Русская сакура.

Юля подняла на Депо свои зелёно-серые глаза, когда его взгляд коснулся её левой щеки. Потом аккуратного носа, потом вернулся к лесным глазам.

И лишь на мгновение метнулся к губам.

Его уставшие, но такие ясные глаза Байкала не видели ничего вокруг, кроме неё.

Ничего, кроме своей бесценной Юлии.

Девушка не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд.

Нет, он её не держал.

Она сама этого хотела.

—С Новым Годом, Юля.
Не мог не придти. -сказал он шёпотом и чуть склонил голову в бок.

—Красивая. Очень. -добавил парень, а потом повернулся в сторону холста с новой картиной. Только Юля успела подумать, про картину или про саму девушку говорит шатен, как тот произнёс:

—Жизнь простых. -улыбка появилась на его губах совсем маленькая, но Юля её знала — она означала, что это — знакомая ему правда. Работа. Долгий и кропотливый труд. Простота и красота.

Правда,

в которой сила.

Именно эти слова девушка вспоминала, пока писала картину.

Быстрая мысль о его словах рассеялась в вопросах, оставив один ответ: он сказал это именно ей. Не про картину. А ей. Про неё. От этого Чинаски смутилась и щеки её порозовели.
Едва заметно кивнула, и Артём вернулся к её глазам, а её глаза, в свою очередь, вернулись к нему. Теперь смотрела она свободнее. Разглядывала то, что не позволяла себе раньше: шею, острую линию от ушей и до подбородка. Ямочки по обе стороны губ. Милые такие. Добрые.

И невольно её рука подалась выше цепочки, к щеке. Но вовремя сообразив, она остановила движение, так и не завершив действие.

—Почему остановилась?

—..

—Страшно?

—Нет, совсем не страшно.

—Значит, сомневаешься?

—Сомневаюсь.

—А во мне что видишь? -спросил шатен, не отходя от девушки ни на шаг. Не увеличивая расстояния ни на сантиметр.

Она вернула внимание со своих пальцев на него. На лёгкую улыбку, на нежный взгляд голубых и честных глаз, которые познали нежность к кому-то, кроме семьи, только благодаря Чинаски младшей. Услышала и его ровное дыхание — чистое доверие и спокойствие рядом с ней.

Любовь.
Вот что было в Байкальских глазах.

Любовь.
Вот что она видела в нём.

Любовь.
Её выражал он по отношению к ней.

Любовь.
Вспомнила она!!

Любовь!
Проснулась в ней!!!

И Юля коснулась рукой его щеки.

Полюбила вновь. Теперь так, что обратной дороги нет и не будет.
Последний раз она любила только тогда, когда нянюшка Екатерина была с ней и растила её, как собственного ребёнка. А сейчас — новый раз. Она любила нового человека.

И так она любила в первый раз..

«А во мне что видишь?» -Как напоминание пронёсся в голове вопрос Кулика.

И она ответила тем словом, которым не смогла ответить за семейным столом:

—Любовь.  -Артём чуть приблизился к её руке щекой, показывая, что она может касаться сильнее. Не боясь. И так, как ей хочется.

Юля улыбалась, как самый счастливый человек на свете. И, сама того не замечая, перестала отводить взгляд от губ напротив. Кулик ждал. Ждал, пока в её глазах и на губах появится не только желание, но и разрешение. Делать что-либо против её воли он никогда не собирался.

И девушка перевела ладонь с его щеки на шею, притягивая к себе. Ближе.
Наконец, чувствуя сердцем её разрешение и желание, Артём подался вперед. Губы соприкоснулись, а по телам пробежалась одна общая волна мурашек, вызванных трепетом, желанием, чистыми чувствами. Её тело расслаблялось в их поцелуе, и Тёма, придерживая ее на месте, положил руки на её талию. Юля дрогнула не от страха, а от приятного чувства ощущения на своей коже рук любимого человека. Она отдала свой первый поцелуй тому, кого любит она, и тому, кто любит её. И это было самым важным.
Парень целовал девушку медленно, со всей нежностью, что мог дать бесценному человеку, любимому им всем его нутром. Их повело к стене, и поцелуй становился более смелым, глубоким и желанным. Девушка упёрлась спиной в светлую стену, и, прервав от неожиданного маленького удара вдох, положила на вторую щеку Артёма другую руку. Подалась навстречу, когда рука парня немного сжалась на её талии.
Когда воздух в длинном поцелуе закончился, пришлось прерваться. Тяжело дыша от невероятного количества эмоций, космосом кишащих внутри каждого, пара коснулась друг-друга лбами. Её руки все ещё спокойно лежали на его щеках, а его руки оставались на её талии. Также спокойно, почти невесомо и едва ощутимо. И ей это очень нравилось. Это было таким правильным, таким честным и искренним, что бояться этого не было необходимости или смысла.

