Начало.

Сразу после завтрака в школьный двор зарулил большой черный джип. Это прибыл Петр Морозов, отец Максима.

Маша наблюдала за ним, стоя у окна. Каждый шаг, каждое движение этого человека казались ей опасными. Она боялась его, как гремучую змею. Нет, наверное, даже больше.

Вот он подошел к Максу, заговорил с ним, и в глазах мальчика засветилась надежда. Жаль, что он еще зависит от того, кто его вырастил, еще ждет от него чего-то — пусть даже простого человеческого внимания. Способен ли Петр Морозов хоть на какое-нибудь человеческое чувство?.. Пройдя за ним, Маша слышала, как он звонил кому-то, говоря, что Максим согласится дать любые показания, которые им только потребуются. Как поняла Маша, речь шла о каком-то судебном деле, которое возбудили против старшего Морозова. Обвинение было выдвинуто избиваемой им женщиной — кажется, сожительницей. «Да не спасует он! Все по-моему скажет! — хвастал Морозов неизвестному собеседнику. — Он ведь до соплей счастлив, что я вообще о нем вспомнил!»

Больно. Очень больно, и Маша искусала себе все пальцы, чтобы только не броситься на этого страшного человека, чтобы не расцарапать ему все лицо. Она не может себе этого позволить. Кто тогда спасет Максима?..

* * *

— Добрый день! — Войтевич вошел в класс, улыбаясь. — Надеюсь, все помнят, что сегодня бал-маскарад? Готовитесь?.. Ну, молодцы. Только сейчас давайте обратимся к биологии.

Класс разочарованно застонал. Ежегодный зимний бал-маскарад был давней традицией школы, и в прежние годы и Даша, и Вика, и Ромка с Темой, и даже Максим ждали этого дня с огромным нетерпением, а за всеми последними событиями почти что забыли о празднике…

— Авдеев, — сказал тем временем Войтевич, открывая классный журнал, — зайдите, пожалуйста, к Виктору Николаевичу, он вас ждет.

Андрей вышел из класса.

— Калинин, — обратился биолог к Артему, — вам звонили родители, просили срочно перезвонить. Вы тоже можете идти.

Удивленный такой срочностью, Тема поднялся, принялся собирать с парты учебники, а Даша тем временем рассеянно вертела в руках телефон с драгоценной записью.

— Старкова, — не обошел ее вниманием Войтевич, — вы забыли, что пользоваться телефоном в учебное время запрещено? Положите, пожалуйста, его ко мне на стол.

Даша встала и замешкалась. Отдавать телефон было страшно — они и так уже потеряли многие доказательства. Артем, видимо, думал так же, потому что, направляясь к двери, он загородил Дашу от учителя и быстро схватил ее мобильник, сунув ей в руки свой телефон.

На миг девушка растерялась.

— Ну?.. — поторопил ее биолог.

И Даша решительно положила Темин телефон на учительский стол. Хорошо, когда есть друзья, способные подстраховать.

Урок начался.

Тем временем Андрей Авдеев сидел в светлом кабинете директора.

— Ну как в школе? Освоился? С ребятами, вижу, подружился, — Поляков дружелюбно улыбался, словно пригласил ученика для светской болтовни.

— Да, а что? — немного насторожился Андрей.

— Вот что, — директор протянул ему какую-то папку. — Это копии документов. С этого дня я ваш официальный опекун. Твой и Надин.

Резкая боль. И холод между лопатками. Андрей поежился, хотя в кабинете было хорошо натоплено и скорее жарко, чем холодно.

— Нам не нужен никакой опекун! Родители пропали без вести, а не погибли! — выкрикнул он в это усиленно дружелюбное лицо.

— Андрей, — Поляков укоризненно покачал головой, — нельзя закрывать глаза на очевидное. Смирись с фактами. Даже твоя сестра это понимает.

— Так вы сказали Наде?!

Андрей вскочил, едва не опрокинув стул, и выбежал из кабинета.

Надя сидела, склонившись над новым рисунком: уже знакомая фигура Гнома с заштрихованной красным ногой и рядом маленькая фигурка.

— Это твой друг Гном? — спросил Андрей, присев за парту к сестре.

— Да. Видишь, у него ножка раненая. А это я, — девочка показала на маленькую фигурку. — Хочешь, я тебе рисунок подарю?

