Глава 27
Утро судьбоносного дня смотрин выдалось промозглым и хмурым. Воздух посвежел. Тяжелые темные тучи повисли над холмами и грозили вот-вот пролиться холодным дождем. Порывистый ветер то и дело рвался в окна дортуара выпускниц, напоминая навязчивым дребезжанием вздрагивающих стекол о том, что долго спать сегодня – непозволительная роскошь.
Бледные, измученные изнуряющей подготовкой и длительным ожиданием адептки просыпались и тут же бросались проверять накрученные на ночь локоны, опасаясь, как бы один из них ни распустился и ни испортил всю прическу. Девушки не болтали с обычной непринужденностью, а перебрасывались лишь короткими фразами, уточняя что-нибудь у однокурсниц. Каждая из них была поглощена своими тревогами и внутренними терзаниями. У кого-то платье топорщилось на груди, у кого-то слишком жидкие волосы плохо смотрелись в высокой прическе, у кого-то ладони при волнении сильно потели. Все это доводило адепток до состояния близкого к обмороку.
Правила школы запрещали адепткам пользоваться косметикой, и на смотринах им полагалось блистать естественной красотой. Беатрис тщательно готовилась к празднику, намереваясь поразить гостей. Она отыскала с помощью мединны Туард редкие рецепты и приготовила в кухонном закутке оранжереи отвар, улучшающий цвет лица, и крем, сглаживающий неровности кожи. Беатрис провозилась слишком долго и возвращалась с обеда последней.
В коридоре ее перехватила дайна Монд и сунула в руки небольшую бирюзовую коробочку со словами:
– На вот, просили передать.
Сердце сжалось от волнения, дыхание сбилось, и Беатрис покраснела. Дрожащими пальцами она принялась поглаживать подарок. Дайна хмыкнула и пошла своей дорогой, но Беатрис не удержалась и выпалила:
– А кто просил?
Полные губы дайны сложились в жесткую усмешку, взгляд потяжелел.
– Сама скоро узнаешь.
Больше она ничего не добавила и скрылась за поворотом на лестнице. Беатрис огляделась, убедилась в том, что коридор пуст, и вскрыла коробочку. Внутри лежало новое шоколадное лакомство. Беатрис широко улыбнулась и с наслаждением его съела. На этот раз оно показалось еще вкуснее. Беатрис внимательно осмотрела дно коробочки и нашла новую записку.
До скорой встречи, нежный бутон.
«Он сегодня будет на смотринах!» – решила Беатрис и помчалась в дортуар за нарядом.
Когда она поднялась в спальню, там уже вовсю кипела работа по преображению невзрачных адепток в юных, очаровательных дайн. Девушки метались в проходе, стараясь ничего не забыть.
Собрав свои вещи, Беатрис постучалась в комнатушку Жози и попросила:
− Бонна Виклин, вы не могли бы меня отпустить к мединне Туард. Мне нужно доделать платье.
− Сколько можно с ним возиться? – недовольно буркнула она, поправляя сползший платок, укрывавший завитые волосы. – Не вздумай опоздать в парадный зал. Если не явишься вовремя, уйдем без тебя. Пошла прочь.
Беатрис поспешила к выходу. По дороге она помахала Хельге, та еще вчера узнала о планах подруги и теперь с хитрым видом ей подмигнула.
Проходя мимо кровати Гренды, Беатрис услышала полный яда голос:
− Бежишь, поджав хвост, Сонар? Смотрины через два часа. Или в твоем великолепном наряде и на глаза людям совестно показаться?
Гренда захохотала своим грубым, гортанным смехом. Беатрис выскочила в коридор и захлопнула дверь, лишь бы не слышать этих жутких звуков, будто предвещающих неминуемую беду.
Мединна Туард уже заждалась Беатрис в своем кабинете, и как только та появилась, тут же принялась за дело. Она повернула ключ в замке, уложила Беатрис на заранее приготовленную кушетку и начала наносить крем.
− А мы успеем? – волновалась та. – Времени осталось не так уж и много.
− Даже если слегка опоздаем, ничего страшного, − сохраняла железное самообладание мединна. – В таком деле торопиться нельзя. Лучше пей пока отвар.
