Тень кампуса. |18+

Прошла ровно неделя с того момента, как моя жизнь была оценена, взвешена и продана в полумраке VIP-ложи.

Семь дней, слившихся в один бесконечный, тошнотворный цикл. Днем я существовала в режиме ожидания казни. Я бродила по коридорам университета, как привидение, кожей чувствуя насмешливые и недоуменные взгляды однокурсников. Слух о том, как идеальная отличница Эверхарт сорвалась на профессора Фостера и послала его к черту вместе со стажировкой, разлетелся по кампусу со скоростью лесного пожара. Я ждала приказа об отчислении каждый день. Проверяла почту дрожащими руками, вздрагивала от каждого звонка. Но деканат почему-то молчал, подвесив меня на невидимом крюке неопределенности.

С Кейт мы не общались. Ночью я в клубе, а днём кто-то из нас на парах, а кто-то спит в общаге и наоборот. Но это и к лучшему. Я не хочу грузить её своими проблемами, втягивать её во всё это дерьмо в котором я сейчас нахожусь.

Я осознанно избегаю её каждый день.

А ночью... ночью золотая клетка оказалась пугающе обыденной.

Я приходила в «Мертвую петлю», натягивала на себя форму и поднималась на второй этаж. Я готовилась к худшему: к садистским играм Торреса, к тому, что он заставит меня ползать на коленях перед своей свитой, прислуживать ему, ломать себя. Но реальность оказалась совсем другой. Даниэль меня игнорировал.

Он сидел в своей ложе или в кабинете, обсуждал дела с Райаном, пил виски и вел себя так, словно меня вообще не существовало. Я приносила напитки, стояла в тени, как безмолвная статуя. Иногда, даже не глядя в мою сторону, он швырял на край стола какую-нибудь папку: «Просмотри». Я садилась в угол, вчитывалась в договоры аренды или лизинга, находила мелкие нестыковки, озвучивала их. Даниэль сухо кивал и возвращался к своим разговорам.

Никакого восхищения в глазах. Никаких горячих прикосновений к моей шее. Никаких искр. Абсолютное, ледяное, железобетонное безразличие.

Это сводило меня с ума. Я продала ему душу, я отдала ему контроль над своей жизнью, а для него я стала просто удобным куском мебели с функцией юридического калькулятора. Я стояла в этом блядском наряде, ловя на себе похотливые взгляды его парней, и ненавидела Даниэля за то, что он даже не утруждал себя тем, чтобы смотреть на свою покупку.

Покупку? Что ты несёшь?

Я сидела на кровати в нашей комнате в общаге, тупо уставившись в одну точку на стене. За окном накрапывал мелкий, противный дождь.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась об ограничитель. В комнату влетела Кейт. С нее ручьями стекала вода, фиолетовые пряди прилипли к бледному лицу. Но выглядела она не просто промокшей — она выглядела взбешенной.

— Эллин! Мать твою! Ты вообще собиралась мне рассказывать?! — с порога закричала она, швырнув мокрый рюкзак прямо на пол.

Я медленно перевела на нее пустой взгляд.

— О чем ты, Кейт?

— О чем я?! — она подошла вплотную к моей кровати, тяжело дыша. Её глаза блестели от подступающих слез. — Весь, мать твою, кампус гудит! Лукас сегодня спросил меня, что за дерьмо у тебя стряслось, потому что Кэри на каждом углу треплется, как ты обложила матом Фостера! Эллин, ты получила «F»! Ты потеряла стажировку! Тебя вот-вот вышвырнут из универа!

— И что? — мой голос прозвучал ровно, без единой эмоции. — Это мои проблемы.

Кейт задохнулась от возмущения. Она уставилась на меня так, словно видела впервые в жизни.

— Твои проблемы? Эллин, я твоя подруга! Мы живем в одной гребаной комнате! Я вижу, как ты таешь на глазах. Ты не спишь, ты питаешься одним кофе, от тебя постоянно несет сигаретами и перегаром. Ты возвращаешься из этого клуба под утро с таким лицом, будто хоронишь кого-то каждую ночь. А пару дней назад у тебя на пол-лица красовался синяк, который ты пыталась заштукатурить!