— Конечно, хочу! — Андрей растроганно улыбнулся и, приняв у сестры листок, аккуратно согнул его вчетверо и положил в карман синего форменного пуловера. — Надюш… — он не знал, как начать, — Виктор Николаевич сказал, что вы говорили с ним о маме и папе…

— Да, — Надя серьезно посмотрела на брата. — Ты только не плачь, ладно? Теперь они живут на звездочке.

— Они живут в твоем сердечке и в моем. Да? — он бережно обнял девочку за хрупкие худенькие плечи.

— Да! — Наденька прижалась к брату. Как бы то ни было, в этом страшном мире они не одиноки.

Школьный день подходил к концу, и ребята смогли наконец собраться, чтобы решить, как поступить с записями. После короткого обсуждения все пришли к согласию, что нужно разослать диски с копиями страшных кадров как можно по большему количеству адресов: в прокуратуру, на Петровку, на телевидение, в центральные газеты. Так больше шансов докричаться, обратить на происходящее внимание властей.

Сказано — сделано. Вика быстро сделала копии записи, Даша подписала конверты, и ребята отнесли их почтальону, который как раз появился на первом этаже.

Дело было сделано.

* * *

— Хорошо, папа… Я все сделаю, — в голосе Максима слышалась безнадежность.

Ника проходила мимо и увидела, как он стоит, сжимая в руках телефонную трубку, а потом вдруг начинает колотить ею по автомату.

— Максим, что случилось? — бросилась к нему Ника. — Подожди, успокойся!

— Не важно. — он отвернулся.

— Ну ладно — Нестерова оперлась рукой о стену. — Захочешь расскажешь.

Максим в ответ лишь кивнул. 

— Хватит грустить, что бы там у тебя не случилось, все насладиться. — девушка обняла его и растрепала его волосы. 

— Спасибо. — улыбнулся он и поцеловал девушку в щёчку. 

— Мм, какая приятная благодарность, надо почаще тебе помагать. — засмеялась девушка.

А в это самое время Даша разговаривала с Андреем.

Она пришла к нему в комнату специально для того, чтобы наконец объясниться, разрядить это предгрозовое напряжение, что повисло между ними. Тем более то, что их тянет друг к другу, мог бы не заметить только слепой.

— Ты не перебивай меня, ладно? Я и сама собьюсь… — говорила Даша, сидя рядом с ним на кровати и теребя кофточку. — Я долго думала о том, что произошло тогда, в колодце… и вообще о нас… В общем, я решила расстаться с Максом.

Девушка посмотрела на Авдеева, желая впитать в себя его радость, но лицо Андрея оставалось хмурым.

— Даш, не стоит… — он смотрел куда-то в пол, словно видел там нечто очень интересное.

— Почему? Я тебе уже не нравлюсь?

— Нет, нравишься. Даже очень. Не в этом дело… Просто пойми, мы с сестрой уедем при первой возможности. Лучше оставить все как есть, чтобы потом было не так тяжело…

Даша смотрела на него расширившимися глазами. Этого не может быть! Это не тот парень, что заботливо поправлял на сестре шапочку и смотрел на Дашу так грустно и влюбленно!

— Я не хочу, чтобы ты страдала…

До чего же гнилая отмазка! Почему все эгоисты больше всего любят ссылаться на других, намекая, что делают что-то не ради себя, а для кого-то.

— Я поняла, не дура, — она резко встала и вышла из комнаты.

* * *

Он нашел Дашу на чердаке. Девушка сидела прямо на полу, в нарядном платье, не замечая пыли, и щеки ее были мокры от слез.

Он остановился напротив нее, прислонившись к балке, и просто смотрел, думая, какая она красивая и трогательная.

— Андрей… — она уже не сердилась и не отводила взгляда. — А если бы твои родители не пропали? Если бы ты не собирался уехать? Если бы у меня не было Макса?.. Много этих «бы». Глупо, правда?.. — она провела рукой по деревянному столбу, стирая с него клочья паутины. — Знаешь, почему мне так больно? Я думаю о поцелуях, которые никогда не получу. О словах, которые ты никогда мне не скажешь. Глупо, да? Плачу из-за того, чего никогда не было и не будет…

— Я… — он потерянно посмотрел на нее, а потом опустился рядом и потянулся к ее губам.

Они были похожи на двух маленьких детей, заблудившихся во мраке. Вместе не так страшно.

