$$$
- Милая, поторапливайся! Твой выход через десять секунд.
Последний взмах ресниц, последний слой пудры на щеки. Она готова. Федерико поправляет ей шлейф. Кто эта девушка в зеркале? Точно не я.
- Dominique, - шепчет он на ухо.
- Dominique, - киваю в ответ я.
И падаю в бездну...
Громкая музыка, вспышки фотоаппаратов, гром аплодисментов, восторженные крики и шепот - все это нам. Доминик, Федерико, Люция. Буквы DFL на фоне огромного цветка лотоса - наш почет, разделенный шестизначной суммой на двоих.
- На подиуме Люция Брент, одна из самых молодых и успешных моделей мира. Она открывает показ дома «Дофелю». На ней блестящий топ с рукавами три четверти и кружевными манжетами, а так же фирменная шифоновая юбка «Дофелю» оттенка «пепельный розовый».
Раздаются аплодисменты, очередные вспышки камер, а я удаляюсь за черный занавес.
- На подиуме Ева Укрэ...
- Переодевайся, скорее, - Федерико снимает топ, швыряя его ассистентке, протягивает кружевное платье и расстегивает молнию. - Это триумф! Если ты преподнесешь его как надо, то мы поднялись еще над одним домом мод. Впереди будет только Диор.
- Доминик этого не хотел.
- Доминик хотел рисовать эскизы. Ив Сен Лоран хотел рисовать эскизы. Кто из них умер богатым и старым, а кто молодым и знаменитым? Вот и не говори глупостей.
Он смачно шлепнул по заду стоящую рядом Мишель. Она осклабилась в одной из своих "самых очаровательных" улыбок, выходя на подиум.
Доминик, Федерико, Люция - буквы DFL на фоне огромного цветка лотоса, дом «Дюфелю» - молодой, но покоривший вершины.
***
- Как тебе показ? - Ева закинула в рот кусочек манго в белом шоколаде. - Сегодня был полный взрыв, почти как при Доминике.
- Да, но критики почти не разговаривали.
- Это же хорошо, разве нет? - она глотнула шампанского и улыбнулась кому-то из дизайнеров. Тонкие золотые веревочки сережек у нее в ушах чуть задрожали.
- Нет. Эйвери не пришел, значит какие-то проблемы,- Эйвери Макгауэр был школьным другом Доминика и поддерживал нас самого начала как финансово, по уши влезая в долги, так и в поисках связей. Теперь же он стал одним из самых востребованных критиков в сфере модельного бизнеса, но всегда приезжал на их показы, отдавая дань былым временам.
- Эйвери должен быть в Милане, насколько я знаю.
- Но на показы он всегда приезжает. Тем более на наши показы.
Я замолчала. К нам подошел Федерико вместе с каким-то кудрявым юношей.
- О, Жан! Я так давно тебя не видела! Отчего ты не заходишь к нам на вечеринки, проказник? - Ева расцеловала его в обе щеки. - Федерико, отчего ты так редко приглашаешь Жана?
- По правде говоря, я сам отказывался от вечеринок, - незнакомец засмеялся. Голос его, как и смех, был очень низким и напоминал густой мед, но светлые глаза оставались холодными. - Федерико здесь ни при чем.
- Люция, это Жан Фиакр, манекенщик дома «Диор», наш большой друг. Жан, это Люция Брент, наша с Домиником принцесса.
- Добрый вечер, мисс Брент, - Жан поцеловал мне руку. - Наслышан о вас.
- Надеюсь, вы слышали только хорошее, - голос прозвучал чуть более холодно, чем следовало, но меня это не очень волновало.
- Ну конечно, - он улыбнулся, но синие, точно льдинки, глаза были серьезны. Он будто изучал меня, вглядываясь в самые потаённые уголки души.
- Мы с Люцией давно хотели устроить смешанный показ. У Доминика было несколько набросков для отдельного показа. Правда, наше солнышко категорически отказывалось от всех предложенных мною партнёров. Вот я и решил предложить тебя.
- Мой контракт с «Диор» заканчивается в конце января, это около трех недель. Если Люция не против, то я весь ваш.
- Отлично! Тогда в феврале начнем работать над показом, может, даже успеем к июльскому показу в Милане! Ну, тогда, я думаю, вам стоит пообщаться, - Федерико взял Еву под руку, уводя в круг танцующих.
- Значит, «Диор»? - спросила я, пригубливая шампанское и отходя к диванчики под роскошным панно, изображающим венецианский мост и гондолу под ним.
- Значит, «Дофелю»? - засмеялся в ответ Жан. - Не знал, что вы захотите работать в этом доме после смерти Доминика.
- Я думаю, эта тема не для публичного разговора, - улыбнувшись очередному фейерверку вспышек фотокамер, поворачиваюсь к нему. - Я и не хотела. Но мой долг, плюс контракт на десять лет... Сами понимаете.
- Ого! Десять лет? - он был явно удивлен. - Вам сейчас девятнадцать, не так ли? - я кивнула. - Почти до самого последнего пика.
- Да, - он подвел меня к столикам с закусками, взял какую-то из шпажек с канапе, небрежно откусив кусочек ветчины.
- Вы очень молчаливы, мисс Брент.
- Еще Джиа Каранджи говорила, что в нашей профессии говорить не рекомендуется.
- Джиа Мари Каранджи умерла еще в восьмидесятые, сколь я знаю. Взять хотя бы Еву, - он наклонился к моему уху и указал в толпу танцующих. - Она модель, причем довольно неплохая, но, в отличие от вас, она говорит часто и много, и это приносит свои плоды, далеко не печальные.
- Ева никогда не была настоящей моделью, - прошептала в ответ я. - Она сама так говорит, и говорит довольно часто.
- Вот почему говорить стоит лишь по делу, - засмеялся Жан. Его низкий гортанный смех, отдающий по-настоящему французским изяществом, заставлял что-то во мне трепетать. Губы его были на уровне моей переносицы, и я могла видеть их четкий контур, тонкие морщинки на розовой коже, волевой подбородок и ямочку на левой щеке. В смятении я подняла глаза, встретившись с холодной голубизной.
- Могу я пригласить вас на танец?
- Боюсь, я отвратительно танцую, - покачала головой я.
- Мне не жаль отдавленных ног, - он отставил бокал в сторону. - Ну же, мисс Брент, не бойтесь.
- С чего вы взяли что я боюсь? - Жан протянул мне руку, уводя на танцпол.
- Вы очень часто отводите взгляд, а я замечаю девушек, которые не смотрят на меня.
Он притянул меня к себе, положив одну руку на талию, а другой обхватив мои пальцы. Несмотря на свой рост, я едва-едва доставала ему до плеча.
На фоне звучала какая-то музыка, что-то похожее на «Chloe» Дюка Эллингтона. Дыхание Жана согревало шею, теряясь где-то в волосах. Он закрыл глаза, отдаваясь незамысловатой мелодии.
Мимо прошел Федерико, обнимая одной рукой Мишель.
- Положите голову мне на плечо, - прошептал мне на ухо Жан. - Это райская музыка Бориса Виана, отдайтесь ей, окунитесь с головой.
И я, впервые за девятнадцать лет, позволила себе это.