Внутри меня всё сжалось, но я заставила себя сохранить каменно-равнодушное выражение лица. Я не могла втянуть её в это. Одно лишнее слово — и она станет мишенью для Торреса или тех, кто ищет Эммета. Моя холодность была единственным способом её защитить.

— Я ударилась об открытую дверцу шкафчика на кухне в клубе, — солгала я, не моргнув глазом. — А что касается учебы... я просто перегорела. Поняла, что не хочу быть адвокатом или юристом.

— Не ври мне! — Кейт ударила кулаком по моему матрасу. Слеза сорвалась с её ресниц. — Ты мечтала об этом с первого курса! Ты ночами не спала ради этих оценок! Что происходит, Эллин? Это из-за отца? Из-за того клуба? Скажи мне правду, позволь мне помочь!

Она потянулась ко мне, пытаясь взять за руку, но я резко отдернула её.

— Мне не нужна твоя помощь, Кейт. И мне не нужны твои нотации. У меня всё под контролем. Просто не лезь в мою жизнь.

Рука Кейт повисла в воздухе. Она медленно выпрямилась. Вся краска сошла с её лица, оставив только болезненную бледность. Боль в её глазах сменилась горьким, острым разочарованием.

— Нихрена не под контролем! — она нервно, надломленно рассмеялась. — Да ты на дно идешь, Эверхарт. И самое страшное, что тебе даже не хочется, чтобы тебе помогли.

Она сделала шаг назад, качая головой.

— Я думала, мы доверяем друг другу. Думала, я для тебя что-то значу. А ты просто закрылась в своем панцире и смотришь на меня, как на пустое место. Знаешь что? — голос Кейт сорвался на злой шепот. Она схватила свой мокрый рюкзак с пола. — Пошла ты к черту, Эллин.

— Кейт...

— Нет, завали! — она вскинула руку. — Гний в своем «контроле» сколько влезет! Можешь вылетать из универа, можешь угробить себя в этой своей «Мертвой петле». Мне плевать. Только не приходи ко мне рыдать, когда окончательно сломаешь себе шею.

Она развернулась и выскочила в коридор. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого с потолка посыпалась белая крошка штукатурки.

Тишина в комнате стала невыносимой. Я сидела на кровати, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой, болезненный узел. Я только что собственными руками оттолкнула единственного человека, которому было не наплевать на то, жива я или мертва. Но так было нужно. В моем новом мире привязанности означали слабость. А слабость здесь убивала.

Я бросила взгляд на часы. Шесть вечера. Пора было собираться в клуб, чтобы снова стать невидимкой в ложе Даниэля.

Дорога до Олд-Роуд прошла как в густом, непроницаемом тумане. Я механически переставляла ноги, чувствуя себя абсолютно пустой. Ссора с Кейт выжгла последние остатки нормальности.

Я толкнула обшарпанную дверь служебного входа «Мертвой петли» и привычно свернула в узкий коридор, ведущий к раздевалкам. В голове пульсировала лишь одна мысль: поскорее натянуть на себя этот проклятый черно-белый фартук, раствориться в темноте вип-ложи и стать невидимкой.

Но у самой двери в раздевалку путь мне преградила знакомая, высокая фигура.

Даниэль прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди. На нем была черная водолазка, идеально подчеркивающая широкие плечи, и темное классическое пальто. Он выглядел так, словно собирался не на ночную попойку в клубе, а на деловой прием.

Увидев меня, он медленно оттолкнулся от стены. Его взгляд, как всегда, был тяжелым и сканирующим.

— Оставь свои тряпки здесь, Эверхарт, — его голос прозвучал низко, отражаясь от стен узкого коридора. — Сегодня ты не работаешь. Иди за мной.