А несколькими этажами ниже Максим Морозов, зайдя в девичью комнату, застал там одну только Вику. Девушка сидела перед зеркалом в старинном платье с красивым кружевом, выгодно подчеркивающим высокую грудь.

— Ничего себе! — оценил он. — Была Золушка, стала принцесса.

— Спасибо! — Вика застенчиво улыбнулась, ища предлог, чтобы задержать его, попросить остаться…

— А где Даша? — тон Морозова изменился, и стало понятно, что все ее надежды вновь окажутся тщетными. Счастье похоже на песок — вечно просыпается сквозь пальцы, и не удержишь.

— Я не знаю… Максим, может, подождешь ее здесь?..

— Нет, лучше пойду.

И он ушел, еще не зная, что вскоре — вот прямо сейчас — ему предстоит новая боль. О, если бы он знал, то, пожалуй, лучше бы остался с Викой!..

* * *

— Интересно, сколько времени?.. — Даша провела рукой по растрепавшимся волосам, пытаясь поправить прическу. — Я как-то совсем из него выпала!..

— Не знаю, — Андрей счастливо, совершенно по-дурацки, улыбнулся. — Часов восемь? Или уже девять?

— Праздник давно начался, — девушка поднялась с пола и подала Андрею руку. — Надеюсь, нашего отсутствия никто не заметил. Ну, пойдем…

И тут она заметила сложенный вчетверо листок бумаги, нагнулась, развернула рисунок и замерла.

— Что это? — спросила Даша почему-то шепотом.

— Да так, — Авдеев небрежно махнул рукой. — Надя нарисовала. Это Гном, ее воображаемый друг.

Девушка покачала головой:

— Никакой он не воображаемый! Мы видели этого монстра в подземелье! Это он напал на Птицына! То есть на Лжептицына, и тот в него выстрелил, в ногу попал. Гляди, на рисунке как раз эта нога красным заштрихована!.. Андрей!..

Но он не слушал ее — бегом кинувшись вниз по лестнице.

Надин класс уже был в столовой. Все девочки — нарядные, как картинки. Оглядев их, Авдеев убедился, что Нади нет.

— Алиса, где Надя? — подошел он к подруге сестры.

Она захлопала подкрашенными тушью ресницами — сразу видно, вырастет еще та кокетка!..

— Надюша скоро придет, — отвела взгляд Алиса.

— Где она?! — настаивал Андрей.

— Не скажу. Это девочкин секрет.

— Ну а мне можно. Я же тоже девочка! — улыбнулась подоспевшая Даша.

— Погоди, я сам угадаю. Она снова в лесу, да? — спросил Андрей, напряженно вглядываясь в лицо Алисы.

— Откуда ты знаешь? — удивилась девочка. — Надюша пошла делать Гному зинфекцию.

На улице было холодно. Ледяные струи ветра обжигали щеки, мороз забирался под куртки, добираясь, казалось, до самых внутренностей. Холодно. Тихо. Страшно. Луна, бледным круглым блином висящая в небе, придавала мрачной картине завершенность. Так и казалось, будто очутился в каком-нибудь фильме ужасов.

Идеальные условия. Самая подходящая ночь для разгула зла.

— На-дя! На-дю-ша! — звал Андрей.

— На-дя! — вторила ему Даша.

Девочки нигде не было.

* * *

Играла тихая музыка, плавились в высоких подсвечниках золоченые витые свечи. Праздничный ужин был в разгаре.

— А где ребята? — подходя к Виктории, спросила Ника. 

— Не знаю. — пожала плечами она. 

Девушки сели за стол к учителям и продолжили болтать. И вдруг момент в дверь вошел охранник. Девушки переглянулись, подойдя по ближе к директору узнать, что случилось. 

— Виктор Николаевич, — позвал он директора, — можно вас на минутку?

Поляков встал, не чувствуя под собой ног, и направился к выходу.

Виктор думал, что больнее уже не будет, когда следующий удар буквально пригвоздил его к полу: в лесу найдено тело ребенка. Вероятнее всего, из «Логоса».

Еще чувствуя шум в голове и надеясь, что это кошмар, Поляков оглядел собравшихся за столами. Ослепленный своими чувствами, он до этого не замечал ничего вокруг. Он оказался плохим директором. Очень плохим. Теперь Виктор видел пустые места и понимал, что несколько детей отсутствуют.

Это большая часть небезызвестной пятерки: Максим Морозов, Рома Павленко, Артем Калинин, Даша Старкова. Вика Кузнецова с Нестеровой, правда, в зале. Вот сейчас они смотрят на него вопросительно и встревоженно. Кроме того, нет Андрея и Нади Авдеевых.

