Призрак
Когда он увидел огромное прозрачное существо, не смог не испугаться и чуть отпрянул назад, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Столько лет прошло, но он никогда подобного не видел. Это было что-то живое и в то же время давно утратившее чувствовать все физически. Глаза мутные, казалось, далекие, словно из того самого незримого мира глядели на него, приглядывались. Оно тоже удивилось? Определенно не так, как он. Руки его дрожали, ноги подкашивались, а сердце чуть ли не разрывалось от своей прыти, словно птица в клетке, желающая свободы.
Но существо оказалось поспокойнее — видимо, и чувства давно утратились. Оно медленно приблизилось, тихо и изящно плывя по воздуху, как ветер над морем, длинное белое прозрачное одеяние чуть касалось пола, исчезая в нем, как нечто не существующее. Неживое, но и не мертвое. Что же это? Он не посмел двинуться, не посмел отвести взгляд, внимательно следя за всеми легкими движениями незримого существа.
Вот оно оказалось достаточно близко, можно было руку протянуть и... ничего не коснуться, только холод бы прожег, словно сунул бы руку в ледяную воду.
Вот оно что-то подняло, протянуло, что-то такое же прозрачное, еле видящее, парящее в воздухе. А затем существо указало пальцем в сторону. Он машинально взглянул туда, куда оно указывало, и увидел только огромное зеркало над столом. И потом он увидел в нем ее.
Рядом с юношей стояла его же роста девушка с длинными рыжими волосами, с легкой и даже нежной улыбкой, а ярко-зеленые глаза, казалось, смеялись, прямо как когда-то давным-давно при жизни. Тело оказалось не прозрачным, можно было увидеть несколько морщинок и множество веснушек на тонком носике, алые губы чуть дернулись, но тут же замерли.
Он не мог оторвать от нее взгляд. Глаза ее были бездонными, такими чистыми и в то же время грустными. Она словно призывала его к себе, пытаясь что-то донести – губы ее беззвучно двигались. Он снова глянул вперед, но там стояло все то же прозрачное, пустое, белое существо.
— Я тебя не слышу, — сказал он девушке в зеркале.
Та улыбнулась в ответ и снова что-то сказала, однако ни один звук не потревожил его и комнату.
На него вдруг нахлынуло неопределенное отчаяние, словно это он стоял в том зеркале и пытался что-то донести до вошедшего и, возможно, единственное за все эти годы человека, но не мог. За отчаянием наступила и глубокая грусть, словно он знал эту девушку при жизни, знал, как она смеялась и шутила, слышал ее дыхание и биение сердца, видел всю ее историю, возможно, даже спал рядом, обнимал.
Отражение ее все улыбалось, а потом отошло в сторону, и часть тела исчезла за рамкой зеркала. Он постарался встать так, чтобы все еще видеть ее полностью. Отражение девушки ушло еще в сторону, и он снова отошел, чтобы видеть ее всю, а потом перевел взгляд на существо, на нее: оно стояло возле огромного портрета, на котором была изображена та же девушка, только в роскошном пышном платье, закрывающем хрупкое тело и часть длинных белых рук. Глаза искрили той зеленью, что была свойственна лишь весне, но тело было бледным, как у покойников. Девушка на портрете чуть улыбалась, скромно, словно не позволяла себе излишеств.
Он снова глянул в зеркало: она смотрела на него и тоже улыбалась, а затем показала какой-то жест руками. Она соединила руки в замок, затем их разомкнула, снова соединилась, снова разомкнула и глянула на свой портрет ,чуть коснувшись области руки на рисунке. Он повернулся к портрету и подошел. Призрак медленно отступил в сторону, оказываясь в поле зрения зеркала, и он мог видеть ее красоту при жизни, стоило лишь обернуться. Он пригляделся к картине: в области руки девушки на портрете был замок. Он осмотрел всю картину еще раз и увидел в другой руке девушки ключик. Он повернулся к зеркалу: она, улыбаясь, кивнула. И тогда он забрал ключик и медленно вставил его в замочную скважину.
Что там? Другой мир? Потайной ход? Могила?
Он повернул ключ, и что-то щелкнуло. Он потянул за портрет и увидел неглубокую нишу в стене, вгляделся в темноту и увидел что-то блестящее. Он протянул руку туда, не страшась, и вытащил золотой амулет в форме ромба на золотой цепочке. Открыл его и увидел фотографию молодой женщины, стоящей рядом с высоким темным мужчиной, а в руках тот держал маленького рыжего ребенка, который так ярко улыбался, что он, разглядывая фотографию, невольно усмехнулся.
— Это ты и твоя семья? — спросил он, оборачиваясь к зеркалу. Девушка кивнула. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Она снова показала тот жест: скрепила руки в замок и разомкнула, затем показала жест, будто надевает амулет через голову, и указала на него.
— Мне? — удивился он, и она снова кивнула. — Ты хочешь, чтобы я его сохранил? — Кивок. — Но почему я?
Отражение девушки улыбнулось шире, и она снова показала тот жест, после чего коснулась груди чуть левее, где бьется сердце у живого человека, на миг прикрыла глаза и удовлетворенно выдохнула. Ему показалось, что он услышал этот выдох от прозрачного существа, казалось, он услышал ее нежный голос на какой-то миг, живой, как когда-то. А потом она открыла глаза, из которых потекли самые настоящие слезы по щекам, но она не грустила — он знал. Она была счастлива.
И потом она исчезла, медленно, тихо, незаметно;сначала исчезли ноги, потом начало исчезать тело, словно ее кто-то стирал, и какое-товремя он видел только искрящиеся благодарностью, радостью и самой живой искрой,когда-либо видевшей им, зеленые глаза, которые он уже никогда не забудет.