Кошмар с секретом
(От лица Флориен)
Я задыхалась от восхищения, радости и удивления.
Мне мечталось стать принцессой, любым сказочным персонажем (однажды Дейв предложил мне выпить эликсир, с помощью которого я стану русалкой, но это оказался простой томатный сок, увы и ах). А тут я... незачипированная!
Что-то мне подсказывало, что именно из-за этой злодейки Молли Дейв начал ненавидеть людей, а если это не так, то я всё равно должна выполнить свою Миссию, чтобы её величество не превратила наше дерево в голограмму и не загипнотизировала других людей опасной иглой.
– Флора, – грустно улыбнувшись, спокойно сказала Кэролайн. – Быть героиней – это очень сложно и опасно. Да и кто знает, что с тобой случится, – Кэролайн прикусила нижнюю губу, задумавшись.
– Я смогу одолеть эту тётку Молли холодным хрустальным мечом, встречу волшебного единорога, и мы вместе победим всеобщее зло добром!
– Интересно, каких сказок она начиталась? – последовал вопрос Далиды.
– Она справится, – уверила всех Чика. Меня радовало то, как эта девушка держалась храбро и спокойно в любой ситуации.
Далида подошла ко мне. Она взяла меня за руку и, закрыв свои глаза, стала щипать мои пальцы.
– Что... что она делает? – поинтересовалась я у ребят. Те просто стояли и смотрели на нас.
– Доверься им, Флора, – сказал Оуэн тихо, но я смогла услышать его.
Далида не переставала щупать мои пальцы, затем, усмехнувшись, сказала:
– Я так и думала, "Голодные Игры", ты прочитала все серии. Респект!
– Да, – удивившись её точной догадке, прошептала я. – Откуда ты...
– Тш-ш, Флора, у тебя огромная фантазия, я не могу сосредоточиться на твоих мыслях и разговоре одновременно.
Она читает мои мысли! Но, если уж Оуэн сказал довериться Далиде, то... Стоп! Я должна доверять Оуэну? Я боковым зрением взглянула на парня, стоящего позади ребят, Оуэн показал рукой жест "всё будет в порядке", и я смогла ему поверить. Наверное, это и есть их второй план.
Вдруг я почувствовала лёгкое покалывание в голове. Затем тяжёлая боль. Я вскрикнула.
– Почему ты плачешь, девочка? – услышала детский голосок.
Было довольно трудно разомкнуть свои веки, но я смогла. Передо мной стоял мальчик-блондин примерно моего возраста. Его волосы торчали в разные стороны, а большие голубые глаза с любопытством разглядывали меня. Лицо парнишки показалось мне уж больно знакомым.
– Девочка, почему плачешь? – блондин подошёл ко мне и с переживанием начал на меня смотреть.
– Мне больно было, – рассеянно сказала я. – Кажется, я знаю это место. И твоё лицо мне так знакомо, как и это слово, – вдруг меня осенило, и я с весёлой улыбкой взглянула на мальчишку и воскликнула. – Дежавю!
Мальчик стоял в полной рассеянности: он не знал улыбнуться ли мне, или возмутиться тому, что я наступила на бумажный самолётик. К счастью, он выбрал первое.
Комната, где мы находились, была тесная. По всему полу были разбросаны одеяла и игрушки. Двухъярусная кровать располагалась возле большого окна, закрывая вид на улицу. Возле этой кровати стоял большой деревянный сундук, внутри которого лежала одна фотография человека, закутанного в одеяло. Точно белая шаурма.
– Кто это? – поинтересовалась я у блондина, разглядывая фото.
– Ты про эту фотографию? Так это мой сосед! – улыбчиво ответил мальчишка. Затем он задумчиво почесал свой затылок. – Я имя его забыл.
– Он выглядит таким грустным.
– Ну, раньше он не был таким, – заметил незнакомец, почёсывая ещё не существующую бороду. – Взрослые запрещают мне играться с ним, так как у него болезнь.
Я ахнула.
– Да, – вздохнул он и сел на кровать. – Даже с сестрёнкой я чувствую себя одиноким, а тут появился сосед! Ты не представляешь, я его не знаю, хоть и пришёл сюда четыре года назад! Но здесь, – прошептал он, – творятся очень странные вещи, думаю, что бедняга долго не проживёт.
Снова ахнула.
– Я так думаю, – поспешно ответил мальчишка, подняв свой указательный пальчик вверх. – Может, с последним чуточку переборщил, но точно знаю, что никогда не узнаю этого мальчишку, окутанного в белый плед, так как я даже не видел его лицо.
– О, знаешь, у меня тоже есть друг, который скрывался, – мне вспомнился Оуэн. – Ему одиннадцать, а он никак не хочет расставаться со своим свитером и тёмными очками!
– Ого, – удивлённо улыбнулся мой ровесник. Затем с важным видом закивал. – Это тоже интересно.
– Полностью с тобой согласна.
– Кстати, ты новенькая? Раз так, ты не против поиграть со мной во что-нибудь? Например, в гоночные машинки?
– С удовольствием!