— Паша, — позвал Поляков друга. — Подойди, пожалуйста, ты мне нужен.

Физрук, уже догадавшийся, что происходит нечто выходящее из ряда вон, торопливо приблизился к нему. Следом за ним из-за стола поднялась Маша Вершинина. Теперь в ее темных глазах читалась лишь тревога.

— Что случилось? — спросила она, подойдя к ним. — Максим? Что-то с Максимом?..

* * *

Вика с Никой быстро взяли куртки и выбежали на улицу. В сторону леса уже направлялись уборщица Маша, директор и пару учителей. 

Добежав до места, они увидели Дашу и Андрея с Надюшей. Подбежав к ним их взгляд устремился на тело прикрытое простыней. Все было как в тумане. Рядом послышался взволнованный Дашин голос:

— Темка! Это же Темка!

Глава 18. Дело о наркоте

— Андрюш, а зачем Тему положили в черный мешок? — Надя поднялась на кровати и откинула одеяло, показывая, что не хочет спать. Да и до сна ли, когда девочку занимали серьезные мысли?..

— Потому что он умер, — Андрей сел на кровать к сестре. Говорить о погибшем друге было тяжело.

— Папу с мамой тоже в черный мешок спрятали?

— Не знаю, — он отвел глаза.

— Я не хочу в мешок! — предупредила Наденька испуганно.

— Вообще-то тем, кто умер, безразлично. Они не чувствуют ни холода, ни голода…

Он ответил, а сам стал снова думать о Темке.

В тот вечер, когда они с Дашей целовались на чердаке, Темка и Ромыч вдвоем отправились в лес. Артем был грустен. Днем, когда Войтевич отправил его с урока звонить родителям, Калинин узнал, что его мама и папа разводятся. Он, конечно, пытался держать лицо, но все равно чувствовал боль.

Темыч с Ромкой выпили по банке пива, поговорили по душам. А потом Рома отошел и, вернувшись, не застал друга на месте. Он долго искал его по лесу и, как и Андрей с Дашей, наткнулся на полицию и «Скорую помощь». Тогда они и узнали страшную правду.

А еще в эту же ночь исчез Макс Морозов. Андрею не хотелось думать о том, что Максима тоже могли убить. Морозова искала милиция, но не нашла. Ребята даже спускались в подвал, опасаясь, не прибавилось ли к тем телам внизу тело их друга. К счастью, Макса там не было. К огорчению, не было и тел погибших пионеров и тела Савельича. Комната оказалась пуста. Те, кто причастен к убийствам, замели следы и лишили ребят последних доказательств, ведь Дашкин телефон, на который снимали трупы, оставался у Темыча и пропал вместе с ним. Возможно, Темку убили как раз из-за телефона.

— А вдруг я тоже умру? — спросила Надя, ухватив брата за руку.

— Нельзя думать о смерти, — он поправил у девочки подушку. — Жизнь — это… это как день рождения. К тебе приходят гости, дарят подарки. Ты знаешь, что завтра все закончится, но ты же не будешь весь день грустить из-за этого?

— Конечно, — Надюша вздохнула. — Я буду веселиться.

— Надо уметь радоваться каждому дню! — Андрей поцеловал сестру в щеку. — Ну а теперь — спать, чтобы завтрашний день стал веселым и радостным!..

* * *

Войтевич стучал мелом по доске, чтобы привлечь внимание класса к новой теме, однако ребята мало его слушали.

— Наверняка, когда вы были в лесу, за вами кто-то следил… — строила версии Даша, обращаясь к Ромке, сидевшему позади нее, рядом с Викой. — А когда ты отошел…

— Этот кто-то накачал его наркотой?.. — продолжил Андрей, закрываясь от учителя учебником.

— Вколоть ему что-то — секундное дело! — подтвердила Даша.

— Точно! Темка сам никогда не ширялся. Я бы знал! — покачал головой Рома.

— Но зачем его убивать? Мы же отправили фотографии в полицию, в газеты! — напомнила Вика, сомневающаяся в убийстве.

— Ну отправили — и что? Две недели прошли, результатов — ноль! — горько воскликнул Андрей.

— Так, Авдеев! — Войтевич грозно шагнул к ним. — Отправляйся к доске. Вижу, иначе мне не привлечь ваше внимание!..
Пришлось идти. 

