Цветочная мозайка
(От лица Флориен)
В уютной большой гостиной, где горел камин, служивший источником освещения и тепла, мы расселись на пушистом чёрном ковре. Мистер карлик Гундуль-Шмундуль угостил нас печеньем. Когда он впервые назвал нам своё имя, мы чуть не покатились со смеху, особенно нас смешил его акцент. Сейчас Гундуль-Шмундуль сидел и качался на кресле-качалке с задумчивым лицом, пока женщина большого веса в розовой пижаме и с короткими чёрными волосами не потревожила его.
– Кто это, дяденька? – поинтересовалась я.
Гундуль только закатил глаза.
– Одна из троих заноз в моём цилиндре, – ответил он. – Николь. Ей всегда всего не хватает, – пробормотал старик, затем добавил, – и не вовремя.
– У вас есть три жены-голограммы? – догадался Гарольд. – Так почему же вы не можете их убрать из своих мыслей, если они, как вы выразились, занозы в вашем цилиндре?
– Если бы, – протянул карлик. – Но проблема в том, что я никогда не снимаю свой цилиндр, так как привык к нему. Я люблю этих женщин.
Мы с ребятами переглянулись и решили больше не интересоваться его жёнами.
– Думаю, вы пришли не из-за печенюшек, поскольку не съели ни единого куска. Полагаю, из-за маски, – карлик щелкнул пальцами.
К нему примчалась увесистая блондинка в зелёной сорочке. Она передвинула к его ногам маленький стульчик, и карлик, опёршись рукой на её плечо, смог встать на ноги.
– Спасибо, Лиза. Можешь идти, – прошептал Гундуль-Шмундуль, чмокнув её пухлую ручку.
На лице Лизы отразилась улыбка, и она, передвигаясь своими короткими ножками, направилась к двери. Когда дверь закрылась, карлик встал возле нас, почти закрывая нам вид на камин.
В правой руке он держал электронную сигару и время от времени курил её.
– Очень обожаю пухленьких людей, – начал он. – Обнимать их – это большое удовольствие. Не понимаю дам, которые вечно стремятся похудеть, лишь замечая на себе нормальный кусок мяса, – карлик сделал кислую мину, – конечно, кубики и кости – это тоже круто, но я считаю, что припухлость в некоторых частях тела – это признак женственности и красоты.
Я услышала шёпот Далиды, сидящей позади меня.
– Слыхала, Кэролайн? Признак женственности и красоты! Попробуй теперь обзывать меня кобылой, мелкая костяшка.
Кэролайн в ответ лишь вздохнула.
– Так, молодёжь, теперь поговорим о вас, – серьёзно сказал карлик, изучая каждого. – Думаю, у вас есть зеркальце, раз вы пришли сюда.
– Да, – согласно кивнула головой Далида и, взяв у Оуэна зеркало, отдала карлику.
– Превосходно, – прошептал Гундуль, изучая его гладкую поверхность. – Я думал, что этот день настанет лишь тогда, когда Молли доберётся до меня. Прошло столько лет... Дети! Вы молодцы! – весело воскликнул карлик. – Этот кусочек откроет вам двери.
– Какие двери, сэр? – поинтересовался Гарольд.
Гундуль-Шмундуль хотел что-то ответить, но дверь гостиной резко отворилась, и в комнату забежали трое толстеньких дам.
– Николь, Мелани, Лиза! – крикнул карлик. – Что я вам говорил? Сюда без стука не входить!
– Дорогой, к нам в дом вторглись дети и подростки с бесчувственными лицами! – с тревогой в голосе протараторила женщина в розовой пижаме – Николь.
Краска с лица Гундуля сползла, и он, громко сглотнув, дал жёнам приказ:
– Мелани, Лиза, Николь, направляйтесь с детьми в закут! Живо!
Жёны медлили.
– Но милый, а как же ты? – сдерживая себя, чтобы не разреветься, спросила рыжеволосая Мелани.
