Глава 37
За время, прошедшее с отъезда из Камелии, Эдман успел навести порядок в имении и вернулся в столицу. Поначалу он частенько вспоминал будни в закрытой школе и переживал за выпускниц, гадая о том, как они справятся с финальным испытанием. Но с наступлением нового учебного года в академии на его плечи легли заботы о собственных адептах, и все посторонние мысли вылетели из головы.
Новая группа молодых максисов, поступивших на факультет боевой магии, оказалась на редкость дисциплинированной, и Эдман уже предвкушал спокойный и размеренный семестр. Только пара учеников внушала ему опасения. Он собирался работать с ними индивидуально, укрощая юношескую склонность к авантюризму дополнительными тренировками.
Но как-то вечером придя в общежитие академии, он нашел в портативной почтовой коробке письмо от Вилмора. Эдман не виделся с ним после возвращения из Камелии и доклада о проведенном расследовании. За суетой повседневных забот он успел позабыть о том, что они договорились как-нибудь встретиться в приятной атмосфере столичного особняка Вилмора и провести время за неспешной дружеской беседой.
Но как только Эдман начал читать послание, то сразу понял, что увидеться им придется совсем по другому поводу. Вилмор писал, что в Камелии произошел несчастный случай, и погибла адептка. Департамент внутренней безопасности начал расследование, но пока трудно точно сказать, что там произошло на самом деле.
Эдман схватил портальный амулет и бросился к площадке для перемещений. Пока он шел через парк, в очередной раз проклиная свою хромоту и стараясь идти как можно быстрее, только одна мысль билась в его взбудораженном сознании:
«Лишь бы не Сонар. Это просто не может быть она».
Достигнув ограждения, он перевел дух и приложил медальон преподавательского доступа к замку на воротах. Раздался щелчок, и створки отворились. Эдман встал в центр площадки, ввел нужные координаты и, одновременно нажав на три красных кристалла, активировал артефакт, по форме напоминавший квадратную коробочку размером с ладонь. Вокруг вспыхнуло серебристое сияние, и через мгновение он уже стоял на ухоженной лужайке перед особняком Вилмора. Только легкое головокружение говорило о произошедшем перенос. Расстояние от Академии до центра Глимбера было не такое уж значительное, поэтому неприятные ощущения почти не чувствовались. Если бы речь шла о перемещении из одной провинции империи в другую, то неудобств могло быть в разы больше.
Степенный, седеющий медин Крат, дворецкий Вилмора, встретил Эдмана на пороге дома и проводил в гостиную.
– Хозяина еще нет, – предупредил он. – Но дайна Селеста у себя в будуаре. Уверен, она будет рада составить вам компанию.
– Я бы предпочел дождаться максиса Иксли в одиночестве, – отозвался Эдман, снедаемый тревогой.
– Как вам будет угодно, – с поклоном ответил дворецкий. – Но я все же вынужден сообщить дайне о вашем приходе.
– Разумеется, – кивнул Эдман, усаживаясь в удобное кресло перед зажженным камином и вовсе не горя желанием видеть Селесту Грей.
Происшествие в закрытой школе не давало Эдману покоя, и ему не терпелось узнать подробности, а главное – имя погибшей адептки. Перспектива беседы о ничего незначащих событиях столичного общества с дайной лишь раздражала. По правде говоря, он с трудом переносил Селесту, уж слишком та была невзрачной и молчаливой. Эдман частенько гадал, почему же Вилмор выбрал именно ее среди сотен других гораздо более привлекательных девушек.
Гостиная в особняке друга поражала роскошью и достатком. Мраморные полы устилал светлый ковер, сотканный умельцами с Южного материка. На стенах красовались гобелены в золоченых рамах, с потолка свисала огромная хрустальная люстра-артефакт. Мягкая мебель, буфет и столик составляли единый гарнитур и явно стоили целое состояние.