— Ник, а ты что думаешь? — обратилась Даша к девушке, которая все это время слушала тему урока. 

— Я думаю, что надо на время прекратить расследование, — спокойно проговорила она.— Нам ясно дали понять, что бы мы не лезли, но вы конечно меня не послушаете. 
Даша лишь неопределенно пожала плечами. 

А на перемене ребята отправились к таксофону и обзвонили организации, куда отправляли диски с копиями снимков с Дашиного телефона. Как ни странно, никто из адресатов посылки не получал. Письма пропали, словно и не покидали школы. Просто заколдованный круг какой-то!

— Посмотрите, почтальон! — вдруг воскликнула Даша Старкова.

Они увидели удаляющуюся спину в синей форменной куртке, бросились, догнали.

Перед ними стоял усатый плотный мужчина, вовсе не похожий на того, кому они отдавали корреспонденцию.

— Простите… Мы две недели назад отдавали письма другому почтальону… — робко начала Даша.

Но усатый покачал головой.

— Этого не может быть. Я полгода работаю без сменщика, — отрезал он и ушел, оставив ребят в недоумении: кому же они тогда отдали письма?!

— Внимание! Всем немедленно разойтись по своим комнатам! — послышался из громкоговорителя голос Елены Сергеевны.

Ребята переглянулись. Такого в их школе еще не случалось.

— Ну что же, расходимся, раз говорят, — пожал плечами Андрей.

Они с Ромкой вошли в свою комнату, взглянув на две пустующие кровати. Темыча и Макса. Эти тщательно заправленные, без единой складочки, кровати постоянно притягивали взгляд. Они казались ненастоящими, слишком правильными и ужасающе пустыми. Как хорошо было, когда на кровати Морозова валялись брошенные наспех рубашки, а на Темкиной — черный крохотный плеер… Как там было в одной из любимых песен Калинина: «Кто-то хитрый и большой наблюдает за тобой».

— Интересно, с чего это нас всех под домашний арест посадили? — спросил Ромка, с трудом отводя взгляд от кровати, на которой уже никогда не увидит друга.

И тут дверь распахнулась, в комнату вошли Поляков и Войтевич.

— К сожалению, мы должны осмотреть ваши вещи, — сказал директор, сделав шаг в сторону шкафа Авдеева.

Андрей, до того успевший сесть на свою кровать, подскочил так, словно его подбросила пружина.

— Это мои личные вещи! Вы не имеете права! — проговорил он, загораживая шкаф.

— Ошибаешься, — Виктор Поляков смотрел на ученика сурово. — Твой друг мертв, и я хочу знать, кто в этом виноват. Отойди немедленно!

— Там ничего нет! — Андрей побледнел от злости и унижения. — Вы мой опекун, вы должны верить мне на слово! Отец бы поверил.

Поляков колебался, но как раз в это время Войтевич, обыскивавший тумбочку Ромы, окликнул директора:

— Виктор Николаевич…

Тот оглянулся. Биолог брезгливо, двумя пальцами, держал маленький прозрачный пакетик с белыми таблетками.

— Что это такое? — нахмурился Поляков.

— Я не знаю! Это не мое! — поспешно сказал Ромка.

Но директор не поверил ему. Он легко, словно пушинку, отшвырнул с дороги Андрея и распахнул створки шкафа. Искать долго не пришлось: пакетик с белым порошком обнаружился на верхней полке, под свитером.

На ужине в столовой стояла непривычная тишина. Про находки в комнатах, где жили Рома с Андреем и Даша с Викой, знали уже все. Пакетики с порошком или таблетками обнаружились у каждого из них, даже в вещах отсутствующего Макса Морозова. Только у Вероники ничего не было найдено. 

— Понятно, что это ловушка, — произнес Андрей, запивая куриную котлету компотом. — Они перестарались. Если б «колеса» нашли у кого-то одного, еще можно было бы поверить. Но у всех сразу…

— Не понимаю, зачем это им надо? — Ромка гонял свою котлету по тарелке.

— Чтобы мы замолчали! — запальчиво ответил Авдеев. — Они вообще реагируют быстро. Решили отнять фотографии — прислали ложного почтальона. Решили уничтожить телефон с записями — убили Темку. А наркотики — отличное прикрытие для убийства.

— Повезло Нике, ей ничего не подкинули. — грустно проговорила Вика. 

