Часть 4. Шину.
Шину сегодня просыпается, как и обычно – ранним утром. Кошмары все не дают спать, хотя пора бы, наверное, привыкнуть. Настроение, особенно после пикника, никакое – хочется посидеть в тишине хотя бы до обеда.
Она собирается и тихо выходит из комнаты, чтобы никого не разбудить, да и ни с кем не разговаривать. Шину направляется влево, скоро достигая каменистой расщелины между невысокими холмами.
Нельзя было сразу заметить узкую тропку, ведущую по холму вверх. По ней Шину добирается до места своего назначения – вырезанной в скале сводчатой пещеры. Там она садится на старую подушку и оборачивается на стоящий рядом деревянный сундучок.
***
Тихий час в детском доме закончился уже давно. Пора было выходить на улицу, но Алисе никто не разрешал – закрытая в чулане девочка плакала и продолжала просить открыть дверь. Она сидела там еще со вчера, голодная и уставшая.
- Не реви, ты заслужила. Ты должна отвечать за свои поступки, - добивал ее твердый голос воспитательницы.
- Да не де-елала я э-этого, заче-ем мне... - отвечала Алиса, уже не надеясь на помилование.
- Хватит отпираться! – начинала женщина злиться, - Кроме тебя, маленькая преступница, некому! Все знают, что только ты на такое способна!
Послышались глухие всхлипы. Бесполезно, каждый раз бесполезно. Никто не верил дочери пойманных наркоторговцев, конечно. То, что Алиса молчит и ни с кем не общается, не означает, что она в свободное время убивает всяких кошек у забора. Девочка прекрасно знала, кто это сделал, но боялась – если расскажет, будет только хуже.
Во время наказаний Алиса часто вспоминала родителей. Они всегда говорили, что бояться нельзя, что это удел слабаков. Но девочка и не спорила, зная, что такая и есть – не может ответить ни на одно оскорбление. Мама с папой были крутыми, пугали всех сами, а вот она не могла.
Алису выпустили ближе к вечеру, и успевала она только на ужин. Но ничего больше ей и не требовалось – девочка, наконец, решилась. Решилась перестать бояться.
Сначала она зашла в комнату и выдвинула из-под кровати деревянный ящичек со своими вещами. По очереди Алиса стала доставать каждую из них.
Грязный платок с инициалами, воняющий дымом, достался девочке от покойного отца. Его она рассмотрела и отложила в сторону. Следующими на свет выходят бусы из орешков и куска веревки – подарила какая-то девочка вначале пребывания Алисы в детском доме.
Самая любимая ее вещь – самодельное чучелко из грубой мешковины, сделанное во время одного из ранних наказаний, когда еще сажали в крупяную кладовку. Его девочка взяла с собой, а после задвинула сундук и что-то зашептала. Прощалась.
- Эй, преступница, чулан что, твое новое любимое место? Надо будет зайти, посмотреть, что тебе там так нравится, - после еды начала доставать девочку другая, с длинными косичками и шрамом на лбу.
- Ари, не ходи за мной сегодня, - отрезала Алиса и встала из-за стола.
- Думаешь, я тебя послушаюсь? – увязалась та за ней. Алиса на это и рассчитывала.
Они остановились в узком проеме между домом и забором. Ари ничего не понимала, а Алиса невидяще смотрела в стену. Она вспомнила еще один завет родителей – если кто-то мешает, убей его. Из широкого рукава она вдруг выудила маленький десертный ножичек, украденный из столовой.
- Ладно, прощай, - отрешенно произнесла она и покрепче сжала ручку.
- Что ты... - не успела договорить Ари перед тем, как лезвие вошло ей в грудь. Послышался истошный крик. Но рука Алисы не дрогнула, она не колебалась ни секунды. Пока не прибежали взрослые, девочка, схватив нож двумя руками, резко вогнала его в себя, целясь в сердце. Она не плакала и не боялась, просто молча осела на землю, истекая теплой кровью.
***
Шину неожиданно думает, что в том чулане плакала последний раз в жизни. Ничего не чувствовать – хорошо это или плохо? Она ответила бы - удобно. И не страшно. Только ничего не приносит радости, удовольствия, но это вполне соизмеримый штраф.
Шину еще долго сидит в своем маленьком убежище, играя с куклой и перебирая вещи. Еще одно ее развлечение – рисовать ножом на стенах. Вся пещера изрезана специфическими картинками – портретами, натюрмортами, даже бытовыми зарисовками.
Здесь изображена ее мать – ровная черта вместо носа, идеально прямые волосы, грустные глаза. Рядом исполосованное лицо Ари. Эх, если бы она тогда знала о том, что проще перерезать горло, чем пробить грудину... Но здесь самоубийства запрещены, ничего не выйдет. Тут и жить лучше, чем там.
Солнце в зените – пора идти обедать. Но Шину даже не садится за стол, а молча берет тарелку и уходит на третий этаж. Там, ожидаемо, ничего не изменилось, ведь ходит туда только она и, изредка, Андриус.
Библиотека, занимающая весь этаж, производит впечатление места, недавно попавшего под обстрел – некоторые стеллажи свалены, книги валяются там и тут изорванные и помятые, а вместо пепла – слой густой пыли. Уцелел только один шкаф, где с одной стороны – сказки на букву «Н», с другой – государственная литература и газеты.
Выглядывая из-за развалин, Шину видит единственное чистое место - серый стол, вокруг которого пять стульев с обломанными, некогда высокими, спинками. На них вырезаны странные узоры, смысл которых выяснить не дано никому. Посередине, в выемке, сверкают осколки огромного шара.
Ставя на стол еду, Шину уходит к стеллажу - взять что-нибудь почитать. В сказках все всегда заканчивается хорошо. Даже если главный герой страдал, или с ним просто произошло что-то неожиданное, он всегда оборачивает ситуацию в свою пользу, всегда выигрывает. Ей казалось, что так должно быть и в жизни, но в последнее время она в этом сильно сомневается – произойти-то произошло, только до победы далековато.
Напротив Шину сажает самодельную куклу, у которой за годы непрерывной дружбы появилось и имя, и подобие биографии, и характер. Вести с ней беседы за едой – сплошное удовольствие, Лота может поддержать разговор на любую тему, какая только появится в голове маленькой девочки. А еще она не осуждает и умеет вовремя промолчать.
Сегодня темой их беседы является прошлое. Шину давно был интересен вопрос: что было бы, если бы она тогда не попробовала совершить самоубийство? Если бы общалась вместе со всеми детьми, если бы не позволяла издеваться над собой? Но каждый раз все сводилось к одному – тогда не надо быть дочерью своих родителей. Поэтому Шину утешалась мыслью, что так было суждено и что когда-нибудь восторжествует справедливость и жизнь наградит ее, по меньшей мере, огромным состоянием.
В целом, обед проходит в дружественной обстановке. Когда Шину уже собирается уходить, из-за руин неожиданно показывается Андриус.
- Здравствуй, - произносит он для проформы.
- Привет. Уже ухожу, свободно, - отвечает девушка и направляется к выходу.
- Уговор помнишь? Молчишь?
- Не говорю изначально. Мы не общаемся, параноик, - покидает она пыльное место.
Не замечают они только Корту, прячущуюся за углом.