Русская сакура.

Как только Юлия переступила порог своей комнаты, она бросилась к школьному рюкзаку. Вытряхнула оттуда все учебники прямо на кровать, хотя раньше никогда не делала так, открыла шкаф. Одна за одной вещи летели на ту же кровать, не попадая в рюкзак. Юля брала только самое нужное. Нет. Этого брака не будет. Дело не в юном возрасте. Дело в том, что она любит другого. Что больше она не станет подчиняться. Она не слуга. Она человек. Да, они знакомы не так долго, но за это «не так долго» Артём дал ей то, что не дали и не дают по сей день родители, с которыми она живет семнадцать лет. Артём намного больше сделал для неё и ради неё, нежели родители. Он ставит её мнение на пьедестал, держит в приоритете её состояние, готов придти на помощь, готов придти просто так. Просто, чтобы увидеть её. Просто, чтобы она увидела его. Он не рушит её мечты, а сохраняет. Восстанавливает их из пепла.
Потому что любит. Потому что он видит — для неё это важно. И живопись — это её часть. Без живописи и свободы, которую она мечтательно изображает в своих рисунках, душа постепенно умирает. Она не гниёт, а просто растворяется. И даже нет представления о том, что хуже.. Поэтому он сделает всё, чтобы её чистая, но несчастная душа чувствовала себя спокойно, радостно, приятно и счастливо.

Об этом Юля мечтает.

Быть счастливой.

Девушка положила в рюкзак несколько кофт, футболку и одни домашние штаны. Не знала, что делать дальше. Но понимала: не уйдет сейчас — не сможет уйти и потом. Будет только хуже.

Птица в золотой клетке начала биться о толстые прутья. Билась в проем, откуда шел аромат свободы.

Она взяла деньги, надела куртку и взяла еще несколько необходимых вещей. Набрала номер Артёма. Гудок за гудком.. и, наконец, ответ. Тёма спал — было слышно по голосу.

В глазах Юли была пелена слез, которые она не могла больше сдерживать. Будто все начинало прорываться наружу. Все, чего ее лишали, возобновлялось и вырывалось сейчас. Эмоции. Чувства. Отнятые со временем ощущения сейчас нахлынули огромной волной. Обида. Это была жуткая обида на родителей..

—Юль? Привет.. -он не особо был удивлен её звонку, потому что она часто писала ему или звонила в позднее время. Когда знала, что он точно вернулся с работы и когда у неё заканчивались встречи со взрослыми.

Но рваный вздох Юли в телефоне, что пыталась собраться с силами, быстро вызывал у Кулика вопрос:

—Что случилось, Юля? Где ты? -обеспокоено и ровно спросил парень.

—Я.. Тём.. я..

—Юля, говори, пожалуйста.

—Я больше не могу здесь оставаться. -сказала на одном дыхании светловолосая, и в ту же секунду последовал ответ:

—Скоро буду. Пойдем ко мне.

—Подожди. Подожди, пожалуйста..! -Тише сказала Юля.

—Я выйду сама. Только не помню, как пройти к твоему дому через двор.

—Хорошо. Я буду тебя ждать там, где мы встретились в прошлый раз. Будь осторожна.

И Юля кивнула, зная, что этот кивок Кулик не видит сейчас, но чувствует. А вещи полетели в рюкзак новой волной. Она не набирала много. Она брала только то, что будет нужно. И не только ей, но и ему: это были учебные материалы. Все то, что происходило сейчас, было похоже на погоню птицы от острой стрелы. Или бабочки от сачка. Лося, бегущего между деревьев от резкой и неожиданной пули. Ещё эти экзамены.. все мешалось в одну кучу. И к этому ЕГЭ ещё нужно было очень долго, много и упорно готовиться. И было бы здорово вспомнить об этом Артёму... но нет. Не сейчас. Об этом позже.

Юля схватила уже собранный рюкзак, надела куртку и открыла окно на полную. Дыхание сбивалось, слезы жгли глаза. Но она не сдастся. Это должна быть их победа. Её и Его.
Юлии Чинаски и Артёма Кулика.

Кое-как смогла перебраться через забор сама. С трудом, но смогла. Потому что даже сейчас ощущала его помощь. Даже успела вспомнить его аккуратные руки на её талии, его первое смущение и то, как он страховал её. В голове звучал только его голос. Единственное, за чем не уследила Юля, так это то, что когда девушка ещё только перелезала на дерево, рукой и курткой зацепила ветку. Руку она поцарапала, а рукав куртки слегка порвала. Шикнув, девушка продолжила спускаться. И вот, снег. Белый такой. Новый..
Сапоги, в которых была Юля, спасли девушку от холодного снега в ногах. Выбежав за угол, девушка резко остановилась и чуть не покатилась по заледеневшей скользкой поверхности на земле. Она быстро вернулась за тот угол, откуда только вышла.

