Рассказ крови и сердца || турбо

Мы пили чай, разговаривали ни о чём и обо всём сразу — вспоминали школьные годы, обсуждали книги, делились мечтами. За окном постепенно темнело, но в квартире было тепло и уютно. И с каждой минутой я всё отчётливее понимала: я чувствую себя по‑настоящему дома — не из‑за стен или обстановки, а из‑за человека, который сидит напротив и улыбается мне так, будто весь мир стал лучше от того, что я здесь.

Я обхватила кружку ладонями, наслаждаясь теплом и ароматом мятного чая. Валера сидел напротив, задумчиво помешивал свой чай и смотрел куда‑то в сторону — будто о чём‑то размышлял.

— О чём задумался? — осторожно спросила я.

Он встрепенулся, будто очнулся от своих мыслей, и улыбнулся:
— Да так... Просто думаю, что дальше. Ну, в смысле — с тобой. Ты же не можешь вечно жить у меня.

Внутри всё слегка сжалось. Я и сама об этом думала, но старалась не заострять внимание — слишком уж уютно мне было здесь, рядом с Валерой.

— Да, конечно, — я опустила взгляд в чашку. — Я понимаю. Наверное, придётся поискать какое‑то жильё... Может, снять комнату или...

Валера резко выпрямился, поставил чашку на стол так, что чай чуть не расплескался, и твёрдо перебил меня:
— Нет.

— Что «нет»? — я удивлённо подняла брови.

— Нет, — повторил он уже спокойнее, но так же решительно. — Не надо никакого съёмного жилья. Живи здесь. У меня. Сколько понадобится.

— Валера, это слишком... — начала я. — Ты и так столько для меня сделал, а я ещё и занимаю твоё пространство...

— Саш, — он перегнулся через стол, посмотрел мне прямо в глаза. — Послушай меня внимательно. Мне не в тягость. Совсем. Наоборот, мне приятно, что ты здесь. И я хочу, чтобы ты осталась. Пока не будешь готова к чему‑то другому, пока не почувствуешь себя в полной безопасности, пока сама не решишь, что пора. Поняла?

Я замерла, не зная, что сказать. Его слова звучали так искренне, так твёрдо, что возражать казалось почти невозможным.

— Но... — попыталась я снова.

— Никаких «но», — он поднял руку, останавливая меня. — Это не обсуждается. Ты остаёшься. Точка. Я серьёзно.

В груди разливалась волна благодарности, смешанной с каким‑то непривычным теплом. Никто раньше не говорил со мной так — не просто предлагал помощь, а именно настаивал на том, чтобы помочь, не оставляя места для сомнений.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Ты даже не представляешь, как это приятно.

— Представляю, — мягко сказал Валера. — И я рад, что могу это дать. Просто... — он слегка замялся, — просто позволь мне это сделать, ладно? Не отказывайся. Мне правда будет спокойнее, если ты будешь здесь.

Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. В горле стоял ком, а на душе вдруг стало так легко, будто с неё сняли какой‑то тяжёлый груз.

— Хорошо, — наконец произнесла я. — Я останусь. Если ты действительно этого хочешь.

— Хочу, — уверенно подтвердил Валера.

Он улыбнулся, и эта улыбка была такой тёплой, что внутри всё перевернулось.

— А пока, — Валера поднялся и собрал чашки, — предлагаю устроить киновечер. У меня есть пара старых фильмов, которые мы так и не досмотрели. Печенье я тоже припас. Что скажешь?

— Звучит идеально, — я тоже встала и начала помогать ему убирать со стола. — Только с одним условием.

— Каким?

— Ты выбираешь фильм, а я — добавки к печенью. Шоколад или фундук?
— Шоколад, однозначно, — решительно заявил Валера. — Классика жанра.

— Договорились, — я рассмеялась.

Пока я возилась с
шоколадом, Валера достал ящик с кассетами и нашел список фильмов. Пальцы пробежались по названиям, но мысли всё равно возвращались к своим словам. Он не просто предложил помощь — он настоял на том, чтобы я осталась. И делал это не из жалости, а потому что действительно хотел, чтобы я была здесь.

«Как же мне повезло, что он есть в моей жизни», — подумала я, глядя, как Валера с серьёзным видом выбирает фильм.

— Всё готово! — объявил он, засовывая касету, как трофей. — Кино, печенье, ты — что ещё нужно для идеального вечера?

— Ничего, — я улыбнулась. — У нас уже всё есть.

Мы устроились на диване, включили фильм, и первые кадры заполнили комнату мягким светом. Валера протянул мне миску с печеньем, слегка коснувшись пальцами моей руки. Я взяла печеньку, откинулась на подушку и почувствовала, как внутри разливается спокойствие.

