Л. Письмо Графине.
Любовь — балласт для реалистов, но спасательная шлюпка для страдальцев. Иногда мне кажется, что людям легче пережить чувство разбитого сердца в объятиях другого человека.
Люди любят, пока не найдут кого-то лучше, красивее, умнее, пленительнее. Это омерзительное чувство, это насилие над разумом, которое мы смягчительно называем любовь, является лишь бременем — ненужным, неважным, однако как воздух используемым и общепринятым.
Знаете, я гордо отчеканю. Я влюблён. Когда предмет твоего вожделения не обращает свой пылкий взор на тебя, лишь мимолетно, случайно, то все раздумья в голове образуются только о том, как добиться внимания. Но разговор с этим человеком ещё увлекательнее, чем наблюдение за ним, ведь все нюансы блекло начинают светиться, и ты видишь достоинства и минусы возлюбленной. Да, это вы. Вы — это та, кто покорил моё сердце, пронзая его стрелой очарования. Сначала на балу Вы захватили, оккупировали даже, моё внимание, а теперь, за разговором, я окончательно понял, что никакая другая не вовлечёт меня в больший азарт, чем Вы. Вы непредсказуемы, Ваш внешний вызывающий вид создает резкий контраст с внутренним, бурлящим от мыслей миром.
Но я не буду Вас принуждать к чему-то, Вы как маленький ребёнок в этой сфере, я уверен.
Ваша девственно-белая кожа, красные, всегда полные жизни губы, изумрудные очи. Да, простите, я не романтик. Мне сложно делать комплименты. Не привык, к счастью или нет.
Вы, наверное, удивляетесь, как резко отличается это письмо от первого. Как жутко и неестественно звучит весь этот бред, когда читаешь в слух, пытаясь уловить посыл, да все мысли идут кругом, заставляя зажмуривать глаза и дышать глубже. Вы успокаиваетесь, злорадно улыбаясь и понимая, что я попался. Попался в Вашу игру, на крючок, так сказать.
Давно. Уже давно я в ловушке. Когда пишешь письма, в третий или же, возможно, в четвёртый раз, бросая давно начатое занятие, тебе уже легче врать и писать отстранённо, пытаясь вывести собеседника на чувства. Но, видимо, произошла оплошность, мой мир перевернулся, ибо, признаюсь честно, я не хотел влюбиться. В мыслях этого не было. Увлечение, завладевшее разумом, желание моего тела, затмившее все достоинства дворянина. Да, я упал. И в Ваших, видимо, и в своих глазах. Гордость неимоверно ослепляет.
Но, графиня, ответьте. Неужели Вам было неинтересно говорить со мной? Неужели при первой нашей встрече я не вызвал в Вас какого-либо чувства? Злость, ужас, страх — что угодно, только не равнодушие!
Я не мечтаю быть любимым, ибо любовь для меня игра.
Всегда Ваш, граф.