С непривычки Беатрис изнывала от невозможности подняться и начать двигаться, но мединна напустила на себя такой суровый вид, что волей-неволей пришлось терпеть и лежать смирно. Наконец кожа стала бархатистой, свежей и благоухающей, и пришел черед волос. Мединна Туард распустила завитые локоны и полюбовалась, как гибкую спину Беатрис укрыло множество тугих, блестящих спиралек темно-русого цвета.
− Ну вот, − с довольной улыбкой сказала она, − теперь самое время заняться прической. Садись перед зеркалом, и начнем.
Она поделила волосы на пробор, соорудила из одной части пучок на затылке, остальные прядки уложила волнами с двух сторон.
– Теперь одеваться! – скомандовала она, и Беатрис бросилась к вешалке.
Вскоре перед большим напольным зеркалом, специально по этому случаю принесенному из кладовки, стояла мединна Туард в сером шелковом платье с белой кружевной отделкой, а рядом с ней совсем молоденькая, хрупкая адептка в светло-зеленом наряде.
Платье Беатрис полностью преобразилось. В местах, где были кривые надрезы, теперь красовались широкие клинья из переливающейся светлой материи. Тонкий поясок под грудью заменила шелковая лента, завязанная на спине пышным бантом, в тон ей по краю подола и рукавов шла блестящая оторочка.
Беатрис смотрела на себя и не могла узнать. В зеркале отражалась юная дайна в светлых лайковых перчатках до локтя и потрясающем платье, подчеркивающем ее стройный силуэт. Изящная прическа придавала ей более взрослый и серьезный вид, огромные голубые глаза блестели от восторга и предвкушения, и лишь очень внимательный взгляд мог уловить в них легкую растерянность и робость. Сердце Беатрис то сжималось, то принималось колотиться с удвоенной силой, и она никак не могла поверить, что все это происходит на самом деле.
– Спасибо вам! – со слезами счастья и благодарности на глазах выдохнула она. – Я и не думала, что могу так выглядеть.
– Ты очень красива, – с затаенной гордостью в голосе проговорила мединна, любуясь своей подопечной. – Береги себя. Мужчины так падки на внешность. Жаль, что при этом их мало волнует все остальное.
– Что вы имеете в виду? – спросила Беатрис с удивлением.
– Неважно, милая, – улыбнулась мединна. – Будем надеяться, тебя выберет честный господин, и все будет в порядке. Погоди минутку. Остался последний штрих.
Она достала из ящика заколку с аккуратным белым, тканевым цветком и закрепила возле пучка, придав прическе законченный вид.
– Вот теперь все.
– Спасибо! – пискнула Беатрис и бросилась мединне на шею. – Вовек не забуду все, что вы для меня сделали.
– Ох, Бетти! – воскликнула та. – Я мечтаю, увидеть тебя счастливой и независимой. Это будет лучшая награда для меня.
Они обнялись и поспешили на первый этаж.
Холл уже опустел. Гости и преподаватели с боннами перешли из столовой в парадный зал и ожидали появления директрисы и адепток. Мединна проводила Беатрис к задней двери, через которую можно было попасть из коридора за кулисы, а потом и на сцену.
– Ступай, твои уже там. Мы немного задержались, но это все мелочи. Прим объявят последними. Удачи тебе!
– Спасибо! – широко улыбнулась Беатрис и скрылась за узкой дверью.
Мединна Туард вошла в зал через основной вход и незаметно присоединилась к другим преподавателям, те заняли кресла у дальней от сцены стены.
Беатрис очутилась в полутемном закулисье. Впереди слышались перешептывания девчонок. Спертый, пропитанный запахом нафталина воздух с трудом проталкивался в легкие, узкая полоска света разгоняла мрак, проникая за тяжелый занавес из парадного зала. Здесь находился небольшой проход и несколько ступенек, ведущих вверх. Адептки толпились возле них в ожидании своего выхода, нервно переминаясь с ноги на ногу и терзая пальцы. Их взгляды были прикованы к тому, что творилось впереди, и никто не обратил внимания на подошедшую Беатрис. Только бонна Виклин появилась из темноты, вцепилась в локоть Беатрис и прошипела:
− Как ты смеешь опаздывать? Когда вся эта кутерьма закончится, ты у меня получишь. Встань в конец и жди, когда позовут.