Может, сейчас у меня нет здесь своего дома, но есть человек, рядом с которым я чувствую себя в безопасности. И этого пока достаточно.

— А знаешь что? — Валера вдруг хлопнул себя по колену. — Давай‑ка мы с тобой сейчас по магазинам прогуляемся. Продукты кончаются, да и настроение поднять не помешает.

— По магазинам? — я невольно улыбнулась. — В наше время это не самое простое развлечение...

— Зато интересное, — подмигнул Валера. — Зато потом вернёмся, приготовим что‑нибудь вкусненькое и снова кино посмотрим. Идёт?

— Идёт, — согласилась я.

Мы быстро переоделись: я накинула синию куртку с меховым воротником, повязала шарф, надела шапку. Валера накинул свою кожаную куртку, натянул шапку — в феврале без неё никуда.

На улице было морозно, снег похрустывал под ногами. По тротуару спешили люди с авоськами, кто‑то нёс хлеб в бумажном пакете, кто‑то — бутылку молока. В воздухе витал запах зимы и далёкого дымка из печных труб.

Первым делом мы зашли в гастроном. Очередь, конечно, была — куда без неё. Но мы встали, переглянулись и рассмеялись.

— Ну что, — Валера подмигнул мне, — привычная картина советской реальности?

— Привычная, — кивнула я. — Но с тобой даже очередь не так страшна.

Медленно продвигаясь вперёд, мы болтали ни о чём: вспоминали школьные годы, обсуждали, какие фильмы посмотреть на выходных, строили планы на весну.

— Надо будет выбраться за город, — мечтательно сказал Валера. — Как потеплеет, возьмём термос, бутерброды — и в лес.

— С удовольствием, — улыбнулась я.

Наконец подошла наша очередь. Валера уверенно взял список:
— Хлеб чёрный, батон, макароны, гречка, тушёнка...

— Ещё сыр и колбасу, если есть, — добавила я.

— И конфеты «Мишка на Севере», — подмигнул Валера. — Для настроения.

Продавец кивнул, начал собирать покупки. Мы переглянулись — в глазах у обоих светилась радость от этой простой, домашней заботы друг о друге.

Дальше зашли в молочный — взяли кефир, творог, сметану. Потом заглянули в овощной: картошка, морковь, лук, капуста — всё как положено.

— Ну что, комплект? — Валера взвесил в руке тяжёлую авоську.

— Думаю, да, — я улыбнулась, поправляя свою сумку. — Теперь домой?

— Именно, — он предложил мне локоть. — Пойдём, хозяюшка. Будем готовить ужин.

Мы шли обратно, а я вдруг поймала себя на мысли: я не чувствую страха, тревоги, неуверенности. Есть дом — пусть пока не мой, но тёплый и безопасный. Есть человек рядом — тот, кто готов поддержать, защитить, позаботиться. И этого сейчас достаточно.

Мы улыбнулись друг другу и пошли дальше, оставляя за собой следы на свежем снегу, а впереди — тёплый дом, ужин и ещё один спокойный вечер вместе.

Мы с Валерой шли обратно, утопая сапогами в свежем снегу. Авоськи приятно оттягивали руки — в них лежали хлеб, макароны, гречка, тушёнка, сыр, колбаса, конфеты «Мишка на Севере», кефир, творог, сметана, картошка, морковь, лук и капуста.

— Знаешь, — сказала я, глядя на Валеру, — даже с тобой обычные покупки превращаются в маленькое приключение.
— А то! — он подмигнул. — В наше время искусство добывать продукты — почти как квест. И мы его прошли на отлично.

Когда мы вернулись домой, сразу принялись разбирать покупки. Я аккуратно расставляла банки и пакеты на полках, а Валера раскладывал овощи в ящик для хранения.

— Так, — он потёр руки. — Что будем готовить на ужин? У меня идея: макароны по‑флотски. Классика советской кухни, да ещё и сытно.

— Согласна, — я улыбнулась. — А на десерт — конфеты.

— И чай с мятой, — добавил Валера. — Идеальный ужин.

Я принялась чистить картошку и морковь, Валера открыл банку тушёнки и поставил сковороду на плиту. В кухне запахло жареным луком — уютным, домашним запахом.

— Помню, как в школе я мечтала о заграничных деликатесах — спросила я, нарезая овощи. — О пицце, суши, гамбургерах... А сейчас вот — макароны с тушёнкой — и кажется, что вкуснее ничего нет.

— Потому что не в еде дело, — Валера помешал содержимое сковороды. — А в том, с кем ты это ешь. И в атмосфере. У нас сейчас — идеальная атмосфера.