Доносились мужские голоса. Что-то о бизнесе. Голоса знакомые: Максим и отец Юли.

Тем временем начиналась метель, предвещающая большую снежную бурю аж до утра.

—Да, согласен..
—Я думаю, что..

И Юля закусила нижнюю губу. Как же так? А если сейчас решат уехать, то проезжать будут там же, где сейчас стоит она.

—Хорошо. Я пока достану из машины.. -это был голос того, кто моложе и пока что человечнее, добрее, честнее — Максима.

—Жду тебя в доме. -ответил старший.

И Юле оставалось только надеяться.

Нужно было перебежать параллельно Максиму. Но пока Юля думала, она все-таки свалилась на скользкую заснеженную дорогу и, естественно, это действие не могло не сопровождаться звуками.

Зеленоглазая упала прям в конце забора, докатившись до начала дороги. Её светлые волосы сразу узнали:

—Юля? Ты.. что ты делаешь тут? -удивился Максим. Девушка быстро поднялась, и тогда он увидел за её спиной рюкзак. На плечах его дорогого костюма покоились белые снежинки.

Сначала она не ответила. А потом, пройдя глазами за взглядом Максима поняла. И тогда сказала шепотом:

—Прошу тебя, отпусти меня, Максим. -а глазами молила.

Он знал. Он всё знал. Всё понимал и чувствовал. И, неподвижно стоя на этом месте, лишь убедился в своей правоте. Она действительно влюблена. И, правда. Не в него.

Он не любил Юлю. Она нравилась ему, как человек. Творческая, сдержанная. Спокойная. Но ничего больше обычной симпатии к той интересной личности он не мог испытать. Заставлял себя, но даже это не помогало. Понимал, что родителям нужен этот брак.

Но не им. Не Максиму и Юле..

И заставить Юлю встать на колени приказов и правил родителей пожизненно он не мог. Это было слишком. Слишком жестоко, слишком бесчеловечно, слишком неуважительно к девушке, которая сильно любит, и к той, которая очень любима другим. Она и так мучалась. Её и так душили запретами и бесконечными упреками столько лет. И это нужно было прекращать. Сейчас он осознавал это так глубоко, как никогда раньше. Потому что все было написано в её зеленых глазах.

Максим знал, что не сможет дать ей того, о чем она искренне мечтает. Но если такой парень, который делает эту девушку счастливой, есть и любит её в ответ, то почему она должна быть с ним? Она — не Они. Юля — не её родители. Она совсем другая. В ней нет радости, когда проходят большие застолья с женскими разговорами о спа-салонах и мужскими — о бизнесе, курсе валют и акциях. В ней нет жадных желаний, когда она видит большую пачку купюр. Он знает также и то, что станет ещё более успешным человеком (пусть даже другим путём — более сложным и долгим) и без этого брака, который может сделать его очень успешным сразу же после помолвки. Так зачем же, да и как он вообще смеет убивать её мечты? У них совершенно разные пути и дороги. У него в одну сторону, а у неё — в другую.
Ведь прекрасно видит — здесь счастья ей нет. Здесь нет ей радости. Здесь не хочется оставаться.

Поэтому она убегает туда, где ей хорошо. Где ей рады, где всё проще. Все всё намного честнее, чище и ярче. Где душе спокойно, где сердцу не больно.

Она — не его.
А он — не её.

Он тоже всю жизнь слушается родителей. Но по отношению к нему у них нет такой жестокости. И то, чем занимаются родители, ему интересно. От этого и не в тягость. Его главная цель карьера. А её главная цель — счастье.
Вот оно, их различие.

Она будет хорошей и счастливой женой, но не для него. Послушная и несчастная жена — вот, кем она могла бы стать, если бы вышла за него замуж после своего восемнадцатилетия.

Юля просит быть на её стороне, молит глазами отпустить, не говоря ничего отцу и матери. Не говоря никому и ничего. Она улетает из золотой клетки. И парень, видящий до этого её состояние за семейным ужином, её глубокую печаль..

Отпускает.
Делает головой лишь одно движение: кивок.

Ветер поднимается все сильнее, а снег становится злее. Будто подгоняя Чинаски младшую. Мол, вот она, твоя минута!

Так беги же!

И Юля побежала.
Побежала со всех ног.