– Я постараюсь что-нибудь придумать, – ответил карлик. – Ну? Чего вы стоите? Разве не слышите страшные вопли зомбированных ребят, доносящиеся за этой деревянной дверью? Конец слишком близок. И вам поскорее нужно победить мою сумасшедшую кузину! Лучше выполните мой приказ! Я приказываю вам выполнить мой приказ!
Мы решили послушаться карлика и поспешили в закут (кладовую в избе).
Под нашими ногами скрипел деревянный пол. В кладовой было холодно. На потолках висела колбаса, чеснок, перец да сырое протухшее мясо, вокруг которого летали мухи. Без масок мы бы почувствовали вонь: помимо гниющих продуктов, расположенных в корзинах, пакетах и на полках, в конце кладовой располагалась деревянная туалетная кабина. В некоторых местах у этой кабины имелись разного размера дырки, куда заползали жучки и где плели свои паутины пауки.
Я услышала женский тихий плач, который в скором времени перешёл в громкое рыдание.
– Ну, тётенька, не стоит так сильно беспокоиться, – стал утешать Мелани пухляшок Питт.
Мелани – рыжеволосая женщина, которая не отличалась от своих подруг телосложением. На её оливковой коже не виднелись ссадины, в отличие от Николь и Лизы, у которых на руках и ногах они красовались; её лицо и руки в пыли: должно быть, у них была тяжелая работа. Мелани одета в жёлтую сорочку с фиолетовыми цветочками. Грязные тапочки того же цвета, только с красивыми узорами.
Я почти не вижу отличие живых голограмм от людей. Всё это очень кажется реальностью.
– Малыш прав, Мел, перестань реветь. Всё будет хорошо. Ты знаешь моего муженька, он справится! – сказала Лиза.
– Нашего муженька, – поправила её Николь, закрывая все окна коричневыми шторами.
Взглянув на одно из окон, я испугалась и быстро спряталась за шторы.
Джем! Я увидела его там... Вся жизнерадостность в глазах мальчика исчезла. Один лишь мрак. Теперь он такой же, как все. В толпе людей, потерявших вкус жизни. Возможно, навсегда... И с кем теперь я буду играть в прятки и обсуждать сегодняшнее искусство? С Питтом точно не получится, нет. У него кости сломаются.
Гундуль-Шмундуль зашёл в комнату. Лицо его красное, как свежевыжатый томатный сок, глаза выпучены от страха, пот льётся градом. Он сделал несколько вдохов и выдохов и, достав из комода, что располагался на углу, белое полотенце, вытер с себя пот.
Тётки хотели уже расцеловать и обнять его, но мужчина оставался серьёзным, сейчас ему было не до ласк.
– Надо поторапливаться, друзья. Надо поторапливаться, – пробормотал Гундуль. Он подошёл к пыльному шкафу и, хлопнув ладошками, попросил:
– Жёны, помогите!
Трое женщин подошли к шкафу. Достав оттуда три разноцветные мозаичные картины, которые были больше по росту их самих, поставили возле нас на пол. Мы принялись любоваться великолепными картинами: они сказочно сверкали при свете жёлтой лампочки, висящей на потолке.
Я прищурилась и заметила, что той картине, которая располагалась по середине, не хватает большого куска мозайки. Или же...
– Да, друзья, здесь нет одной детали, и эта деталь – зеркало, – словно прочитав мои мысли, объявил Гундуль-Шмундуль. – Я и мои женщины живём здесь вот уже много-много лет. Я давно потерял счёт времени, но, поскольку жив и буду жить, это не такая большая проблема. Здесь, в Лентерсверцаде, человек растёт и стареет, однако даже самый старый чувствует себя бодрым, как свеженький огурчик, – сказал карлик, довольно и искренне улыбнувшись. – Мозаики хранятся с давних времён. По легенде, их создали трое братьев-дальтоников, которые являлись стражами Молли. Когда Молли увидела их творения, она не на шутку разозлилась и, превратив братьев в серых бабочек, начала избивать, пока те не отправились в иной мир...