Я улыбнулась, не поднимая глаз от разделочной доски:
— Да, ты прав.

Мы продолжали готовить, перебрасываясь шутками. Валера изображал шеф‑повара из телепередачи, я делала вид, что беру у него интервью. Смех звенел в кухне, разгоняя последние остатки тревоги и неуверенности.

Наконец макароны были готовы. Мы накрыли на стол: клетчатая скатерть, две тарелки, вилки, стаканы с чаем, ваза с конфетами посередине.

— Ну что, — Валера торжественно поднял стакан с чаем, — за наш первый совместный ужин в этом доме!
— За наш ужин, — я чокнулась своим стаканом о его.

Мы сели за стол. Макароны по‑флотски оказались невероятно вкусными — может, потому что мы приготовили их вместе, может, потому что после прогулки на морозе аппетит разыгрался не на шутку.

— Вкуснотища! — Валера отправил в рот очередную вилку. — Надо будет почаще так готовить. И гулять вместе по магазинам.

— Согласна, — я откусила конфету. — Это был отличный день. Несмотря ни на что.

Валера посмотрел на меня серьёзно:
— Саша, я хочу, чтобы такие дни были у тебя почаще. Чтобы ты забыла про страхи, про неприятности. Чтобы просто жила и радовалась. И я сделаю всё, чтобы так и было.

У меня перехватило дыхание. Я молча кивнула, чувствуя, как теплеют глаза.
— Спасибо, — тихо сказала я.

Мы доели ужин, убрали со стола и уселись на диване с чашками горячего чая. За окном темнело, снег продолжал идти, укрывая город белым покрывалом. В комнате было тепло, горел торшер, по телевизору шёл какой‑то старый фильм.

— Может, посмотрим его? — предложила я.

— Конечно, — Валера взял пульт. — И пусть этот вечер продлится подольше.

Я кивнула и чуть подвинулась, чтобы прислониться к его плечу. Валера накрыл нас пледом, и мы стали смотреть фильм — просто наслаждаясь тишиной, теплом и тем редким ощущением дома, которое появилось рядом с этим человеком.

Я почувствовала, как день плавно перетекает в вечер — за окном стало заметно темнее, а фонари на улице начали загораться один за другим, отбрасывая жёлтые круги света на заснеженную землю.

— Знаешь, — сказала я, поворачиваясь к Валере, — мне бы не помешало размяться. Давай сходим в качалку?

— Отличная идея, — Валера тут же подхватил. — Пойдём. Только тепло одевайся, на улице мороз.

Мы накинули куртки, шарфы, шапки и вышли на улицу. Вечерний город выглядел по‑особенному: снег мягко искрился под фонарями, в окнах домов загорался свет, где‑то вдалеке слышалась музыка. Мы шли по тротуару, дышали морозным воздухом и болтали о всякой ерунде — о фильмах, о планах на весну, о том, что надо бы починить полку в кухне.

Вдруг из переулка выскочила огромная собака — лохматая, с тёмной шерстью и оскаленными зубами. Она зарычала и бросилась прямо на нас.
— Валер — я инстинктивно схватила его за рукав.
— Бежим! — он схватил меня за руку, и мы рванули вперёд.

Собака помчалась за нами, громко лая. Мы свернули в переулок, потом ещё раз, петляли между домами, стараясь оторваться. Сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Морозный воздух обжигал лёгкие, но мы не останавливались.

— Туда! — Валера указал на старый раскидистый тополь у забора. — Залезай, быстро!

Он подсадил меня, я ухватилась за нижнюю ветку, подтянулась, полезла выше. Валера ловко забрался следом. Мы взобрались на достаточно большую высоту — до нас уже не дотянуться.

Собака остановилась под деревом, скалилась, зарычала, потом начала кружить вокруг ствола, всё так же угрожающе лая. Она явно не собиралась уходить просто так.

Я вцепилась в ветку, стараясь унять дрожь. Валера сел рядом, чуть выше, и ободряюще кивнул:
— Не бойся, Саш. Она не достанет нас здесь. Подождём, пока кто‑нибудь пройдёт мимо — может, спугнёт её.

— А если никто не пройдёт? — тихо спросила я.

— Пройдёт, — уверенно сказал он. — Зима, вечер, люди с работы возвращаются. Да и вообще, собаки редко долго стоят на одном месте.

-в смысле зима?- я немного удивилась.- а зима время года типо-я хлопнула себя по лбу- я подумала Вахит.

Валера посмеялся

Мы сидели на крепких ветвях, прижавшись к стволу. Собака ещё какое‑то время лаяла, потом села под деревом, уставившись на нас. Её дыхание вырывалось белыми облачками пара. Постепенно лай стал реже, она зевнула, легла, положила морду на лапы и, кажется, начала дремать.

