Глава 23
Анализ остатков вина из бокала Лавинаса показал, что Сонар раздобыла снадобье, где были нарушены пропорции стандартных ингредиентов и добавлен один лишний компонент. В итоге обычное очищающее средство с кратковременным эффектом превратилось в лекарство с продолжительным мощным воздействием, да еще и побочным свойством в виде подавлении потенции у мужчин. Где девчонка смогла такое достать, оставалось загадкой, но учитывая, что покинуть стены Камелии она не могла, скорее всего, сварила самостоятельно.
«Когда только успела? И где? – думал Эдман, сидя за бюро в спальне и записывая рецепт нового снадобья. Он собирался использовать его в своих целях в будущем, если понадобится. – Да уж, разносторонних талантов ей не занимать. Жаль, что все это пропадет даром, как только она заключит контракт с одним из максисов».
Эта мысль неожиданно показалась Эдману неприятной, и он постарался поскорее выбросить ее из головы. Закончив с вином, он проверил портативную почтовую коробку и достал несколько писем.
Вилмор прислал послание, где описал результаты слежки за максисом Бродиком и наблюдения за теми типами, что приезжали к патронессе в один из дней отдыха. Любовник дайны Монд слыл добропорядочным семьянином и надежным деловым партнером, и в его имении ни намека на похищенных девушек замаскированные под слуг сыщики не нашли. Зато выяснилось, что патронесса Пигирд сбывала местным перекупщикам часть приобретенных для школы товаров: продукты, банные принадлежности, ткани на пошив одежды и постельного белья и многое другое. Никакого отношения к пропавшей Виктории Творф или к тем адепткам, что сейчас обучались в Камелии, эти люди не имели.
«Неудивительно, что девицы здесь сплошь тощие, как полудохлые курицы во дворе разорившейся фермы», – с негодованием подумал Эдман.
Закончив читать письмо, он написал Вилмору ответное с просьбой устроить в школе внеочередную проверку имущества и счетов, а также выяснить, замешана ли директриса в этом деле, или патронесса действует на свой страх и риск. Он, конечно, понимал, что пока идет расследование, ни о каких разбирательствах и речи быть не могло, но в то же время хотел, чтобы его друг имел это в виду и позже пресек творящиеся нарушения.
По этой же причине Эдман не стал писать насчет Жуля и Лавинаса. Когда вопрос с исчезновением Виктории будет закрыт, он добьется того, чтобы эти преподаватели навсегда исчезли из Камелии. Но пока ему лично предстоит заняться ими, чтобы ни одна адептка больше не пострадала.
«Жуль, скорее всего, и сам впредь не станет заниматься всякой ерундой, – размышлял Эдман. – Он до ужаса боится магической комиссии в моем лице. А вот с Лавинасом придется повозиться. И на этот счет есть одна подходящая идея».
Еще в почтовой коробке оказалось послание от знакомого профессора. В нем он сообщал, что нашел нужную книгу и отправил ее в отделение пересылки вещей в Финар. Эдман написал ему ответ с искренней благодарностью и прикинул сроки доставки. Курьер раз в неделю привозил посылки в Камелию, так что скоро книга будет здесь.
Следующим утром, встав раньше обычного, Эдман отправился в лазарет и попросил мединну Замас сварить зелье по особому рецепту. Он изменил пропорции тех трав, что использовала Сонар, и надеялся, что теперь эффект ослабления физического влечения и потенции усилится, а очищающий – почти сойдет на нет.
Лекарка заинтересовалась новым средством и уточнила для кого оно. Эдман по секрету поделился с ней, что снадобье для Лавинаса, поскольку у него есть определенные проблемы интимного свойства. Именно поэтому преподаватель истории попросил об услуге Эдмана, а не сам напрямую обратился к мединне Замас. Лекарка покивала, сделала вид, что все понимает, и пообещала принести готовое лекарство в столовую к завтраку.
К утренней трапезе Лавинас явился позже всех, и лекарка уже успела уйти. Он выглядел осунувшимся и бледным, под глазами залегли темные тени, руки немного подрагивали, ссадину на лбу скрывала тканевая повязка. Лавинас отказался от каши и омлета, удовлетворившись исключительно сладким чаем и двумя кусочками серого хлеба. Эдман сидел возле него и ждал, когда тот покончит с едой.
– Плохова-то выглядишь, – небрежно заметил он, когда другие преподаватели покинули столовую.
