Глава 35
До вечера Беатрис старательно избегала общения с однокурсницами, хотя многие девчонки хотели узнать результаты аукциона. На этот раз несдержанность Гренды сыграла Беатрис на руку. Как только Гренда вернулась в кабинет рукоделия, тут же объявила, что ее хозяином будет самый красивый мужчина высшего света. Она со злорадством рассказала о том, что Беатрис досталась толстобрюхому богатею.
После этого заявления многие начали посматривать на Беатрис с плохо скрываемой завистью. Внешность будущего хозяина адепток интересовала гораздо меньше, чем его благосостояние. Всем хотелось поскорее избавиться от долга за обучение и жить припеваючи в роскошном доме среди аристократов. Как мало они знали об оборотной стороне этой медали.
Улучив момент, когда Беатрис осталась в аудитории одна, к ней подошла Элиза и сказала:
– Бетти, можешь мне уделить минутку?
Она выглядела подавленной и беспокойно перебирала пальцами подол платья, опустив взгляд.
– Что ты хотела? – усталым голосом отозвалась Беатрис.
– Я... Мне... – начала мямлить Элиза, но потом собралась с духом и выпалила: – Мне очень жаль, что я рассорилась с тобой из-за профессора! Прости меня, пожалуйста. Я вела себя как полная идиотка. Вбила в голову, что он влюблен в тебя. До последнего не сомневалась, что ему удастся выиграть аукцион на твой контракт. А он даже не появился здесь. Мне очень жаль, что все так вышло. И за платье прости. Это я его испортила.
Беатрис вздохнула и с тоской ответила:
– Сейчас это уже неважно. Я тебе сразу сказала, что он во мне не заинтересован. Не тот это человек, чтобы на адепток заглядываться. Да и зачем ему дайна? Чтобы преподавать, много энергии не нужно. В общем, давай забудем обо всем этом. Скоро выпускной пройдет, мы все разъедемся в разные концы империи и вряд ли когда-нибудь еще увидимся.
Как только она вслух произнесла то, что ей самой не давало покоя, тут же почувствовала, как слезы бегут по щекам.
«Как я буду жить с этим Пекишем? – подумала она, даже не пытаясь скрыть свою боль. – Он просто невыносим. Десять лет! Как мне столько продержаться?»
– Тебе не нравится твой хозяин? – спросила Элиза.
– Он отвратительный, – не стала скрывать Беатрис. – Если бы ты его видела, то поняла бы, о чем я. А что ты думаешь о светловолосом молодом господине, который выбрал тебя?
Элиза отвела взгляд, потом вздохнула и все же призналась:
– Он такой никчемный. Все смотрит на своего недовольного, брюзжащего отца. Ему лет двадцать пять, наверное, а он все никак не научится сам принимать решения. Мне от этого не по себе, но я не знаю, как сложится моя служба. Может, и неплохо все будет. По крайней мере отвлекусь от мыслей о профессоре. Ему-то уж точно до меня нет дела.
Элиза отвернулась и тоже заплакала, но слов утешения у Беатрис для нее не нашлось.
В аудиторию вошла дайна Монд и сказала:
– Ах, вот вы где. Бонна Виклин велела вам идти в столовую. Ужин уже начался, а вы все бродите неизвестно где. Быстро вниз!
Они поспешно встали и направились к выходу. Дайна пропустила Элизу в коридор первой, а Беатрис задержала, преградив дорогу.
– На, возьми. – Она сунула конверт в карман передника Беатрис. – Просили передать.
Дайна развернулась и быстро скрылась за дверью. Подрагивающими пальцами Беатрис нащупала конверт, и внутри у нее теплом разлилась надежда. Она и сама не могла сказать, на что надеялась, но сердце уже застучало быстрее.
Беатрис побежала по коридору за Элизой.
– Погоди! – Она придержала ту за руку. – Можешь сказать Жози, что у меня нет аппетита? Я неважно себя чувствую, лучше пойду прилягу в дортуаре.
– Тебя проводить? – забеспокоилась Элиза.
– Нет, не стоит. Просто передай бонне мои слова.