Валера тихонько рассмеялся:
— Видишь? Уже устала. Сейчас совсем успокоится, а там и люди подойдут.

— Надеюсь, — я улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Просто она такая огромная...

— Зато мы ещё выше, — подмигнул Валера. — И умнее.

Через несколько минут вдалеке показались две фигуры — мужчина с женщиной шли, оживлённо беседуя. Завидев собаку, мужчина громко крикнул:
— Эй, фу! Пошла от туда!

Собака вздрогнула, подняла голову, потом неохотно встала, отбежала на пару метров и скрылась в переулке.

— Ну вот, — Валера выдохнул с облегчением. — Теперь можно спускаться.

Он спустился первым, потом помог мне. Мы отряхнули снег с одежды, поправили шарфы.
— Всё нормально? — Валера внимательно посмотрел на меня.

— Да, — я кивнула. — Благодаря тебе. Если бы не ты...

— Мы вместе, — перебил он. — И в следующий раз тоже будем вместе. Поняла?

— Поняла, — я взяла его под руку. — Пошли в качалку, раз уж решили?

— Конечно, — улыбнулся Валера. — Тем более мы уже почти пришли. Осталось немного совсем.

Мы двинулись дальше, уже более осторожно оглядываясь по сторонам. Но больше никаких неожиданностей не случилось. Вскоре мы увидели вывеску качалки — простую деревянную табличку с надписью краской.

— Вот и пришли, — Валера толкнул дверь, и нас окутала волна тёплого воздуха. Внутри пахло потом, резиной и чем‑то ещё — тем особенным запахом спортзала, который я так любила.

Когда мы с Валерой наконец зашли в качалку, внутри уже толпились ребята: Вова, Марат, Костёр, Сутулый, Кащей (без Любы), Зима (без Вики) и ещё пара парней, которых я не очень хорошо знала.

Валера зашёл первым, оглядел всех и громко сказал:
— Марат, с днём рождения!
Он подошёл и крепко пожал Марату руку. Тот слегка покраснел, улыбнулся и ответил:
— Спасибо, братан.

Я тут же воскликнула, всплеснув руками:
— А чё вы мне не сказали, что днюха у него?!

Все дружно расхохотались. Я подошла к Марату, обняла его и поздравила:
— С днём рождения, Марат! Будь счастлив, здоров и чтобы все планы сбывались! Ну и чтобы Вова поменьше подзатыльников давал.

— Спасибо, Саш, — он улыбнулся уже шире.

Потом я оглядела всех и спросила:
— А что, не отмечаете?

Марат слегка помрачнел, пожал плечами:
— Да с родственниками отметили, а с пацанами... негде. У всех предки дома, в квартирах тесно, да и не поймут они, что за сборище.

В комнате повисла короткая пауза. Парни переглядывались, кто‑то вздохнул, кто‑то пнул носком ботинка валявшуюся гирю.

Тут Сутулый вдруг хлопнул себя по лбу:
— Братаны, а чего мы тут грустим? Идите ко мне! Предки на дачу уехали на неделю — хата свободна. Три комнаты, кухня, даже магнитофон есть!

Марат аж подпрыгнул от радости:
— Сутулый, ты спаситель!

— Точно, — подхватил Вова. — Тогда так: с Сутулого хата, с нас — хавчик и выпивка. И не завтра, а сегодня! Чего тянуть?

— Сегодня? — Марат заулыбался во весь рот. — Да я только за!

— Ура! — Костёр подпрыгнул и хлопнул Марата по плечу. — Ну, брат, теперь отметим как надо!

— Тогда чего стоим? — вмешался Вова. — По магазинам, пацаны!

Парни тут же засуетились, стали составлять список покупок. Кто‑то вызвался сбегать в булочную за свежим хлебом, кто‑то пообещал раздобыть пару банок тушёнки, кто‑то взялся за лимонад, а Марат заявил:
— Я за выпивкой. У дяди Пети в киоске ещё кое‑что осталось — возьму пару бутылок портвейна и пива.

— Отлично, — одобрил Сутулый. — Тогда встречаемся у подъезда через полчаса.

Пока пацаны бегали по магазинам, мы с Сутулым и Валерой добрались до его квартиры. Я помогла протереть пыль, расставить стулья вокруг стола, разложить тарелки. Валера нашёл скатерть и постелил её на стол — старую, но аккуратную, с вышитыми цветами по краям.

Постепенно начали подтягиваться остальные с пакетами продуктов. Марат торжественно внёс бутылку лимонада «Буратино» и коробку шоколадных конфет «Мишка на Севере». Зима принёс хлеб и банку маринованных огурцов, Вова раздобыл пару банок тушёнки, пачку печенья и две бутылки портвейна, а ещё упаковку пива. Костёр притащил пластинку «Кино» и пару стаканов — «на всякий случай».