Я даже не успела задать вопрос. Он развернулся и направился к лестнице на второй этаж. Мне ничего не оставалось, кроме как покорно последовать за ним, чувствуя, как внутри начинает зарождаться тревога.

Мы вошли в его личный кабинет. Даниэль подошел к своему массивному столу, взял с него плоскую, элегантную черную коробку, перевязанную атласной лентой, и небрежно бросил её на кожаный диван.

— Переодевайся, — коротко бросил он, направляясь к бару, чтобы налить себе виски. — Мы уезжаем через десять минут. У нас встреча.

— Встреча? — я непонимающе уставилась на коробку, затем на него. — С кем?

— С людьми, чьи контракты ты так усердно потрошила последние три дня. Открывай коробку, Эллин. Время идет.

Мои пальцы дрогнули, когда я потянула за ленту. Под шуршащей оберточной бумагой лежало платье. Черное, из плотного, дорогого шелка, с длинными рукавами, но с пугающе глубоким вырезом на спине. Это была не одежда дешевой официантки. Это была броня. Дорогая, элегантная, кричащая о статусе того, кто её купил. Рядом лежали классические черные туфли-лодочки на высокой шпильке.

— Я не... — я сглотнула, глядя на этот наряд. — Где здесь можно переодеться? Ванная комната открыта?

Даниэль сделал глоток виски, медленно повернулся ко мне и прислонился бедром к краю стола. На его губах заиграла та самая издевательская ухмылка.

— А зачем тебе ванная? Переодевайся здесь.

Я замерла, чувствуя, как краска приливает к лицу.

— Я не буду раздеваться при тебе. Выйди или отвернись.

— Я никуда не выйду из собственного кабинета, — он скрестил лодыжки, абсолютно не собираясь двигаться с места. Его взгляд стал темным, хищным. — И отворачиваться я тоже не буду. Напомнить тебе пункт о покорности в нашем маленьком договоре, куколка? Или ты хочешь, чтобы я подошел и переодел тебя сам? Уверяю, я сделаю это гораздо быстрее.

Мое сердце забилось где-то в горле. Он не шутил. В его черных глазах горел откровенный вызов: он ломал мои границы, шаг за шагом забирая себе всё пространство. Я стояла перед ним, сжимая в руках дорогой шелк, и понимала, что спорить бесполезно.

Я стиснула зубы так, что заболела челюсть. Развернувшись к нему спиной, я сделала глубокий вдох. Мои пальцы дрожали, когда я стянула через голову свою объемную, растянутую толстовку, оставшись в одном тонком бюстгальтере. Затем расстегнула пуговицу на джинсах и спустила их вниз.

Тишина в кабинете была абсолютной. Я слышала только свое сбитое дыхание и легкий звон кубиков льда в его стакане. Стояв к нему спиной, практически голая, и кожей, и каждой нервной клеткой я чувствовала его обжигающий взгляд. Он скользил по моим лопаткам, спускался по позвоночнику к пояснице, задерживался на бедрах. Это было унизительно, но где-то в самом низу живота предательски стянулся тугой, горячий узел. Мое тело реагировало на его внимание помимо моей воли, и я ненавидела себя за это. Снова.

Я судорожно натянула платье. Ткань легла идеально, словно вторая кожа, обтягивая фигуру, но оставляя спину открытой до самой талии. Обув туфли, наконец, повернулась к нему.

Даниэль не произнес ни слова. Он медленно прошелся взглядом по моему новому образу, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то хитрое. Он допил виски, со стуком поставил стакан на стол и сухо бросил:

— Пошли.

Мы спустились по запасной лестнице и вышли на задний двор клуба. Морозный воздух ударил в лицо, заставив меня поежиться. В тусклом свете уличного фонаря мягко урчал двигателем длинный, отполированный до зеркального блеска черный седан.

У открытой водительской двери стоял Райан. Он курил, раздраженно поглядывая на экран телефона. Услышав наши шаги, он поднял голову.

Сначала он посмотрел на Даниэля, затем его взгляд скользнул ко мне. И тут же замер.