Я с нетерпением потёрла свои ладошки и облизнула сухие губы. Наконец, хоть кто-то удосужился сыграть со мной во что-то. Нужно было прихватить с собой свою куклу. Бедняжка Мими лежит в деревянном доме на моей кроватке и наверняка скучает, она упустила шанс увидеть этот волшебный мир и прокатиться на машинке.
– Тогда, – громко сказал весёлый мальчишка, – пойдём! Я оставил свою коллекцию гоночных тачек в игровой комнате.
Я хотела уже сделать шаг, но тут раздался звонок, который точно ничего хорошего не предвещал.
– Должен был тебя предупредить, но забыл, – смущённо сказал мой новый приятель.
– Ничего, – я не смогла скрыть в своём голосе грусть и любопытство тем более. – Что это за звонок?
– Потом объясню, – быстро проговорил он и убежал.
– Куда ты спешишь?
Ответа ноль.
Я грустно вздохнула и решила прогуляться по длинному коридору, теперь осознав, что это Лентерсверцад.
Здесь тоже тянулась вереница дверей: одни были узорчатые, другие – неоновые, третьи – абстрактные. Встречались двери, сделанные из изумруда. Но никакая не сравнится с уникальной простотой этой железной двери с окошком.
– В жизни главное – это уметь не только выживать, но и отличаться, – сказала мне Элеонора, которая плавно гладила утюгом футболку Максона. – А также надо выбирать не то, что выглядит красиво и нет ни у кого, а то, что отличается скромностью, – продолжила Элеонора, оценивающе смотря на Диди. Та надела золотое платье, которое сияло в свете солнца. На следующий день платье Диди сменило свой цвет из золотого на светло-коричневое.
Я встала на цыпочки и всмотрелась в окно этой двери. Оно было грязное, поэтому я, брезжа, вытерла его и стала рассматривать комнату. Картина меня поразила. Мальчик-альбинос кричал во всё горло. Он лежал на больничной койке и с виду ему было шесть лет. Вокруг него стояли взрослые люди, которые наливали на лицо мальчишки, судя по поднимающемуся пару, горячую серую жидкость.
Моё сердце будто остановилось, я начала бить стекло и кричать во всё горло:
– Что вы делаете? Ему же больно! Пожалуйста, остановите это безумие!
Но, к сожалению, мой крик не остановил тяжёлые страдания ребёнка. Тогда я села на пол, свернулась в клубочек и начала думать, что же предпринять. Слёзы лились градом. Не люблю чужие страдания, так как сама страдаю за незнакомого человека. Я подняла глаза вверх, и мои кудрявые русые волосы встали дыбом: лицо мученика отражалось на потолке!
*Душераздирающий девчачий визг*
– Флора, очнись! – услышала я громкий шёпот.
"Да, Флора, очнись. Очнись от этого ужаса, который казался ложной реальностью для тебя", – говорило моё подсознание.
Мне пришлось сомкнуть свои глаза, чтобы в очередной раз не сойти с ума. Надо мной склонилось закрытое свитером и капюшоном лицо. Оуэн. Как всегда тёмные очки. Судя по его неровному дыханию, он был перепуган.
Тишина.
Моё лицо скривилось от печали: снова вспомнился тот бедный мальчик, которого взрослые пытали. Я сильно зажмурила глаза, затем потёрла их пальцами и тихо расплакалась.
– Это не забыть, Флориен, – вздохнул Оуэн, протягивая мне жёлтый платочек и помогая вытереть красное лицо.
Я покачала головой. Было недетское желание, чтобы моя голова отвалилась от шеи и покатилась по полу. Так стыдно за себя... Так жалко этого малыша.
– Мне нужно успокоиться! – крикнула я и разревелась.
Оуэн нерешительно приблизился ко мне и вытер жёлтым платочком мои слёзы. Этот невинный поступок прибавил симпатии к парню и на миг согрел моё сердце.
Через несколько минут спокойствие пришло ко мне. Я всё ещё лежала на кроватке в розовой пижаме в объятиях мягкой простыни и изучала детскую комнату, где мы с Оуэном находились. Цветочные обои радовали глаз: сразу вспомнилась живая природа и родной дом, а ещё, что Дейв любит дарить девочкам на их дни рождения красивые цветочки. На потолке висела хрустальная люстра: если приглядеться повнимательнее, то можно заметить, что на ней отражается радуга. Возле кроватки располагался деревянный гардеробный шкаф, а справа от меня была маленькая деревянная белая дверь, через которую не сможет пройти человек с высоким ростом.
Я поняла, что голодна, тогда, когда мой живот громко заурчал. Захотелось горячей картошки с сыром и сидеть на балконе в обнимку с плюшевым Мистером Зайкой, наблюдая за плывущими облаками.
– Это не кошмар, – сказал вдруг Оуэн.
– Как это? – осторожно поинтересовалась я.
Парень в свитере молчал. Возможно, размышляя о том, стоит ли поделиться со мной новой информацией.