Мы расселись за столом у Сутулого. Комната наполнилась гулом оживлённых разговоров, смехом и звоном стаканов. Сутулый разлил портвейн по гранёным стаканам — каждому досталось примерно по полстакана.

— Ну что, — поднял стакан Сутулый, — за Марата! Чтобы всё у него получалось, чтобы друзья не подводили, а удача не отворачивалась!

— За Марата! — дружно подхватили все.

Мы чокнулись, выпили. Портвейн был терпкий, чуть сладковатый — как раз для такого вечера. Кто‑то тут же открыл банку тушёнки, кто‑то начал раскладывать хлеб и огурцы по тарелкам.

Костёр поставил пластинку «Кино» на магнитофон. Зазвучала «Видели ночь» — и сразу стало ещё уютнее.

— О, это то, что надо! — Марат хлопнул в ладоши. — Танцевать!

— Погоди, сначала закуси нормально, — усмехнулся Валера, протягивая ему кусок хлеба с тушёнкой. — Праздник длинный, успеешь ещё потанцевать.

Постепенно разговор становился всё оживлённее. Вова начал рассказывать, как в прошлом году они с пацанами пытались устроить турнир по армрестлингу прямо во дворе — но всё закончилось тем, что стол развалился под первым же участником. Все хохотали до слёз.

Я посмотрела на Марата: он сидел во главе стола, краснел от смущения, но улыбался так широко, что, казалось, ещё чуть‑чуть — и улыбка разорвёт его лицо пополам. Рядом с ним Зима разливал остатки портвейна:
— Марат, брат, это твой день! Пей, веселись!

— Да я и так счастлив, — Марат поднял стакан.

— Спасибо, пацаны. И ты, Саш, спасибо, что пришла.

— Да ладно тебе, — я улыбнулась. — Как я могла пропустить твой день рождения?

Через какое‑то время градус веселья поднялся ещё выше. Костёр предложил сыграть в «правду или действие» — и пошло‑поехало:

Зима, выбрав «действие», должен был спеть песню про дружбу, изображая оперного певца. Он так смешно размахивал руками и фальшивил, что мы хохотали до колик.

Сутулому выпало рассказать самый стыдный случай из жизни — он поведал, как в пятом классе спрятался под парту, чтобы не отвечать у доски, а там заснул и проспал весь урок.

Марату пришлось станцевать лезгинку (он знал пару движений от дяди) — и хотя вышло не совсем профессионально, мы аплодировали стоя.

Потом включили свет поярче, сдвинули стулья, и началось то, чего Марат так ждал: танцы. Музыка гремела, парни толкались, изображали брейк‑данс, Зима даже попытался сделать колесо (естественно, упал, но все только ещё громче захохотали).

Я поймала взгляд Валеры — он подмигнул мне, протянул руку:
— Потанцуем?

— Конечно! — я вложила свою ладонь в его.

Мы танцевали, смеялись, толкались с остальными. В какой‑то момент Зима схватил гитару (оказывается, она у него была с собой) и начал наигрывать что‑то ритмичное. Костёр тут же подхватил:
— Эй, все, хором! Раз, два, три...

И мы затянули какую‑то дворовую песню — громко, нестройно, зато от души. Марат стоял в центре комнаты, хлопал в ладоши и сиял от счастья.

Когда пластинка закончилась, а силы на танцы иссякли, мы снова расселись за стол. Сутулый разлил остатки портвейна, кто‑то открыл последнюю бутылку пива.

— Пацаны, — Марат встал, слегка покачнувшись. — Спасибо вам. Честно, я не ожидал такого. Думал, просто посидим где‑нибудь во дворе, по банке пива выпьем... А тут — настоящий праздник!

— Так и должно быть, — серьёзно сказал Сутулый. — День рождения — раз в году. Надо отмечать как следует.

— Особенно с такими друзьями, — добавил Вова.

Все закивали, загалдели:
— Точно!
— Марат, ты лучший!
— Давай ещё по одной, за дружбу!

Мы выпили ещё раз, закусили остатками еды. В комнате было жарко, окна запотели, на столе остались крошки, пятна от напитков, пустые банки. Но это всё не имело значения. Главное — мы были вместе, смеялись, шутили, чувствовали, что нужны друг другу.

Мы расселись за столом у Сутулого. Комната наполнилась гулом оживлённых разговоров, смехом и звоном стаканов. Сутулый разлил портвейн по гранёным стаканам — каждому досталось примерно по полстакана.

