12
— Я провожу, — подхватываю рюкзак СонМи и медленно иду вперед, позволяя ей нагнать меня в пустынном коридоре. Мышцы ноют после тренировки и так хочется потянуться всем телом и упасть на мягкую постель. Но в голове почему то возникают спортивные маты, на которых сегодня спали Чонгук и СаРан. И я им ужасно завидую! Я трясу головой, отгоняя настырное желание оказаться там с моей СонМи, и прячу от нее взгляд. Она догоняет меня удивленно осматривая.
— Чимин~и? Все хорошо? — лучше бы промолчала. Из ее уст мое имя звучит совершенно по другому, взрываясь во мне фейерверком желания сгрести это чудо и покрыть поцелуями каждый сантиметр. Но я лишь покрепче сжимаю лямки рюкзака, чтобы не сорваться.
— Все нормально, — хриплю я, отводя глаза, потому что смотреть на нее раскрасневшуюся после тренировки слишком большое искушение. Одевшись, выходим на улицу, где нас встречает промозглый ветер и едва моросящий дождь. СонМи ежится, утыкая нос в высокий воротник словно маленький котенок. Я стягиваю с себя шарф и обматываю ее голую шею. Ну вот о чем она думала, когда выходила утром из дома? Так и простудиться недолго!
— А ты? — хлопает ресничками Ми, неотрывно смотря прямо в мои глаза. Только не это! Я тону, теряясь во времени и пространстве, жадно поглощая каждую черту ее нежного личика. Такая красивая! Невозможно оторваться! Сам не замечаю, как медленно наклоняюсь к ее коралловым губам… Но спасительный звонок выводит меня из состояния зачарованности. СонМи судорожно шарит по карманам, пытаясь выудить звенящий аппарат, а я с трудом перевожу дыхание. Еще бы чуть-чуть и я мог все испортить! Мысленно даю себе хорошую оплеуху, пока Ми оправдывается перед матерью по телефону. До моего растрепанного ее близость сознания долетают лишь обрывки фраз, но я понимаю, что нам сейчас предстоит за короткое время добраться до дома семьи Ли. Поэтому, а также чтобы скрыть смущение от несостоявшегося поцелуя, я тяну, все еще разговаривающую по телефону Ми, за собой. Мы идем в сторону автобусной остановки. СонМи не успевает ничего мне сказать после того, как отключает телефон, как подходит автобус. Мы забегаем внутрь, прячась от настырных порывов ветра, и садимся рядом. Она явно смущена, отводит глаза, прячась в моем шарфе, а я корю себя за несдержанность. Пара остановок и мы покидает такой уютный и теплый салон автобуса, подставляясь под нарастающий ветер, который доносит шум волн. Видимо начинается шторм.
На пороге дома нас ожидает женщина, укутанная в большую теплую шаль. Она хмуро смотрит на дочь, а затем переводит взгляд на меня. Проходится сверху вниз взглядом и молчит. Недолго думая, делаю поклон и представляюсь.
— Добрый вечер, госпожа. Я Пак Чимин. Простите, это моя вина. Мы репетировали новый танец и я потерял счет времени. Я обещаю, этого больше не повторится, — тараторю я не давая вставить ей и слова. Но видимо она и не собирается со мной разговаривать. Кивнув в ответ, мама СонМи перевела взгляд на дочь, которая жмется ко мне, укрываясь от сильных порывов ветра. Ее носик покраснел и стал похож на маленькую сочную ягодку, которую так хочется попробовать. Ми отлипает от меня и делает пару больших шагов в сторону дома, но останавливается на полпути. Мать удивленно поднимает брови, наблюдая за дочерью. СонМи поворачивает обратно ко мне и в два прыжка оказывается напротив. Она быстро разматывает мой шарф на своей шее и обвивает его вокруг моей.
— Спасибо, — поднимает на меня глаза, покрываясь легким румянцем.
— Пожалуйста, — улыбаюсь в ответ. Ми срывается с места и залетает в дом. А госпожа, кивнув мне на прощание, медленно поднимается по ступенькам и заходит следом. Да, уж, первое знакомство с будущей тещей не удалось.
Хмыкнув сам себе, возвращаюсь на остановку и вспоминаю, что аджумме я так и не позвонил. Набираю номер, готовясь услышать пару ласковых, но оператор вдруг выдает, что абонент не доступен. Надо же? А я думал, меня уже в розыск объявили. Всю дорогу до дома, набираю номер, но в ответ все тот же запрограммированный голос. До дома добираюсь с нарастающим чувством тревоги, потому что на аджумму это совершенно не похоже. Открываю дверь своим ключом, в доме пусто и темно. Прохожусь по кухне и гостинной и понимаю, что все осталось так, как было утром после ее ухода на работу. В нерешительности захожу в ее спальню и замираю на пороге. Часть вещей разбросана на кровати, в основном платья и нижнее белье, пара чулок лежат под кроватью. Машинально подбираю то, что валяется на полу и кладу на кровать. Что здесь произошло? Никакой записки или сообщения. И где мне ее искать? Вспоминаю, что её рабочий номер был записан в блокноте в гостинной. Набираю его, пару раз ошибаясь в цифрах от волнения, и жду ответа. Страшный шум врывается в мое ухо, заставляя отпрянуть от телефонной трубки. Не понятно, что там происходит, но я отчетливо слышу крики людей и кажется женский плач. Сердце бешено колотится, перехватывая дыхание и я не сразу могу ответить на раздавшееся в трубке «Алло».