Лавинас насторожился и с подозрением покосился на Эдмана, но тот сделал вид, что искренне сочувствует ему и готов забыть их небольшую стычку, хотя в душе испытывал отвращение.
‒ Зря я вчера не сдержался, ‒ продолжил Эдман, хлопнув его по плечу тяжелой ладонью. ‒ Но ты сам виноват. Нечего было адепток к себе таскать.
Лавинас с облегчением выдохнул и, ощутив себя в безопасности, принялся стонать на все лады, подперев мясистой ладонью обвисшую щеку:
– Ох, Привис, не напоминай! Все из-за этих девок, будь они прокляты. Думал, отправлюсь в обитель божественной пары. Всю ночь живот крутило, только под утро немного полегче стало. Сейчас подкреплюсь и схожу в лазарет, попрошу у Замас лекарство.
– Не стоит утруждаться, – отозвался Эдман и достал из кармана переданный лекаркой флакон. – Держи. Я перед завтраком заглянул к ней, объяснил твою ситуацию и попросил для тебя снадобье.
Лавинас просиял, схватил Эдмана за руку и принялся ее трясти.
– Привис, спасибо! Вовек не забуду. Давай его сюда.
– Держи. Принимать нужно каждый день по три капли после завтрака. Минимум три месяца.
– Сколько? – изумился Лавинас, округлив ввалившиеся глаза. – А почему так долго?
Эдман пожал плечами.
– Замас сказала дело серьезное, нужно лечиться. А ты как знаешь.
– Нет-нет, я все сделаю, – испугался Лавинас, бледнея еще больше. – Спасибо тебе. Может, еще отпросишь меня у директрисы? А то я сегодня занятия вести точно не смогу.
– Это уж ты как-нибудь сам, – усмехнулся Эдман, вставая из-за стола. – Я и так с тобой достаточно провозился. Замас сказала, чтобы ты больше лежал в первые дни, пока живот не отпустит окончательно.
– Сейчас же пойду в апартаменты, – с готовностью заверил Лавинас.
На уроке выпускного курса Эдман заметил, что Эфрад не явилась, а Сонар сидит с отсутствующим видом и пребывает мыслями далеко от кабинета манологии. Вспомнив события прошлой ночи, он не стал тревожить Сонар и уделил на этот раз все внимание теории, оставив практику на другое занятие. Эдман надеялся, что к тому времени Эфрад уже вернется, а Сонар придет в себя настолько, чтобы помочь ему с объяснениями упражнений для адепток.
После обеда в его кабинет заглянула дайна Монд и, лучезарно улыбаясь, проворковала:
– Профессор Привис, в полдень вам доставили посылку из Финара. Вы были заняты, и я взяла на себя смелость забрать ее для вас.
– Благодарю, – улыбнулся в ответ Эдман, решив, что дайна появилась как нельзя кстати. – Вы очень любезны. Я ваш должник. Где я могу найти посылку?
– Заходите после ужина ко мне, – небрежным тоном предложила дайна, но Эдман уловил ее заинтересованный, нетерпеливый взгляд. – Выпьем с вами чаю, как добрые соседи, и я отдам вам посылку.
– Непременно буду. Спасибо за приглашение.
Дайна сверкнула предвкушающей улыбкой и сказала глубоким, завораживающим голосом:
– Буду ждать, профессор.
Она ушла, а Эдман откинулся на спинку своего кресла и потер заросший темной щетиной подбородок.
«Посмотрим, что ей нужно», – подумал он.
Апартаменты дайны располагались как бы особняком ото всех остальных комнат в самом конце преподавательского крыла. Никто не жил в непосредственной близости от них, и помещения пустовали.
Эдман постучал в дверь, и дайна Монд тут же явилась на пороге. Воздушное бежевое платье с мелкими пуговицами на груди ненавязчиво обрисовывало ее точеную фигуру, светлые волосы ниспадали распущенными локонами на хрупкие плечи. Изящные золотые браслеты украшали тонкие запястья, легкий макияж подчеркивал колдовские глаза и влажные губы. Терпкий аромат ее духов безвозвратно пленял, стоило только его уловить.
– О, профессор! – с воодушевлением воскликнула дайна и улыбнулась. – Как я рада, что вы пришли. Пожалуйста, проходите. Располагайтесь.
Ее зеленые глаза сверкнули озорством, и она тут же стала похожа на одну из адепток, покрасневшую от внимания опытного мужчины.