Смысл был в них. Смысл был и в том, что это всё было таким чистым и настоящим, как должно быть в искренней любви. Это не казалось чем-то запретным, хоть и было совершено в тайне от остальных. Это было тем, чего хотел каждый.

Шатен поднял голубые глаза на Юленьку и обнял её. Как тогда, на тусовке Арсения, касаясь её волос одной рукой и утыкаясь носом в макушку. От волос девушки, как и тогда, исходил один и тот же аромат духов, которыми она пользовалась на постоянной основе и просто запах Юли. Не Юлии Чинаски, а его Юли. Его Юленьки.

Ему не было важно, сколько денег у неё на счетах. Ему не было важно, какие брендовые вещи она носит, какая машина забирает её после школы каждый учебный день. Ему были важны её улыбки, её смех, её искры в глазах, когда она чем-то восхищается, рисует, или просто смотрит на него. Её увлечения. А душевное состояние девушки с зелёно-серыми глазами было для него ещё важнее. Ведь от него и шли улыбки, шёл смех и появлялись яркие искорки в глазах.

Парень даже не думал, что его мечта обрести верный душевный покой и, наконец, найти и полюбить своего человека, сбудется так скоро. Да что уж мельчить — в принципе сбудется. Потому что он уже начинал привыкать к своему одиночеству, к тому, что может остаться один, так и не найдя ту девушку, с которой будет готов провести всю свою жизнь, делить горе и радость напополам, любить её всем сердцем, отдавать ей всё тепло и нежность, что у него есть глубоко внутри.

Но тут появилась она.
Юля.

Та, что собирает осенние листья.
Та, что рисует то, что считает красивым и важным.
Та, кто понимает и слышит, даже когда ты просто молчишь и смотришь.
Кто заботится и любит.
Кто рядом, даже когда не может или это опасно и вызывает риск для неё самой.
Кто благодарит даже за мелочь — когда ты придержал дверь, промолчал или наоборот — спросил.
Кто познаёт мир вместе с ним.

И та, кто смотрит на него таким взглядом, улыбается такой улыбкой, что лёд, из-за других людей окруживший сердце со всех сторон, тает.

В его жизни появилась та, кто всё изменила. Даже сон, с которым у парня всегда были какие-то проблемы: когда рядом была она, он засыпал спокойно. Быстро, безмятежно. Даже улыбки, которые раньше были слишком редким явлением, сейчас появлялись на его лице каждый день. И причиной этому, а ещё многим других аспектам, стала Юля. Девушка, что не «свалилась как снег на голову», а упала белой хрупкой снежинкой на волосы, будто сама нежность погладила рукой и одарила чистым счастьем.

Сбылась мечта и Юли.
Одна единственная мечта для себя, которую она многие годы загадывала в небо, в свечи и просила в молитвах.

Стать счастливой.
Вот какая была у неё мечта.
Чистая, добрая, искренняя мечта.

А ведь мечты и вправду сбываются.

Руки девушки крепко сжимали его спину, а лицо пряталось на его груди.

—Я люблю тебя, Юля. -тихо сказал шатен в светлые волосы. Ему было важно произнести эти слова, а ей — услышать их. И, уже чувствуя все положительные эмоции, недоступные ей раньше и открытые теперь благодаря юноше, своему сердцу, и наконец понятым урокам жизни доброй нянюшки Екатерины, она с нежностью и радостью ответила:

—А я люблю тебя, Тёма.. -ей нравилось его называть этой ласковой формой имени, а ему нравилось, что его так называет она.

***
Пока Юля убирала краски на их новые места, Артём любовался ею, сидя на краю кровати.

—Что? -спросила она уже зная, что он ответит. Но всё равно каждый раз хотелось услышать милый ответ снова. Такой же, какой и всегда:

—Любуюсь. -и улыбнуться. Смутиться, посмотреть в голубые глаза с теплотой и перевести взгляд на улыбку с ямочками.