Эдман привык к простоте и строгости в обиходе, поэтому в его имении не было места пустой трате денег на дорогие интерьеры. Но Вилмор, как только занял пост главы департамента внутренней безопасности и приобрел этот дом, вложил немалые средства в обустройство своего «фамильного гнезда» – как он в шутку называл особняк. Ведь его род был беден и не владел имением, передающимся по наследству.
– Добрый вечер, максис Джентес, – услышал он шелестящий, приглушенный голос дайны и обернулся.
В дверях стояла среднего роста молодая женщина в бледно-сером закрытом платье. Негустые русые волосы она собрала в аккуратный пучок на затылке. Ее светлые глаза и тонкие губы не выражали никаких эмоций.
«Неумолимый Эльвин, – подумал Эдман с раздражением, – ходит словно бесплотный дух! Я даже не услышал, как она вошла».
– Господин Иксли скоро будет. Он написал, чтобы я ждала его к ужину. Вы составите нам компанию?
– Добрый вечер, дайна Грей. – Эдман поднялся, отвесил короткий поклон и снова занял кресло. – Да, я еще не ужинал.
– Прекрасно, – сказала она безразличным тоном, хотя Эдман догадывался о ее неприязни к нему. – Я распоряжусь, чтобы в столовой поставили еще один прибор.
«Ведет себя, как хозяйка дома, – с досадой заметил он. – Придется ждать до конца трапезы. При ней я не смогу ничего выяснить».
Вилмор вошел в гостиную ровно в восемь часов и с порога сказал:
– Эдман, приветствую. Рад, что ты нашел время и навестил меня. Видел мое письмо? Мне нужно с тобой кое-что обсудить.
– Именно поэтому я здесь. – Эдман поднялся и пожал другу руку. – Как только получил послание, сразу сюда. Что там стряслось?
На пороге появилась дайна.
– Добрый вечер, господин Иксли. Ужин готов. Прикажете подавать сейчас или позже?
– Добрый вечер, Селеста, – тепло улыбнулся ей Вилмор, и ямочки заиграли на его щеках. – Пусть подают, я ужасно голоден. Ты не против, Эд? Давай ненадолго отложим дела.
– Хорошо, – отозвался Эдман и пошел за другом и его дайной в столовую.
Пока проходили по коридору, он заметил, как Вилмор о чем-то тихо спросил Селесту, и та прошептала ему короткий ответ. Они обменялись понимающими взглядами и дальше проследовали в молчании.
«А с ним она ведет себя более расковано, – заметил он. – И они явно отлично ладят».
За ужином Селеста поддерживала непринужденную беседу на общие темы, вовлекая в нее то гостя, то хозяина дома. Когда ужин подошел к концу, Вилмор сказал:
– Селеста, спасибо, все было чудесно. Ступай наверх, я зайду к тебе чуть позже.
Дайна поднялась из-за стола и обратилась к Эдману:
– Всего доброго, максис Джентес. Рада была повидаться.
– До свидания, дайна Грей.
Она вышла из столовой с непроницаемым лицом, и Эдман так и не понял, что она на самом деле думает о его внезапном визите.
– Давай вернемся в гостиную, – предложил Вилмор. – Там нам будет удобнее.
Они расположились у камина, и хозяин дома приказал лакею подать бокал коньяка. Когда расторопный слуга выполнил его распоряжение, Вилмор, отпив небольшой глоток и глядя на ласкающие поленья рыжие языки огня, сказал:
– В Камелии одна из адепток упала с башни и разбилась о камни. Я написал тебе, поскольку ты там преподавал и мог заметить что-нибудь подозрительное в отношении нее.
Неконтролируемый сильнейший спазм сжал Эдману горло, и он через силу выговорил:
– Кто?
Вилмор покосился на него, уловив странное изменение голоса, но не стал задавать лишних вопросов.
– Беатрис Сонар, лучшая выпускница этого года. На финальном испытании она получила высший балл и заключила самый дорогостоящий контракт за все время существования школы.