– Добрый вечер, – произнес Эдман хрипловатым голосом, невольно любуясь ею. – Вы обворожительны, дайна Монд.
– Благодарю вас.
Он прошел в гостиную и уселся в кресло возле чайного столика. Дайна успела подготовиться к приходу гостя и выставила хрустальные вазочки с печеньем и конфетами, фарфоровые белоснежные чашки на тончайших блюдцах, сахарницу и пузатый заварной чайник из одного сервиза с остальными предметами.
– Вы совсем перестали появляться в столовой, – попеняла она ему, присаживаясь на диван напротив. – Неужели вам чем-то не угодило наше общество?
– Ну что вы, дайна Монд, – ответил Эдман, блуждая взглядом по изгибам ее тела. – Конечно же, нет. Просто я люблю определенные блюда и не привык себе отказывать в такой малости, как хорошая кухня. На заказ здесь готовят гораздо лучше, чем для общего меню.
– Вы правы, – тягостно вздохнула она. Платье сильнее обтянуло ее грудь, и Эдман заметил, что на ней нет белья. – Главное, чтобы средства позволяли удовлетворять свои маленькие прихоти.
– Поверьте, мои средства вполне это позволяют, – машинально отозвался он, чувствуя, как сердце пустилось вскачь, а во рту стало сухо.
«Демон бесхвостый! Она что, соблазнить меня решила?» – подумал Эдман, и такой ход мыслей пришелся ему по вкусу. И даже то, что перед ним безродная дайна, вдруг перестало иметь значение.
– Я сразу заметила, что вы выделяетесь среди местных преподавателей, – продолжала дайна, сменив позу так, что невесомое платье очертило округлое бедро. И у Эдмана не осталось никаких сомнений – под скромным, на первый взгляд, туалетом скрывалась обнаженная плоть. – Вы держитесь очень уверенно и независимо. Даже директрису сумели убедить отменить физические наказания. Раньше подобное никому не удавалось. Я восхищаюсь вами!
– Это сущие пустяки, дайна Монд, – отозвался он, не в силах противостоять очарованию этой женщины и буквально пожирая ее взглядом.
– Зовите меня по имени, профессор, – выдохнула она и быстро облизнула алые губы, отчего у Эдмана перехватило дыхание. Это показалось ему донельзя странным, раньше он ни разу не замечал за собой такой бурной реакции на Монд. – Мне будет приятно.
– С удовольствием, Анна, – севшим голосом проговорил он. – Буду рад, если и вы ответите мне той же любезностью.
– Конечно, Эдвард, – проворковала она и потянулась к чайнику. – Хотите чаю?
У Эдмана давно пересохло в горле, и он сказал:
– Да, пожалуйста.
Она бросила на него испытующий взгляд и принялась хлопотать над столиком.
– Угощайтесь, Эдвард, – подвинула она к нему блюдце с наполненной до краев чашкой.
Эдман хотел уже пригубить, но в этот момент сработал многолетний рефлекс, привитый ему еще дедом. Старый вояка никому из домашних не позволял ничего есть, пока они не проверят еду на наличие посторонних примесей. Быстро шепнув нужное заклинание, Эдман уже готов был выпить предложенное, как увидел, что чай на мгновение окрасился в темно-фиолетовый цвет и тут же вернул первоначальный оттенок. Явный признак наличия какого-то зелья в напитке.
Эдман сделал вид, что закашлялся, поставил чашку обратно и, достав из кармана носовой платок, прикрыл рот.
– Простите, Анна. Кхе, кхе, – сквозь кашель пробормотал он. – У меня такое иногда бывает. Кхе, кхе. Старая болезнь легких.
Разочарование и злость мелькнули на лице дайны, но она тут же натянула маску мнимого сочувствия и предложила:
– Давайте я поищу лекарство. Я недавно вылечилась от жуткого, навязчивого кашля. Снадобье мединны Замас – просто чудо!
Она подскочила с дивана, открыла шкаф со стеклянными дверцами и принялась рыться в одной из коробок. Эдман мгновенно оказался у нее за спиной. Она повернулась, держа нужный флакон в руках, и невольно вскрикнула:
– Ох! Вы меня напугали! Выпейте, и вам тут же станет легче.
Эдман стоял вплотную к дайне, ощущая ее гибкое, стройное тело и вдыхая исходивший от нее терпкий аромат. Волнующий, будоражащий запах как будто стал более резким, и он почувствовал, что невыносимо хочет эту женщину. Усилием воли он заставил себя забрать из ее рук флакон, затем схватил дайну за плечо и процедил:
– Раз лекарство такое чудодейственное, вы наверняка не откажетесь выпить его вместе со мной.