А потом, уже впервые, медленно упасть в его объятия. Снова удивиться цвету его глаз, обрадоваться взгляду, которым он смотрит на неё.

Он останется до утра. До самого утра, когда уже снова начнётся метель, летящая хлопьями по улице сквозь лучи ясного солнца, уже поднявшегося из-за горизонта. Ему тоже, ему тоже совсем не захочется прощаться, но оба будут понимать, что по-другому никак. Что по-другому правда пока что нельзя.

Пока что...

Она проводит его лёгким поцелуем в лоб, поможет завязать подаренный ею новый шарф, нежно улыбнется и взглядом будет сопровождать до самых дальних ворот, за которыми уже не будет видно её дома.

Юля нарисует погоду. Яркое солнце, удивительно отражающееся блеском на снегах, елях и крышах домов. Следы его Тёмы, заметаемые метелицей с каждой секундой — будто сама природа помогает им встречаться и оставаться незамеченными для злых и слишком бесчувственных людей — родителей Юли.
Хорошо, что от родителей ей не досталась безграничная жадность, не досталась такая злоба и равнодушие к простой красоте, да и в общем, к честному, искреннему и, главное, настоящему.

Нарисует и хлопья снега разного размера, через которые каждую секунду будут пробиваться лучи солнца и ослеплять своей красотой на те же секунды, делая пейзаж ещё более прекрасным.

Своё окно, Ели и кусочек голой яблони, что уже не раз  помогла ей и ему. Реальность казалась чудом. Метель медленно начал сменять снегопад и скорость падения снежных частиц изменилась, делая вид более спокойным, но не менее красивым. Сказочным..

***
Прекрасные чувства трудно скрыть, но не перед теми, кто тебя совсем не знает. Юля за завтраком ведет себя так же, как обычно — сдержанно, молчаливо. Как подобает. Но мысли будут не здесь, как и сердце вместе с душой. Здесь она только физически: сидит, ест и пьёт.

Завтра и до окончания зимних новогодних каникул Юля уедет в отпуск со своими родителями, Максимом и его родителями.
Хочется ли ей? Нет, конечно нет..
Есть ли у неё выбор? Нет. В этот раз — нет.
Но этот раз — последний.

Последний раз, когда у неё не будет выбора.
Она чувствует это.

Каникулы проходят крайне медленно. Юлия бы даже предпочла остаться в России, в заснеженном уже родном городе, с теми, кто там её ждёт. С теми, кто любит её и кто ей искренне рад. Но никак не здесь. Здесь атмосфера тягучая, будто жвачка, свалявшаяся большим больным колтуном в волосах.

Со всеми ребятами она продолжает переписываться каждый день, переодически присылая по их просьбам фотографии страны. Сама никак не хвастается, больше расспрашивает о их жизни: как у них дела, как чувствуют себя? Что им привезти из Турции? Артём присылал смешные фотографии с новой работы, с котом и простые. Юля заметила, что свое обещание он держит — на каждом фото на его руке было то кольцо, которое она ему подарила. Лиля присылала «инстаграммные» фото с зимними забавами. Арсений — видео, где доедает новогоднее оливье с сонным выражением лица. Неудивительно, ведь в выходные он просыпается позже двенадцати утра.
Ребята решили, что раз традиция продолжается из года в год, обрывать её нельзя, поэтому при первой же возможности они пойдут зажигать бенгальские огни, а может, Арсений принесёт еще и фейерверк.

Эта «жвачка в волосах» начинала напрягать Юлю ещё больше, когда родители намеренно оставляли девушку с двадцатилетним Максимом.
Они постоянно говорили, как статно, дорого и богато смотрелись вместе их дети, и с каждым подробным высказыванием блондинке было всё сложнее и сложнее сдерживать комментарии и эмоции по этому поводу. Максим же знал явно больше, чем Чинаски младшая. Он действовал по плану, а Юля это уже видела. И, каждый раз, когда его монологи не черпали из неё и пары слов и хоть немного интереса к его персоне, он странно сжимал правый кулак и хмурился. Но не с чувством злобы, а будто понимая что-то, чего не видят и не понимают их родители. В его глазах, в которые Юля почти не смотрела, а если и смотрела, то только очень быстро и без интереса, была печаль. Он не был искусственным душой парнем. Не был ещё полностью поглащённым тем, в чём давно завязли их родители.
В чём они сидят, не желая вылезать.
Но в приоритете у него уже действительно была успешная карьера.
Был обаятельным, целеустремленным, умным и красивым молодым парнем. Будущим успешным человеком..

