2. монохром
- Россия для грустных, - тихо произнес он.
Они на тринадцатом этаже смотрят в окно - вниз, на людей и проезжающие машины.
- Нет. Весь мир - для нас, для людей грустных. Вся наша з(З?)емля пропитана печалью.
- А я люблю жить.
- Люби и дальше. Это вовсе не плохо.
А потом ещё тише добавила, смотря на его лицо:
- А я ведь весь мир вижу серым.
- Ты монохромат?- улыбнувшись, он перевёл на неё взгляд, который полон тепла и нежности.
- Нет... Нет.
Он, кажется, наконец понял.
- Ты - пессимистка. Знаешь?
- Нет, я реалист. Просто реальность настолько печальна. И не моя в этом вина.
Ладони она уложила на подоконник и устремила свой взгляд опять на людей, которые идут
Куда-то
Зачем-то
За чем-то
За кем-то.
Они стояли рядом, но между ними - пропасть.
Про-пасть.
Про́пасть.
Пропа́сть.
Про́пасть, в которой легко пропасть.
Уже.
Или нет?
С каждым словом, с каждым днём они становились ближе. И про́пасть уменьшалась, и риск
пропа́сть понижался.
И он ушел
Куда-то
Зачем-то
За чем-то.
Но не за кем-то.
А для кого-то.
Для неё?
А она всё так и стояла возле окна, думая обо всем и ни о чём. И она повернулась - ей всё казалось, что за ней следят.
Чужие глаза.
И оставляли ожоги на спине. Ожоги, которые никогда не заживут.
И он вернулся через две минуты (так ли? Не больше? Не меньше?)
Да и что такое это - ваше время?
Вернулся, держа две кружки чая. Протянул одну. И она стояла, согревая руки горячей кружкой.
И всё так же они и проводили время у окна - молча.
Молчание лучше пустого разговора, не так ли?
Она поднесла кружку к губам и чуть не скривилась - напиток сладкий. Слишком.
Приторно-сладкий. Сладко-приторный.
А она так и продолжала давиться чаем.
Зачем? Чтобы не обидеть его? Ха-ха.
Солнце садилось. Кучевые и слоистые облака утопали в красивой розовой краске.
Но не для неё - она видит это небо только серым.