Глава 38
Разговор со старым другом оставил в душе Эдмана неприятный осадок. Его не покидало ощущение, что произошедший в Камелии несчастный случай может быть связан с исчезновениями других дайн.
Эдман корил себя за то, что так позорно сбежал из закрытой школы и не смог предотвратить гибель адептки.
«Если бы я остался, то, возможно, сумел бы выяснить что-то еще, ‒ размышлял он. ‒ Или хотя бы смог в нужный момент вмешаться в ситуацию».
Конечно, он понимал, что даже его присутствие в школе не гарантировало другой исход этой трагедии, но в то же время его терзало жгучее чувство вины. Эдман принял скоропалительное и во многом трусливое решение уехать до финального испытания из-за своей неадекватной реакции на ману Сонар. Прояви он хоть немного больше выдержки и хладнокровия, и Беатрис могла бы остаться в живых. Он нутром чуял, что в Камелии что-то назревает после смотрин, и все равно предпочел бегство.
«Нужно было лучше искать, ‒ мучился он мрачными мыслями. ‒ Вдруг в школе все же был артефакт, повлиявший на Сонар? Мог ведь кто-то из гостей его подбросить. Тот же Атли Даренс. И почему я не нашел его и не вытряс, чем он занимался на смотринах?»
Но убиваться попусту было бессмысленно, да и не имел Эдман такой дурной привычки. Он начал действовать.
На следующий день Эдман отправился в департамент внутренней безопасности Нодарской империи и обнаружил помощника Вилмора на рабочем месте, несмотря на день отдыха.
‒ Приветствую, максис Тарак, ‒ слегка поклонился Эдман, войдя в приемную главы департамента.
Темноволосый широкоплечий молодой мужчина в черно-зеленой форме жандармерии поднялся из-за идеально прибранного стола, где не лежало ни одного небрежно оставленного документа и поклоном ответил:
‒ Приветствую, максис Джентес. Проходите. Господин Иксли предупредил меня о вашем визите. Я подготовил документы по делу Беатрис Сонар. Желаете ознакомиться?
‒ Нет. Сначала я хочу осмотреть тело. Проводите меня в ледник.
Максис Тарак кивнул и пошел к выходу.
‒ Следуйте за мной.
Эдман давно знал помощника Вилмора и уважал за немногословность и преданность своему делу. Фрэнк Тарак происходил из небогатого рода и только благодаря кропотливому неустанному труду, ответственному отношению к своим обязанностям и упорству смог занять место возле главы департамента. Хотя Эдман не раз слышал от друга жалобы на то, что многие высокопоставленные максисы мечтали пристроить к нему в помощники своих оболтусов-сыновей. Но Вилмор терпеть не мог бездарей и лентяев, поэтому из более двадцати претендентов выбрал именно Тарака.
Они спустились с третьего этажа, где располагался кабинет главы департамента, в подвал, свернули направо, прошли вдоль длинного хорошо освещенного коридора до конца и остановились у массивной кованой двери. Дежурный жандарм вытянулся по стойке смирно. Тарак достал из внутреннего кармана форменного сюртука амулет доступа, позолоченную пластину в форме пятиконечной звезды, и приложил к замку. Раздался щелчок, дверь отворилась, и в коридор проник холодный воздух из ледника.
Тарак зашел первым и начал искать нужную полку среди многочисленных металлических стеллажей, заполненных однотипными железными ящиками с трупами. Эдман поежился, плотнее запахнул сюртук, застегнул его на все пуговицы и огляделся по сторонам. В центре помещения стоял длинный стол и возле него вытянутая каталка.
Помощник Вилмора, найдя полку под номером тридцать два, вытащил ящик и с помощью каталки передвинул его на стол.
‒ Если вам потребуются артефакты для анализа тела, их можно взять вон в том шкафу, ‒ указал он в угол помещения, снимая крышку и откладывая съемные стенки ящика в сторону. ‒ Я буду в приемной. Как закончите, возвращайтесь туда, я покажу вам документы по делу.
‒ Благодарю, максис Тарак, ‒ выдавил Эдман, не в силах оторвать взгляд от трупа.
Вилмор не солгал, сказав, что от тела осталось немногое. Все было изувечено настолько, что узнать Сонар не представлялось возможным. Единственным, что сохранилось в нетронутом виде, была правая кисть и запястье.
