Начало.

— Вот, Старкова, ваш телефон. Заметим, вы превосходно обходились без него все это время. Возьмите, — Войтевич протягивал ей маленький черный аппарат.

Даша смотрела на него с ужасом. Ее серебристый телефончик пропал в ночь, когда убили Темку.

— Ну, будете брать или мне оставить его у себя? — не выдержал биолог, и Даша поспешно схватила мобильник.

Теперь, после окончания уроков, ребята собрались в комнате мальчиков и смотрели на аппарат так, словно он был живым и, возможно, смертельно опасным.

— Единственное, что от Темки осталось, — глухо произнесла Вика.

— Есть зарядка, а то телефон разрядился? — спросила Ника.

— Я знаю, где зарядка, — Ромка поискал под кроватью и, достав провод, подключил его к телефону. — Может, там фотки остались. Сейчас посмотрим…

И тут дверь вдруг отворилась, и на пороге показался Морозов. Хмурый, недовольный.

— Блудный сын вернулся! — первая заприметив Максима проговорила Ника. 

— Макс! — Даша бросилась к нему на шею, прижалась к холодной щеке. — Ты живой!

Мгновением позже к ней присоединилась Вика. Теперь обе девушки обнимали Максима.

— Где ты пропадал? Что случилось?

Вопросы сыпались дождем, но Макс молчал, глядя на идеально заправленную кровать Темы.

— Они его убили, — пробормотал Ромка, едва сдерживая слезы.

— Мы думали, что ты тоже погиб, — добавила Даша.

— Я рад, что ты жив, — серьезно сказал Андрей.

— Да ладно, — Морозов с деланой беспечностью огляделся. — А чем это вы здесь занимаетесь?

* * *

— Ты знаешь пин-код? — Вика вопросительно посмотрела на Рому.

Парень кивнул.

— Попробуй шестнадцать-ноль-три.

Вика набрала.

— Шестнадцатое марта — мой день рождения, — заметила она, пока телефон загружался. — Забавное совпадение.

— Это не совпадение, — буркнул Рома.

Вика растерялась. Она сама неровно дышит к Максиму и переживает, потому что он словно не замечает этого. Но, выходит, Артем относился к ней примерно так же, а она… Девушка не хотела об этом думать. По крайней мере не сейчас.

Звук, сигнализирующий о приходе смски, прервал ее невеселые мысли. Вика взглянула на экран и перевела взгляд на подругу.

— Даш, это от тебя.

— Я ничего не посылала… Постой, а когда отправлено сообщение?

Вика снова посмотрела на телефон.

— Ночью… в ту ночь, когда убили Артема! — еле проговорила она непослушными губами. — Так у него же был Дашин телефон… а значит…

Мобильный казался ей ожившей гадюкой.

— Что, если это от убийцы? — предположил Ромка.

— Открывай! — жестко скомандовал Максим.

Они положили телефон на Темкину кровать и собрались вокруг, завороженно глядя на экран. Там появилось веселое лицо Артема.

— Чуваки, тут такое! Это просто анриал! — проговорил он.

И вправду, камера отразила ветки деревьев — то ли опутанные гирляндами, то ли ставшие прибежищем тысячи светлячков.

За спиной Темы послышался хруст. Парень вздрогнул и испуганно оглянулся:

— Кто здесь?..

Артем побежал, не выключая телефона, изображение сделалось смазанным — деревья сливались в длинные полосы, слышался только скрип снега и тяжелое дыхание бегущего. Затем парень остановился, увидел что-то, недоступное объективу камеры.

— Найдите Иру И…

Артем не смог договорить, потому что рука в черной перчатке зажала ему рот, изображение задергалось, телефон упал в снег и… погас.

Комментариев не требовалось. Теперь окончательно было ясно, что наркотики тут ни при чем — это просто средство замаскировать убийство.

— Мы должны показать видео Виктору Николаевичу! — Вика схватила телефон и хотела было направиться к двери, но Даша остановила подругу, схватив ее за руку.

— И не думай! — сказала она. — Помнишь, Савельич сказал, что никому нельзя доверять! За доказательства здесь убивают.

— Тогда нужно спрятать этот телефон получше… — Андрей задумался. — Пожалуй, отнесем его на чердак, это самое безопасное в школе место.

* * *

Помада была очень красивой. Ярко-красной. Ничего, что она немного вылезла за контуры губ, Надя изучавшая в зеркале душевой собственное отражение, сочла, что все равно выглядит очень красиво и по-взрослому. Особый шарм добавляли густая подводка и темные тени.

— Я красивая? — спросила Надя, поворачивая голову, чтобы изучить себя со всех сторон.

— Очень! Как мертвая царевна! — с восторгом ответила Алиса. Она выглядела примерно так же, как подруга.

— Мы с тобой обе красивые! Как взрослые девочки! — Наденька обняла Алису, и тут подружки услышали шум и голоса.

— Прячемся! — шепнула Алиса.

Они нырнули за перегородку, наблюдая, как из кабинок появились две замотанные в полотенца старшеклассницы.

— Прикинь, у них в шкафу нашли целый склад «дури»! — сказала одна, отжимая волосы.

— У кого?

— У Макса Морозова и новенького… как его… Авдеева. И у куриц этих — Кузнецовой и Старковой.

— Не может быть! — вторая девушка оторвалась от разглядывания прыщика на лбу. — Их же теперь из школы выпрут!.. — и замолчала, заметив Дашу и Вику, тоже появившихся из душа.

— Чего уставились? — хмуро бросила Даша. — Топайте отсюда.

Девицы хмыкнули и ушли.

— Уже сплетничают, — грустно заметила Вика, натягивая юбку.

— Да, боюсь, у нас будут неприятности, — согласилась Даша.

Они уже собирались уходить, когда, открыв дверь, наткнулись на поджидающих их Макса и Рому.

— Представь, Байрон уволился! — выпалил Ромка. — Из-за подставы с наркотой. Родители нажали, чтобы нас выгнали, а он сказал, что лучше сам уйдет.

— Значит, нас не выгонят? — спросила Вика с надеждой.

Макс скривился.

— Вы вообще думаете о ком-то, кроме себя? — зло выкрикнул он. — Видеть вас всех не могу!

И Морозов, не обращая внимания на пытавшуюся остановить его Дашу, развернулся и двинулся прочь.

— Вы чего тут кричите на всю школу? — по интересовалась подошедшая Ника. 

— Виктор уволился из-за истории с наркотиками. — обьяснил Рома. 

— Понятно, а Максимка видимо сильно за него переживает?! 

Ребята промолчали, они не знали что происходит с их другом. 

Когда шум затих, Надя и Алиса вылезли из своего убежища.

— А у твоего Андрюши в шкафу дура! — Алиса искоса посмотрела на подругу, явно не одобряя наличие такого брата.

— Много ты понимаешь! — Наденька и сама не представляла, что за дура и зачем она нужна Андрюше, но знала, что будет защищать его во что бы то ни стало!..

* * *

Виктор сидел в своем кабинете, подперев рукой голову, и думал, что же происходит в зале после его ухода. Впрочем, гадать долго не пришлось. Вскоре появилась Лена, села напротив него. Вид у нее был слегка виноватый.

— Ну как? — спросил Поляков, уже предвидя ответ.

— Понимаешь… — Лена смутилась, что было в целом нехарактерно для нее. — Мне предложили…

— Место директора «Логоса», — пришел ей на помощь Виктор.

Она кивнула, бросила на него испуганный взгляд:

— Я еще не дала согласия…

— Но и не отказалась, — констатировал Виктор. — Перестань сомневаться, ты станешь хорошим директором.

Он поднялся — то ли уступая ей свое место, то ли просто желая ободрить.

— Виктор… — она уставилась на стол, словно нашла там нечто крайне интересное, — я ужасно себя чувствую. Словно я украла это место. Ты создал эту школу, она… неотделима от тебя… Я…

— Лена, — он остановил ее, не давая договорить. — Что за ерунда? Мы же одна команда.

— Так ты считаешь, мне нужно согласиться? — живо спросила она, очевидно, рассчитывая именно на такой поворот событий.

— Конечно, — Виктор улыбнулся. — У меня только одна просьба — не допусти исключения ребят.

* * *

— Андрюша, а зачем тебе в шкафу дура? — осторожно поинтересовалась Надя, пока брат помогал ей снять носочки.