— Ну что, — поднял стакан Сутулый, — за Марата! Чтобы всё у него получалось, чтобы друзья не подводили, а удача не отворачивалась!
— За Марата! — дружно подхватили все.

Мы чокнулись, выпили. Портвейн был терпкий, чуть сладковатый — как раз для такого вечера. Кто‑то тут же открыл банку тушёнки, кто‑то начал раскладывать хлеб и огурцы по тарелкам.

Костёр поставил пластинку «Кино» на магнитофон. Зазвучала «Видели ночь» — и сразу стало ещё уютнее. Постепенно все оживились: кто‑то начал притоптывать в такт, кто‑то покачивать головой, а потом Вова вдруг вскочил и закричал:
— Да чего сидим?! Танцуем!

Парни и девчонки которых я видела впервые повскакивали со своих мест. В тесной комнате места было немного, но это никого не смущало — мы толкались, смеялись, кружились кто во что горазд. Марат отплясывал с такой энергией, будто готовился к соревнованиям по брейк‑дансу, Вова изображал какого‑то дикого зверя, а Сутулый смешно подпрыгивал, размахивая руками.

В разгар веселья дверь распахнулась — вошли Зима с Викой. Зима широко улыбался, а Вика, запыхавшаяся, с раскрасневшимися от мороза щеками, только успела снять шапку и начать расстегивать куртку. Оказывается зима пошёл за Викой и привел её сюда.

Я, увидев её, тут же бросилась навстречу:
— Вика! Наконец‑то! Давай к нам!

Не дав ей даже полностью снять куртку, я схватила её за руку и потащила в центр комнаты:
— Танцуй! Сейчас самое веселье!
— Да я же только пришла... — начала было она, но я уже кружила её в такт музыке.

— Никаких «только пришла»! — засмеялась я. — Раздевайся потом, сейчас — танцуем!

Вика рассмеялась, бросила куртку на ближайший стул и тут же подхватила ритм. Она танцевала легко, пластично, будто родилась на танцполе. Мы с ней кружились, смеялись, делали какие‑то смешные движения — то приседали, то крутились, то махали руками.

Краем глаза я заметила, что Валера стоит у стены и смотрит на меня. В его взгляде было столько тепла и восхищения, что внутри всё затрепетало. Он слегка качнул головой в такт музыке, улыбнулся мне, и я улыбнулась в ответ, не переставая танцевать.

Рядом Зима не отрывал глаз от Вики. Он стоял, слегка наклонившись вперёд, ловил каждое её движение. Когда она кружилась, он невольно улыбался, а когда она случайно поймала его взгляд, он смущённо отвёл глаза, но тут же снова посмотрел на неё.

Парни то и дело уходили курить на балкон — там было прохладно и можно было передохнуть от жары комнаты. Кто‑то оставался сидеть за столом, доедал остатки еды, разливал последние капли портвейна. Вова с костром затеяли спор о том, какая группа круче — «Кино» или «Машина времени», а Сутулый пытался их помирить, утверждая, что обе хороши.

Музыка сменилась — зазвучала более медленная композиция. Я остановилась, отдышалась, вытерла пот со лба. Валера тут же подошёл ко мне:
— Устала?

— Немного, — улыбнулась я.

— Ты танцевала потрясающе, — он слегка коснулся моего плеча. — Я даже засмотрелся.

— Спасибо, — я почувствовала, как краснею.

Вика и Зима тоже остановились. Он предложил ей стакан лимонада, она взяла, поблагодарила, и они отошли к окну, о чём‑то тихо переговариваясь и улыбаясь друг другу.

Музыка сменилась — зазвучала более медленная композиция. Мы с Викой остановились, отдышались, вытерли пот со лба. Вокруг тоже все понемногу сбавляли темп: кто‑то опустился на стулья, кто‑то пошёл на балкон покурить, Марат вытер лицо рукавом и плюхнулся на диван с бутылкой лимонада.

Я повернулась к Вике:
— Слушай... помнишь Иру?
— Иру? — она на мгновение замерла, а потом её лицо озарилось улыбкой. — Конечно, помню! Боже, как же мы с ней хохотали...

Мы обе рассмеялись, и это привлекло внимание остальных.

— Кто такая Ира? — удивлённо спросил Вова, возвращаясь с балкона.

— Что за Ира? — подхватил Зима. — Вы нам не рассказывали.

— Да вы что, пацаны, — Вика всплеснула руками. — Мы же с Сашей с ней в художке  познакомились!
— Даа, — подхватила я. — Ещё в младших классах. Она такая смешная была — вечно какие‑то глупости выдаст, и мы хохочем на весь кабинет.