Она толкнула Беатрис в бок, и та чуть не рухнула на грязный, пыльный пол. В последний момент ей удалось зацепиться за нагроможденные в углу ящики и удержаться на ногах. Жози с досадой поджала губы, отвернулась и прошла к лестнице. Ей предстояло следить, чтобы никто из адепток не замешкался и появился на сцене вовремя.
Отряхнув белоснежные перчатки, Беатрис с горечью подумала, что даже в такой удивительный день, бонна не может порадоваться за воспитанниц. Она заняла место у стены, чтобы спокойно дождаться своего выхода, при этом держась подальше от однокурсниц. Гренда вполне могла устроить пакость в самый ответственный момент.
Наконец раздался уверенный, громкий голос директрисы. Она обращалась с приветственной речью к гостям, благодарила их за оказанное школе доверие и выражала надежду, что каждый максис найдет здесь то, что ищет. Зал огласили сдержанные аплодисменты, приглашенный небольшой оркестр заиграл легкую, ненавязчивую мелодию, и началось представление выпускниц.
Директриса Гризар объявляла имя и фамилию адептки, бонна Виклин выводила ее на сцену, и та под прицелом сотни оценивающих придирчивых взглядов должна была продемонстрировать свое владение маной.
Первыми шли адептки с резервуаром от двухсот до двухсот пятидесяти единиц. И чудаковатая последка Фиби оказалась перед гостями раньше всех остальных. Она сделала неуклюжий реверанс, поспешно выпрямилась и направилась к небольшому круглому столику, где лежал накопитель, но споткнулась и чуть не растянулась на сцене. Ей чудом удалось сохранить равновесие. Бледная, с темными кругами под глазами, дрожа всем телом, рваными движениями она влила немного энергии в артефакт, поклонилась и, не дожидаясь разрешения директрисы, умчалась за кулисы.
Девчонки окружили ее, спрашивая, как все прошло, но Фиби не могла говорить и лишь беззвучно рыдала, зажимая себе рот руками. Директриса поспешила объявить следующую адептку, а бонна Виклин прожгла последку беспощадным взглядом и повела другую выпускницу на сцену.
Минуты ожидания для Беатрис тянулись невыносимо медленно. Ей казалось, что она стоит в темном углу уже добрых несколько часов, хотя прошло от силы минут тридцать. Пока шло выступление очередной адептки, Жози отводила в коридор ту, что уже показала себя.
Постепенно закулисье опустело, и Беатрис осталась вдвоем с Грендой. Та стояла почти вплотную к ступенькам и, вытягивая шею, заглядывала на сцену. На Беатрис она не обращала внимания, поглощенная тем, что творилось в зале.
– А теперь позвольте представить вам наших лучших выпускниц, – раздался голос директрисы с явными нотками гордости и самодовольства. – Гренда Фулн и Беатрис Сонар. Обе адептки прекрасно учатся и имеют в табеле отличные отметки по всем предметам. Девушки обладают резервуарами маны свыше двухсот девяноста единиц и блестяще управляют внутренней энергией.
– Ну чего встали? Идите вперед, – прошипела Жози, подтолкнув сначала Гренду, а за ней и Беатрис.
Гренда расправила плечи и выплыла на сцену, обворожительно улыбаясь и с предвкушением оглядывая гостей. Но стоило ей занять место возле директрисы и обернуться, как ее улыбка вмиг угасла, а в глазах отразилась ярость.
Беатрис вышла следом. На ее лице играла приятная, мягкая полуулыбка, а взгляд сиял ликованием. Она приблизилась к Гренде, и они одновременно сделали реверанс точно так же, как тысячу раз до этого на репетициях. Зрители принялись аплодировать, и Беатрис увидела, как все с интересом на них смотрят. Кровь прилила к щекам, во рту пересохло, а сердце застучало так громко, что ей показалось, будто его стук услышал каждый человек в зале.
– Продемонстрируйте нам свои умения, – распорядилась директриса Гризар и махнула рукой в сторону двух круглых столиков, специально установленных ради прим в разных концах сцены. Так адептки не мешали друг другу во время выступления и были хорошо видны всем присутствующим на смотринах.
Беатрис отошла к дальнему столу, стянула правую перчатку и положила обнаженную руку на артефакт. Гренда тоже прикоснулась к выделенному ей накопителю.
– Прошу! – воскликнула директриса, и зал снова огласили аплодисменты.