— Что? — он поднял голову, с удивлением глядя на сестру.

— Большие девочки сказали, что у тебя в шкафу есть клад и дура. Ты мне покажешь клад?

Андрей развел руками:

— Надюш, ты что-то напутала. Клада у меня, к сожалению, нет, а дуру я в свой шкаф сам не пущу.

Девочка кивнула. Она так и знала, что Алиса ошиблась. Однако вопросы еще не были исчерпаны.

— А что такое уволиться? — тут же полюбопытствовала Наденька.

— Ну… — Андрей задумался, — если человека заставляют что-то делать, а он не хочет, ему надо уволиться. Это значит — уйти.

— Я хотела уволиться из школы, да? — тут же нашла пример сестра. — Мне здесь не нравилось. А теперь нравится. А Виктору Николаевичу — нет. Зачем он уволился?

— Наверное, у него есть причины.

Андрей аккуратно сложил носочки.

— Он очень хороший. Да, Андрюша? — настаивала Надя, заглядывая брату в лицо.

Он помедлил и только потом согласился:

— Да.

Школа уже начинала затихать, когда Надя выскользнула из своей комнаты и добежала до двери кабинета директора. Оттуда пробивался свет, значит, Виктор Николаевич был на месте.

Девочка потянула дверь. Поляков оглянулся. На столе перед директором стояла большая коробка, куда он складывал какие-то вещи. Значит, не игра. Значит, действительно увольняется. Надя тихонько вздохнула и протянула свой подарок — плетеный браслет-фенечку:

— Это вам!

Директор присел и протянул руку, чтобы Наденька смогла сама повязать на запястье свой подарок.

— Красивая. Спасибо, — похвалил он.

Девочка помолчала, сосредоточенно завязывая узел, а потом взглянула на него.

— Виктор Николаевич, — спросила она вдруг, — а почему все, кого я люблю, умирают или увольняются?

— Это не так… — начал было бывший директор.

Но она перебила:

— А если я честно-пречестно не буду одна ходить в лес, вы не уволитесь?

Поляков улыбнулся, потрепал ее по распущенным пушистым волосам, мягким, сладко пахнущим каким-то детским шампунем.

— Не переживай. Я перестану быть директором, но из школы не уйду никогда. И тебя не брошу. Я ведь должен о тебе заботиться, — пообещал он.

— И об Андрюше! — поспешила напомнить Надя.

— И об Андрюше, — подтвердил Виктор. — А теперь беги, — он поцеловал девочку в лоб. — Спать пора, не годится, если Галина Васильевна увидит, что ты еще не спишь.

— А Галина Васильевна — зубная фея. Только об этом никто не должен знать! — опомнилась Надя.

— Обещаю, что буду молчок! — Поляков торжественно приложил к губам палец. — И готов поспорить, что на счет «десять» Наденька окажется в своей кроватке. Начинаю отсчет. Раз… два…

Девочка засмеялась и выбежала из комнаты.

Но едва она успела уйти, как дверь снова отворилась, и появилась Лена.

Она молча подошла к столу, взяла зачем-то первую попавшуюся папку, повертела в руках и вновь положила.

— Если бы ты знала, сколько макулатуры здесь скопилось! За год не разобрать! — с показной беспечностью засмеялся Поляков.

— Виктор… — Лена снова взялась за несчастную папку. — Дело в том, что родительскому комитету мало твоей отставки. Они требуют исключить всех, у кого нашли наркотики. В противном случае место директора «Логоса» предложат кому-то со стороны.

— И что ты собираешься делать? — он смотрел на нее внимательно и чуть удивленно, как на незнакомку.

— А что я могу?.. — Крылова пожала плечами. — Придется исключить…

— Смотри-ка, как ты вцепилась в эту должность. Зубами прям!.. — он отобрал у Лены злосчастную папку и сунул ее в коробку.

— Но мы столько сделали для этой школы! Я не могу вот так отдать плоды нашего труда чужому дяде!.. — возбужденно заговорила женщина. — А для тебя… для тебя чужие дети дороже собственного ребенка!

Поляков не ответил — что тут скажешь?..

Тем временем ребята, опасаясь, что в школе им оставаться недолго, решили все же попробовать разгадать загадку, заданную им Темкой. «Найдите Иру», — сказал он тогда. Но какую Иру? Они опросили уже всех Ир, какие только нашлись в «Логосе», и пока без малейшего результата.

На следующее утро они сидели за своим столиком, обсуждая текущее положение дел, когда к ним вдруг подошла Маша Вершинина.

— Максим, надо поговорить… — сказала она Морозову.

Тот нахмурился, поднял свой стакан и медленно вылил молоко на пол, прямо ей под ноги. Черные туфельки Маши забрызгали белые капли, похожие на капельки крови.

— Сначала пол подотри, — бросил Макс, не глядя на нее.

— Макс… — начала Вика, но он не стал слушать.

— Как же вы все меня достали! — повторил Морозов вчерашнюю фразу и, подхватив свою тарелку, пересел за свободный стол.

Даша смотрела на него и едва не плакала. Она лучше других понимала, что за показной грубостью и ершистостью Максима скрывается ранимость. Он по-своему был последним Дон Кихотом, готовым воевать с ветряными мельницами, настоящим рыцарем, что бы о нем ни говорили.
Даша твердо знала это, как и то, что оставлять его одного — нельзя.

Она тоже схватила свою тарелку и села рядом с Морозовым:

— Макс, нам надо поговорить.

Он нехорошо усмехнулся:

— Вы что, сговорились? Приемный день по четвергам.

— Я очень боялась за тебя, — Даша протянула руку, чтобы накрыть его пальцы, но парень отстранился. — Где ты был? Почему ничего не хочешь рассказать?

— А ты, солнце, мне ничего рассказать не хочешь? — он испытующе уставился на нее.

На секунду Даше показалось, что Макс знает о ней и об Андрее… На одной чаше весов — новая любовь, на другой — старая привязанность.

— Нет… Ничего, — произнесла она уже не так уверенно.

— Вот и я не хочу.

Он уткнулся в тарелку, и девушке не оставалось ничего иного, как пересесть обратно, к ребятам.

* * *

Максим Морозов сидел на диване в холле школы. Рядом с ним восседал адвокат его отца. Сам Петр Морозов стоял рядом, опершись на спинку дивана, и наблюдал за сыном.

— Вот, ознакомься, — адвокат протянул парню лист бумаги с отпечатанным на принтере текстом. — Здесь вопросы, которые тебе может задать следователь.

Максим внимательно прочитал написанное и нахмурился.

— Вопросы? По-моему, здесь только ответы, — он взглянул на отца. — Пап, мы можем поговорить с тобой наедине?

— Я пока оставлю вас, — адвокат захлопнул свой чемоданчик и поднялся.

— Пап, ты заставляешь меня давать ложные показания… — проговорил Макс, дождавшись, когда адвокат уйдет.

— Максим, я не заставляю, я прошу! — Петр Морозов сел рядом с ним. — То, о чем я прошу, сделал бы ради отца любой сын!

Максим чувствовал себя немного неуверенно.

— Мне кажется, мы можем договориться… — пробормотал наконец он.

Отец явно оживился.

— Чего ты хочешь? — спросил Петр уже по-деловому — так, как привык улаживать рабочие вопросы.

— Забери меня из этой школы, — попросил Макс, глядя на отца. — И больше никаких пансионов. Я окончу школу экстерном и поступлю в институт. Я хочу жить дома…

— Хорошо. Но при одном условии… — Петр сделал интригующую паузу, — по воскресеньям ты будешь ходить со мной на футбол.

— Идет! — согласился Максим, едва веривший собственным ушам. — И еще… Если ты хоть раз ударишь меня…

— О чем речь! — Морозов-старший довольно засмеялся. — По рукам!

— По рукам, — после короткой паузы согласился Макс.

* * *

Надя и Алиса сидели в первом ряду, уставившись на сцену, где стояла ширма кукольника, и ждали обещанного спектакля.

Андрей, Рома и Даша остановились у дверей класса, залюбовавшись на малышей. Но сказка заставила ребят забыть обо всем.

Сказка оказалась страшной. В ней девочка по имени Валюша попала в заколдованный лес. Последовав за огонечками, она зашла в самую чащу, где бедную девочку поджидало злое чудовище. Чудовище схватило Валюшу, утащило под землю и посадило в железную клетку.