Райан подавился дымом. Он окинул меня потрясенным взглядом — мое дорогое платье, идеальные туфли, тот факт, что я иду не с подносом, а прямо за правым плечом его босса. Его лицо мгновенно исказилось от злости, брови сошлись на переносице.

— Дэн? — Райан выплюнул сигарету на асфальт, шагнув нам навстречу. — Какого хуя происходит? Мы едем на встречу с восточными. Это не клубная вечеринка. Нахрена ты тащишь с собой свою подстилку?

Мои ногти впились в ладони. Я инстинктивно сделала шаг назад, но Даниэль даже не замедлил шаг.

— Осторожнее со словами, Рай, — голос Торреса был ровным, но в нем прозвучала такая угроза, что мне захотелось спрятаться.

— Я просто не понимаю! — Райан всплеснул руками, его глаза бешено сверкали, перебегая с Даниэля на меня. — Это серьезные люди, Дэн! А ты берешь на стрелку девку, которая еще вчера протирала столы в нашем баре? Они решат, что мы клоуны! Что она там будет делать? Напитки им разносить в этом наряде?!

Даниэль остановился в полуметре от Райана. Он возвышался над ним, и от него исходила  темная, подавляющая аура власти, что даже агрессивный Райан невольно втянул голову в плечи.

— Она едет со мной, потому что сегодня она мой личный помощник, — чеканя каждое слово, произнес Даниэль. Его взгляд впился в Райана. — И она будет стоять рядом со мной. Открой ей дверь, Райан. И закрой свой рот.

Челюсть Райана сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки. Его грудь тяжело вздымалась от едва сдерживаемой ярости. Он перевел взгляд на меня, и в его глазах я увидела чистую, концентрированную ненависть. Я больше не была для него просто раздражающей игрушкой босса. В эту секунду я стала для него угрозой.

Райан молча, дерганым движением распахнул заднюю дверь автомобиля.

Я скользнула на кожаное сиденье, стараясь не выдать своей дрожи. Даниэль сел рядом со мной, принося с собой запах кедра и морозного воздуха. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая нас от улицы.

Машина плавно тронулась с места. Я сидела, вжавшись в свой угол, и понимала: сегодня я впервые переступила порог настоящего криминального мира. И назад дороги больше не было.

Черный седан плавно затормозил у заднего входа элитного стейк-хауса на окраине города. Место выглядело вымершим, но обилие тонированных внедорожников на парковке кричало о том, что внутри собрались люди, которым не нужны лишние свидетели.

В салоне повисла тяжелая тишина. Мои ладони, зажатые между коленями, стали ледяными. Я никогда не была в подобных местах. Вся моя практика ограничивалась чтением сухих сводок, а теперь я готовилась шагнуть в логово к мафии.

Райан заглушил двигатель и с характерным металлическим щелчком загнал обойму в пистолет, пряча его под пиджак. Одно это движение заставило мой желудок сжаться в тугой узел.

Даниэль перехватил мою дрожащую руку. Его пальцы жестко сжали мое запястье.

— Слушай меня, Эллин, — его голос был тихим, ровным и не терпел возражений. — Ты заходишь туда и превращаешься в тень. Ты не показываешь страх. Ты не открываешь рот. Если к тебе обратятся — ты молчишь. Смотришь только в бумаги. Поняла?

— Да, — прошептала я, судорожно сглотнув.

Мы вышли в пронизывающий холод. Охрана на входе, увидев Даниэля, молча расступилась. Мы прошли по длинному, тускло освещенному коридору и оказались в просторном закрытом зале.

Воздух здесь был пропитанным сигарным дымом и запахом дорогого коньяка. За массивным круглым столом сидели трое мужчин. В центре — грозный, седовласый Вэнс с холодными, цепкими глазами. Вокруг стола, сливаясь с тенями, стояли четверо его телохранителей.