Эдман собрался с духом, достал набор артефактов для анализа трупов, надел защитные перчатки и приступил к осмотру. Он изучил каждую пядь тела и пришел к выводу, что смерть наступила именно от падения с большой высоты, а раны, сплошь покрывающие погибшую девушку, не что иное, как следы от зубов хищных животных. Но одна деталь никак не давала ему покоя.
Взяв уцелевшую ладонь в руки, Эдман вновь осмотрел ее уже без особых приспособлений и подумал:
«Будь я проклят, если это кисть Сонар! У Беатрис были длинные тонкие пальчики с вытянутой, аккуратно подпиленной ногтевой пластиной. А у этой девушки все совсем по-другому. Пальцы короткие и узловатые, ногти длинные и частично обломанные. Кто это такая непонятно, но уж точно не Сонар. Хотя возраст, рост и комплекция у них примерно совпадают. Еще одна загадка. Но главное ‒ Беатрис жива, и я найду ее, чего бы мне это ни стоило».
Эдман убрал артефакты на место и поспешил в приемную Вилмора.
Тарак сидел за своим столом и изучал папку с документами. Увидев Эдмана, он поднялся и сказал:
‒ Как все прошло? Удалось что-то обнаружить?
‒ Пока сложно сказать, ‒ уклончиво отозвался Эдман, подходя ближе. ‒ Я бы хотел ознакомиться с делом. Возможно, тогда появится хоть какая-то ясность.
‒ Присаживайтесь, ‒ указал Тарак на небольшой стол для посетителей у стены.
Эдман расположился на жестком стуле, и помощник Вилмора тут же протянул ему ту самую папку, что пролистывал до этого.
‒ Здесь все? ‒ уточнил Эдман.
Тарак немного помедлил, но потом все же ответил:
‒ Документы все. Но вот браслет, снятый с тела, и остатки одежды находятся в хранилище. Дело почти закрыто. Сегодня за украшением прибудет максис Пекиш. Браслет принадлежит ему, и он настоял на том, чтобы забрать его как можно скорее.
‒ Ясно. Тогда я сейчас займусь бумагами, а потом изучу вещи, пока они еще здесь.
‒ Как вам будет угодно, ‒ сказал Тарак и занял свое место.
Эдман принялся читать один документ за другим. Заключения экспертов, исследовавших тело, по большому счету совпадали с его собственными выводами. Протокол осмотра места обнаружения трупа также не дал никаких зацепок. Но Эдмана насторожило то, что падение произошло из окна восточной башни.
«Смерть наступила около полуночи, ‒ размышлял он, снова перечитывая составленные экспертами отчеты и показания свидетелей. ‒ По заявлению бонны Виклин Сонар почувствовала себя плохо и отпросилась в лазарет около семи вечера. Мединна Замас так и не увидела Беатрис у себя. И остальные обитатели Камелии тоже не заметили ее в других зданиях школы. Получается, она где-то провела почти пять часов, а потом вдруг выпала из окна восточной башни? ‒ Эдман нахмурился и потер привычным жестом совершенно гладкий подбородок. ‒ Бред какой-то. Особенно если учесть, что в восточную башню адептки и не ходят вовсе. Там расположены не отапливаемые, складские помещения, заваленные всяким хламом. Что она могла забыть ночью на лестнице в этой башне? Там даже свечи не горят, поскольку работники заглядывают туда нечасто, да и преимущественно днем. Вывод напрашивается только один ‒ Сонар не ходила в башню и уж тем более не выпадала из окна. Она просто-напросто исчезла из школы, и явно не без посторонней помощи. А изувеченный труп кто-то подбросил уже ночью, чтобы все выглядело так, будто адептка погибла. Мертвую искать никто не будет, особенно если подвернулось более или менее подходящее тело».
У Эдмана заныло в груди от осознания, что Сонар может быть в руках того, кто стоит за исчезновениями других дайн.
«Но как она могла покинуть Камелию? ‒ недоумевал он. ‒ Караульные и привратник уверяют, что в этот день ни всадники, ни повозки не прибывали и не покидали школу. Предположим, что в стене есть тайный лаз, например. Но тогда о нем знали бы все без исключения. Среди такого количества женщин и девушек просто невозможно сохранить подобный секрет. Кто-нибудь что-нибудь да заметил бы, а потом разболтал. К тому же охранники не просто так свой хлеб едят. Стену проверяют и территорию обходят, пусть и не каждый час. Еще есть вариант, что кто-то из служащих помог Сонар перелезть через ограждение там, где охранникам сразу этого не заметить. Самостоятельно девчонка не смогла бы забраться на такую высоту, а другие адептки были под надзором. Но кому это может быть нужно и зачем?»