— О, я помню один случай, — Вика закатила глаза от смеха. — Мы тогда рисовали натюрморты, а Ира посмотрела на свою работу, потом на мою, потом на работу Насти... и вдруг выдаёт во весь голос: ДЕВКИ я такое вспомнила! разноцветные какихи!»

Все парни замерли, а потом дружно расхохотались.
— «Разноцветные какихи»? — переспросил Сутулый, утирая слёзы смеха. — Серьёзно?

— Абсолютно! — подтвердила я, тоже хохоча.

— И она так это сказала — громко, на весь класс, вся красная, глаза круглые... Мы все чуть со стульев не попадали.

— А потом, — продолжила Вика, — пришла учительница, Юлия Александровна. Увидела Ирину картину, посмотрела на неё, потом на нас... и вдруг говорит тем же тоном: «Да, Ира, ну работай а то заладила какахи! какихи!» И начинает пародировать её голос!

Мы с Викой снова расхохотались, вспоминая, а пацаны просто лежали от смеха.
— Представляете? — я вытирала слёзы от смеха. — Она так смешно это скопировала, что мы все просто корчились на полу. Ира потом так начала хохотать. Что вся красная сидела.

— Вот это история, — покачал головой Зима. — И где она сейчас?

— В Париже, — ответила Вика, и в её голосе прозвучала нотка ностальгии. — Она давно хотела уехать туда. Она иногда пишет письма, присылает фотки — там красиво, говорит.

— Париж... — протянул Марат. — Вот бы туда попасть.

— Да, — вздохнула я. — Мы с Викой часто вспоминаем, как втроём гуляли на выходных, ели мармелад, болтали обо всём на свете...

— Она обещала, что когда‑нибудь приедет в гости, — добавила Вика. — И мы снова соберёмся — только уже не в художке , а где‑нибудь в кафе.

— Надо будет её встретить как следует, — серьёзно сказал Валера. — Раз такая подруга.

— Обязательно, — улыбнулась я. — Когда приедет, устроим ей праздник. Как сегодня — только с Ирой.

— И с парижскими историями, — подмигнул Костёр.

— И с разноцветными какихами, — добавил Вова, и все снова расхохотались.

-Ира, красивое имя - проговорил сутулый кивая головой.

В комнате повисла тёплая, дружеская атмосфера. Кто‑то включил следующую пластинку, но танцевать пока никто не спешил — все сидели, улыбались, делились воспоминаниями. Парни начали рассказывать свои школьные истории, и вскоре смех снова заполнил комнату.

А я поймала взгляд Валеры — он смотрел на меня с улыбкой, слегка покачивал головой в такт музыке. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло. Этот вечер, эти люди, эти воспоминания — всё это было так по‑настоящему, так важно. И я точно знала: такие моменты, наполненные смехом и дружбой, запоминаются на всю жизнь.

Музыка зазвучала снова — бодрая, ритмичная, с чётким битом. Костёр подскочил к магнитофону и громко объявил:
— Так, пацаны и девчонки, никаких медляков! Только драйв, только танцы!

— Ура! — закричала вика и схватила меня за руку. — Погнали!

Мы снова закружились в танце. На этот раз движения были ещё более энергичными: мы подпрыгивали, крутились, хлопали в ладоши, то и дело сталкиваясь с остальными. Марат изображал какой‑то странный микс брейк‑данса и народных плясок, Вова смешно дрыгал ногами, а Сутулый размахивал руками, будто отгонял невидимых мух.

В какой‑то момент я почувствовала, что проголодалась. Музыка всё гремела, но я решила не останавливаться надолго — просто схватила с тарелки кусок хлеба с тушёнкой, закинула в рот, не переставая пританцовывать. Потом подхватила вилку и начала на ходу есть салат — какой‑то винегрет с солёными огурцами и горошком. Движения стали чуть более неуклюжими, но это только добавило веселья: я чуть не уронила тарелку, но успела поймать её в последний момент, и все вокруг захохотали.

— Саш, ты как ураган! — крикнул Валера, ловко уворачиваясь от моей руки с вилкой.
— А что? — я рассмеялась, отправляя в рот ещё ложку салата. — Танцевать и есть — это искусство!

Кто‑то протянул мне стакан с прозрачной жидкостью.
— Держи, это водка, — сказал Зима. — За здоровье Марата и за наш праздник!

Я сделала небольшой глоток — напиток обжёг горло, но почти сразу по телу разливалась приятная теплота. Я поставила стакан на край стола и снова бросилась в танец, уже чуть более раскованно и беззаботно.

Вика, заметив, что я закусываю на ходу, тоже решила последовать моему примеру. Она схватила кусок хлеба с сыром, откусила половину, а вторую протянула Зиме:
— На, поешь немного!