Беатрис боролась с захватившим ее волнением и никак не могла сосредоточиться, чтобы открыть резервуар. Дыхание сбилось, ладони вспотели, на лбу выступила испарина. Мысль о том, что Гренда сейчас, наверное, уже вливает ману и первой покажет себя с самой выгодной стороны, настойчиво билась у нее в голове.
Беатрис запаниковала, не зная, как успокоиться и сделать то, что нужно. Она подняла глаза в поисках хоть какого-то спасительного знака, способного вернуть ей самообладание, и тут же наткнулась на уверенный взгляд серых глаз мединны Туард. Обожаемая преподавательница непостижимым образом оказалась рядом со сценой, где полагалось сидеть исключительно гостям. Она кивнула и тепло улыбнулась Беатрис, как обычно делала, когда хотела похвалить за хорошо выполненное задание.
У Беатрис тут же отлегло от сердца, она почувствовала легкость и уверенность в своих силах. Осознание того, что есть человек, понимающий и любящий ее вопреки всему, придало ей сил. Она без колебаний распахнула внутренний резервуар, выплеснула огромное количество маны в широкое пространство зала, ощущая себя почти всемогущей, тут же собрала энергию обратно и принялась вливать ее в накопитель. Артефакт сначала потеплел, а потом и вовсе раскалился под ее ладонью, и она, не выдержав, отдернула руку. По залу пронесся то ли вздох, то ли вскрик, и директриса тут же произнесла:
– Господа! Благодарим всех за внимание. Сейчас будет небольшой перерыв, официанты предложат вам прохладительные напитки и закуски. А через полчаса вы сможете лично пообщаться с теми адептками, что вас заинтересовали.
Бонна Виклин появилась на сцене и незаметным жестом велела адепткам следовать за ней. Беатрис шла позади Жози, натягивая перчатку и сокрушаясь, что явно все испортила.
«И как такое могло произойти? – корила она себя. – Я ведь столько тренировалась. И почему именно сегодня все пошло наперекосяк?»
В ее глазах стояли слезы, а сердце разрывалось от осознания своей оплошности.
– Ну что, Сонар? Вижу, ты нас всех провела, – услышала она зловещий шепот Гренды за спиной. Они шли по темному закулисью к выходу. Впереди Жози уже успела распахнуть дверь. – Это тебе так просто не сойдет. Уж поверь.
Она с силой толкнула Беатрис плечом и первой вышла в коридор.
– Строимся! – рявкнула Жози на девчонок, столпившихся в проходе. – У вас есть немного времени, чтобы перекусить и освежиться. Идем в столовую.
К Беатрис подошла Хельга и взяла ее за руку.
– Ты как? Чего нос повесила? Что-то случилось?
– Я все испортила, – промямлила Беатрис, заливаясь слезами. – Артефакт вдруг раскалился, и я одернула руку. Все, наверное, решили, что я неумеха и полная дура.
Хельга тут же обняла ее за плечи, дождалась, когда другие адептки пройдут вперед, и потянула за собой в конец строя.
– Ну и что? – бодро заявила она, шагая рядом с Беатрис по коридору. – Я вообще с трудом энергию перелила. От силы, может, несколько единиц всего. Мне что-то поплохело там, на сцене-то. Аж круги перед глазами замерцали. Думала, в обморок хлопнусь, но ничего, обошлось. Скорее всего, мы все не так уж и здорово себя проявили.
Она сжала ладонь Беатрис и сказала:
– Не раскисай! Впереди еще целый вечер. Нам нужно сейчас как следует поесть и набраться сил. В любом случае максисы ведь не только на ману смотрят. Они будут с нами разговаривать, танцевать, может, вопросы задавать. Соберись и сделай так, чтобы они и думать забыли о ком-то другом, кроме тебя.
Беатрис шмыгнула носом и улыбнулась сквозь пелену слез.
– Спасибо. Ты так хорошо держишься. Мне бы твою уверенность.
– А чего мне горевать? – пожала плечами Хельга. – Я уже присмотрела себе нескольких старичков. Буду их обрабатывать. Должно же мне повезти хоть в чем-то, раз уж я не могу похвастаться ни знаниями, ни умениями.
Они захихикали и поспешили за остальными.
В столовой Беатрис перехватила горящие злобой взгляды Гренды и Элизы. Она застыла в нерешительности, но Жози велела всем сесть за стол, и Беатрис пришлось занять свое место.