Записка сумасшедшего
«Если ты это читаешь, я уже мертв... как и все остальные.
Обходи треклятый дом стороной. Даже не смотри в его сторону, ведь там действительно происходит полная чертовщина.
Послушай, Макфлой, я знаю, что тебе в радость счесть меня психом, но, клянусь, все, что будет написано дальше, чистейшая правда.
Я, Роберт Клаус из рода Клаусов, нахожусь в здравом уме и твердой памяти и предупреждаю, чтобы ты и все, кого ты знаешь, держались от заброшенного дома в лесу как можно дальше.
А теперь послушай, мой любимый внук. Пожалуйста, сделай все так, как я попрошу, ничего не упусти, иначе мое дело останется незавершенным, а твари войдут в наш мир.
Зайди в мой кабинет и подойти к столу, ничего не трогая! Там в маленькой шуфлядке будет лежать ключ. Тебе придется подцепить чем-то дно, и не удивляйся этому секрету. Я никогда не лгал тебе, мой мальчик, даже если ты считал меня умалишенным! Я пообещал самому себе, что ты будешь знать правду, а верить в нее или нет — это уже дело твое...»
Я удивленно приподнялся с кресла, хмуро размышляя о сказанных дедом словах. Роберт Клаус давно прославился из-за бешеного взгляда убийцы и своей лысой макушки, вечно одетый в растянутую и грязную одежду. Сидя сутками за «работой», как он называл изучение неизведанного, старик забывал следить за собой, оттого весь наш небольшой городишка старался держать его на расстоянии. Мать не выдержала сплетен и солгала всем, что Роберт скончался от остановки сердца. И вот уже год как наша семья не слышала жалости в свой адрес.
Несмотря на мое скептическое настроение, я неспешно прошествовал через две гостиные к лестнице, намереваясь подняться к кабинету деда. От волнения крепко сжал позолоченную трость, время от времени издавая постукивания. В доме никого не было, даже прислуги. Здесь были только я, письмо и призраки прошлого. Пф. Призраки.
Кабинет встретил меня холодом и отстраненностью. Чёрные длинные шторы плотной стеной не давали солнцу пробиться, на запыленных полках блистали самые разные вычурные фигуры из меди, а на полу в разброс лежали вырванные откуда-то листы. Комната словно сохранила какой-то момент спешки, словно дед пытался что-то найти или спрятать, а времени не хватало. Как будто стоял вопрос жизни и смерти.
Я подошел к столу, замечая раскрытые и полупустые папки с фотографиями и его заметками. Я знал, чем занимался дед. Он никогда ничего не скрывал от меня.
Роберт был уверен, что за нашим миром следят некие «высшие существа», как он их называл, может, Боги, может, кто-то еще. Но дед всячески пытался искать доказательства этому, переворачивая с ног на голову старинные библиотеки, дневники предков и записывая свои же наблюдения. В детстве я с удовольствием слушал невероятные рассказы об этом. Но с возрастом сказки наскучили.
Я отодвинул один из блокнотов и невольно испуганно охнул. На тетрадном листе изображался очень странный человек, точнее лишь часть человека. Он был словно порезан вдоль тела, и одна его сторона была полностью человеческой, а другая напоминала какого-то неизведанного и пугающего животного с крыльями, чешуей и совсем незнакомыми конечностями, а глаза и подавно не напоминали никого из живущих на Земле.
Дед никогда не умел рисовать, тем более так детально и качественно, так что эта работа явно принадлежала его лучшему другу Симсону.
Я отыскал шуфлядку, отодвинул и увидел еще заметки, ручки, карандаши и странный медальон с глазом. Не придавая ему значения, поискал место, где можно подцепить дно, и с легкостью достал его. И там действительно лежал красивый украшенный драгоценными камнями ключ. Я аккуратно взял его. Он оказался тяжелым и так ярко блистал золотом даже в полумраке. Да за него можно было выручить неплохие деньги!
«Дорогой Макфлой, если ты подумал, достав ключ, продать его, я найду тебя на том свете и, клянусь, не дам покоя до конца твоей жизни...»
Вот же чертов дед...