– Ладно, я все ей объясню.
– Спасибо, – сказала Беатрис и пошла к лестнице, ведущей наверх.
В общей спальне было серо и уныло. С наступлением осени привычная сырость старого казенного помещения чувствовалась еще сильнее, а сквозняк завывал все жалобнее и настойчивее с каждым днем.
Беатрис прошла в конец дортуара, открыла дверцу общего шкафа. Никто не должен заметить, чем она занимается, если вдруг вернется раньше времени. Беатрис достала из кармана передника конверт, коснулась магической печати и прочла послание:
Милая Беатрис, умоляю, прости меня! Я не оправдал твоего доверия! Глава магической комиссии отозвал свое разрешение на участие в аукционе, и меня не допустили к торгам. Это случилось буквально вчера вечером, и я даже не успел подать апелляцию. А теперь уже поздно. Очень прошу тебя еще об одной встрече! Приходи сегодня вечером в оранжерею. Мне нужно кое-что тебе сообщить.
Атли Даренс
Конверт и послание осыпались прахом, а Беатрис так и стояла возле раскрытого шкафа, оглушенная и растерянная, не зная, как поступить.
«Он ничего не смог противопоставить им, – перебирала она в памяти обрывки фраз. – Видимо, именно за этим Пекиш виделся с главой магической комиссии. Что же Атли хочет мне сказать?»
Беатрис залезла в дальний уголок своей полки, развернула сверток и достала медальон. С облупленного портрета на нее смотрели темные большие глаза миловидной девушки, и в них угадывалось сочувствие и понимание.
«Эх, мама, – подумала она, с нежностью погладив металлическую оправу, – если бы ты была жива. Возможно, тебе удалось бы дать мне дельный совет».
Дверь хлопнула, и послышались торопливые шаги. Беатрис сунула медальон в карман передника, тряпки швырнула вглубь шкафа и закрыла дверцу.
– Что ты здесь делаешь? – строго спросила Жози и с подозрением оглядела ее с головы до ног.
– Мне не хотелось есть, и я поднялась в дортуар, чтобы лечь пораньше, – пролепетала Беатрис.
– Что ты искала в шкафу? – продолжила допрос бонна, открыв дверцу и пытаясь в куче вещей найти то, с чем возилась адептка.
– Ничего особенного, – отозвалась Беатрис. – Мне понадобился чистый носовой платок. Кажется, у меня насморк начинается. Апчи! – Она чихнула и тут же вытерла совершенно чистое лицо носовым платком, припрятанным за манжетой платья.
– Иди в лазарет, и чтоб не появлялась здесь, пока мединна Замас не разберется с твоим здоровьем. Мне надоели вечные отговорки и жалобы на плохое самочувствие. Пошла прочь!
Беатрис в недоумении уставилась на бонну, но тут же поклонилась и устремилась через спальню в коридор. Уж лучше поскорее исчезнуть и не выяснять причину плохого настроения Жози.
Двор закрытой школы заливали багряные лучи закатного солнца, полыхая на крышах и стенах каменных построек. Холодный ветер дул, не переставая с самого утра, и даже теплая накидка не спасала от его неистовых порывов. Задрав голову, Беатрис посмотрела на розовеющее небо без единого темного облачка.
«Сегодня взойдет луна», – с грустью подумала она.
Бабушка Альма умерла в точно такую же ясную осеннюю ночь, и с тех пор Беатрис считала бледнолицую хозяйку угасшего небосклона предвестницей беды.
До наступления темноты оставалось чуть меньше получаса. Беатрис свернула к оранжерее, решив дождаться Атли в условленном месте. Мединна Туард недавно договорилась с Беатрис хранить ключ за дверным наличником, чтобы можно было приходить и поливать растения, когда одна из них свободна. Но подойдя ближе и нажав на ручку двери, Беатрис с удивлением обнаружила, что оранжерея не заперта.
Она осторожно вошла внутрь, бесшумно затворила дверь и застыла.
«Может, мединне Замас срочно понадобились какие-то ростки для снадобья? – подумала Беатрис. – Тогда она очень удивится, если увидит меня здесь».