Как только Эдман услышал имя, он уже не мог больше ничего воспринимать. В его голове пульсировало воспоминание об огромных голубых глазах Сонар. В них плескалось столько страха и удивления в тот последний день, когда он сорвался и накинулся на нее.
– Как это произошло? – услышал он собственный голос и подивился тому, как непривычно и скрипуче тот звучит, будто мельничное колесо заржавело от долгого простоя и теперь не в состоянии сразу вернуться к привычной работе.
– Обитательницы школы твердят, что адептка в последнее время постоянно плохо себя чувствовала и принимала укрепляющие зелья. Местная лекарка предположила, что девушка не рассчитала дозу, приняла лишнее, и у нее возникло резкое головокружение. Вот она и выпала из окна.
– Где это случилось? Как бонна могла допустить такое? Что показал анализ тела? –Эдман задавал вопросы один за другим, пытаясь осознать произошедшее.
– Тело нашли под восточной башней, – принялся пояснять Вилмор, все с большим подозрением косясь на друга. – Адептка отпросилась у бонны в лазарет. Обещала быстро вернуться, но задержалась. Бонна начала переживать и отправила на ее поиски других адепток. Девицы не смогли найти Сонар, и тогда в школе поднялась тревога. Охранники обыскали все постройки, а утром принялись за окрестности и обнаружили труп.
Эдман не мог поверить в услышанное, ему казалось, что это с какой-то другой адепткой случилась беда, но только не с Беатрис.
– Я хочу увидеть тело, – твердо произнес он, решив лично убедиться в реальности произошедшего.
Вилмор не выдержал и спросил:
– Что с тобой? Выглядишь так, будто я сообщил тебе о смерти близкой родственницы. У тебя что-то было с ней?
У Эдмана снова сдавило горло, но он пересилил себя и сказал:
– Ничего, о чем ты мог подумать. Ты же знаешь, я не стал бы увлекаться лоункой. Но Сонар была лучшей ученицей выпускного курса. Она прекрасно владела своей маной, отлично знала материал и помогала мне на практических. Все же моя специализация – боевая магия, а не манология. Я не могу поверить, что она погибла по неосторожности. Если бы ты был с ней знаком, то понял, о чем я. Она одна из самых ответственных и собранных девушек, что я когда-либо встречал.
– Демоны изнанки! – воскликнул Вилмор. – Да я ни разу в жизни не слышал от тебя столько хвалебных слов ни об одной женщине. Жаль, что адептка погибла, я бы на нее посмотрел.
– Мне тоже жаль, – глухо проговорил Эдман и сжал кулаки.
Наступило тягостное молчание. Вилмор сделал глоток коньяка из бокала и уставился на огонь.
– Что еще можешь про нее сказать? – спросил он немного погодя.
– Только то, что я не верю в случайность этого происшествия. Сонар никогда бы не проявила такой фатальной неосторожности. Здесь какая-то ошибка, – с непоколебимой убверенностью ответил Эдман. – Я должен изучить труп.
Вилмор бросил на него короткий неуверенный взгляд и посмотрел на остатки коньяка в своем бокале. Эдман уловил эту перемену в друге и сказал:
– Выкладывай, все что знаешь. Я увяз в этом деле по уши и не собираюсь оставаться в стороне.
– Ладно, чего уж теперь. Я сам втянул тебя в это. В общем, от тела мало что осталось.
– Что?! – заорал Эдман, вскочив из кресла. Но острая боль пронзила раненую ногу, и он рухнул обратно, сжав рукой бедро. – Какого демона там случилось? Что значит «мало что осталось»?
– По окрестностям бродила стая одичавших собак, – ответил Вилмор. – Мэру Финара давно поступали жалобы от местных жителей, но он так и не принял меры. Так вот, когда нашли труп, он уже был порядком изувечен.