«А теперь тебе нужна защита. Забери амулет с глазом, он будет лежать в той же шуфлядке. Надень его и не снимай до самого конца! А после сожги вместе со всеми моими записями, дневниками, книгами — сожги все. Я знаю, что ты наверняка сейчас удивился, но все эти знания опасны, и от них нужно избавиться. Ибо я пробудил то, что теперь вряд ли смогу упокоить. Но я попытаюсь. Мы попытаемся. Симсон, Марта и доктор Доутен в курсе произошедшего. Но, если ты это читаешь, у нас не вышло.
Первым делом, дорогой внук, если кто-то скажет, что тебе пришла посылка от меня или моего друга, не верь. Сожги, не открывая. Если на улице кто-то скажет, что видел меня или слышал, не верь. Уходи в другую сторону как можно дальше. И еще, Макфлой, не рассказывай семье обо всем случившемся. Я уверен, что они вряд ли даже выслушают тебя, но все же боюсь, что могут поверить. Я теперь не знаю, кому доверять, кроме тебя, мой дорогой внук. Пусть это будет нашим секретом...»
Вдруг по всему дому разнёсся мелодичный звонок колокольчиков, говорящих о гостях у порога. Я поспешно застучал тростью по коридору, а следом и по лестнице, быстро спускаясь. За мутным стеклом двери виднелась фигура человека. Я замер. Подумал и спросил:
— Кто это?
— Почта, сэр, — донеслось с той стороны. — Пришло на имя Макфлоя Клауса от вашего деда Роберта Клауса.
Я почувствовал пробежавший по спине холодок. И почти сразу же открыл дверь. На веранде стоял запыхавшийся мальчишка со съехавшей на бок фурашкой. Он протянул небольшую коробу.
— Вы же Макфлой Клаус? — неуверенно спросил он, и его карие глаза чуть блеснули белизной.
— Да, — незамедлительно сказал я и аккуратно принял посылку.
— Распишитесь, сэр, — парень достал бумагу и протянул ручку.
Я быстро со всем покончил, вскользь поблагодарил мальчишку, закрыл дверь и с опаской глянул на коробку. Любопытство так и просило заглянуть, открыть, посмотреть. Что же может случиться? Дед ведь был сумасшедшим, так почему его письмо не может быть всего лишь запиской сумасшедшего?
«... от вашего деда...»
Я задумчиво закусил губу, прошел в гостиную и бросил коробку в камин, схватил спички, зажег одну и поджег посылку. Пламя мгновенно накинулось на добычу, как на старого друга. И вскоре от коробки не осталось ничего, кроме горстки пепла.
По лживой выдумке дед умер ещё год назад.
«А сейчас тебе надо будет отправиться в тот злополучный дом, от которого я говорил тебе держаться подальше. В первый и последний раз посети его. Тебе надо будет всего лишь закрыть дверь в подвал, запереть на этот самый ключ. Пусть это будет моей прощальной просьбой...»
Я потер переносицу, тяжело вздыхая и думая, какого черта вообще все это делал. Тот заброшенный дом давно приобрел неприятную славу, и в здравом уме никто туда не совался. В нем точно не все было чисто, но лично я считал, что там просто заселились бездомные или какая-нибудь неприятная группировка, которой не в радость, когда дети суются в их жилище.
Но мой дед видимо считал иначе. Так что я накинул темное пальто, поправил русые волосы и, крепче сжав трость, вышел из дома, спешно направляясь к заброшенной хижине.
«Тебе надо будет успеть до темноты, Макфлой. Поторопись...»
Я ускорил шаг, чуть ли не бежал, уже видя, как солнце неумолимо скатывалось за горизонт, как шар — в лунку.
— Лгуны! — вдруг раздался чей-то очень недовольный женский голос, отчего я невольно вздрогнул, обернувшись. — Лгуны! Лжецы! Обманщики! Самодуры! — кричала низкая пухлая женщина, размахивая шелковым платком как оружием.
— Что-то случилось, Марта? — невозмутимо спросил я.
— Он еще и спрашивает! Поглядите на него! — еще злее закричала она. — Весь год, весь этот год мы оплакивали такого замечательного человека! Роберта Клауса! Целый год считали, что старик наконец ушел на покой! — Я приметил несколько стоящих поодаль граждан, заинтересованно глядевших на спектакль. — Как вам нестыдно?! Вам должно быть совестно! Похоронить собственного деда!