Беатрис дошла до центрального прохода и уже хотела свернуть в сторону кухоньки, как увидела темную фигуру за пышным кустом гибискуса и замерла.
– Добрый вечер, Беатрис, – сказал Атли и вышел ей навстречу. – Спасибо, что пришла.
– Добрый вечер, господин Даренс, – отозвалась она, не спуская с него настороженного взгляда. – Зачем вы хотели меня видеть?
Сегодня он снова был в темном костюме для верховой езды и с хлыстом в руках, только высокие сапоги запылились и испачкались в грязи.
– Мы же договорились обращаться друг к другу по имени, – с легкой досадой упрекнул он.
– Это было до ... аукциона, – в нерешительности ответила Беатрис. – Мне кажется, сейчас это уже не совсем уместно.
– Вот как. Я так не считаю. Давай присядем и все обсудим.
Они дошли до кухонного закутка и расположились на потертом диванчике. Стул куда-то подевался. Беатрис пришлось сесть возле Атли, касаясь его колен подолом платья, и она чувствовала себя от этого еще более неловко.
– Кто выиграл аукцион? – спросил он.
– Максис Адольф Пекиш.
– Так я и думал, – скрипнул он зубами. – Ты уже виделась с ним? Что он говорит?
– После торгов директриса позволила встретиться с господином Пекишем. Он собирается представить меня кому-то на выпускном балу и надеется с моей помощью обогатиться и добиться еще большего успеха на службе.
Последние отсветы стремительно заходящего солнца едва проникали в закрытый перегородками уголок. Атли молча смотрел перед собой немигающим взглядом и на его лице играли желваки. Очертания застывшей фигуры с проступающими под одеждой литыми мышцами выдавали то, насколько Атли напряжен.
– Беатрис, – заговорил наконец он, – ты хочешь служить у Пекиша? Тебе по душе жизнь в его богатом доме? Ты ни в чем не будешь нуждаться. И более того, после окончания срока контракта тебе откроется масса новых возможностей. За годы работы тебе удастся приобрести полезные знакомства среди аристократов.
«Если выживу, – мелькнула горькая мысль у Беатрис в голове. – А то не ровен час заболею и умру, как его предыдущая дайна».
– Это последнее чего бы мне хотелось, – твердо произнесла она. – Если бы существовал хоть малейший шанс избежать заключения контракта, я бы им воспользоваться.
– Такой шанс есть, – медленно проговорил Атли, будто давая ей возможность осознать смысл его слов. – Я могу забрать тебя прямо сейчас в одно укромное местечко, где тебя никто не найдет и не заставит служить Пекишу.
Внутри у Беатрис все сжалось от жгучей смеси восторга, надежды и безотчетного страха. Как бы ей хотелось, чтобы это действительно случилось, но законы были сильнее любых, даже самых заветных желаний.
– Но как же быть с директрисой, школой и магической комиссией? – дрожащим голосом спросила она. – Вам никогда не удастся получить мою лицензию таким образом. Все документы останутся здесь. Пекиш обратится в суд, и начнется расследование. Меня отыщут и вернут сюда, а вас и вовсе могут арестовать и заключить под стражу.
Атли усмехнулся, и его резкие черты лица приобрели пугающее выражение.
– Никто мне ничего не сделает. У меня есть убежище за границей. Туда никому не добраться, и суд мне не указ. В Айсарийском шараате твоя лицензия не имеет силы, там свои законы. Я легко смогу зарегистрировать тебя под новым именем. Мои связи и возможности это позволяют.
Беатрис не знала, что сказать, и, пребывая в глубочайшем потрясении, во все глаза смотрела на Атли.
– Решайся, – отрывисто сказал он, сжав ее ладони в своих руках. – Это единственный шанс избежать службы у Пекиша и стать моей дайной. Уверяю тебя, в моем доме ты будешь в полной безопасности. Никто не посмеет косо на тебя посмотреть. Как только я выправлю тебе новые документы, мы заключим с тобой договор по законам шараата. Ты в любой момент сможешь расторгнуть его, и не нужно будет заботиться о выплате долга за обучение и об устройстве на государственную службу. Ты станешь по-настоящему свободной.
