Глава 25
Уходя из апартаментов дайны, Эдман совсем забыл о посылке, полученной Монд вместо него, а вспомнил об этом только на следующий день и решил снова к ней наведаться. Но дайна его опередила и занесла сверток в кабинет манологии во время перерыва.
− Держите, профессор, − положила она на стол посылку. – Вы вчера забыли свою посылку.
Монд вела себя как ни в чем не бывало, и даже отстраненный, без тени эмоций взгляд не выдавал того, что произошло накануне.
− Благодарю, − усмехнулся Эдман и забрал сверток. – Вы очень любезны.
Он решил ей подыграть, но в отличие от дайны его темные глаза не могли скрыть таящегося в глубине веселья. Дайна уловила это и рассердилась.
− Не стоит благодарности, − процедила она и демонстративно покинула кабинет, высоко задрав подбородок и выпрямив спину похлещи солдат на плацу во время смотра войск.
Эдман подавил в себе желание рассмеяться ей вслед, вскрыл сверток и начал читать долгожданную книгу. Пролистывая страницу за страницей, он все больше мрачнел, и от его веселости не осталось и следа. Автор научного трактата приводил неоспоримые доказательства удивительного феномена, выявленного во время исследования совместимости энергетических потоков мужчин и женщин.
В подавляющем большинстве случаев мужчины, обладающие высокой преобразующей способностью и легко использующие большое количество маны, не могли создавать семьи с женщинами, имевшими значительный внутренний энергетический резервуар, поскольку их потоки не совпадали и вступали в противодействие. Девочки в таких браках рождались с резервуаром как у матери или меньшим, а мальчики всегда уступали отцу в возможностях управлять маной. Поэтому браки и внебрачные связи максисов с лоунками строго запрещались. Аристократам, прежде чем заключить союз с женщиной даже своего круга, обладавшей небольшим энергетическим резервуаром, приходилось подавать прошение в магическую комиссию. Они проходили проверку на совместимость и только после этого получали разрешение на брак.
Однако профессор обнаружил редчайшие прецеденты идеального совпадения энергетических потоков между максисом и лоункой. Эти случаи считались случайным совпадением. У таких пар рождались дети с уникальными способностями. Резервуар девочки превосходил резервуар матери в несколько раз, а мальчик мог преобразовать гораздо большее количество маны, чем отец.
Максимилиан Новат стал самым известным в истории человеком, рожденным в таком браке. Он был гениальным ученым-артефактором, изобрел первый накопитель маны, усовершенствовал боевые амулеты, создал для них метательную установку и положил жизнь в борьбе за права лоунов. Его отец тайком женился на девушке из бедной семьи и прожил с ней двадцать лет в любви и согласии. После его смерти богатые родственники сделали все, чтобы погубить вдову и опозорить самого Максимилиана. Его мать не выдержала травли, заболела и умерла, а молодой ученый остался на улице, всеми гонимый и презираемый. Он нашел приют в семье своего дяди по матери, увидел жизнь лоунов изнутри и решил сломать существующий общественный порядок.
В то время разразилась Объединяющая война, представители низшего сословия голодали, а молодых лоунок забирали в армию и заставляли отдавать воинам ману до последней капли. Максимилиан Новат поднял восстание, прокатившееся по всему Нодару и дошедшее до столицы. Королю Джозефу Вайзалу чудом удалось разбить мятежников. Максимилиана казнили на центральной площади столицы на виду у многотысячной толпы. Вскоре Нодар заключил соглашение с Кариланом, и появилась Нодарская империя. Памятуя страшные события, связанные с восстанием, император Джозеф именно тогда ввел суровые ограничения для максисов на использование энергии лоунок, учредил школы для дайн. Он обязал аристократов заключать с дайнами дорогостоящие контракты, а также ужесточил контроль брачных союзов, введя строгий запрет на рождение детей лоунками от аристократов.
Автор монографии утверждал, что подобное совпадение энергетических потоков выявлялось в одном случае из нескольких тысяч, и встреча настолько подходящих друг другу в магическом плане людей была практически невозможна. Но тем не менее никто не мог исключить случайного рокового столкновения.
Кроме того, в книге приводились научные выкладки, касавшиеся энергетического взаимодействия у таких пар. Из-за идеального совпадения у людей возникало взаимное притяжение, но у мужчин оно, как правило, проявлялось сильнее, а у женщин, особенно до первого эпизода передачи энергии, могло и вовсе не давать о себе знать. В этом союзе мана женщины не только наполняла резервуар мужчины быстро и без преодоления природного сопротивления, но и оказывала на его организм укрепляющее действие. Максис мог с легкостью преобразовывать такую энергию, практически не прикладывая никаких усилий, а лоунка восполняла резервуар в разы быстрее. Но после первого соития возникала привязка, вследствие которой в дальнейшем дайна уже не могла передавать энергию другому хозяину, а максис не воспринимал ману иной женщины.
Эдман вспомнил свою реакцию на магическую составляющую Сонар и передернул плечами, гоня от себя мысли о наваждении, охватывающем его всякий раз возле использующей ману адептки. Теперь он понял, что происходило во время тех эпизодов, когда он с трудом контролировал себя. Эдман нашел дайну, идеально подходившую ему. Он содрогнулся, представив, что могло между ними произойти, если бы Сонар находилась рядом круглые сутки. Вряд ли ему удалось бы долго противиться той тяге, что терзала его и исподволь толкала на спонтанные, инстинктивные действия.
Отложив монографию, Эдман потер подбородок, заросший густой черной щетиной, и принялся обдумывать полученную информацию. Перед ним как живой встал образ худощавой выпускницы с огромными голубыми глазами, без конца извинявшейся и красневшей по малейшему поводу. Скоро пройдут ее первые смотрины, затем наступит пора финального испытания. Магическая комиссия выдаст Сонар лицензию и разрешение на служение дайной, а потом грянет выпускной бал, и какой-нибудь максис заберет ее в свой дом на ближайшие десять лет. Нельзя нарушать естественный ход ее жизни, иначе это погубит и Сонар, и самого Эдмана.
Он собрал бумаги со стола, положил в ящики и, захватив присланную знакомым профессором книгу, отправился в свои апартаменты. Пора было заканчивать с затянувшимся расследованием и убираться из Камелии в родовое поместье, где его давным-давно заждались.