— Огоньки! Как в лесу, там, где снимал Темыч! — испуганно отметил Ромка.

— И железная клетка под землей… Вы думаете, это совпадение? — Даша посмотрела на обоих парней, но похоже, те вовсе так не думали.

После окончания спектакля ребята подошли к кукольнику. Это был полноватый мужчина средних лет и совершенно непримечательной наружности.

— Скажите, — окликнул его Андрей, — а кто написал эту сказку про светлячков?

Кукольник улыбнулся.

— О, я изучаю фольклор, — сказал он с заметной гордостью, — и часто езжу по селам. Эту историю мне рассказали в деревне километрах в пяти отсюда.

— Что именно рассказали? — насторожилась Даша.

— То, что в вашем лесу нельзя гулять в одиночку. В темноте на деревьях просыпаются светлячки и манят детей в лес. Кто идет за огоньками, больше не возвращается.

— Но почему? И кто тогда рассказал о светлячках? — спросил Рома.

— Так это же фольклор. Сказка! — удивленно пояснил кукольник, собирая свой чемоданчик. — Простите, ребята, мне пора.

— Надо бы посмотреть то, что отснял Тема, на большом экране… Что там за светлячки… — задумалась Даша, и остальные с ней тут же согласились.

Однако они не успели.

В комнату Савельича въехал новый математик. Насколько смогли разглядеть ребята, он был еще довольно молод и импозантен. Настоящий мужчина — не то что тот горбатый сухарь, что слинял из школы несколько дней назад, прямо посреди учебного года. Но бог с его внешностью — главное: вход на чердак оказался закрыт!

Вскоре Максима позвали. Прибыл следователь. Елена Сергеевна на правах нового директора пригласила его, Максима, и адвоката Морозовых в свой кабинет… в бывший кабинет Полякова, где уже произошла некоторая смена обстановки, свидетельствующая о появлении нового хозяина.

Петр Морозов остался у дверей. Он нервно расхаживал по коридору и, встретившись взглядом с неугомонной уборщицей, в раздражении отвернулся.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Елена Сергеевна сделала приглашающий жест, однако как раз в эту минуту телефон на столе разразился мелодичными трелями.

— Извините, сейчас, — директриса сняла трубку и заговорила уже в телефон: — Да, это я. Добрый день… Мы подготовили все документы для перевода. Морозов Максим Петрович… Все правильно. Вышлю курьерской службой сегодня же… Да, пишу… Школа-пансион «Ясные зори». Спасибо.

Максим слушал ее и не хотел верить своим ушам. Такое ощущение, что у него вдруг выбили из-под ног почву.

— Максим! Вы меня слышите, Максим?.. — окликнул его следователь.

— Да… — теперь он точно знал, что расскажет им все. Про то, как отец систематически избивает эту крашеную мымру, свою сожительницу. Про то, что его боится, наверное, весь дом. Скрывать что-либо теперь не было никакого смысла.

* * *
Они стояли в коридоре и обсуждали, как бы достать ключи от бывшей комнаты Савельича. И пай-мальчик Авдеев среди них. Он тоже не представлял, что делать. Зато Морозов представлял.

Маша нашлась как по заказу. Увидев его, обрадовалась.

— Ты молодец! — разулыбалась она. — Я слышала, что ты не пошел у отца на поводу.

— Конечно, не пошел, — Максим сделал шаг к ее столику, на котором заметил связку ключей. В данный момент его не интересовало, почему уборщицу волнуют его дела, главное — заполучить желаемое.

— Максим, обещай мне, что впредь…

Он уже взял интересующий ключ и быстро сунул его в карман.

— Послушай, мамочка, — обернулся он к Марии, — тебе не кажется, что ты опять зарываешься?.. — и он, насвистывая, двинулся по коридору.

* * *

— Пока мы не достанем Темкин мобильник, мы ничего не узнаем про светлячков, — все еще вздыхал Ромка.

— Ну что, застряли на переправе? Учитесь, пока я здесь! — Макс ловким движением фокусника раскрыл ладонь, на которой лежал ключ.

— Макс, откуда? — захлопала глазами Даша.

— Чувак, полный респект! — похвалил Ромка.

Морозов был доволен. Где бы они все были без него!

Дождавшись, когда новый математик, Каверин, куда-то усвистел, ребята проникли на чердак и подключили Темкин мобильник к Викиному ноутбуку.

— Чуваки, это анриал! — послышался знакомый голос.

И тут за Темкиной спиной мелькнул силуэт.

— Убийца! — с ужасом выдохнула Даша, хватаясь за спинку стула, на котором сидела Вика.

— Погоди-ка, — попросил Ромыч. — Приблизь…

С минуту он рассматривал картинку.

— Нет, это не убийца, — наконец сообщил Павленко. — Это пугало. Мы видели его в тот вечер.

— Так ты знаешь это место? — взвилась Дашка. Парень кивнул. 

— Пойдем туда прямо сегодня, после уроков! — предложила Вероника. 

— Кстати об уроках, — вспомнил Андрей, — кажется, сейчас химия начнется. Никто не хочет ее посетить?..

Никто не хотел, но пришлось. Вика захлопнула ноутбук, и ребята спустились вниз. В холле, на первом этаже, царило оживление. Перед информационной доской собралась целая толпа.

— Категорически запрещается закрываться во всех помещениях школы, включая туалетные комнаты, — прочитал Авдеев первый пункт в висевшем на доске объявлении. — Что это за ерунда?..

— А как вам это: «Категорически запрещается бегать по коридорам. Категорически запрещается включать музыку в спальнях и общественных местах школы», — зачитала Вика.

Подобных пунктов набралось больше десятка, а под этим позорищем красовалась подпись вступившей в новую должность Елены Сергеевны Крыловой.

— Мы что, в тюряге?

— Что за бред! — слышались со всех сторон недовольные голоса.

— Дарья Старкова, Виктория Кузнецова, Максим Морозов, Андрей Авдеев и Роман Павленко, зайдите в кабинет директора, — послышался в громкоговорителе голос самой Елены.

Ребята переглянулись. Их одноклассники и дети помладше расступились, давая им дорогу. Сейчас их пятерка походила на пятерку приговоренных к казни декабристов. Насмешки и страх сменило явное уважение — теперь они словно символизировали всех несправедливо угнетенных школьников.

Елена Сергеевна сидела за столом Виктора Николаевича, чувствуя себя абсолютно по-хозяйски.

— А, пришли, — небрежно бросила она ребятам. — Максим, Даша, Рома, Вика, вы исключены из школы. Надеюсь, это станет для вас серьезным уроком.

— А я? — спросил Андрей, с удивлением не услышавший собственного имени.

— Принимая во внимание твои семейные обстоятельства, тебе разрешили остаться в школе, чтобы не разлучать с сестрой. Хотя это не означает, что ты избежишь наказания, — холодно отчеканила Елена. — Можете идти.

Они вышли из кабинета. Это был конец!

Возле кабинета их ждала Ника. 

— Ну что вам сказали? 

— Нас исключили. — грустно ответила Вика. 
Ника молча взяла ее за руку ,тем самым поддерживая ее. Она прекрасно понимало, что для Вики учиться здесь цель номер один в жизни. 

— Ну что, думаю, идти на химию не имеет смысла. Тем более урок уже начался, — сообщил Макс.

— Я думаю, пока мы еще здесь, надо все-таки сходить на то место, которое заметил Ромка, — предложила Даша и поежилась. — Пойду переоденусь.

— Иди, — Вика с тоской посмотрела вслед подруге. 

Даша вошла в комнату, быстро натянула свитер, провела расческой по волосам. Из зеркала на нее смотрела симпатичная, уверенная в себе девушка. Ах, если бы так было на самом деле!

Решение зайти в комнату к парням возникло стихийно, и Даша поняла, как оно верно, когда увидела там в одиночестве сидящего на кровати Макса. Сейчас, без свидетелей, перед которыми можно порисоваться, он казался несправедливо обиженным ребенком.

Даша села рядом, обняла его за плечи.

— Макс, не переживай так, — прошептала она, — вот увидишь, отец найдет тебе другую школу. Тебе не придется жить с ним.

Он отмахнулся, вытирая кулаком слезы.