— Подкинули. — спокойно сказала Ника. 

На лице ребят читалось недоумение. Ника на это лишь закатила глаза, иногда ей казалось, что ребята слишком глупыми и не понимают элементарных вещей. 

— Когда Елена начала обыскивать ваши вещи, я заметила в своей косметичке пакетик и незаметно вытащила его. — весело объяснила она. 

— Понятно... — с обидой в голосе произнесла Вика. 

— Теперь нас выгонят из школы, чтобы не путались у них под ногами, — печально констатировала Даша.

— Ребят, давайте расскажем все Виктору Николаевичу! — предложила Вика.

— У нас нет доказательств, и он опять решит, что мы ему врем, — возразила Даша, — врем, потому что попались на наркоте.

— А вдруг он сам ее и подсунул? Может, он с ними заодно! — с ужасом спросил Рома.

— Сомневаюсь, не похож он на маньяка, который пускает детей на опыты... — вставая из-за стола, начала рассуждать Вероника. — А в людях я разбираюсь. 

Все опять замолчали.

Компания девчонок и парней, сидящая за соседним столиком, смотрела презрительно и настороженно.

— Вот они всегда вместе и тусуются, других в свою компанию не принимают. Понятно теперь, чем они занимаются! — донесся в тишине голос одной из их одноклассниц, Ольги.

— И Макс их наверняка главный нарик! — хихикнул кто-то.

Андрей побледнел и сжал кулаки.

— Заткнитесь! — крикнул он в сторону клеветников.

— Андрей, — Вика потянула его за рукав форменного пуловера. — Не поддавайся на провокации. Нашим врагам будет легче, если мы рассоримся со всеми. Просто не обращай внимания, ладно?..

Он скрипнул зубами и сел.

Теперь на их лбах словно появилась надпись: «Изгои». Но сдаваться было нельзя, чтобы смерть Артема не стала напрасной, чтобы их враги, какими бы крутыми они ни были, не спешили праздновать легкую победу.

Ребята молча сидели за своим столиком, чувствуя недружелюбные колкие взгляды. Но самое страшное то, что за их спиной стояла смерть. Каждый из них затылком ощущал ее ледяное дыхание.

...
Дорогие мама и папа!

Я знаю, что вы умерли и живете на звездочке. Тема тоже умер, его положили в черный мешок. Наверное, вы уже его встретили. Мы с Алисой решили пока не умирать. Мы умрем только тогда, когда станем совсем старенькими, когда нам будет по двадцать лет. Мы с ней договорились обязательно попрощаться перед смертью. Мы с вами так и не успели попрощаться. Тема тоже не попрощался со своими друзьями… и Пятница… Я не писала вам о Пятнице? Это рыбка, которую подарил мне Гном. Сегодня утром я встала и увидела, что она плавает кверху брюшком. Сначала мы с Алисой думали, что рыбка так отдыхает. Но Пятница не шевелилась, и тогда я поняла, что она такая спокойная потому, что она — очень мертвая. Виктор Николаевич унес ее, чтобы положить в черный мешок. Знаете, Пятница — совсем маленькая, поэтому ей нужен совсем крохотный мешочек, не больше, чем для колечка.

Мне очень грустно. И еще я все время думаю о вас.

Целуем вас и крепко обнимаем.

Ваши Надя и Андрюша.

* * *

Андрей Авдеев сидел в кабинете директора, уставившись на матово поблескивающую поверхность широкого стола.

— Когда я раньше видел тебя с сестрой, всегда думал — вот настоящий парень. Надежный, как скала, — укоризненно говорил Виктор Николаевич. — Но теперь я знаю, что это не так. Тебе плевать и на сестру, и на друзей, и на самого себя… Вот скажи мне, где ты взял наркотики?..

— Нигде. Я их вообще не брал, — мрачно ответил Авдеев.

— Я хочу тебе помочь, — Поляков через стол наклонился к нему, — почему ты мне не доверяешь?

Андрей криво усмехнулся.

— При чем тут доверие? — хмыкнул он.

— Андрей, я просто не знаю, что с тобой делать. Ты закрываешься, не хочешь идти мне навстречу… Вот что бы сделал твой отец?

— Вы не мой отец и никогда им не станете! Вот родите собственного сына и помогайте ему сколько влезет. А от меня отстаньте!

Директор молчал.

— Я могу идти? — Авдеев привстал, глядя на опекуна жестко и холодно.

— Иди.