И девушка предполагала, к чему всё это. Она не была дурой, чтобы не понять. Ей просто не хотелось верить в то, о чём она думает. К тому же, отец не раз говорил ей об этом. Но нет, верить в это она отказывалась.

Вернувшись в Россию, Юля ненадолго выдохнула: скоро должны уехать Пономарёвы. Но ужин семей нагнетал.

Юля оделась просто, но со вкусом. Надела красивую рубашку, классические штаны. Потому что надела бы она то, что хочет сама — что-то более простое и удобное — за стол бы не села, пока не переоденется. Ведь где в простой толстовке и джинсах статус дочери Чинаски?

Часы пробили семь вечера.

Ужин начался.

Девушка ела в напряжении, а маленькие куски мяса никак не лезли в горло, потому что там стоял ком. Всё внутри девушки кричало: сейчас случится неприятность. И, наконец, заговорил её отец:

—Юлия, дочь моя драгоценная..

Слова отца и соответствовали действительности и наоборот — совсем нет. В разных смыслах только.

—Мы с Мариной, Романом Дмитриевичем и Ольгой решили, что отличным мужем для тебя будет Максим, а для Максима ты — идеальной женой. Уверен, что ваша семья будет успешной. Поэтому с твоим восемнадцатилетнем сыграем свадьбу. Жильём вашим будет поместье в городе ближе к центру, не очень далеко отсюда.

Родители едино улыбнулись, а за ними натянуто улыбнулся и Максим. Потому что так надо. Даже если он не очень то и хочет.

Только Юля улыбаться не стала. Ошарашенная новостью и заявлением отца, она поперхнулась и закашляла, будто из лёгких выбили весь воздух. Максим срочно протянул ей стакан воды, стоящий рядом с её тарелкой.
Девушка потихоньку восстанавливала дыхание, запивая водой ощущение, когда по горлу будто кошки скребут острыми когтями.

Чинаски старшие грозно посмотрели на девушку, а в глазах их не промелькнула и тень переживания. Только какое-то немыслимое оскорбление и отвращение..

—Вы в порядке? -тихо спросил молодой человек в костюме.

Она ничего не ответила, не посмотрела в его глаза. И вдруг решилась:

«Отец..» -начала она. Но быстро смекнув, что дочь начнёт перечить, мужчина остановил её.

—Приятного аппетита. Продолжим. Максим, как тебе онлайн конференция в Турции?

Девушка разозлилась. Доела свою еду и хмуро смотрела в пустую тарелку, вертела у руке стакан с водой на донышке. Думала. Думала. Думала..

Нет, она не выйдет замуж за того, кого не любит!
Каким бы хорошим и успешным не был он. Как бы не настаивали родители. Нет! Не быть этому никогда!

Этому не быть!

Семейный ужин подошел к концу, и Юля, не медля ни секунды, ушла «готовиться к экзаменам и ко сну». Девушка действительно выглядела неважно. Побелела, стала более хмурой и ещё более тихой. И к удивлению, её поддержал Максим. Именно поэтому её отпустили так быстро и просто: он сам настоял на том, чтобы Юлия быстрее пошла отдыхать. Скрываясь за стеной гостиной, она посмотрела на молодого сына Романа Дмитриевича. Он стоял к ней лицом и едва поджатыми губами и глазами.. не влюбленными, нет. Совсем не такими, как у её Артёма.

Сочувствующими.

И жест, сделанный для неё, был хорошо обдуманным. Он тоже знал и понимал, что происходит. По её глазам, что не смотрели на него с лаской и нежностью, а с отстраненностью и холодом, по её действиям и отсутствию касаний, он чувствовал — не он.

Она — не его, а он — не её любовь.

Юлия кивнула.
Сказала без звука «спасибо» и ушла по белой и идеально чистой лестнице вверх..
_______
Добрый день, дорогие читатели. Благодарю за вашу активность на моих работах, за поддержку и тёплые слова. Для меня это очень важно. Особенно важны для меня комментарии. Буду рада, если вы подпишитесь на профиль в ваттпаде и на тгк, который, как и прежде, называется «бар рэйновой.»
Спасибо!