— Я хотел жить с ним, понимаешь! А он просто использовал меня! Да, он подонок, сволочь, я его ненавижу, но он — мой отец! Отец, понимаешь?!

В его голосе слышалась такая глубокая горечь, что сердце сжималось от жалости.

— Куда мне идти? Я совсем один! — с отчаянием выкрикнул Макс.

Даша прижалась к нему, обхватив ладонями его залитое слезами лицо.

— Нет, не один, — сказала она, глядя в его глаза, — у тебя есть я.

Максим тоже потянулся к ней, прижал к себе, потянулся к ее губам…

— Андрей, ну ты чего так долго?— начала жаловаться Ника. — Взял куртки? А Максим с Дашей где?

Авдеев отвел взгляд, отдал друзьям их одежду.

— Они не придут, — сухо сказал он. — Ну, что стоим, пойдем, что ли?..

Через потайной ход в библиотеке ребята выбрались в лес и вскоре были на той самой полянке, о которой упоминал Ромка.

— Вот здесь мы с Темычем сидели… — сказал Павленко шепотом, словно боялся потревожить покой зимнего леса.

Ребята огляделись. Вон и пугало.

Андрей включил телефон Артема, прокручивая запись.

— Это здесь. Отсюда он начал снимать.

— Ну и где эти светлячки? — спросила Ника. 

— Кажется, нашла! — Вика остановилась возле одного из деревьев.

— Да тут их полно! — крикнул Ромка.

Светлячками оказалась длинная гирлянда, которой некто обмотал ближайшие деревья. Интересно знать, с какой целью.

Следуя за «светлячками», они прошли до дерева с раздвоенным стволом. На его коре обнаружилась вырезанная ножом надпись: «Ира Исаева, 1979».

— Ира Исаева! Так вот о ком Темка говорил! — пораженно воскликнул Ромыч.

— Это, что сестра Игоря Исаева? — Ника провела рукой по шершавой коре дерева.

— А вдруг ее тоже… это… — Рома опустил взгляд и вдруг отпрянул, словно увидел гадюку. — Крышка от мобильника!.. Блин, значит, это тут… Темку…

Все ребята уставились на блестящую крышечку, раздавленную чьей-то ногой.

В это время вдруг зазвонил мобильный Андрея.

— Андрей, где вы? — закричала в трубке Даша. — Тут, в школе, такое творится!..

* * *
Виктор сидел в своей комнате, бессмысленно перебирая какие-то бумаги. Требовалось принять какое-то решение. Уехать из школы он не может. Все далеко не так просто, к тому же он ни за что не бросит своих подопечных Авдеевых. Придется соглашаться на предложение Лены и занять ее бывший пост — пост завуча. Как же запутались их отношения!..

В дверь постучали.

— Войдите, — машинально пригласил Поляков и замер — в комнату вошла Маша.

Она казалась взволнованной, на щеках пылал легкий румянец.

— Виктор Николаевич… Я пришла рассказать, почему взяла у вас машину и деньги… — она подошла к нему и протянула какую-то вырезку. — Вот!

Он взял, еще не понимая, к чему это. «Из областной психиатрической больницы № 9 сбежала пациентка», — сообщала газета. Рядом помещалась фотография. Плохого качества, но все же на ней можно было узнать… Машу Вершинину.

Поляков недоуменно посмотрел на стоящую перед ним женщину. Напряженная, но решительно настроенная.

— Это я, — подтвердила Маша. — И я по-прежнему в розыске.

Виктор потер висок, подозревая, что тоже, должно быть, сейчас сойдет с ума.

— То есть ты лежала в психиатрической клинике и сбежала оттуда? — зачем-то уточнил он. — Ну, знаешь, с тобой не соскучишься!

— Я не сумасшедшая! — Маша покачала головой, не отводя взгляда. — Мне нужно было найти сына… Я родила в шестнадцать. Ребенка у меня сразу же забрали. Мой парень — его отец — продал мальчика Морозову, чтобы получить деньги на дозу.

Слова лились потоком, словно вода, прорвавшаяся сквозь плотину.

Виктору показалось, что он ослышался.

— Морозов? — переспросил он. — Максим Морозов — твой сын?
Она склонила голову.

— Я искала его много лет… Мне никто не верил, меня упекли в психушку. А потом я узнала, что мой мальчик здесь… И если бы мне снова понадобилось украсть ради него, я бы не раздумывала!

— Подожди… — Виктор протянул руку.

— Я не хотела вам врать. Вы очень хороший человек. Но Максим — мой сын, и ему было так плохо!.. — она порывисто вздохнула и, пробормотав «Простите меня!», вышла из комнаты.

Поляков поднялся, желая броситься за ней, но когда он распахнул дверь комнаты, Маши в коридоре уже не было, зато с первого этажа доносился грохот музыки, больше напоминающий грохот стройки, где вколачивают сваи.

В школе происходило что-то странное.

...
Дорогие мама и папа!

У нас происходит что-то странное. У нашего Андрюши нашли в шкафу какую-то дуру и поэтому хотели выгнать его из школы. Виктор Николаевич, директор, уволился. Я боялась, что это потому, что он ни капельки нас не любит. Но Виктор Николаевич пообещал, что не уедет из школы и не бросит меня и Андрюшу. А еще он рассказал мне по секрету, что у него и у Елены Сергеевны родится ребеночек. Мне не очень нравится Елена Сергеевна, поэтому я бы хотела, чтобы ребеночек родился у Виктора Николаевича и у уборщицы Маши, она очень добрая и иногда играет с нами. Мне кажется, лучше бы Виктор Николаевич влюбился в нее. А Даша теперь не любит нашего Андрюшу, потому что она опять любит Максима. Андрюша очень огорчается. Он влюбился в Дашу. Когда я вырасту, я не буду никогда влюбляться. Это очень плохо, когда ты кого-то любишь, а он тебя — нет.

Еще у нас в школе есть какая-то демон-страция. Я спросила у Анны Михайловны, кто такой демон, и она сказала, что это злой дух. Я боюсь злых духов, но эта демон-страция совсем не страшная. Все ребята собрались внизу, у лестницы, включили громкую музыку и написали на листочках всякие непонятные длинные слова. Это очень весело, и мы с Алисой пошли туда танцевать.

Не забывайте нас, милые мамочка и папочка! Мы вас помним всегда-всегда!

Ваши Надя и Андрюша.

Вся школа стояла на ушах.

— Пусть и меня исключат! Это тюряга, а не школа! — возмущенно говорила темноволосая девушка.

— Позор! Пусть нас всех исключают! — вторил ей какой-то парень.

— Исклю-чай-те всех! Исклю-чай-те всех! — скандировали забастовщики.

Учителя метались между детьми, пытаясь призвать к порядку, но у них ничего не получалось.

Беспорядки в «Логосе» продолжались весь день, и под вечер родительский комитет и учителя, к этому времени уже заработавшие себе верную мигрень, вынуждены были пойти на уступки. Во-первых, провинившихся согласились оставить в школе, во-вторых, некоторые особо жесткие требования оказались сняты.

* * * 

Они несли свою трудовую вахту — попросту говоря, оттирали стены после стихийно вспыхнувшего, но имевшего значительные последствия недавнего митинга. Контролировала процесс Вероника, наблюдать за тем как кто-то работает было ее любимым хобби. 

Внезапно дверь, ведущая на улицу, открылась, и на пороге появилась худощавая белобрысая девица. Пожалуй, даже хорошенькая, если бы не надменное выражение кукольного личика. На ней были высокие сапоги на шпильках, а распахнутая шубка открывала суперкороткую юбку и маечку, оголяющую плоский животик.

Девушка презрительно оглядела застывших ребят и, кивнув головой шоферу, тащившему чемодан, двинулась по лестнице на второй этаж.

— Ни фига себе! — выдохнул Ромка, когда новенькая скрылась из вида — все это время он простоял с открытым ртом, не заметив, что тряпка давным-давно вывалилась из рук.

— Земля вызывает Павленко. — Вероника пощелкала пальцами у лица парня, стараясь не засмеяться над его удивленным лицом. 

— Ну все, наш Ромыч, похоже, влип! — усмехнулся Макс, и обе девушки с сочувствием кивнули: нет ничего хуже, чем влюбиться в стерву, а у этой слово «стерва» буквально на лбу написано.

* * *

— Максим Морозов, тебя к телефону, — позвали его. — Отец.