— Здравствуйте, я ищу госпожу Пэ, она у вас работает, — громче обычного говорю я, потому что человек на другом конце меня явно будет слышать плохо из-за шума. — Она не вернулась домой после работы, а телефон ее отключен, — сбивчиво объясняю я, — вы не подскажите она еще у вас?
— Дуй сюда, — тяжело вздыхают на том конце, называя адрес. Я как могу записываю его в блокнот, вырываю этот лист и лечу на выход.
Место работы аджуммы не сказать чтобы далеко, но и не близко, поэтому без раздумий несусь на автобусную остановку, крепко сжимая телефон в руке. Автобуса нет. Я нервно прохаживаюсь вокруг остановки и замечаю вереницу пожарных машин и машин скорой помощи, направляющихся в сторону порта. Холодный пот прошибает моментально, желудок скручивается в нервном спазме, и я оседаю на лавочку стараясь не думать о плохом. Однако черные мысли словно разлитые чернила заполняют голову, пульсируя в висках. Я чуть не пропускаю автобус, и лишь благодаря заботе пожилого добродушного водителя, который окликает меня, соображаю, что нужно зайти в салон. Сидеть не могу, нервно топчусь возле поручня, всматриваясь в мелькающие яркие витрины, которые сливаются в одно неоновое пятно из-за неожиданно подступающих слез. Задираю голову повыше, стараясь дышать ровно, но выходит плохо. Противный ком застревает в горле, не давая нормально сглотнуть. Резко затормозивший автобус вырывает меня из переживаний. Я прохожу вперед, вглядываясь в лобовое стекло.
Перед глазами возникает жуткая картина. Штук пять пожарных машин, которые пронеслись мимо меня чуть ранее, раскатав рукава, поливают горящий сухогруз, который стоит на приколе в порту. Яркое пламя лижет темно синий металл, вздымаясь вверх к контейнерам на борту. Вокруг снуют пожарные, размахивая руками и обсуждая стратегию тушения, а неподалеку разместилось несколько машин скорой помощи, рядом с которыми толпились пострадавшие. Водитель открывает дверь, выпуская меня на улицу, и я тут же задыхаюсь от запаха гари. Выскочив наружу, обвожу взглядом территорию и нахожу офисное здание. Вероятнее всего именно туда я и звонил. Прямиком иду к нему, обходя образовавшиеся лужи на асфальте от тушения пожара. Быстро поднимаюсь по внешней лестнице и открываю дверь. Мат, стоящий в помещении накрывает с головой, заставляя даже слегка присесть. Мужчина разговаривает по телефону, пытаясь объяснить ситуацию собеседнику, но тот похоже недопонимает, поэтому приходится применять красное словцо, чтобы быстрее дошло. Стою в ожидании окончания разговора, не желая попасть под горячую руку. Трубка стационарного телефона брошена с такой силой, что покрывается мелкими трещинами, грозясь развалиться окончательно. Мужчина шипит от злости, ударяя кулаком по столу, вещи на котором незамедлительно подпрыгивают. Я делаю шаг вперед, а хозяин кабинета замечает это боковым зрением. Открывает рот, явно намереваясь и меня окатить парой ласковых, но останавливается с открытым ртом, осматривая с ног до головы. Хмурит брови в непонимании, а потом видимо вспоминает, что говорил со мной по телефону.
— Ты племянник Пэ? — осипшим после крика голосом спрашивает мужчина. Я лишь киваю в ответ. — Сынок, — начинает он, а мои коленки предательски подкашиваются от его по-отечески заботливого тона. Нет, только не это! Неужели с аджуммой случилось что-то ужасное? Я машинально хватаюсь за спинку рядом стоящего стула, а мужчина делает пару быстрых шагов ко мне. — Сынок, не волнуйся. Она жива, — выдает он самые важные для меня сейчас слова, — но пострадала, — добавляет, опустив голову. Телефон взрывается резким звуком, и мужчина отходит от меня, чтобы ответить, а я словно тряпичная кукла оседаю на рядом стоящий стул. Аджумма жива, и это замечательно. Но его тон относительно того, что она пострадала, заставляет меня нервничать еще больше. Горячая мужская ладонь опускается на мое плечо и похлопывает. Я поднимаю взгляд и вижу скупые слезы в его глазах. Что с ней случилось?
— Пожалуйста, — отводит взгляд мужчина, — поезжай в больницу Паик, Бора сейчас там, и держи меня в курсе, — срывающимся голосом просит он. Где-то на подсознании мигает яркая лампочка о том, что он зовет ее по имени, но сейчас это не столь важно. Он протягивает руку к моему телефону и забивает свой номер, вызывает мне такси и теребя мое плечо, заглядывает в глаза.