– Какой ужас! – воскликнула Далида. – Да она убийца!
– Нет-нет! – усмехнулся карлик. – Она их не убила. Иной мир – мир, который...
Гундуль не успел договорить, так как из другой комнаты послышались оглушённые вопли и трески.
– Милый! – крикнула Лиза.
– Хорошо-хорошо, – глаза его заметно округлились от страха. Пытаясь выглядеть спокойным возле нас, старик быстро продолжил. – Дети, я не успею вам рассказать всю легенду до конца, однако знайте: эти картины и есть ваши двери, через которые-то вы войдёте и окажетесь в тех местах, где побывала Молли...Что? Не смотрите на меня так! Слушайте! Неизвестно, какие там есть места: вам могут попасться хорошие и кошмарные, удивительные, это может быть старый дом в Венеции, где раньше жила Молли, или же детский сад, куда кузина не любила ходить, потому что там она была изгоем, или же что-то ещё... Вы должны пробыть в тех местах до тех пор, пока не найдёте троих серых бабочек. Как только вы их найдёте, у вас получится идти дальше. Но знайте: вступив в дверь, вы не сможете вернуться ко мне. Никогда! Вы должны будете продолжить свой путь.
Все слушали карлика, затаив дыхание. В гостиной были слышны страшные крики и скрип деревянных полов. Николь подошла к двери и чуть приоткрыла её. Затем, громко вскрикнув, быстро закрыла дверь.
– Милый, в гостиной пожар! – вскричала она.
Жёны перепугались и начали бегать по комнате, размахивая руками.
Гундуль вздохнул и, сняв свой цилиндр, обнажил лысую голову.
– Эмоциональные дамы, – с едва уловимой нежностью в голосе сказал он, рукой что-то размешивая в цилиндре. – Порой у голограмм тоже случаются нервные срывы. Так, быстро отвлекаюсь... Надо торопиться! Доставайте листочки и смотрите, сколько иголок там нарисовано. Много лет хранил эти листы у себя в цилиндре для этого случая, не удивляйтесь, если они успели слегка пожелтеть.
Мы быстро и поочерёдно стали доставать листочки. Далида, Питт и Кэролайн взяли по листу, на котором изображена одна иголка. Они встали возле первой картины. Когда эта картинка засияла, трое робко вошли туда и вскоре исчезли. На листках Оуэна, Чики и Гарольда нарисованы три иглы. Они вступили в третью сияющую картинку и в ту же секунду исчезли.
– Получается, я одна? – спросила я дрожащим голосом. Вся эта ситуация меня очень пугала.
Карлик кивнул.
– Тебе попалась дверь посередине. Девочка, сколько тебе лет? – поинтересовался Гундуль.
Я показала ему восемь пальцев.
Старик вскинул брови и, легко похлопав своей рукою по моему плечу, сказал:
– Ты пребудешь в том месте, где Молли была один год. Там тебя все будут принимать за Молли.
Испугавшись этой вести, я начала икать.
Гундуль-Шмундуль заметил это. Его взгляд смягчился, и он спокойно сказал:
– Потому что ты избранная, которая сможет остановить Молли. На тебя возложена нелёгкая миссия. Но цель твоя такая же, как у остальных ребят, – поймать серую бабочку, – старик задумчиво потёр свою бородку и медленно продолжил. – Знаешь, лицо твоё мне очень знакомо. Ты Кейптаун, верно?
Я кивнула.
– Братья Кейптауны весьма отважные ребята, а ты – отважная девочка. – Он присел возле меня на колени и, пристально взглянув на меня, прошептал: – Я очень горжусь вами.
Искренне улыбнулась карлику.
А он взял и толкнул меня в сияющую картину.
Последнее, что мне довелось услышать – ничего.