– Что? – побледнела она, и в зеленых глазах отразился ужас. – Я уже здорова. Мне больше не нужно его принимать.
– Ничего страшного, – усмехнулся Эдман, откупоривая крышку. – Профилактика, как говорится, не помешает.
Он вцепился дайне в густую шевелюру и, зафиксировав голову, начал приближать к губам флакон.
– Нет! Не делайте этого! – взмолилась она. – Простите меня. Это не то снадобье. Я перепутала флаконы.
– Неужели? А я думаю, вы хотели дать мне именно это зелье. Так что будет справедливо, если я узнаю о его свойствах лично от вас. Ну же! Выпьете немного, и мы посмотрим на эффект. Он ведь быстро разовьется? Не так ли?
– Нет! Пожалуйста.
– Пей, я сказал! – прорычал Эдман, надавив горлышком флакона на плотно сомкнутые губы дайны.
Она задергалась что есть мочи и замычала. Эдман хотел перехватить ее понадежнее, но она вывернулась и отскочила в сторону.
– Убирайся! – закричала она. – Вон!
– Ну уж нет, – со злостью оскалился Эдман, убрал флакон в карман и пошел на нее. – Мы сейчас же выясним, что это за зелье, и только после этого я уйду.
Монд хотела выбежать в коридор, но Эдман ее опередил. Он запер дверь на ключ, сунул его в карман и схватил дайну за руку.
– Пусти меня, негодяй!
– При всем желании пока это невозможно, – усмехнулся Эдман, заломил ей руки за спину и подтолкнул к дивану. – Садись и выкладывай. Что ты хотела от меня на самом деле?
– Ничего я не хотела. Ты не в своем уме. Убирайся!
– Ладно, – пожал плечами Эдман и достал из трости специальную игру. – Сам выясню.
Он дернул ладонь дайны на себя, быстро уколол указательный палец и шепнул заклятие. Монд вскрикнула и рванула руку к груди, Эдман тут же ее отпустил.
–Ублюдок! Что ты сделал? – взвилась дайна и замахнулась, чтобы влепить ему пощечину. Эдман оттолкнул ее от себя, и она рухнул на диван.
– Всего лишь позаботился о том, чтобы ты не могла мне солгать, – отчеканил он, нависая над сжавшейся дайной. – А теперь говори, что ты задумала?
Монд начала всхлипывать, надеясь его разжалобить, но Эдман стоял с непроницаемым лицом, и ей пришлось взять себя в руки.
– Мне нужны деньги! – выкрикнула она, с ненавистью глядя на него. – А у тебя их полно. Я хотела напоить тебя зельем, временно замутняющим сознание. Ты бы дал мне немного наличности, а утром считал, что сам этого хотел. Ничего ужасного. С тебя бы не убыло от пары ассигнаций.
– Сомневаюсь, что ты бы обошлась только парой, – хмыкнул Эдман, усаживаясь в кресло. – К тому же применение этого зелья запрещено законом. Где ты его достала?
Монд посмотрела на него исподлобья и стиснула зубы.
– Отвечай!
– В закрытом клубе в Финаре! – выпалила она, не в силах противиться действию заклинания. – Там много чего можно раздобыть.
– Вот как, – протянул Эдман. – Ясно. А ты в курсе, что за попытку напоить меня этой дрянью я вполне могу обратиться в жандармерию и заявить на тебя?
Дайна Монд сглотнула и выдавила:
– Ты не посмеешь. Ведь ты так ничего и не выпил.
– Но мог бы. И я уверен, что жандармов очень заинтересует содержимое этого флакона. – Он повертел в руках сосуд с темной жидкостью. – Не каждый день кого-то можно с поличным застукать за использованием запрещенки. Думаю, они захотят с тобой побеседовать, чтобы узнать больше о том, кто тебе его продал.
Дайна опустила голову, уставилась на свои руки и с усталостью в голосе проговорила:
– Что ты хочешь за свое молчание? Я сделаю, что скажешь, а ты забудешь об этом инциденте. Договорились?
– Хорошо, – кивнул Эдман. – Ты как раз можешь мне кое в чем помочь.
Дайна, не глядя на него, начала расстегивать пуговицы на платье, но на это раз внутри Эдмана ничего не дрогнуло, и он списал свое недавнее помешательство на своеобразное действие ее духов.