Он снова перечитал показания всех, кого посчитали необходимым опросить сыщики. У каждого действительно нашлось неоспоримое алиби на тот вечер. У всех, кроме дайны Монд. Она уверяла, что приболела и рано отправилась спать, около семи вечера. Вогард Жуль видел, как она входила в свои апартаменты в это время. Но поручиться за то, что она действительно была до утра именно там, никто бы не смог.
«Может ли Анна Монд быть замешана в исчезновении Сонар? ‒ прикидывал Эдман. ‒ Лично ей Беатрис вряд ли чем-то помешала. Монд никогда бы не пошла на риск без личной выгоды. Но она путается с максисом Бродиком и его знакомыми. Что если ей заплатили за помощь в похищении Сонар? Все же пропала не абы кто, а дайна с огромным резервуаром маны. Такие девушки ‒ редкость. Даже Гренда Фулн, хоть и считалась ровней Сонар, все-таки обладала меньшим энергетическим запасом. За большие деньги Монд вполне могла приложить свои загребущие ручонки к этому делу».
Просмотрев протоколы общешкольного обыска, Эдман нашел тот, что описывал все вещи из апартаментов дайны Монд.
«Ни намека на крупную сумму ассигнаций, ‒ хмыкнул про себя он. ‒ Да и ничего запрещенного тоже не нашли. Но это еще ни о чем не говорит. Если мне удастся узнать состояние ее банковского счета, тогда можно будет делать хоть какие-то выводы».
Эдман снял копии с бумаг на специальный артефакт-перстень, оставшийся у него еще со времен службы в гвардии, и вернул папку Тараку.
‒ Теперь можно идти в хранилище, ‒ сказал он, поднимаясь из-за стола.
Помощник Вилмора снова отвел его в подвал, только на этот раз они свернули в другую сторону, дошли до такой же кованной двери, но теперь возле нее стояли уже двое жандармов.
Тарак кивнул дежурным и отпер амулетом замок. Это помещение значительно превосходило по размерам ледник и представляло собой огромный зал, заставленный рядами деревянных стеллажей с пронумерованными коробками на полках.
Отыскав нужный номер, Тарак забрал коробку и проводил Эдмана к столам в конце зала.
‒ Вот все, что было на девушке. ‒ Он надел перчатки и разложил вещи на столе, покрытом специальной защитной пленкой.
Эдман склонился над форменным платьем ученицы Камелии. Темно-синий наряд превратился в лохмотья, белый воротничок, манжеты и передник стали грязно-бурого цвета и их с трудом можно было различить. Нательное белье лежало рядом, но оно также являло собой жалкое зрелище. Определить на глаз соответствует ли оно тому, что выдавали адепткам на складе, было невозможно. Теплая накидка стала похожа на половую тряпку, и местами в прорехах из нее торчала шерстяная ткань подкладки.
‒ Где ботинки и заколки? ‒ спросил он, ища хоть какие-то доказательства, подтверждающие его догадку о том, что труп просто подбросили.
‒ Жандармы не нашли ни того ни другого, ‒ ответил Тарак. ‒ Хотя радиус поисков охватили довольно значительный.
‒ Ясно, ‒ кивнул Эдман, довольный тем, что ему удалось получить еще одно, хоть и косвенное, но все же доказательство своих догадок.
«Если ее похитили, а смерть просто инсценировали, ‒ решил он, ‒ то им уж точно было не до таких мелочей, как обувь и шпильки. А адептки Камелии к своему внешнему виду всегда относились очень щепетильно. Вряд ли Беатрис покинула бы дортуар, где ее видела бонна в последний раз, без аккуратной прически и ботинок».
Закончив с осмотром предметов гардероба, Эдман перешел к браслету. Он надел перчатки, взял украшение в руки и перестроил зрение на магическое. Прежде всего он изучил основные плетения заклинаний, наложенных артефактором. Серебристые нити сияли без каких-либо препятствий и соответствовали тому, о чем заявил Пекиш. Браслет действительно должен был приносить владельцу удачу, а также показывать самому Пекишу местонахождение его обладателя.
Однако пристальнее рассмотрев замок, Эдман увидел, что печать Пекиша, позволяющая только ему надевать и снимать украшение, слегка изменена. Он бы вполне мог проглядеть этот незначительный нюанс, но светящиеся нити располагались так, словно их специально перевернули с одной стороны на другую, притом только в определенном, мало доступном месте.