Макс неохотно встал из-за стола, чмокнул в макушку Дашу и пошел в холл.

Парню было ощутимо не по себе. Тогда, после дачи показаний, ему как-то удалось избежать разговора с отцом. Но, разумеется, нельзя было и рассчитывать, что Морозов-старший пустит ситуацию на самотек.

— Папа? — спросил, поднимая трубку.

— Знаешь, что это за звонок? — послышался холодный голос. Макс уже хорошо знал: если отец говорит таким тоном — он охвачен яростью, и пощады не жди. — Это единственный звонок, разрешенный после ареста. Твоими стараниями я отправляюсь в тюрьму. Можешь собой гордиться!

Щелчок и короткие гудки. Каждый из них бьет без промаха — прямо в сердце.

После ужина девчонки вернулись к себе в комнату.

Хмурая Вика молча бросилась к себе на кровать. Чувствовалось, что на душе у девушки накипело.

— Ты чего? — окликнула ее Даша, рассеянно проводя рукой по плакату с изображением самого красивого вампира всех времен и народов. — Хочешь что-то сказать — говори.

Вика прищурилась.

— Как можно вести себя так?! Ты просто-таки несчастная невинная овечка. Два злых волка рвут тебя на части, а ты их в очередь строишь — сегодня, мол, твой черед кусать, а завтра твой. И не ссорьтесь, мальчики! Меня много, всем хватит!

— Что за чушь ты городишь?! — рассердилась Даша, скидывая форменную кофту. — Я с Максимом. И не брошу его — особенно сейчас, когда он остался один.

— Она его за муки полюбила, а он ее — за состраданье к ним! — глумливо переиначила «Отелло» Шекспира Вика.

Даша подошла к кровати подруги, остановилась перед ней.

— Я не виновата, что ты тоже на него запала. Но он мой парень, мой! Так что тебе ничего не светит! — сказала она почти зло.

Бледные щеки Вики покраснели. Девушка хотела что-то сказать, но в этот миг дверь вдруг отворилась, и на пороге появилась Вероника, разговаривая по телефону:

— Да... Все у меня хорошо... Никуда не влипала... Ну пап... Все пока. 

Довольная девушка запрыгнула на кровать, посмотрев на девушек. 

— Вы чего такие хмурые?! Парня не поделили? — спросила она у них. 

Вика и Даша молча переглянулись. 

* * *

Математик по фамилии Каверин — тот самый, что вселился в комнату Савельича, — буквально с налета стал грузить их такими задачками.

— Фигня какая-то, — прокомментировал Макс, вызванный к доске, чтобы соединить девять точек четырьмя линиями. — Какое отношение эта задача имеет к математике? Нам ЕГЭ сдавать, а вы точечки рисуете!

— Эта задача имеет к математике самое прямое отношение, — сурово ответил Каверин. Теперь он, кстати, уже не казался девушкам таким симпатичным, как с первого взгляда. Типичный зануда. — Я пытаюсь научить вас шевелить мозгами, менять способ мышления… Садись уж, — милостиво позволил он мнущемуся у доски Морозову. — Вот вам внеклассное задание. Сейчас я дам каждому из вас кубик Рубика. Тот, кто соберет, — получит пятерку. Понятно?

— Понятно, — вяло отозвался класс, уже понимая, что пятерки им не видать как своих ушей.

Каверин дал задание, но вовсе не надеялся на то, что оно будет выполнено. Эти дети привыкли мыслить штампами, глаза у них зашорены и не видят очевидных вещей.

Тем больше оказалось его удивление, когда мелкая девчонка из младших классов вдруг протянула ему собранный кубик.

— Возьмите и поставьте Андрюше пятерку, — сказала она.

Каверин внимательно посмотрел на ученика. Похоже, он его недооценил. Это надо будет учесть…

— Молодец, Андрей, очень приличная скорость, — похвалил он Авдеева.

Но тот и сам смотрел растерянно.

— Это не я… Это моя сестра, — наконец признался он.
— Надя, тебя ведь зовут Надей? — позвал девочку Каверин. — Расскажи, как ты собрала кубик?

— Ну, — девочка моргнула большими внимательными глазами — чуть красноватыми, наверное, от бессонницы или от слишком усердных занятий. — Красненькие к красненьким, зеленые — к зеленым, желтенькие…

— К желтым, — обреченно закончил за нее математик. — А соединить вон те точки ты можешь? Четырьмя линиями, не отрывая руки и не проводя дважды по одной линии? — осведомился он.

Девочка кивнула, поправила бантик на косичке и, подтащив к доске стул, принялась проводить линии. Легко, не думая, словно играючи.

— Потрясающе! — только и смог произнести Каверин, когда она закончила.

* * *

Дождавшись, пока Каверин, тут же заслуживший в школе прозвище Кубик-Рубик, отправился на урок, ребята проскользнули в комнату, а оттуда — на чердак. Сегодня перед ними стояла задача отыскать среди груд бумаг, имеющих отношение к детскому дому, какие-нибудь сведения об Ире Исаевой.

Страницу с именами нашла Вика.

«Исаева Ирина, шесть лет», — прочитали ребята, склонившись над пожелтевшей бумагой. Рядом с именем значилась странная надпись: «К.И. 152», а в конце строки стояло скупое слово: «умерла».

Это оказалось неожиданно и… больно. Неужели Ира, как и ее брат, стала жертвой тех же жестоких убийц?

— Посмотрите! — вдруг воскликнула Вика. — В этом году умерли еще три девочки! Что же здесь творилось?

— А что это за цифры в столбике? — обратила внимание Даша. — Там, где у Исаевой стоит «К.И. 152», у других тоже обозначены какие-то цифры — 71, 89…

— Может, это рост? — предположил Макс.

Вика покачала головой:

— Ты представляешь себе шестилетнюю девочку в полтора метра ростом? А у Матвея Сошникова в четырнадцать лет этот показатель всего 85.

— Может, он лилипут, — хмыкнул Максим.

— Ребят, может быть это коэффициент интеллекта?! — Ника сделала вид что, задумалась. 

— И что это значит? — спросила девушка и тут же, испуганная догадкой, прижала руки ко рту. — Тут что, уничтожали самых умных?

Андрей мрачно кивнул.

— Должно быть, как раз, тот, кто убил пятерых ребят в подземелье, — добавил он.

— А у тебя сколько? — обратилась Вика к Нике. 

— Где-то 132.— ответила она. 

— Умникам нашей школы боятся нечего, все это происходило тридцать лет назад! Сейчас это ничего не значит! — усмехнулся Максим. 

— А вот в этом я не уверен, — отрезал Андрей.

— Не понимаю, кому нужно было изучать интеллект приютских детей, записывать результаты и тайно хранить их столько лет, — выразила общие сомнения Даша.

— Я уверен, причина есть, — не согласился Андрей.

— Пойдем, пока наше отсутствие не заметили.

Они спустились вниз, но, к счастью, не успели выйти из шкафа, услышав скрежет ключа, затем — тяжелые шаги и голоса.

В комнате, судя по всему, было несколько мужчин — сам Каверин, повар Володя и грузчики, отзывающиеся короткими репликами.

— Отодвиньте вот этот стеллаж, — командовал математик.

— Да, сюда как раз встанет письменный стол, — заметил Володя.

Послышался звук отодвигаемой мебели.

— А это еще что? — спросил вдруг Каверин.

— Похоже на сейф, — басом откликнулся кто-то из грузчиков.

Ребята, выглядывая из узкой щели в дверце шкафа, тоже заметили вделанный в стену сейф.

— Какой странный замок, — сказал тем временем Володя, присаживаясь перед сейфом на корточки.

— Похоже на барельеф. — Каверин нажал на ручку. — Закрыт. Интересно, у кого ключ? Хорошее место для хранения контрольных.

Какое-то время мужчины пытались открыть сейф, однако подходящего ключа так и не нашлось.

— Идите пока, — велел Каверин грузчикам, и те удалились, громко топая массивными ботинками.

— Мне тоже пора в царство терок и кастрюль, — весело сказал Володя. — Ничего больше не нужно?

— Нет! Спасибо за помощь! — Каверин пожал ему руку и вскоре сам вышел из комнаты, прихватив со стола какую-то тетрадь.

Ребята смогли наконец выбраться из своего плена. Таинственный сейф так и манил взгляды ребят. Они завороженно подошли ближе, и тут Андрей вдруг понял, почему узор на замке кажется ему странно знакомым.