– Обстоятельства были вполне печальные, как и сейчас... Но тогда было ещё хуже, – наконец начал Оуэн. – В Лентерсверцаде проживало меньше детей, чем сейчас. Это был маленький детский сад всё время недоумевающих детей. Тогда Лентерсверцад процветал, в плохом смысле этого слова, – Оуэн встал с кровати и начал ходить по комнате. – Все были детьми: маленький Гарольд со своей сестрой, которая вечно любила лизать кукол Барби. Кэролайн даже в детстве интересовалась вообще всем, своими вечными расспросами она доставала воспитателей. А Чика... Всегда молчалива для других, но хитра, как лиса. Она скрывала то, что знает, изучала потайные места и делилась впечатлениями и новыми открытиями с нами. Ей однажды удалось убедить свою няню, чтобы та сбежала из так называемого дурдома, – Оуэн остановился и хмыкнул. – А она сбежала. В общем, мы стали небольшой компанией самых ярких детей. Увы, взрослым это не нравилось. Не нравился смех четверых детей, разносящийся по коридорам Лентерсверцада, не нравилась постоянная беготня, разбросанные игрушки... Старшие старались испортить маленькое детское счастье.
– Вас же пятеро, – сказала я, чуть недоумевая. Кого же он забыл упомянуть?
– Четверо; Кэролайн с семилетними Далидой и Чикой, а также девятилетний Гарольд.
– А как же ты? – тихо спросила я.
Парень остановился и повернул свою голову ко мне:
– Я не могу рассказать тебе обо мне, – запинаясь, сказал он с ноткой грусти в голосе.
– Ну же, ты можешь мне довериться. Ты не рассказал мне даже часть моего кошмара.
– Нет. Ты права, однако... Это больно.
– Да брось. Скажи-и-и, – тянула я. – Ты можешь мне довериться!
– Глупо и наивно говорить об этом человеку, которого ненавидит почти весь голограммный мир, – с опасным спокойствием сказал Оуэн. – Твоё любопытство иногда переходит рамки. В мои планы не входило общаться с тобой, ты проживала на дереве и, попадая в какую-то маленькую неприятность, ты источаешь слёзы или обижаешься, требуя новую порцию страшилок! Мне приходится волей-неволей объяснять тебе всё подряд, так как ты имеешь право считаться лентерсверцкой, но ведь некоторую информацию ты не должна знать. – И ладно, эти слова заставили меня побледнеть. Следующие, спокойные, но такие опасные, – были больнее любой пощёчины: – Ты умрёшь рано.
Я не хочу плакать, но у меня не получается нормально контролировать свои эмоции. Сначала первая обиженная слеза, вторая...
– Оуэн! – послышался сердитый голос за спиной подростка.
Это оказалась Кэролайн, которая всё же смогла пройти через крохотную дверь. Она стояла, опершись спиной о стену, скрестив руки, и кидала сердитые взгляды в сторону Оуэна.
– Ты сам говорил, что она справится, Оуэн! – повысила голос Кэролайн. – Ты твердил, что она справится!
– Мне очень жаль.
– Тебе жаль! Позволь мне тебя поправить. У тебя нет чувства жалости, Оуэн, – сказала Кэролайн, подходя близко к мальчику. – Ты настоящий идиот, раз довёл девочку до слёз.
Кэролайн взглянула на меня и протянула руку:
– Пошли, Флора.
Я неуверенно взяла её за руку, и мы направились к маленькой двери. Я боролась с желанием взглянуть назад, чтобы дать понять мальчику, что он прощён и теперь может разомкнуть свои объятия с грустью. Мне мешала только гордость и Кэролайн, которая больно сжимала мою руку. Мы подошли к двери, и Кэролайн стала тыкать по ней. Позже подруга объяснила, что дверь с сенсорной установкой, поэтому она (дверь, не Кэролайн) увеличилась до нормальной формы, чтобы мы смогли выйти из детской комнаты на улицу.
Там нас ждали Далида и Чика.
– Флора! – весело воскликнула подошедшая к нам Далида. – Что случилось? – слегка нахмурившись, поинтересовалась она.
– Я хочу спросить это у вас.
– Далида немного успокоила твоё подсознание, Флориен. Тебе требовался крепкий сон, – монотонным голосом объяснила Чика. – Лёгкий и эффективный метод, которым обладает Далида благодаря тому, что она является жертвой сломанной иголки.
Жертва сломанной иголки? Что это значит? И даже любопытно, знают ли они, что мне снилось в том крепком сне? Скорее всего, нет.
– А как же опасность? – решила я задать один из тех многочисленных вопросов, что сейчас крутились у меня в голове, подобно множеству волчков.
Послышался смех Далиды:
– Ах ты взволнованный огурчик, так и хочется тебя куснуть!
Что происходит?
– Так ты будешь и дальше так вопросительно на нас глядеть, или тебе не интересно, как выглядит внутрь большого Молла?
Прежде чем я успела задать ещё парочку вопросов, девочки меня посадили на тележку и начали быстро катать по улице, направляясь в сторону большого Торгового Центра.
________________________________
Ух, большая глава, не правда ли? Я очень старалась.