— Попрошу вас успокоиться и сказать, что произошло, — все так же сдержанного произнес я, помня, что в письме говорил дед насчет нее. — Вы видели Роберта?
— Какое бесстыдство! — топнула она ногой, а лицо покраснело от недовольства. — Да я с ним только что лично разговаривала! Этот замечательный человек во всем сознался! Он признал, что вы относились к нему, как к отбросу из-за его увлечения!
— Где вы его видели? — немедленно спросил я. — Где видели?! Говорите!
— Не смейте кричать на меня, молодой человек! — бросила женщина. — И не скажу я вам ни слова! Вы не упрячете больше его в комнате, не запрете! — ее глаза, показалось, блеснули белизной от масштабов гнева.
— Марта, я даю вам гарантии, что никто и никогда не мучил деда, нигде не запирал его и уж точно не относился как в отбросу. Прошу вас сказать мне, где он. Возможно, ему нужна помощь.
Женщина заметно успокоилась, ненадолго задумалась, пока наконец нехотя не сказала:
— Я видела его у старой мельницы, — выплюнула Марта. — И помните, дорогой Макфлой, что я за вами слежу и знаю, что именно вы отправились за дедом! Если с ним что-нибудь случится, в этом будете виноваты только вы!
Я уже не слушал последние слова женщины и понесся к мельнице, попутно доставая письмо.
«Кажется, я забыл рассказать, что же случилось, мой дорогой внук. И расскажу всю правду, без приукрашивания и недоговорок.
Я рассказывал тебе о том, что мы не одни в этом мире и среди нас живут наблюдатели, те, кто знает больше нашего, кто видел начало истории и, возможно, увидит и ее конец. Ибо я нашел доказательства их существования. Мы нашли.
Первые упоминания о существах Симсон отыскал в древней истории нашего города, в которой говорилось, что некие дети были напуганы, увидев очень странного человека. Точнее существо, издали напоминающего человека. Но самое невероятное то, что они клялись, что это был их отец. Они были уверены, что увидели именно его, но сам отец все отрицал до самого конца, и в итоге все смахнули на детское воображение.
Ты спросишь, а что тут такого? Возможно, дети действительно ошиблись? Но похожую историю я откопал и в нашей семье, дорогой Макфлой. Еще будучи юношей я сам видел нечто, что теперь не кажется обычным воображением. И спустя время я нашел дневник своего прапрапрадеда, Реджинальда Клауса. Именно его картины повергли меня в шок, но его рассказ окончательно смахнул все сомнения.
Реджинальд писал о странных людях, которые жили на окраине города, о том, что видел однажды их нечеловеческие обличья. И на следующий день уверял всех, что это были соседи. Его, как и меня, сочли сумасшедшим и прописали таблетки. Он даже сидел некоторое время в психиатрической лечебнице, а выйдя из нее, таинственным образом исчез на пару дней. Он объявился чуть позже и заверил всех, что больше не нужны таблетки, что он больше не повторит той историй и явно перебрал с вином в тот вечер.
Но если и это тебя не убедит, то спешу сообщить, что я откопал историю заброшенного дома и наткнулся на те же самые странные события. А позже столкнулся с ними сам. Дорогой Макфлой, увиденное мною повергло в настоящий ужас. Я не думал, что воочию столкнусь с существами. Мы с Симсоном сидели за кустами, и было темно, но, клянусь, видели эти белые глазницы, странные крылья и склизкую чешую. Существа ходили на двух ногах в доме, как люди, но конечности были совсем другими. И самое странное было тогда, когда я увидел нашу соседку Марту среди них...»
Я невольно замер, перечитывая последнее переложение и все ощущая бегущие мурашки по позвоночнику.
«Тогда мы дождались, когда они уйдут, и заглянули в дом. В нем не было ничего примечательного, одни лишь прогнившие доски, побитая мебель, везде паутина и вековая пыль. И только дверь в подвал казалась чистой и невероятно красивой, вычурной и золотой. Я увидел на ней знак с глазом и применил свой амулет, который передавался у нас из поколения в поколение. Он подошел идеально. А с помощью ключа Симсона, который он украл из музея, мы отворили дверь.