Он медленно стянул с пальца кольцо Савельича, приложил к замку. Оно подошло идеально. Авдеев нажал и повернул своеобразный ключ. Дверца сейфа тут же распахнулась, открывая нутро, заполненное какими-то старыми папками и конвертами.

Это была превосходная находка!

* * *
Ребята сидели на уроке, как вдруг дверь класса распахнулась, и на пороге появилась… новенькая. Вместо школьной формы на ней была вызывающая футболка с глубоким декольте и надписью, идущей через всю грудь: «Не пялься — не твое!»

Ромка присвистнул и завороженно уставился на девушку, напрочь позабыв об Андрее, да и сам Авдеев несколько растерялся.

— Вот и Юля. А ты знаешь, что урок начался двадцать минут назад? — спросил Байрон.

— Да? — она взмахнула длинными ресницами. — Тогда смысла оставаться нет.

— Я бы так не сказал. Садись, пожалуйста, — настойчиво пригласил ее Поляков и, проследив, как девушка садится за парту, кивнул на провоцирующую футболку. — А это что?

— Не пялься — не твое, — спокойно ответила Юля.

Андрей едва мог поверить собственным ушам. Вот ведь стерва!

— Отличный прикол. И что, всегда срабатывает?

Надо сказать, Виктор Николаевич умел держать удар и не зря уже много лет руководил школой.

Но и Юля легко поймала отброшенный мяч.

— Нет, только в интернатах с тюремным режимом. Как у вас, — заметила она.

— У нас действительно строгие правила. Ты не можешь ходить в этой футболке, — не позволил ей завлечь себя в сети пустых препирательств Поляков.

— Как скажете, — отозвалась новенькая, а после этого… спокойно сняла с себя футболку, оставшись в полупрозрачном кружевном лифчике.

Ну эта Юля и штучка!

Андрей с интересом посмотрел на опекуна: как он теперь отреагирует.

Поляков пожал плечами:

— Ну что же, если тебе так удобнее впитывать знания, продолжим… Итак, романтизм…

В это время дверь опять распахнулась. В класс заглянула Елена Сергеевна. Когда ее взгляд, скользнув по ученикам, остановился на Самойловой, глаза директрисы расширились, а одна из тонких тщательно выщипанных бровей недоуменно приподнялась.

— Это еще что такое? — проговорила Крылова — скорее не с гневом, а с изумлением.

— Ему, — Юля небрежно кивнула в сторону Полякова, — не понравилась моя майка.

— А мне не нравится то, что под ней, — тут же отреагировала Елена Сергеевна.

Поляков хотел было ее остановить, но фраза уже была произнесена, оставалось только махнуть рукой.

Новенькая пожала плечами.

— Вы прям маньяки, — Юля потянулась за спину, к застежкам бюстгальтера.

Этого для нервов директрисы оказалось уже слишком.

— Выйди из класса! — крикнула Елена Сергеевна, побледнев как полотно.

И новенькая, подхватив футболку, с чувством собственного достоинства двинулась к выходу.

«Пожалуй, этого она и добивалась», — подумал Андрей, с любопытством следивший за развитием ситуации. 

Урок оказался скомкан, хотя Виктор Николаевич сделал все, чтобы занятие шло обычным ходом.

* * *

Во время обеда в столовой опять случился инцидент с участием новенькой. Она повздорила с Еленой Сергеевной, обе вышли в коридор, откуда затем послышался резкий, как хлыст бича, звук пощечины. А потом Юля вбежала в зал, держась рукой за щеку и повторяя: «Она меня ударила! Она меня ударила!» Крылова, поспешившая вслед за ученицей, конечно, все отрицала, но мнения учеников и педагогов разделились. Кто-то считал, что директриса вполне способна отвесить строптивой девчонке пощечину, кто-то придерживался позиции, что и сама Юля редкая стерва, возможно, она просто устроила незамысловатый спектакль. Школа гудела, обсуждая это событие. Но, как говорят, новость никогда не приходит одна. Вскоре для обсуждения появилась еще одна тема: Наденьку Авдееву по результатам теста переводят сразу в пятый класс.

— Анна Михайловна! — Надя подняла на учительницу большие, полные слез глаза. — Я буду себя хорошо вести! Честное слово!

Учительница подошла к ней, потрепала по голове.

— Солнышко, тебя переводят в другой класс не потому, что ты делаешь что-то плохо, — попыталась объяснить она.

— А почему? — Надя вцепилась в ее руку, как утопающий, хватающийся за соломинку.

В классе было светло. День выдался ясный, и солнце косыми пятнами лежало на полу. Другие ученики побросали свои дела и наблюдали за Надей. Даже неугомонный Юра Веревкин, успевший завоевать себе репутацию мальчика с моторчиком в попе.

Учительница вздохнула.

— Потому, Наденька, что ты все делаешь очень хорошо. Ты очень умная, тебе уже не интересно, что мы тут проходим. В новом классе ты узнаешь много нового, у тебя появятся новые друзья…

Девочка упрямо покачала головой:

— Мне не нужны новые! Я хочу быть с Алисой!

Ее соседка вскочила из-за парты и, уже не сдерживаясь, бросилась на шею подруге.

— Я с тобой! — крикнула она, заливаясь слезами.

Анна Михайловна подняла взгляд и столкнулась с холодными серыми глазами Каверина. Ей категорически не нравился новый математик, не нравились его способы действия.

— Я против этого решения, — заявила она ему, имея в виду перевод Авдеевой.

Каверин демонстративно пожал плечами.

— Это не мое решение, — отрезал он, по-хозяйски прислонясь спиной к стенному шкафу. — Все вопросы — к Елене Сергеевне Крыловой…

Он подошел к Наденьке, взял ее за руку, ведя за собой.

— Анна Михайловна! Вы самая лучшая на свете! Алиса! Я никогда-никогда тебя не забуду! — повторяла девочка, пока ее вели прочь.

Анна покачала головой. Она не верила, что из этой затеи выйдет что-то хорошее, но что может сделать она, самая молодая и неопытная из всего коллектива?!.

— Итак, продолжаем занятие. Алиса, займи, пожалуйста, свое место и открой учебник на странице сорок пять, — сказала она ровным учительским тоном, и дети, привыкшие повиноваться, на время затихли.

Новый класс Наде не понравился. Все были такие большие, и никто не хотел с ней дружить. На перемене она побежала навестить Алису и снова кинулась ей на шею, словно не видела ее тысячу лет.

— Ну как тебе в новом классе? — спросила подружка.

Проходивший мимо Виктор Поляков резко остановился, удивленно посмотрел на Надю:

— Надюша, тебя что, перевели в другой класс?

— Да, — Авдеева обреченно вздохнула. — Потому что у меня сто пятьдесят два фициента.

— Понятно, — Виктор кивнул и, нахмурившись, двинулся по коридору. Только теперь он шел совсем в другую сторону.

Лена стояла возле стола и слегка вздрогнула при появлении Полякова, словно не ждала от жениха ничего хорошего.

Виктор подошел к ней, взглянул в ледяные глаза.

— Лена, как ты могла принять такое решение, не посоветовавшись со мной? — гневно спросил он. — В конце концов, я опекун Андрея и Нади!

Густые черные ресницы чуть дрогнули.

— Но мне и в голову не приходило, что ты будешь против! Это же хорошо для Нади!

Виктору было что сказать на это нелепое, с его точки зрения, заявление, но тут в дверь постучали, и в кабинет, не дожидаясь ответа, вошла Галина Васильевна.

— Елена Сергеевна, — официальным тоном начала она, — хочу согласовать с вами важный вопрос. Нам нужно срочно вызвать сантехника, потому что…

— Ваши «срочные» вопросы могут подождать, — надменным жестом остановила ее директриса.

Завхоз вздохнула.

— Так и пометим, — сделала она запись в своей толстой черной тетради. — Воля ваша, барыня.

Она вышла, а Елена снова повернулась к Виктору.

— Так что плохого в том, что девочка станет больше учиться?

По ее лицу видно: действительно не понимает. Должно быть, сказывается воспитание отца, бывшего директора детдома, стального человека, единственным аргументом для которого была польза. Так можно ли винить Лену за то, что ее так воспитали, что ей ничего не объяснили в свое время?..