Кровь застучала у Беатрис в висках, во рту пересохло, и она покачнулась, ощутив головокружение.
«Неужели это возможно? Стать свободной, и самой выбирать свою судьбу», – вспыхнула у нее в голове такая сладкая и волнующая мысль.
– Что это? – спросил Атли, заметив на ее запястье браслет, подаренный Пекишем.
Беатрис смутилась и попыталась убрать руки, но Атли удержал их.
– Это максис Пекиш вручил мне подарок на день рождения, – нехотя призналась она. – Перед финальным испытанием. Сказал, что браслет, заговоренный, и принесет удачу. Так оно и вышло. Мне достался очень легкий билет, и я получила на экзамене высший балл.
– Как интересно, – с задумчивым видом проговорил он. – Вещица действительно стоящая. Вот только в ней есть небольшой секрет. Маяк, указывающий твоему новому хозяину, где ты находишься. С помощью него Пекиш при желании может узнать о тебе все, что захочет.
– Как? – пролепетала Беатрис, не в силах поверить в услышанное. – Он в курсе, что мы видимся?
– Нет, насколько я могу судить, – покачал головой Атли. – Следящая функция пока не активирована.
– Хвала благостной Идане! – с облегчением вздохнула она. – Я пыталась снять его, но ничего не вышло.
– Я могу это сделать. – Атли прикоснулся к застежке, шепнул заклятие, и браслет тут же очутился в его ладони. – Держи. Теперь он не будет оказывать на тебя влияния. Но ты должна понимать, что у некоторых максисов в порядке вещей надевать на своих дайн особые украшения. И ты не всегда сможешь воспротивиться этому.
– Какие украшения? – с тревогой и сомнением в голосе спросила Беатрис.
– Например, подавляющие волю и делающие девушку более сговорчивой, – тихо ответил он.
Его мягкий приглушенный голос прозвучал в полумраке оранжереи до того зловеще, что Беатрис задрожала от страха.
«О, благостная Идана, умоляю, помоги! – подумала она. На ум ей тут же пришла картина, которую она видела в спальне господина Лавинаса. Полураздетая последка Фиби в руках глумящегося подвыпившего преподавателя. – Я не выдержу, если Пекиш сделает со мной такое».
– Нет! – вскричала она, с омерзением отбросив дорогой браслет, словно до этого держала в руке ледяную ядовитую змею. – Только не это. Я лучше умру.
– Беатрис, послушай, – горячо зашептал Атли, поглаживая ее по плечам и успокаивая. – Тебе вовсе не нужно заключать с ним контракт. Поедем со мной. Завтра к вечеру мы уже будем в моем убежище. Я сильный маг и смогу запутать следы. Никто нас не обнаружит. Им и в голову не придет, что ты сбежала со мной. Я все устрою так, будто произошел несчастный случай.
За окнами раздались чьи-то взволнованные голоса, и Беатрис услышала обрывок фразы:
– Да где ее носит?! Жози нас убьет, если мы сейчас же ее не приведем.
Сердце у Беатрис оборвалось, и она вцепилась в ладони Атли.
– Умоляю, помогите! Сделайте хоть что-нибудь. Однокурсницы ищут меня. Если нас здесь застукают, мне конец.
– Решайся, – в волнении отозвался он. – Если ты готова отправиться со мной, я проведу тебя через тайный ход за пределы школы. Там нас ждет мой жеребец, еще до полуночи мы будем в Финаре. Переночуем, а утром отправимся дальше. Согласна?
– Да! – вырвался у Беатрис казавшийся единственно верным ответ.
Атли поднялся, подобрал браслет и, сунув украшение в карман, помог ей встать.
– Ты не пожалеешь о своем решении, – с улыбкой проговорил он и поцеловал кончики ее похолодевших от переживаний пальчиков. – Я всегда держу свое слово, Беатрис. Ты освободишься от навязанного контакта и станешь моей дайной.