Когда мы вошли, разговоры затихли. Взгляд Вэнса скользнул по Даниэлю, оценивающе мазнул по Райану и, наконец, впился в меня. Его глаза с неприкрытым интересом прошлись по моему облегающему черному платью.

— Торрес, — Вэнс раскинул руки в обманчиво-приветливом жесте. — Рад, что ты не опоздал. Но я не помню, чтобы мы договаривались приводить с собой эскорт. Девочка, конечно, красивая, но у нас тут серьезные разговоры. Пусть подождет в машине или посидит на коленях у моих парней.

Один из амбалов Вэнса омерзительно ухмыльнулся, облизав губы. Меня обдало ужасом. Я хотела сжаться, спрятаться за спину Торреса, но заставила себя стоять прямо.

Даниэль даже не моргнул. Он выдвинул тяжелый стул из красного дерева и вальяжно опустился за стол.

— Сядь, Эллин, — бросил он, кивнув на стул по правую руку от себя.

Райан, собиравшийся занять это место, замер. На его лице на секунду отразился чистый шок, сменившийся яростью. Но оспаривать приказ босса при чужих он не посмел и с каменным лицом опустился по левую руку.

Вэнс нахмурился, наблюдая, как я на дрожащих ногах сажусь за стол переговоров.

— Торрес, это что за цирк? Я не буду обсуждать миллионные инвестиции при шлюхах.

Райан, почувствовав момент, мгновенно перехватил инициативу. Он бросил на стол свою папку с документами, громко хлопнув ею по столешнице.

— Мы пришли обсуждать не её, Вэнс, — жестко, с агрессией рыкнул Райан, демонстрируя, почему он правая рука. — Мы пришли обсуждать логистику восточных складов и те тридцать процентов недостачи, которые твои люди попытались скрыть в прошлом месяце. Так что давай ближе к цифрам.

Даниэль молча наблюдал за Вэнсом.

— Она останется, — грубым тоном добавил Торрес, пресекая любые дальнейшие попытки уколоть меня. — И я советую твоим людям держать свои фантазии при себе. Меня утомляет чужой треп. Документы.

Вэнс сцепил зубы, но кивнул своему человеку. Тот положил перед Даниэлем глянцевую папку.

— Твои параноидальные юристы могут спать спокойно, — усмехнулся Вэнс. — Мы убрали тот пункт о кросс-дефолте, из-за которого ты тормозил сделку. Форс-мажоры стандартизированы. Вливай инвестиции. и мы запускаем склады.

Даниэль не стал открывать папку. Небрежным движением двух пальцев он пододвинул её ко мне. Он чуть наклонился, и его низкий голос коснулся моего уха:

— Проверь раздел штрафов и управления рисками, Эллин. Раз они говорят, что убрали кросс-дефолт, то ищи там. Ищи, где они снова хотят меня наебать.

Все взгляды скрестились на мне. Сердце колотилось так, что закладывало уши. Я открыла первую страницу. Буквы плыли перед глазами от стресса.

— Серьезно? — расхохотался один из людей Вэнса. — Твоя телка умеет читать? Осторожнее, девочка, не сломай ноготь об эти сложные слова.

— Может, ей вслух почитать? — добавил второй, подмигнув. — Заодно проверим, какая у неё дикция под столом.

Мои щеки горели от стыда. Воздух в легких закончился. Я зажмурилась на долю секунды.

«Ты превращаешься в тень. Никаких эмоций».

Даниэль медленно повернул голову к говорившему. Его глаза были настолько черными и пустыми, что смех ублюдка оборвался на полуслове.

— Еще один звук не по делу, и ты выйдешь отсюда без языка, — ровно произнес Даниэль. Затем перевел взгляд на меня. — Я жду, Эллин.

Я уткнулась в бумаги. Райан и Вэнс тем временем начали жесткую, напряженную перепалку из-за долей, процентов на откаты и маршрутов фур. Райан давил авторитетом, сыпал цифрами, доказывая свою необходимость. Шум их голосов, густой сигарный дым, напряжение, искрящее в воздухе — всё это давило на психику.