— Понимаешь, — устало произнес Поляков, — Надя — маленькая девочка. Ей мало учебы, ей нужно играть, смеяться, общаться со сверстниками. Ей нужно развиваться наравне с такими же ребятами, как она. Быть чужой — это очень страшно, как же ты не понимаешь?..

Лена молчала, уставившись на лениво скользящий по столу солнечный зайчик.

* * *

В комнате мальчиков ребята изучали конверт, найденный в комнате Ивана Савельича. 

В нем оказалось несколько фотографий. Девочки в старой школьной форме — они сами такую не застали, но Викина мама рассказывала, что у нее было в точности такое же коричневое платьице и фартук с «крылышками». Третий же снимок заставил ребят пораженно застыть: с него прямо в объектив смотрела Надя Авдеева!

Самую простую версию — ту, что сфотографирована именно Наденька, пришлось отвергнуть. Во-первых, сама девочка отрицала, что фотографировалась, тем более с переодеванием. Во-вторых, фотография даже на вид была старая, а еще за спиной девочки, точной Надиной копии, виднелся холл школы. Вернее, он был похож на привычный всем холл «Логоса», однако имелись и существенные отличия. Например, над лестницей размещались какие-то барельефы, в которых, воспользовавшись Интернетом, ребята узнали старые гербы союзных республик. По всему выходило, что фото было сделано до их рождения и снимали именно в детдоме.

На обороте имелась старая, почти выцветшая подпись: «Ира Исаева».

Как странно! Но почему эта таинственная Ира точная копия сестры Андрея?!

* * *

— Ну что же, я вижу, что вы умнее меня, — Каверин скользнул недобрым взглядом по шестерке ребят. — Вот завтра и проверим. Проведем контрольную по всему пройденному за год материалу.

Класс встревоженно загудел.

— Ну, если на контрольной нужно будет собирать кубик Рубика, делать самолетики или там кораблики… — насмешливо произнес Макс Морозов и, сложив из тетрадного листа самолетик, запустил его в доску.

— От завтрашней контрольной на двадцать процентов будет зависеть годовая оценка, — проговорил преподаватель спокойно, словно не замечая этой выходки. — Ну как, весело?

— Бывало и веселее!

Похоже, Максу шлея под хвост попала — ну почему бы ему хоть чуть-чуть не помолчать?! Вика бросила на Морозова укоризненный взгляд. Увы, не помогло.

— Мало? — Каверин недобро усмехнулся. — Тогда на тридцать.

Легко Максиму — за него отец платит. Другое дело Вика. Для нее успеваемость — все! Она не может потерять грант! Но что делать, когда со всеми последними делами учеба в значительной степени запущена? «Что делать? Что делать?» — монотонно стучало у Вики в висках.

* * *

Кубик-Рубик, как прозвали Каверина ребята, шел между рядами, кладя на парты крохотные листочки для заметок. На таких не то что контрольную, уравнение не решишь.

— По ползадачки на каждого? — полюбопытствовал Ромка и тут же съежился под пронзительным, вымораживающим все вокруг взглядом математика.

— Можешь не напрягаться, Павленко, — процедил сквозь зубы Каверин. — У тебя два.

— За что?! — от возмущения Ромка едва не вскочил из-за парты.

— За то, что ты стащил вариант контрольной у меня из комнаты, — последовал странный ответ.

Андрей с удивлением уставился на математика: шутит?.. Нет, не похоже. Нельзя шутить с таким бульдожьим выражением на лице. Авдеев поспешно опустил глаза. Вчера вечером они с Дашей как раз собирались навестить комнату Каверина. Хотя вовсе не для охоты на контрольную — они хотели заглянуть в сейф, чтобы достать оттуда другие бумаги. Мысль о том, что Надюше угрожает опасность, буквально сводила Андрея с ума. Однако посещение не удалось: дубликат ключа от комнаты, который хранился у Даши в тумбочке, пропал. Успокаивало лишь то, что кольцо Савельича, служившее ключом от сейфа, по-прежнему у Авдеева, значит, кроме него, никто не доберется до бумаг.

— Нечего так смотреть! — продолжал меж тем математик. — Двойки получат все, весь класс!

Это было уже совсем странно.

— У вас есть всего один шанс — наказание отменяется, если виновник признается сам и тем восстановит попранную справедливость, — добавил Каверин как ни в чем не бывало. — Что, нет желающих? Я смотрю, честность и храбрость тут не в чести.

Андрей рассеянно взглянул на ребят. Все ответили такими же недоумевающими взглядами.

— Тем не менее я не сомневаюсь, что кто-то из вас знает имя виновника происшествия, — Каверин остановился у доски и окинул каждого внимательным взглядом — словно просканировал. — Даю последнюю возможность решить ситуацию полюбовно. Напишите его имя на листочке и положите бумажки сюда. — Он ткнул в картонную коробку, стоящую на учительском столе.

Что за чушь?.. Класс заволновался. Ребята переглядывались. Кто-то нерешительно подвинул к себе листок и принялся писать на нем. Авдеев покосился на Морозова. Макс сидел, как всегда, развалившись, и небрежно выводил что-то на бумажке. Судя по кривой ухмылке, не слишком позитивное для Каверина.

Вскоре листки были собраны, и Кубик-Рубик вызвал Нику к доске, велев ей зачитывать то, что написано на бумажках.

— «Не знаю», — прилежно читала Даша. — Пустой лист… «Понятия не имею…»

Она взяла последнюю из бумажек. 

— «Пошел в жопу, придурок», — пробормотала Ника, и по классу прошелся смешок.

— Лучший способ защиты — нападение, — прокомментировал ситуацию Каверин. — Садись, Нестерова. Но, между прочим, хорошо смеется тот, кто смеется без последствий. Но это не про вас. Вам предстоят длинные выходные, которые большинство ребят планировали провести со своими семьями. Так вот, планы отменяются. Весь класс остается в школе.

— Вы не имеете права! — не выдержал Ромка, действительно имевший на это время обширные планы.

— Нас родители ждут, — проговорила Вика. 

— А вот это не моя проблема! — злорадно ответил Каверин. Он стоял, небрежно облокотившись об учительский стол, и смотрел на класс жестким сверлящим взглядом.

— Погодите! Здесь нет моей бумажки! — новенькая, Юля Самойлова, быстро чиркнула нечто на листке и отдала его математику.

Кубик-Рубик взглянул и сухо усмехнулся.

— Как и следовало ожидать, — сказал Каверин. — Желаю хорошего отдыха. Все свободны, кроме нашего славного друга Морозова.

Ребята взглянули на Макса. Похоже, тот был по-настоящему удивлен.

— Что? Какого черта?! — воскликнул он, оборачиваясь к Юле.

— Мы с… отцом собираемся в Париж, и я не намерена из-за тебя торчать здесь, — парировала она абсолютно спокойно.

* * *

— Да не брал я контрольную! На кой мне она сдалась! — не выдержал Макс, прерывая порядком затянувшееся молчание. — Почему вы верите не мне, а этой стерве?

— В общем, — Андрей помялся, — ты же знал, где лежал ключ от комнаты Савельича.

— В каком смысле «лежал»? — уточнила Вика.

— Андрей вчера хотел забрать бумаги из сейфа, я полезла в ящик, а ключа нет, — объяснила Даша. — Посмотрите сами!

Ника подошла к тумбочке, немного порылась в ящике и предъявила всем ключ.

Макс даже перевел дыхание. Но рано.

— Значит, кто-то положил его обратно, — безжалостно резюмировал Ромка, и все снова уставились на Морозова.

— Ребят, вы вкрусе, что сейчас обвиняете своего друга без явных доказательств со слов малознакомой стервы. — Вероника оглядела ребят и встретилась взглядом с Максимом, тот смотрел на нее с благодарностью. — Контрольную мог взять кто угодно, например та же самая Юля или... Андрей?! 

— Это не Андрей, — возразила Даша, опустив глаза. Тень от ее длинных ресниц лежала на щеках ровными полукружьями. — Мы вчера весь вечер провели вместе.

И снова — как под дых. Макс думал, что с этой историей уже покончено.

— И чем же вы занимались весь вечер? — грубо спросил он.

— Готовились к контрольной! — отрезал Андрей. Он тоже злился, а на щеках появились алые пятна румянца. — А ты где был?