‒ Какое заключение дали эксперты после изучения браслета? ‒ спросил Эдман.
‒ Украшение принадлежит максису Пекишу, ‒ ответил Тарак. ‒ Печать его рода на месте. Самостоятельно избавиться от браслета адептка не могла. Свойства артефакта не нарушены. Это все. Никаких подозрительных деталей установить не удалось.
«Самостоятельно, конечно, не могла, ‒ усмехнулся про себя Эдман. ‒ А вот с помощью какого-нибудь сильного мага вполне. Только почему же мне кажется такая работа с печатью смутно знакомой? Где я мог видеть подобное раньше?»
Так и не найдя в уголках своей памяти ответа, он попросил у Тарака бумагу с писчей палочкой и зарисовал печать вместе с небольшим отрезком, показавшимся ему измененным.
Закончив в хранилище, они вернулись в приемную, но как только вошли тут же столкнулись с максисом Пекишем.
‒ Где вас носит?! ‒ напустился он на Тарака, не дав тому и рта раскрыть. ‒ Я жду вас уже полчаса. Мое время слишком дорого, чтобы я тратил его на нерасторопных служащих, неспособных должным образом исполнять свои обязанности.
‒ Добрый день, максис Пекиш, ‒ с непроницаемым выражением лица ответил Тарак и прошел за свой стол. ‒ Встреча была назначена на полдень. Сейчас только одиннадцать часов. Не моя вина, что вы прибыли раньше.
‒ Да как ты смеешь?! ‒ заорал тот, мгновенно багровея. ‒ Ты хоть знаешь, кто я такой? Да одно мое слово, и тебя завтра же отсюда вышвырнут.
‒ Это вряд ли, ‒хмыкнул Эдман и уселся на стул для посетителей.
‒ А ты кто такой?! ‒ рявкнул Пекиш, разворачиваясь и окидывая Эдмана уничижительным взглядом.
‒ Отставной полковник императорской гвардии, максис Джентес к вашим услугам, ‒ отрекомендовал себя Эдман и со злорадной усмешкой полюбовался на то, как переменился в лице Пекиш.
‒ Извините, максис Джентес, ‒ нехотя произнес Пекиш. ‒ Сразу не признал вас. Наслышан о ваших заслугах перед короной. Какими судьбами вы здесь, да еще в день отдыха?
Эдман напустил на себя неприступный вид, поджал губы и снисходительным тоном ответил:
‒ Меня пригласили в качестве независимого эксперта для оценки проведенного расследования по делу Беатрис Сонар.
Пекиш побледнел, но быстро справился с собой и сказал:
‒ Как похвально, что департамент уделяет так много внимания даже пустячным делам. На мой взгляд, погибшая из-за собственной глупости адептка закрытой школы не стоит и сотой доли тех усилий, что потрачены на расследование. Надо же было оказаться настолько бестолковой, чтобы выпасть из окна накануне выпускного.
Эдман с трудом сдержался, чтобы не нагрубить ему, но вместо рвущейся с его уст тирады бранных слов ответил:
‒ Знаете, это такое странное и во многом загадочное дело, что я постараюсь убедить главу департамента пока его не закрывать. Нужно проверить еще пару версий.
Естественно, он не собирался этого делать, но не смог отказать себе в удовольствии увидеть перекошенную страхом физиономию Пекиша. Будь Вилмор настроен иначе, Эдман непременно поделился бы с ним своими догадками и заставил направить людей в Финар для более тщательного расследования. Но тот уже все решил, и переубеждать его не имело смысла.
‒ Не думаю, что это целесообразно, ‒ пробормотал Пекиш и обернулся к помощнику Вилмора. ‒ Лейтенант Тарак, раз я уже здесь, давайте завершим то, ради чего я прибыл. Я бы хотел получить свой браслет. У меня мало времени.
‒ Прошу за мной, максис Пекиш, ‒ отозвался Тарак и направился к выходу. Но поравнявшись с Эдманом, спросил: ‒ Вы дождетесь меня, максис Джентес?
‒ Нет, ‒ покачал головой Эдман и поднялся. ‒ Благодарю за помощь, максис Тарак. Всего доброго.
Он покинул приемную главы департамента первым и направился на выход из здания.
«Зацепок мало, – размышлял по пути Эдман, – но я уверен, что Сонар жива. А значит, я найду ее, чего бы мне это ни стоило».