Роскошь.
Вернувшись домой, творческая душа Юли ахнула: она будто вошла в комнату какого-то нового дома. Такую же просторную, такую же светлую, такую же красивую, как у неё. Да вот только совсем без чего-либо, принадлежащего именно ей. Без её картин и гобеленов, без её красок, которыми она создавала новые жизни, рисуя разные картины. Без простых зарисовок, куда вкладывала всю свою душу, чтобы позже, на больших холстах, всё получилось именно так, чтобы можно было назвать её творения «живыми». Теми, о которых отзываются не просто «Мило» или «Красиво», а теми, над которыми начинают думать. Размышлять, погружаться во всю глубину картины, в её историю и, главное, настроение и идею.
С детства у неё была мечта — открыть свою галерею. Чтобы люди узнали об её творчестве, чтобы она нашла тех, кто будет понимать её.
И мечта эта толком то и не поменялась. Особенно желание быть понятой — оно так и осталось стоять на второй (после самой главной) ступени лестницы её желаний. Первым же, самым сильным желанием было желание стать счастливой. Не такой, как родители. Не жить фальшивой «любовью», улыбаясь родным только при вспышках камер или при важных персонах. Она мечтала о чистой, свободной и искренней любви. О той, что будет раз и навсегда. О той, которую не будет бояться. Она никогда не теряла надежду на то, что когда-нибудь сможет полюбить по-настоящему.
Что станет любимой.. счастливой.
А еще..
Что, наконец, она сможет выбирать.
Что не будет так много ограничений и упрёков, что у неё будет право выбора.
Слово.
Слово, к которому будут прислушиваться, а не затыкать и давить еще больше. Еще больнее.
Ужин прошел гладко. Она ела в компании беззаботно поющего над плитой Луки, который занимался любимым делом — кулинарией. Шипело масло на сковородах, кипятилась вода и стучал нож по деревянной доске. Пар обволакивал небольшое пространство над плитой, а вкусный аромат привлекал уже с порога. Она была рада за Луку, ведь он занимается тем, что ему нравится и доставляет удовольствие. Была рада и за то, что он может заниматься этим без таких сильных и жёстких ограничений, как у неё. Да, ограничения у него тоже были, но свобод.. свобод было предостаточно, чтобы творить.
До поздней ночи девушка сидела за учебой, готовясь к предстоящим экзаменам. Легче всего из всех выбранных предметов ей давался русский язык и литература. Потому что она — гуманитарий. Потому что ей интересно творчество, а не точные науки вроде математики или химии.
А потом и вовсе не могла уснуть до раннего утра.
Все мысли скрутились в один большой комок и не давали заснуть.
Несколько раз за ночь девушка поднималась с кровати, бродила по комнате, сидела у открытого окна, любуясь темным небом, звездами, что нередко появлялись по ночам и усыпали тёмно-синюю, а в пасмурную погоду и тёмно-серую бесконечность. В свете тусклого ночника она выбрала, что наденет завтра в школу. Собрала рюкзак, почитала классику, чтобы хоть как-то сместить фокус внимания на другое занятие. Но не помогло даже это. Так и утро приблизилось к её окнам. Совсем-совсем медленно, не пугая, не торопя. Как чьи-то тёплые и ласковые руки, желающие добра и нежности. Дарящие покой и тихую, но трепетную радость.
Она не выспалась. Но уже была пора вставать и приводить себя в порядок. Поднявшись с большой и мягкой кровати, Юля умылась, подкрасилась, завила «спокойные» локоны и надела рубашку в коричнево-чёрную клетку, темные джинсы, глаженую до идеального состояния белую футболку. Белые кроссовки. Разбавила образ красивым набором украшений, который ей прислала на шестнадцатилетие няня из своего родного города. Это были серьги в форме своеобразного вида ромбиков, внутри которых были маленькие кристаллы. Юля знала, что стоил этот подарок немало. И знала, что обошлось это дорогой няне не в одну зарплату, которую она получает в своем маленьком родном городке, где работает учителем в местной школе. У Екатерины, няни Юленьки, семья большая. Всех нужно обеспечивать, иногда баловать и почаще радовать. И дети, и правнук, и сестры с братом, и мама с папой. Тёти, дяди. И сама Юля. Только Юля не их фамилии, а фамилии Чинаски. Но нянюшка никогда не заостряла на этом внимание. Она знала, что Чинаски младшая — совсем другой человек. Она не такая, как её родители. В девочку она всегда верила.