Но я абстрагировалась. Я заставила себя видеть только текст. Мне не нужно было читать весь контракт. Я знала базу наизусть — Даниэль заставлял меня вникать в эту сделку всю неделю в его кабинете. Теперь мне нужно было найти только изменения.

Я сразу перелистнула на раздел «Управление рисками». Пробежалась по штрафным санкциям. Пункт 6.2. Вчитывалась в каждый абзац, возвращаясь к сноскам и приложениям. Прошло минут пятнадцать. Голова начинала болеть. Вэнс уже откровенно злился, барабаня пальцами по столу.

Я перечитала его дважды. Сверила с приложением о штрафных санкциях. Пазл в голове сошелся.

Мой пульс подскочил. Нашла. Они не убрали ловушку, они её замаскировали.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь, и чуть наклонилась к Даниэлю. Райан на секунду замолчал, прожег меня взглядом, но я проигнорировала его. Мое лицо оказалось в сантиметрах от плеча Торреса. Я чувствовала жар его тела.

— Пункт 6.2 и сноска в третьем приложении, — зашептала я предельно тихо, только для него. — Они ввели «управленческий штраф за простой складов по вине инвестора». Если ваши фуры задерживаются на разгрузке больше, чем на сорок восемь часов, штраф начисляется не из прибыли... он автоматически конвертируется в их долю в уставном капитале. Они просто будут искусственно тормозить ваши грузовики, а через месяц их доля вырастет до 75 процентов. И они абсолютно легально выкинут вас из совета директоров.

Я отстранилась и снова села ровно, чувствуя, как по спине течет холодный пот.

Даниэль не шелохнулся. Лишь на мгновение его ресницы опустились, скрывая взгляд. Райан, сидевший по другую сторону, напрягся, пытаясь понять, что именно я только что сделала.

Даниэль медленно поднял руку, прерывая монолог Вэнса.

Тишина в зале стала угнетающая.

Торрес взял папку со стола и с брезгливым спокойствием закрыл её.

— Штраф за простой, конвертируемый в долю капитала, Вэнс? — голос Даниэля был тихим, но от него повеяло таким могильным холодом, что телохранители инстинктивно дернулись к пиджакам. — Серьезно? Ты решил отжимать мои проценты за каждую пробку на трассе?

Лицо Вэнса мгновенно побледнело, приобретя землистый оттенок. Маска снисходительности слетела. Он явно не ожидал, что Торрес, даже не вникая в текст лично, ткнет его носом в самую глубокую и незаметную лазейку.

— Дэн... это стандартная страховка от логистических разрывов, — попытался выкрутиться Вэнс, но его голос предательски дрогнул.

Райан в шоке уставился на документы, а затем на меня. До него дошло. Его босса только что пытались кинуть на миллионы через бумажки, которые он сам, Райан, не удосужился отдать нормальным юристам. И раскусила это девчонка-второкурсница.

— Стандартная страховка для идиотов, которых вы привыкли доить, — Даниэль медленно поднялся со стула. Он оперся костяшками пальцев о стол, нависая над Вэнсом. — Сделки не будет. Если вы еще раз попытаетесь подсунуть мне контракт с двойным дном, я приду не с юристом. Я приду с канистрой бензина и запру вас на ваших же складах.

Он развернулся, не дожидаясь ответа, и жестко бросил:

— Уходим. Райан, забери документы.

Я вскочила со стула и пошла за Даниэлем, чувствуя, как земля плывет под шпильками. Мои колени всё еще дрожали от пережитого ужаса, но внутри, сквозь панику, пробивалось дикое, пьянящее чувство триумфа. Я разобрала их ловушку. Я доказала свою ценность.

Позади тяжело дышал Райан, сгребая папку. Он молчал, но я кожей чувствовала его взгляд. Теперь он понимал, что я не просто красивая игрушка Даниэля в золотой клетке. Я стала его оружием. И Райан мне этого никогда не простит.