Эдман переменился в лице и выдавил бескровными губами:
– Как же тогда опознали тело? Почему решили, будто это именно Сонар?
– На руке болтался браслет, подаренный ее новым хозяином. Максис Пекиш узнал украшение и подтвердил, что самостоятельно снять и отдать его кому-то другому девушка не могла. Это был довольно сильный артефакт, приносящий удачу и позволяющий узнать местонахождение владельца.
– Пекиш? – удивился Эдман. – Это тот, что служит заместителем губернатора Западной провинции? Это он приобрел контракт Сонар?
– Да, он, – кивнул Вилмор. – Знатный проходимец. Но за руку его еще никто не поймал, поэтому терпят, пока не найдется достаточно доказательств его должностных махинаций. Он слишком богат и знатен. Сам знаешь, как у нас с этим обстоят дела. Корона привечает выгодных людей.
Эдман вспомнил максиса Пекиша и его поведение на смотринах.
«Наглый беспринципный ублюдок. Неужели Сонар должна была стать его дайной? Да она скорее умерла бы, чем на это согласилась».
Внезапно пришедшая ему на ум мысль поразила как стрела, пущенная лучником из засады.
– А она могла покончить с собой? – выпалил Эдман.
– Самоубийство? – протянул Вилмор, пристально посмотрев на друга. – С чего вдруг? Самая успешная выпускница с кучей привилегий от магической комиссии, да еще и с завидным контрактом в кармане? – Он с сомнением хмыкнул. – Не думаю. Очень маловероятно.
– Но ее новый хозяин отвратный тип, – настаивал Эдман, сжимая подлокотники кресла. – Может, она настолько не хотела служить у него, что решилась спрыгнуть с башни?
Вилмор призадумался, но скептически покачал головой:
– Версия, конечно, имеет право на существование. И такие случаи хоть и редки, но все же известны. Только здесь это вряд ли. Никто в школе не замечал за Сонар склонности к импульсивным, необъяснимым поступкам или перепадам настроения. Наоборот, все считают ее очень уравновешенной, волевой и серьезной. Такие девушки обычно не сводят счеты с жизнью, скорее они будут приспосабливаться.
«Да, это так, – подумал Эдман, вспомнив Сонар на карнизе перед окном в спальню Лавинаса. – Она бы боролась до конца».
– Я хочу принять участие в расследовании, – сказал он, решив лично во всем разобраться.
Вилмор допил коньяк и поставил пустой бокал на низкий столик.
– К сожалению, это невозможно, – ответил он. – В этом деле нет никаких улик, способных опровергнуть версию с несчастным случаем. Следствие почти закончено. Даже ты не смог сообщить ничего действительно значимого.
– Как закончено? – изумился Эдман. – Но ведь так и не выяснено, как это случилось. Может, ее вообще убили из зависти?
– Это мы уже отработали, – отмахнулся Вилмор и с усталым видом порет переносицу. – Все обитатели школы, как ни странно, имеют алиби на момент гибели адептки.
– Да к демонам любые алиби! – вскричал Эдман и, не выдержав бездействия, поднялся из кресла и начал мерить шагами комнату. – Нужно еще раз всех опросить. Применить особые заклятия, исключающие возможность солгать. Провести новый анализ тела. Вдруг что-то пропустили. Я сам могу этим заняться, если другим не до этого. Я завтра же...
Вилмор встал, подошел к другу и положил ему руку на плечо.
– Послушай, Эд. Ты, безусловно, прав, и все эти меры очень даже хороши и действенны. Но я служу в департаменте внутренней безопасности, а не в военной комендатуре. Я не могу нарушать права граждан. Подобные заклинания запрещено применять к свидетелям. Это возможно только по распоряжению суда. Тогда мы можем использовать особые заклятия и то с осторожностью и оглядкой на разные нюансы.
Эдман стоял посреди роскошной гостиной и никак не мог осознать то, что пытался втолковать ему старый друг.