Сначала за ней ничего не было, лишь уходящая в глубину лестница, по которой мы спускались. Но в конце раздались такие душераздирающие крики, что мы едва нашли в себе силы броситься прочь. Мне показалось, что я услышал голос Марты и доктора Доутена, но смахнул все на воображение.
От ужаса я совсем забыл закрыть дверь и в дальнейшем сильно пожалел. На следующий день ко мне явилась Марта и кричала на меня, как умалишенная. В конце концов она ушла, но вечером уже явилось странное существо, лишь издали напоминающее женщину. Мой амулет с глазом предотвратил ее попытку убить меня. По крайней мере, я так думаю. После этого пришел Симсон и доктор Доутен, и оба уже не были моими друзьями. А вечером снова нагрянули гости. Не знаю, что бы я делал без амулета.
Что ж, самое ужасное случилось после того, как ко мне пришел мой сын и сказал, чтобы я немедленно прекратил свою деятельность. И тогда я понял, что нужно срочно закрыть ту дверь, пока эти существа не добрались до нашей семьи.
Не знаю зачем, но они копируют нас, дорогой внук, вплоть до мелочей. Ты не отличишь одного человека от другого по внешности, но есть то, что их выдает. Запомни, Макфлой, если...»
Я внезапно поднял голову и увидел перед собой дырявую мельницу без одного крыла и с открытой дверью. И ни единой души вокруг. Я и не заметил, как снова двинулся в путь. Чувствуя некоторую дрожь от прочитанного, медленно вошел внутрь и огляделся.
— Дед? — тихо спросил я полупустую комнату, набитую сеном. — Ты здесь?
В ответ некоторое время была одна лишь тишина.
— Это я, Макфлой...
Внезапно за спиной что-то упало, и я обернулся, невольно выставляя вперед трость как защиту. Из темного угла весь в ссадинах в порванной и грязной одежде вылез сгорбленный лысый старик и с такой неведомой радостью глянул на меня, что я едва удержался, чтобы не обнять его. Глаза даже блеснули белизной от восторга.
— Дед!
— Макфлой! — воскликнул Роберт и тут же осмотрелся, приложив палец к губам. — Тс-с. Нас могут услышать.
— Как ты тут оказался? — уже тихо спросил я.
— Нет времени, мой мальчик, — махнул рукой старик, нервно оглядываясь. От него несло морским дном. — Скажи, ты сделал все, как я просил?
— Нет, дед, я не успел.
— Черт возьми, — ругнулся Роберт и схватил меня за руку. — Еще есть время! Мы должны поспешить! Солнце вот-вот сядет!
Мы быстро вышли на улицу, и я отыскал солнце, которое красивыми красными волокнами украшало небо на прощание. Мы отправились к старому дому. Радуясь тому, что дед оказался жив и все тревоги были напрасны, я даже не противился его желанию «завершить дело».
Вскоре мы смотрели не небольшой и очень хрупкий на вид дом, нервно переглянувшись. Хоть я и не верил во всю эту чушь с существами, но дом не внушал ничего хорошего. Дед немедленно отправился внутрь, и я последовал за ним. Он аккуратно отворил едва держащуюся в петлях входную дверь, огляделся и поманил меня идти за ним. Затем медленно миновал все комнаты, пока не оказался около красивой золотой двери с рисунком глаза. Все как в письме.
— Давай сюда амулет и ключ, — протянул руку дед. — Нужно немедленно все закончить.
Я потянулся было к амулету, но внезапно осознал, что совсем забыл о нем, оставив его в той самой шуфлядке.
— Я забыл амулет, — признался я виновато.
— Что? — с ужасом посмотрел на меня дед, и его лицо мгновенно перекосило от злобы. — Да как ты смел забыть его?! Глупец! Идиот! Простое дело не смог выполнить!
Я изумленно отшатнулся. Роберт никогда в жизни не повышал на меня голос, никогда. В него как будто вселился демон или... или он уже не был тем любимым дедушкой, сказки которого я так обожал в детстве.