У нужного места, переступая с ноги на ногу, чтобы хоть как-то согреться, её уже ждал Артём, её Тёма. Она упала в его объятия, как в искусство — безгранично, глубоко и любя. Парень, видя бегущую любимую, улыбнулся. Он раскрыл руки для объятий, а почувствовав её тепло и запах, спрятал нос в светлых волосах. Обнял. Провел рукой по мягким волосам и перевел руку на щеку. У него рука была очень холодная: успел замерзнуть здесь, в сильную метель, но не уходил. Ждал её. А из дома взять ничего не успел: боялся опоздать и переживал за зеленоглазую.

—Тёма, прости меня, что я так долго! Ты совсем замерз! Руки ледяные! -забеспокоилась девушка, беря его руки в свои, ещё более-менее горячие после бега.

Он усмехнулся. Ему было приятно, что та, кого он искренне любит, волнуется за него.

—Не переживай, пожалуйста. -сказал он спокойно и снова взял её руку в свою. Второй рукой он помог ей снять с плеча рюкзак и повесил его на своё плечо.

—Пойдём домой.

***
При входе сотня объявлений. Что-то уже содрано, что-то еще висит. Старый подъезд со скрипучей дверью и быстрым звоночком встречал радушной тишиной и новой лампочкой— это радовало. Многими, к сожалению, неприятными запахами: табак, канализация, другое. На самом первом этаже стояли все детские коляски, игрушки, санки и лыжи.
На втором — пепельница и цветок в стеклянной зеленой бутылке.
На третьем стояли велосипеды.
На четвертом располагалась целая оранжерея. Растения были и на подоконнике, и на полу, и на подставках.
На пятом жила семья Кулик. Рядом стоял старый велосипед — Артёмки. На этом этаже пахло только табаком, но не сильно. В самом углу стояло две миски и лежанка. Для кошечек.

Парень провернул ключи два раза и открыл дверь.

—Мам, пап, мы дома. -произнес шатен, опираясь о косяк двери, чтобы снять кроссовки, не испачкав ковёр. Он положил их сбоку, на старую газету. Рюкзак Юли положил на диванчик сбоку. Он был красиво «обернут» в плед, а по сторонам были разложены подушки с вышивкой. Мило.

Девушка робко заправила прядь волос за ухо, все ещё стоя за дверью. Но Артём быстро среагировал:

—Проходи, чувствуй себя как.. в новом доме. -осёкся парень.

Зеленоглазая повторила его действие: вошла, сняла обувь, поставила её на газетку.
И тихо улыбнулась. Так распереживалась, что пальцы рук не хотели слушаться и не могли расстегнуть молнию куртки сверху.

—Давай помогу. -Кулик младший растёр руки друг о друга, чтобы согреть их, а потом и расстегнул куртку девушки. Ему же молния поддалась почти сразу.

В момент, пока Артём вешал куртку Юли, из Куни вышла приятная женщина с короткими волосами — мама Тёмы.

—Здравствуйте.. -поздоровалась Юля, чуть поклонившись вперед.

И мама очень нежно и тепло улыбнулась.
В руках у неё была только что приготовленная шарлотка.

—Здравствуй, Юленька. Проходи скорее, не стойте у двери. Руки мойте и проходите за стол. Ай, сына! Опять ты в этой своей куртке? Я же твою сушиться положила, взял бы её! -заметила женщина. Но в словах её не было никакой грубости. Только лёгкий упрёк как от любящей матери своему ребёнку, хоть и брови были сведены в переносице. Женщина была полной, но за собой следила: волосы чистые, на ногтях маникюр, одежда приятно пахла. Не умела она на Тёмку, единственного своего живого сына, ругаться.

—Любимый! Выходи давай, ребята пришли. -позвала ещё раз мужа женщина.

Юля улыбнулась чуть смелее. Ей здесь действительно были рады. И о её приходе все были в курсе. Особенно мама Артёма постаралась: приготовила еду, сделала горячий чай, а потом ещё и выдала домашние тапочки. Девушка тоже замерзла, но явно меньше, чем Артём. На первой и самой нижней полке (потому что легче всего вниз нагиваться молодому) в прихожей она заметила подаренный ею шарф, бини шапку Тёмы, зажигалку с сигаретами, духи и ещё несколько личных вещей парня. Вторая полка принадлежала маме шатена: на ней тоже были духи, только и было больше, чем у сына. Тоже упаковка сигарет, книжка, коробочка и перчатки. Самой верхней была полка самого высокого — папы. Он же только что и вышел из комнаты. Юля сразу же повторно поклонилась и поздоровалась. Папа, ростом чуть выше сына, мягко улыбнулся. Так по-доброму. По-настоящему.