– Кроме того, – продолжал Вилмор, стараясь говорить мягко и успокаивающе, –Пекиш поднял все свои связи, чтобы поскорее замять это дело. Он не хочет светиться в истории с гибелью дайны. Он чуть школу не разнес, когда ему сообщили о случившемся. Только вмешательство Микаэлы Хариш помогло как-то разрешить напряженную ситуацию. Пекиш в срочном порядке заключил контракт с другой выпускницей и уже забрал ее в свое имение. Начальство мне настоятельно рекомендовало не предавать происшествие огласке.
Эдман побагровел и с отвращением скинул руку друга с плеча.
– Ты хочешь сказать, что нужные люди получили взятки, чтобы все было представлено, как несчастный случай?! – заорал он. – И это мне говоришь ты – глава департамента внутренней безопасности? Какая к демонам безопасность, если даже ты не смеешь слово поперек сказать этим выродкам?
– Уймись! – рявкнул Вилмор, и его глаза сверкнули той беспощадностью, что внушала страх всем, кто был с ним знаком.
Эдман посмотрел на него с упрямством и вызовом во взгляде, которые так хорошо были знакомы Вилмору. Именно за эту несгибаемую волю, отвагу и искренность он уважал и любил своего друга.
– Давай сбавим обороты, Эд, – вздохнул Вилмор, не желая ссориться. – Все не так просто. Да, это дело явно попахивает тухлятиной. При ином раскладе я бы не стал списывать его со счетов. Особенно в свете того, что из этой же школы выпустилась Виктория Творф. Но сейчас обстановка изменилась. Айсары снова мутят воду на севере. Император подозревает, что в его окружении завелась крыса. Он почти уверен, что зреет заговор, но доказательств нет. Мне приказано в срочном порядке все бросить и заниматься исключительно этим вопросом. Поверь, мне жаль эту погибшую адептку, но я служу короне, и моя главная обязанность – это безопасность императора и его семьи.
Эдман смотрел на друга и думал о том, что именно из-за кулуарных игр когда-то давно пошел служить в гвардию, а не в жандармерию. Воевать гораздо проще и приятнее, чем копаться в грязном белье и регулярно идти на сделку с совестью.
– Я немедленно займусь этим делом, – отрезал он. – И ты меня не остановишь.
Горькая понимающая усмешка искривила жесткие губы Вилмора.
– Ты всегда был слишком прямолинеен, и этим многим встал поперек глотки. Я завидую тебе, Эд, и всегда завидовал. Я просто не способен ставить свои принципы превыше долга. А долг, как это ни странно, понятие на редкость растяжимое. Но это осознаешь, только спустя годы службы.
– Долг и честь – по сути одно и то же, Вил. Только не все способны принять эту банальную истину.
Вилмор стиснул зубы, вернулся к камину и, глядя на бордовые всполохи прожорливого огня, танцующего свой глумливый танец над останками поленьев, сказал:
– Я не буду тебе мешать. Ты волен поступать так, как считаешь нужным. Но и помочь мне не удастся. Тебе придется действовать на собственный страх и риск. Никаких полномочий от департамента у тебя не будет. Единственное, что я могу тебе предложить, это использовать документы и личину Эдварда Привиса. Я сохранил их за тобой на всякий случай. Только не думал, что этот случай подвернется так скоро.
– Мне нужен доступ к телу.
– Я распоряжусь, чтобы тебя проводили в ледник, как только ты появишься в департаменте. Мой помощник займется этим и предоставит все документы по делу.
– Отлично, – кивнул Эдман. – Большего не нужно. Мне пора, до скорого.
Он покинул гостиную, так и не пожав на прощание руку Вилмора.
«Он ведь добьется своего и обязательно раскопает то, что всем нам еще выйдет боком во всей этой истории, – с тоской подумал Вилмор. – А, может, оно и к лучшему. Должен же хоть кто-то разворошить это насквозь прогнившее паучье логово».