— У себя в комнате… — ответил Морозов уже не так уверенно и заметил, как Ромыч и Вика обмениваются недоверчивыми взглядами, а Ника опустила голову. — Ну и что опять не так?

— Макс, — Вика встала, шагнула к нему, — мы с Ромкой и Никой занимались в вашей комнате. Тебя не было до одиннадцати…

Замкнутый круг. Так недолго и самому поверить, что в каком-то приступе лунатизма прокрался к математику и подставил родной класс.

— Да достали! Говорю же вам: не трогал я эту контрольную! — махнул Морозов рукой.

Но тут мимо шла Юля. Нет, не шла — скорее плыла. Королевишна, блин!

— А что за листочки ты прятал вчера в коридоре? — спросила эта стерва, хлопая тщательно подкрашенными ресничками.

Честное слово, убил бы!

— О каких листочках она говорит? — вцепился тут же Авдеев.

— Макс, если ты хочешь, чтобы мы тебе поверили, расскажи нам все! — вторила Даша.

И она туда же. Зачем весь этот цирк, если тебе не верит даже твоя любимая девушка?

Все это было уже слишком, и Максим, развернувшись, ушёл вон.

— На ловца и зверь бежит… — послышался полный едкой иронии голос. Дверь учительской была распахнута, и оттуда выглядывал сам Каверин.

Вот ведь непруха!

— Зайди-ка, — поманил математик.

Макс с неохотой зашел в учительскую. Кроме Каверина — никого, пусто.

— А теперь отдай фотографию! — математик прижал его к стенке, глаза учителя даже покраснели от гнева.

— Какую еще фотографию? — Максу казалось, что на него ополчился весь мир.

— Ту, которую ты забрал из моей комнаты вместе с контрольной, — прошипел Кубик-Рубик.

— Да не брал я эту вшивую контрольную! И фотография ваша мне на фиг не нужна! Я на всю жизнь вами налюбовался! — выпалил Макс.

Но Каверина это не убедило.

— Послушай, мальчик. У тебя есть два варианта. Или ты вернешь мне фотографию, или я… очень сильно испорчу тебе жизнь. Ты даже не представляешь, насколько сильно! — он взял Макса за воротник и встряхнул, будто собираясь приложить головой о стенку.

— Псих! — Морозов вывернулся из его цепких рук и пулей вылетел из учительской.

* * *

Как только ребята разошлись, Вероника направилась в комнату Юли. 

— Ты ведь наврала про Макса. Зачем? — выпалила Нестерова.

Юля покрутила в руках совершенно неприличную прозрачную кофточку и с улыбкой, положив ее в чемодан, подняла глаза на соседку по комнате.

— Я видела его вчера с какими-то бумагами. И Макс очень не хотел, чтобы их кто-нибудь видел. Вот так-то. А я не собираюсь торчать здесь все праздники из-за парня твоей подруги… Или ее парень — Андрей? Или они оба — ее парни! Упс! Что-то я запуталась!

Вот ведь ехидна!

Она тихо вошла в комнату парней. Вроде никого. Вот и тумбочка Макса. Девушка принялась рыться среди книг и тетрадей.

— Ай-ай-ай! — послышался от дверей насмешливый голос.

Даша вздрогнула и оглянулась. Макс! Она и не слышала, как он вошел. Как долго он здесь? Щеки окрасил предательский румянец.

— Тебе разве не говорили, что рыться в чужих вещах нельзя? — спросил Морозов так же язвительно.

— Я искала… — девушка запнулась.

— Контрольную! — с готовностью подсказал Максим.

— Да… Это ты ее взял? Скажи правду, я пойму!

— Нет, это не я, — он скрестил на груди руки и казался так далеко от нее, словно за тысячи километров.

— Тогда что это за листки, о которых говорила Юля? — настаивала Даша.

— Ах, листки?! — Морозов сжал губы в тонкую линию. — Да подавись ты ими!

Он достал из кармана сложенные вчетверо листы бумаги и протянул Даше. Она развернула и обомлела — билеты на поезд до Питера. Для него и для нее…

— Но… — Даша не знала, что и сказать, — почему же ты промолчал?

— Потому что сюрприз тебе сделать хотел. Проехали, — Макс сердито отвернулся.

— Макс, прости… — девушка потянулась к нему, обняла за плечи, но Максим упрямо вывернулся.

— Знаешь, Даш, я сыт по горло, — зло бросил он. — Раз ты мне ни в чем не доверяешь — нам лучше расстаться. Выход там.

— Макс!..

Он молчал. Слезы застилали глаза Даши, но она понимала: это конец! Все! Максим слишком гордый, чтобы прощать ее снова и снова. Почему все так сложно и запутанно?

* * *

— Что это вы здесь делаете? — Макс уставился на математика, остервенело роющегося в его собственной тумбочке.

Каверин резко повернулся к нему. У математика был взгляд носорога, заметившего цель и готового переть на нее, невзирая ни на препятствия, ни на расстояния.

— Ты же не хочешь вернуть фотографию по-хорошему. Вот я и пришел взять ее по-плохому, — соизволил-таки ответить учитель.

Максим поднял к потолку глаза.

— Да сколько можно говорить — нет у меня никакой фотографии! Уходите, пока директора не вызвал.

Последние слова, видимо, окончательно замкнули какие-то контакты в голове у Каверина, потому что он вдруг с воплем: «Верни мою фотографию, придурок!» — кинулся к Максу и вцепился ручищами в его шею.

— Отстаньте! Говорю же, нет никакой фотографии! — прохрипел Морозов, пытаясь разжать руки учителя.

Неизвестно, чем бы закончился этот поединок, но тут в комнату зашла Ника. И замерла, в ужасе глядя на Каверина.

Кадык Кубик-Рубика дернулся, мужчина разжал руки и, не сказав больше ни слова, вышел прочь.

— Он что, с ума сошел? — спросила Ника, проводив математика полным изумления взглядом. — Что он хотел?

— Да полный псих.

Макс сел на кровать и принялся растирать шею.

— Ты в порядке? Дай посмотрю… — девушка потянулась к нему, аккуратно прикасаясь к шее.

— Послушай, Ника, — сказал он, смотря девушке в глаза, — Спасибо, что заступилась тогда за меня! 

— Я стараюсь не обвинять людей без доказательств. — на лице девушки появилась улыбка. 

Он всматривается в ее глаза, будто пытается прочитать в них что-то. Все что он может увидеть, это только забота и переживание. Расстояние между их лицами медленно сокращалось, и Ника оказалась притянута к губам Максима. Они слились в нежном и чувственном поцелуе, доставившем такое удовольствие обоим, какое они не получали ещё никогда в своей жизни.

Опомнившись Вероника прервала их поцелуй. 

— Прости, Максим, мне... Надо идти— больше ничего не сказав, девушка выбежала из комнаты. 

* * *

Праздники пролетели. Быстро, слишком быстро, и вот Вика уже снова в «Логосе». Кузнецовой было грустно, тем более что Даша куда-то ушла и девушка решила прогулятся .

Вздохнув, девушка вышла из комнаты, как на повороте столкнулась с Юлей. Вдруг из кармашка кофты выпал на пол небольшой четырехугольник. Фотография! К несчастью, заметила это не одна Вика. Миг — и снимок был в руках у Самойловой.

— Опа! Как интересненько, — заметила новенькая, разглядывая изображение Каверина, обнимающего симпатичную темноволосую девушку. — Кто-то сохнет по Кубику-Рубику?

— Тебя не касается! — Вика вырвала из рук девушки фотку и поспешила убрать обратно в карман.

— А что за девица? — интересовалась тем временем Самойлова, надувая пузырь клубничной жвачки. — Счастливая соперница?

— Я в твои дела не лезу. И ты, пожалуйста, не лезь в мои.

Вика отвернулась, показывая, что разговор закончен. Ей было страшно.

А на следующий день произошел новый неприятный случай. На перемене, после урока математики, Макс принялся жаловаться Ромке, что его достает Кубик-Рубик.

— Чуть не придушил, прикинь? Вот псих реальный! — рассказывал Морозов.

— Фигассе! — даже присвистнул от удивления Ромка. — А че хотел?

— Да компостирует мне мозги какой-то фоткой, которую у него сперли вместе с контрольной.

Услышав это, Вика похолодела, а Самойлова многозначительно покосилась на нее. Неужели догадывается?..