— Звони мне как только получишь хоть какую- то информацию от врачей, — просит он. Я спускаюсь по лестнице и замечаю, как машина такси приближается к автобусной остановке. Я бегу навстречу, размахивая руками и запрыгиваю внутрь, как только водитель останавливается. Дорога до клиники Паик занимает примерно минут двадцать пять в течение которых я борюсь с желанием позвонить маме и сообщить о случившемся. Но пораскинув мозгами, понимаю, что точной информации у меня нет. Решаю сделать это после разговора с врачом.
Время тянется невероятно медленно, обволакивая страхом неизвестности. Я уже почти час слоняюсь по коридору клиники не отходя далеко от реанимационной палаты, в которой находится аджумма. Информации нет. Я сажусь на светло серый диванчик, упираясь согнутыми локтями в колени и ерошу волосы дабы не уснуть. Чувствую, как усталость накатывает с новой силой, и я тут же поднимаюсь на ноги. Спать нельзя! Прохожусь по протоптанному периметру и взрагиваю от открывающейся двери, из которой выходит уставный доктор. Я кидаюсь к нему в надежде узнать хоть что-то.
— Вы родственник? — сухо спрашивает мужчина.
— Племянник, — вру я.
— Состояние средней тяжести, сорок процентов поражение кожи, сотрясение мозга и… — замолкает на секунду доктор, — пока без сознания. Кто-то из взрослых может оформить опеку? — спрашивает он. Я отрицательно мотаю головой, ведь мама еще не вернулась в Пусан. — Может кто-то с работы? — предлагает вариант он. Я хватаюсь за телефон и набираю номер начальника аджуммы. Сквозь гул голосов и сирен пытаюсь объяснить ситуацию, но теплая рука доктора останавливает меня. Мужчина берет трубку и вкратце объясняет ситуацию, прося собеседника во возможности подъехать и оформить документы. Закончив разговор, отдает мне аппарат и, похлопав по плечу, предлагает поехать домой.
— Нет, нет, я не могу, — мотаю головой, — можно я останусь? — складывая ладони лодочкой, молю доктора. Тот кивает в ответ и уходит по вызову к следующему тяжелому пациенту. Я плюхаюсь на кушетку и закрываю глаза. Слезы потоком бегут по щекам, капая на брюки и ладони, но я этого даже не замечаю.
— Мама, — тихо произношу я, дождавшись наверное шестого гудка в трубке. Не удивительно, на дворе глубокая ночь. — Мама, — снова повторяю, стараясь не разреветься в трубку, — аджумма попала в больницу. В порту произошел пожар. У нее ожоги, сотрясение, и пока она без сознания, — заканчиваю я.
— Чимин~и, — шепчет мама в трубку, — солнышко мое, я утром же приеду. Не волнуйся, сынок. Поговори с ее начальником, он поможет тебе до моего приезда.
— Он обещал оформить опеку, — отвечаю, шмыгая носом. — Он зовет аджумму по имени.
— Да, знаю, — перебивает мама. — Потерпи, я скоро приеду. Звони мне сразу, если что-то изменится, хорошо? — уточняет мама. — Я побежала на вокзал, целую тебя, Чимин~и, — отключается мама. Я прислоняюсь затылком к прохладной стене и закрываю глаза. Сил бороться со сном уже нет.
Он приходит легкой дымкой в утреннем парке полным цветущих сакур. Розовые лепестки, подхватываемые ветерком, плавно кружатся в воздухе, но почему то не оседают на дорожки, а наоборот поднимаются вверх, образуя в небе розовые облака. Я бреду по широкой вымощенной тропе, осматриваясь по сторонам в поисках своего сокровища. Замечаю знакомый силуэт в конце дорожки и прибавляю шаг. СонМи молча смотрит на меня испуганными глазами, в которых отражается блеск металла. Не могу понять откуда это отражение и оборачиваюсь. Дуло пистолета направлено прямо на мою грудь, и даже через тонкую шелковую ткань рубашки я чувствую его холод. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с отцом СонМи. Его лицо искажено гримасой ненависти, он молчит, но огонь в его глазах говорит за него. Оглушительный выстрел разрывает тишину, но к удивлению я не чувствую боли, лишь вижу образовавшуюся насквозь дырку в своем сердце. Зрелище ужасающее, я передергиваю плечами и оборачиваюсь назад. Моя малышка стоит, прижимая к животу маленькую ладошку, а сквозь ее изящные пальчики бегут алые ручейки. Я очень хочу подойти к ней, но падаю так и не сделав даже шага. Она бросается к моим ногам и ползет, цепляясь за мою одежду, оставляя кровавые пятна повсюду. Забравшись полностью на мое тело, СонМи, словно бездомный маленький котенок сворачивается на моей груди, закрывая собой мою зияющую рану. Ее горячая кровь попадает в дыру на моей груди, наполняя ее, но тут же просачиваясь на холодную землю. Я в последний раз обнимаю ее и закрываю глаза.