—Привет, пап. Это Юля, знакомься. -представил быстро шатен и отправился к ванной комнате.

—Ну, Юля, здравствуй.. добро пожаловать в наш скромный дом. -развел руки в стороны он, а потом указал направление в ванную комнату. Мыть руки.

Девушка кивнула.
—Спасибо. Спасибо Вам большое.

Вернулся Тёма. После мытья рук, они прошли на кухню. Сели за деревянный стол. Блондинка старалась не бегать глазами вокруг, но всё же, была очень заинтересована интерьером. Реакцию девушка сама заметила быстрее остальных. Сказала: Чайник только закипает. Осмотрись, погляди, что да как. Тёмка комнату покажет.
Сын кивнул.

Здесь было так хорошо и уютно, что Чинаски сразу почувствовала тепло. Здесь чувствовалась свобода. Дети встали и вышли из кухни. Направились по маленькому коридору к комнатам. По пути Юля успела рассмотреть стеллаж с книгами. Там же стояла и черно-белая фотография с черной лентой в нижнем углу. Зеленоглазая притормозила.
Брат. Это был старший брат Артёма и первый сын этой семьи.
Девушке снова стало безумно жаль эту семью. Такая потеря.. потеря старшего сына и брата.. крайне ужасна и печальна.
Невозможно было представить, что чувствуют родители. Особенно мама. Та, кто родил этого ребёнка. Кто до этого вынашивал его в своём теле целых девять месяцев, а потом кормил своим молоком...

Парень открыл дверь в свою комнату и пригласил девушку вперед. Зеленоглазка прошла внутрь и увидела совсем маленькую комнатку. Она была меньшего размера, нежели её личная ванная комната. Здесь была одноместная кровать, маленький стол с жёлтой лампой, узкий шкаф, ковер с восточными узорами, полка и комод-тумба. В комнате был небольшой беспорядок — норма для парня. Но Юлю это совсем не отталкивало. На стене у столика были приклеены скотчем разные картинки — от эскизов граффити до.. до их совместной фотографии.
На столе были раскиданы учебники и тетради. У стула, внизу, валялась ручка. Базовые шторы были раскрыты, как и окно, которое проветривало комнату. В комнате Кулика младшего всегда было жарче, чем в остальных, ибо только она выходила в сторону солнца. У Артёма из окна видны красивые закаты и восходы солнца, которыми он часто любуется, куря перед школой и сном. Перед которыми много думает. Анализирует. Вспоминает.
Парень быстро закрыл форточку и положил рюкзак девушки на кровать.

Улыбнулся, когда она заметила их фотографию у него над столом и сама не осталась без улыбки. Это был своего рода комментарий.

—Ну, так и живём. -сказал он, положив руки в карманы. Шмыгнул носом. Девушка сразу повернулась и ответила на другую тему:

—Не вздумай заболеть, Тёма! Блин, надо было самой дойти, а не просить тебя встретить. Прости.. -она свела брови в переносице, перевела взгляд на пол, а парень тихо засмеялся:

—А я то думаю, чем вы с моей мамой так похожи.. -и девушка усмехается, возвращая на губы легкую улыбку.

—Думаю, чай уже готов. -произнес шатен.

Он не спрашивал у неё о том, о чем она не хотела бы сейчас говорить. Не спрашивал о том, что произошло, что стало точкой невозврата, как ей удалось убежать и что будет дальше. Он знал и понимал: сейчас не время. Она расскажет сама. Тогда, когда будет готова. Тогда, когда стукнет нужный час. И вот он, новый дом.. старые подъезды, тёплый свет тусклых ламп, маленькие комнаты. Забота, щедрость и искренность.
Любимый человек, пришедший на помощь в трудную ситуацию. Человек, оставшийся рядом тогда, когда не просили вслух, но тогда, когда это было очень нужно. Здесь пахло домашней простой едой, было слышно шипение старого телевизора с мутной картинкой в пикселях.
Здесь она чувствовала себя нужной. Любимой. Не за деньги, не за статус, не ради выгоды. А просто так. Честно. По-настоящему.
Здесь учитывалось её мнение. Её желания.
Слышали её тут, а не затыкали. Было ощущение безопасности, было тепло и спокойно на душе.
А сердце билось ровно — она там, где должна быть.
_____________
Дорогие друзья, здравствуйте! Продвигаемся потихоньку. Очень буду рада комментариям, звездочкам и подпискам на профиль в ваттпаде и тгк «бар рэйновой.»
Спасибо каждому за прочтение и поддержку. Для меня это очень важно. С уважением, Рэйн.