На шею она надела тонкую цепочку с таким же ромбиком из кристаллов, что красиво переливались в лучах солнца и при искусственном свете.
***
—Юля, привет! -подскочила с места радостная Лиля, обняв блондинку.
—Ты сегодня такая красивая! -восхищенно смотрела на подругу шатенка.
—В смысле, ты всегда красивая! Но сегодня.. Вау!.. -растянула в удовольствие последний слог-восклицание веснушчатая и присела к себе на место.
—Спасибо, Лиля. Ты тоже, как всегда, выглядишь прекрасно. А Арт.. парни сегодня в школе? -поинтересовалась Юля, раскладывая на парте учебные пособия.
—В школе, в школе твой Артём. -шепотом ответила Лиля, загадочно улыбнувшись.
—Курят они. Придут скоро.
И, действительно, после пяти минут от начала урока в класс ввалились два брата-акробата. Арсению всегда легко давалось развеселить окружающих, даже взрослых людей. Он немного сорвиголова, душа компании и по уши влюбленный в свою подругу парень.
На плечах громко читающего (пытающегося петь) детскую песенку «Учат в школе» сидел Артём, помогающий ему в громкости и в хоть какой-то чистоте нот.
Класс восторженно завизжал, активно зааплодировал и звонко засмеялся, наблюдая за этой картиной. Даже учительница географии засмеялась, начиная поддерживать бурные овации класса аплодисментами.
—Всё, слезай, щас спина или шея отвалится у меня! -сказал Артёму Арсений, помогая другу слезть.
—Так, Кулик, Несатый, пройдите, пожалуйста, на свои места! Отличное выступление, но надо и позаниматься повторением темы «экономические районы России»! -с улыбкой ответила преподавательница, проходя к доске.
—Правильно, Тамара Сергеевна! Повторение —.. -чуть тише сказал Арсений, доходя до своей парты и поднимая с пола рюкзак, а Кулик продолжил за другом всем известную фразу:
—Мать ученья!
—Умницы мои, а теперь молчим и слушаем меня! -с добрым тоном и шуткой ответила Тамара Сергеевна.
—Все, все.. молчим! -поднял к верху руки Арсений, мол, «Сдаюсь».
Артём же усмехнулся, а потом, когда весь класс затих, обвел присутствующих взглядом. И остановился его взгляд на Юле. Она выглядела свежо. Ярче, чем два дня назад, когда уснула на его ноге в «Артистке». Он был этому рад.
Но знал ли он, что основная тому причина — это он сам?
Нет,
пока что.
Безотрывно наблюдая за девушкой, он вдруг заметил, что она не рисовала во время географии, как это делала раньше. Хотя, насколько ему известно, географию Юля знает хорошо и в исправлении оценок не нуждается, так как у неё в дневнике одни пятёрки по этому предмету. Заметил он и то, что на руках больше не было цветных пятен и следов от красок, которые раньше всегда украшали руки Юли. Они были не особо заметны окружающим, потому что были почти смыты. Но иногда стойкие краски въедались в кожу чуть сильнее, от чего и отходили на несколько минут мытья рук позже, чем обычные краски.
«Неужели она рисовать перестала?» -спросил про себя шатен, вернувшись к переписыванию материала конспекта с зеленой доски.
На перемене компания централизованно
вышла на перекур.
Лиля и Арсений эмоционально рассказывали о поездке на экскурсию, а Юля и Артём внимательно слушали, иногда посмеивались.
—Вот! А потом, эта мадемуазель поперлась раздавать тумаки этим студентам.. -рассмеялся Арсений, приступив к кульминации рассказа.
