью. Я люблю тебя! Люди, которые были мне ближе всех, я не хочу, чтобы обо мне думали сквозь слёзы. Не забывайте, я – оптимистка. Надеюсь, со мной вы больше смеялись, чем плакали. И последнее. Если вам всем будет не трудно, прошу помнить обо мне. Ну, или просто вспоминать, когда будет паршиво. Я всегда рада помочь, вы же знаете. Прошу улыбаться, если наткнётесь на моё имя или вспомните что-то обо мне. Не надо много плакать. Надо больше улыбаться, смеяться и веселиться. Помните, я – оптимистка!»
Перочинный ножик вновь лежал в моей руке. Что ж, недолго я продержалась. Я легла по удобней, распустила волосы, расстегнула куртку. Посмотрев, на свою руку, я поняла, что и одной царапины достаточно, чтобы умереть. Лезвие коснулось моей кожи. Тёплая кровь скатывалась к локтю и капала вниз. Кровь на снегу. Красиво. В самый последний момент перед тем, как утопиться в небытие, я поняла. Всё можно исправить. Все проблемы решаемы. Кроме одной. Мне уже слишком тяжело открыть глаза. Слишком поздно я поняла это. Слишком поздно. Последняя слезинка соскользнула по щеке, задержалась на шее и, словно попрощавшись, упала в снег. Мир перестал существовать. Осталась только тишина.
Открыв глаза, я увидела потолок. Память не давала мне ответы на вопрос, что же произошло. Голова сильно болела и кружилась. И сильно хотелось пить.
Послышались шаги, но я не успела испугаться – в комнату вошёл Дима:
- Кира! – он не мог говорить, эмоции перехлёстывали через край, - Ты, ты жива! Я так боялся, что не успел! Я так испугался за тебя! – он сбегал на кухню и принёс мне стакан воды. Когда я осушила его, я посмотрела на свою руку. Она была аккуратно забинтована.
- Что сказали врачи?
- Ничего. Не было никаких врачей.
- Ты сам это сделал? – он кивнул, - А кто еще знает?
- Никто. Если ты не хочешь, чтобы об этом кто-то знал, мы можем сказать, что это растяжение.
- Спасибо! Спасибо тебе огромное! – мы снова обнялись.
- Как ты себя чувствуешь?
- Голова кружится немного. Чувствую слабость. И...Мне холодно, - это было странно, ведь я никогда не мёрзла.
- А как эмоции? Настроение ужасное?
- Нет, совсем нет, - я улыбнулась, - Мне хорошо.
- Оптимистка, - вздохнул Дима.
- Нет, я говорю правду! Всё, как всегда – лучше не бывает. А как ты оказался во дворе Алисы? В воскресенье, да к тому же один. Что ты там делал?
- Сначала ты выпьешь чая, а потом я тебе всё расскажу с самого начала.
- Хорошо, уговорил, - он помог мне подняться, налил мне чай, сел рядом и стал пристально глядеть в мои глаза, - Что ты там ищешь?
- Ты не поверишь, - усмехнулся он, переведя взгляд на свою кружку.
- И всё-таки?
- Я увидел счастье. В твоих глазах радость! – я кивнула, делая очередной глоток тепла, - Как можно радоваться после того, как ты чуть не умерла?
- Вот именно – чуть! Я радуюсь, что жива, дурачок!
- Странно, - чуть слышно прошептал он себе.
- Что странного?
- Раньше я никак не мог понять, чего же ты добиваешься, чего хочешь, что тобой движет. А теперь – один взгляд в твои глаза, и мне всё ясно.
- А последние недели ты ничего в моих глазах не замечал?
- Нет. Единственное, что меня как-то настораживало – при одном упоминании твоего имени у меня что-то ёкало в сердце. Что-то там сидело тревожное, но тогда я не мог разобрать, что именно. Я предчувствовал, что с тобой что-то не так. Что-то не то происходило последние недели. Может, расскажешь?
- Хорошо, а потом ты мне!
- Ага.
- Последние две недели я разрывалась на две части. С одной стороны, я не могла тебе доверять. Я, честно, не знаю, почему, правда! Сердце боялось нового ожога. А какая любовь может быть без доверия? Такие отношения бессмысленны. А с другой стороны, я вижу твою любовь. Нет, не вижу, скорее, чувствую. Вот, я просто знаю, что ты меня любишь и всё тут. Это, как само собой, по-другому быть не может. И ведь я знаю, как эта боль убивает изнутри. И если я просила помощи, девочки меня вытаскивали, то ты бы не осмелился говорить об этом. Я права?
- Откуда ты столько знаешь? – он был так удивлён, что я не могу передать, - Как ты догадалась?
- Я тебя знаю. Я просто чувствую людей. Всех. А тебя тем более. Ну, вот. И я, вроде, должна уйти от тебя. Ну, не доверяю я человеку, что поделать? А вроде, не могу причинить тебе такую боль. И это был единственный выход, который я видела.
- Глупенькая! – он улыбнулся.
- А теперь твоя очередь! Рассказывай!
- Ну, хорошо. Мы с Максом гуляли по парку. Он спрашивал меня о тебе. Я отвечал. А потом он хмыкнул, типа, ты её совсем не знаешь! Я спросил, чего я о тебе не знаю, а он сказал заглянуть в твои глаза. И тогда у меня сердце дрогнуло – каждый раз, вспоминая о тебе, у меня было предчувствие, что это последний раз, когда я смотрю на тебя, когда я разговариваю с тобой. Я рванул домой, чтобы договориться о встрече, а Макс крикнул вслед, чтобы я оставил тебя в покое, если ничего там не увижу. Я так боялся, что твои глаза так и останутся для меня обычными. Я так боялся, что больше не увижу твою улыбку, что не услышу твоего смеха, что сердце больно сжалось. Я пробегал через двор Алисы и увидел кровь. Поднял голову и осознал, что это твоя кровь. Я ничего не помню. Не помню, как донёс тебя до дома, не помню, как обрабатывал рану, не помню, как трогал твою руку, и как у меня замирало сердце в ожидании тихого толчка. Я так боялся, что не успел!
- Ты успел! Ты всё успел! Но как же ты мог понять, что со мной что-то происходит?
- Я просто люблю тебя!
- Просто...