— Чертовы Клаусы! — вдруг безумно закричал старик, как настоящий сумасшедший, и замахнулся кулаком.
Я машинально отбил удар тростью и отшатнулся, видя, как старик скорчился, сжав руку. Затем его лицо стало серым, а на теле проступила едва заметная чешуя. А в следующий миг он снова летел с кулаками. Испуганно снова отбил его тростью, затем еще толкнул. И старик вдруг с силой ударился об острую торчащую палку из стены и медленно свалился вниз. И уже нечеловеческие глаза устремились в пустоту.
Я замер, едва дыша. Дед не шевелился. Но облик его неожиданно начал меняться прямо на глазах, отчего сердце пропустило удар. Передо мной лежал уже не человек, а непонятное пугающее существо с неестественно длинным телом, странными конечностями, сложенными крыльями, как у стрекозы, и белыми большими глазами без радужки и зрачков. Я споткнулся обо что-то и сам свалился, отползая назад. Какого черта происходит?!
Какая-то неведомая сила заставила меня подняться, отвести полный ужаса взгляд от существа и подойти к двери. Я достал ключ, вставил в замочную скважину и повернул. Раздался щелчок, и я отшатнулся, чувствуя холодной пот.
Едва переведя дыхание, бросился прочь из дома, даже не оборачиваясь, не оглядываясь, стараясь ни о чем не думать. Я всячески убеждал себя в неправдоподобности увиденного, стараясь всеми возможными способами найти объяснение. Просто не верил собственным глазам. Сердце стучало как бешеное. Не знаю, как долго я бежал, но вскоре залетел в свой дом, запер все двери, проверил все комнаты и свалился на диван, глубоко дыша и пытаясь привести мысли в порядок.
В тот же вечер я уничтожил все дневники, записи, рисунки и книги в кабинете деда, стараясь не думать о произошедшем, о том, что видел, о самой Марте, доме и ключе. Я выкинул и его в огонь. Пусть все сгорит. Пусть все исчезнет. Все доказательства и все улики.
Все прошлое — в прошлом.
Только одну вещь я не смог тогда уничтожить, как ни хотел: последнее письмо Роберта Клауса, которое я так и не заставил себя дочитать...
•••
Спустя несколько недель, когда все улеглось и в нашем кругу семьи Роберт Клаус, мой любимый некогда дедушка, был официально признан мертвым после стольких дней пропажи, мы вновь все собрались в гостиной. Сидя около камина в кругу матери и отца и попивая дорогой зеленой чай с бергамотом, я достал наконец письмо, открыл и нехотя завершил:
«Не знаю зачем, но они копируют нас, дорогой внук, вплоть до мелочей. Ты не отличишь одного человека от другого по внешности, но есть то, что их выдает. Запомни, Макфлой, если ты увидишь необычный белый блеск в глазах, это они. Постарайся не перепутать. И не доверяй никому.
И еще, тот амулет, они не могут его забрать самостоятельно. Как я понял, нужно, чтобы ты добровольно его отдал в руки. Поэтому никому не отдавай ни ключ, ни амулет. Это моя последняя просьба.
Пусть они обойдут наш дом стороной, и ты, мой дорогой и самый любимый мальчик, не держи на меня зла и поверь во все сказанное. Ибо наблюдатели всегда были, есть и будут среди нас.
И никто об этом не знает.
С искренней любовью, твой дедушка, Роберт Клаус»
Я сложил письмо в несколько раз, тяжело вздохнув, и немедленно выбросил в камин, давая огню исполнить свой долг и уничтожить ненужное. Снова глотнул чая, отставил кружку на столик и крепче сжал трость, усмехаясь:
— Ну что же, впереди у нас собрание по поводу открывшегося аукциона, — обратился я к отцу и матери. — Думаю, многие желающие захотят что-то прибрать к рукам из тех медных скульптур деда.
— Да, — улыбнулся отец, тоже неспешно делая глоток чая. — Несомненно, многие будут рады.
И ужас ледяными цепями сковал мое сердце, как неведомое морское чудище, и даже сам воздух словно стал свинцовым, ведь глаза отца, могу поклясться своей жизнью, всего на один краткий миг стали белее снега...