—Так! Тише будь, да! Ишь, разговорился тут! Было за что, вообще-то! -бросилась к Арсению Лиля, щекоча его ребра и «считая» их.
Юля звонко рассмеялась.
А у Артёма тем временем появлялась новая идея для рисунка в «их» книжку. По возвращению в класс, Кулик увлекся новым изображением. Это была половина лица девушки со светлыми волосами, завитыми в «спокойные» локоны, с закрытыми глазами с длинными чёрными ресницами и аккуратными стрелками, с пухлыми губами и четко выраженными скулами. Фоном для этой небольшой работы стал куст жасмина, спиной к которому сегодня стояла Юля, пока остальные курили и две звезды веселого рассказа вещали о разных подробностях истории, приключившейся с ними за время экскурсии. Только жасмин художник изобразил цветущим. Множество белых цветов только дополняли «портрет». Не портили, не пестрили слишком сильно. Всё было нарисовано очень гармонично.
Так, как он чувствовал себя рядом с ней.
Ветер, пробравшийся в класс через открытую форточку, перевернул страницы книжки и остановился на том самом рисунке, который Юля нарисовала, сидя на лавочке, находящейся на территории заказчицы граффити.
Сбоку аккуратным и разборчивым почерком было выведено его имя.
Артём.
***
Ожидая в пустом коридоре дополнительный урок по литературе, готовящий к единому государственному экзамену, Юля сказала:
—А они знают о том, что знаем мы?
Тишина. Где-то вдали слышны лишь быстрые шаги какой-то преподавательницы, сопровождаемые цоканьем каблуков.
—О чём ты?
—Ты уже знаешь о том, кто я.
—Знаю.
Она кивнула, поджав губы.
—Я не рассказывал.
—Спасибо.
...
—Юль..
—М?
— «И ежели я ночью отыскивал звезду на потолке, она, согласно правилам сгоранья,.. -тихим размеренным голосом начал стихотворение голубоглазый, собираясь продолжить, как вдруг Юля подала голос:
— сбегала на подушку по щеке быстрей, чем я загадывал желанье». -Бродский. Девушка потирала пальцы, ожидая урок. Ей не хотелось ни на какой урок, ни на какие занятия с репетиторами дома, ей не хотелось ни-че-го.
Кроме того, как чтобы этот момент длился как можно дольше.
Артём кивнул, опустив взгляд на её руки.
—У меня татуировка есть. -неожиданно сказал парень.
—Правда? Какая? -удивилась Юля. Она еще не встречала одиннадцатиклассников с татуировками. В прошлой школе за яркую одежду можно было получить замечание, какие татуировки?
Хотя татуировки Юле очень нравились. Она даже хотела себе татуировку, может, даже не одну.
Но знала — её не поймут.
Её не примут такой, какой хочет быть она.
Потому что «это неправильно».
Потому что «так нельзя».
Потому что «это глупо и скверно».
Так ей твердили родители. Так ей твердил их «высший свет».
—«pluxury». -произнес он, приспустив ворот футболки вниз. На уровне ключиц в центре груди красовалось слово на английском языке.
—«Роскошь».. красиво. Не жалеешь, что сделал её?
Парень, улыбнувшись, мотнул головой в знак отрицания.
—Вовсе нет.
Роскошь.. такое разное понятие. Так много в этом слове скрытого смысла.
И понять его способен не каждый.
Шатен думал о том же, о чем думала она
—А что для тебя значает слово «роскошь», Юля?
________
Добрый вечер, товарищи)
Вот и обещанная глава. Как по мне, вышло немного суховато((, что немного меня расстраивает.
Очень ценю все ваши добрые слова в мою сторону и в сторону моего творчества! Приятно читать каждое такое сообщение. Напоминаю про свой тгк «бар рэйновой.» Там много интересного по моим работам! Думаю, скоро возобновлю «зарисовки» к главам, которыми буду с вами делиться в канале. Как вам эта глава? Буду благодарна звездочкам, подпискам и комментариям.
С уважением, Рэйн.