Ему не раз приходилось сталкиваться с подобным. Микаэла тоже любила такие фокусы. Это было их своеобразной игрой, госпоже Хариш нравилось, чтобы Эдман набрасывался на нее словно обезумевший от страсти зверь. Правда, эти духи стоили уйму денег и довольно быстро выветривались. Эдман даже не подумал о том, что у дайны может быть настолько дорогостоящая безделица, подчас незаменимая в любовных утехах.
– Не стоит утруждаться, – прервал он дайну. – Мне нужна информация, а вовсе не то, о чем ты подумала.
Монд вспыхнула и дрожащими пальцами принялась приводить в порядок свой наряд.
– Подонок, – буркнула она и откинула назад упавшую на лицо светлую прядь.
– Отчего же? – поинтересовался Эдман издевательским тоном. – Я, наоборот, проявил благородство, а ты еще и недовольна.
Она обожгла его уничижительным взглядом и задрала подбородок.
– Что ты хочешь знать?
– Помнишь, здесь училась Виктория Творф? Что можешь о ней рассказать?
Дайна в изумлении вскинула подкрашенные брови.
– Вики? Зачем она тебе?
– Тебя это не касается.
Монд пожала плечами и сказала:
– Мне, в общем-то, все равно. Вики частенько помогала мне с прическами и нарядами. Милая девочка и услужливая. Я так и не смогла найти ей достойную замену. Выпускницы этого года сплошь бестолковые и криворукие. Ее максис хорошо знаком с моим покровителем, у них общие дела в Финаре. Мы периодически виделись с Вики в закрытом клубе, когда хозяин ее туда привозил. Но они давно там не появлялись. Как она сейчас, я не знаю.
– Вы как-то поддерживаете связь? Переписываетесь?
– Нет, – покачала головой она. – Я не любительница водить пером по бумаге. Вики однажды прислала мне письмо, сразу после выпуска. Расписывала, как ей повезло с господином, и какой он обходительный и добрый. Но я не стала отвечать. Можно подумать, мне больше заняться нечем, кроме как сопливым адепткам послания отправлять.
– Письмо сохранилось?
– Нет, конечно, – поморщилась дайна. – Буду я всякий мусор хранить. Мне и нужные-то вещи складывать некуда.
Эдман про себя помянул Монд смачным ругательством, а вслух спросил:
– Твой покровитель ничего не говорил про своего компаньона и его дайну?
Монд задумалась и намотала длинный локон на тонкий палец с аккуратным ноготком.
– Максис Бродик как-то упоминал, что заезжал в клуб днем, чтобы пообедать, и там увидел хозяина Вики. Тот был один, а заметив моего покровителя, засуетился и начал нести всякую околесицу.
– Что конкретно?
– Точно не помню. Кажется, что у него какие-то проблемы с партнерами из другого города и ему срочно нужно уехать. Максис Бродик тогда спросил его, возьмет ли он Вики с собой. Мы давно планировали куда-нибудь съездить. Но тот ответил, что его дайна приболела и останется дома до его возвращения. Он тогда быстро распрощался и ушел. Правда, без конца озирался, будто опасался встретить знакомых. Только потом максис Бродик вспомнил, что никогда не слышал о его делах, где бы то ни было, кроме Финара. Мы тогда так никуда и не поехали.
Дайна поджала губы и сложила руки на груди.
– А что хозяин Виктории? Вернулся из другого города? Максис Бродик все еще ведет с ним общие дела?
– Вроде бы нет, – без особой уверенности сказала она. – Максис Родар отказался с ним сотрудничать. Внезапно продал кому-то другому долю в общем предприятии, и больше мой покровитель его не видел. Максис Бродик был очень на него зол. Он сам хотел купить его часть, а тут такая неприятная неожиданность.
– Кто новый владелец? – уточнил Эдман.
– Понятия не имею, – с недовольным видом ответила Монд. – Я в эти дела не лезу.
Она замолчала, но потом добавила:
– Хотя, кажется, это кто-то из местных. По крайней мере, максис Бродик не упоминал о том, что сотрудничает с партнерами из других провинций.
– Понятно. Ладно, уже поздно. – Эдман поднялся из кресла. – Пора отдыхать.
Он направился к двери, но только хотел выйти, как Монд крикнула:
– А зелье?!
– Оно мне еще пригодится, – усмехнулся Эдман, открыл ключом замок и покинул апартаменты дайны.