— Спасибо, — он улыбнулся, принял угощение и тут же закружил Вику в танце.

Валера подошёл ко мне сбоку, слегка коснулся плеча:
— Ты просто неутомимая! — он рассмеялся. — И танцуешь, и ешь, и ещё успеваешь всех веселить.

— Это талант, — подмигнула я, доедая остатки салата прямо с тарелки. — Надо же поддерживать силы!

— Тогда держи ещё, — он протянул мне новый стакан с водкой. — За дружбу?

— За дружбу — я чокнулась своим стаканом о его, сделала глоток и тут же снова закружилась под музыку.

Парни то и дело выбегали на балкон покурить, возвращались раскрасневшиеся, с морозным румянцем на щеках, и сразу бросались в общую круговерть. Костёр поставил новую пластинку — зазвучали зажигательные ритмы, и мы все снова пустились в пляс.

Марат, который до этого сидел на диване, вдруг вскочил:
— Нет, так не пойдёт! Все танцуют, а я что, хуже?

Он ворвался в толпу, начал выделывать какие‑то невероятные танцы, то приседая, то подпрыгивая выше всех. Мы с Викой переглянулись и расхохотались:
— Марат, ты дурак?

— Я знаю — он подмигнул и закружился ещё яростнее.

Музыка гремела, комната наполнилась смехом, топотом ног, звоном стаканов. Я чувствовала, как усталость уходит, а на её место приходит лёгкость — от танцев, от смеха, от тепла компании. Валера время от времени оказывался рядом, подбадривал улыбкой, иногда подхватывал меня за руку и кружил вместе с собой.

В какой‑то момент я остановилась, чтобы отдышаться. Взяла ещё кусочек хлеба, допила остатки водки из стакана и посмотрела вокруг: Вика с Зимой танцевали, тесно прижавшись друг к другу и что‑то шептали друг другу на ухо; Марат с Вовой устроили соревнование — кто сделает больше прыжков на месте; Сутулый и Кащей изображали какой‑то смешной танец, подражая балетным танцорам.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Этот вечер был таким живым, настоящим, наполненным смехом, движением, дружеским теплом — и я точно знала, что запомню его надолго.

После того как все немного отдышались и расселись за столом — кто на стульях, кто прямо на полу у стены, — вдруг раздался резкий звонок в дверь. Все замерли, переглянулись.

— Кто это ещё? — нахмурился Вова. — Мы же все тут...

— Может, соседи? — предположил Костер.

— Или кто‑то из опоздавших? — добавил Сутулый.

Я поднялась из‑за стола:
— Я открою.

Она подошла к двери, повернула замок и распахнула её. На пороге стояла

Ира.

Я на мгновение замерла, потом протёрла глаза, думая, что мне мерещится — то ли от танцев, то ли от выпитой водки.

— Ира?.. — тихо произнесла я.

— Да, я это я, — улыбнулась Ира и раскинула руки.

Я бросилась к ней, и мы крепко обнялись — так крепко, как будто не виделись целую вечность. В этом объятии было всё: радость, ностальгия, теплота дружбы, которой мне действительно не хватало.

— А ты откуда узнала, что мы тут? — спросила я, всё ещё не отпуская Иру.

— Да Викина сестра Лиза сказала, что вы в «казане», — начала объяснять Ира. — Ну, я и к вам. Лиза адрес тётки Марины дала, я пришла, а там мама Вики — тётя Марина. А Вики нету. Вот она и сказала: «Посмотри, может, гуляют где‑то». Я иду, а там Вика с какими‑то парнями идёт... Ну, я сначала посидела, подумала — как я зайду без приглашения? Но всё‑таки зашла.

В этот момент в коридор вышли Вика и остальные пацаны. Вика, увидев Иру, тут же бросилась к ней:
— Ирка! Ты?! Не верю своим глазам!
Они тоже обнялись, смеясь и похлопывая друг друга по спине.

Сутулый, стоявший чуть позади, окинул Иру взглядом и с серьёзным видом произнёс:
— У Иры не только имя красивое, она и сама красивая.

Все расхохотались над его неуклюжей, но искренней фразой. Сутулый слегка покраснел, но тут же взял себя в руки:
— Ну что стоим? Проходи, Ира, проходи! Давай, я помогу тебе вещи положить.

Он подхватил небольшую сумку, которую Ира держала в руке, и проводил её в комнату.

Все тут же засуетились:
— Ирка, садись сюда!
— Сейчас тебе стакан найдём!
— Ты голодная? Тут ещё салат остался, и тушёнка!
— А хочешь водки? Или лимонада?

Марат вскочил, отодвинул стул:
— Садись, именинник сегодня я, но сегодня и твой день тоже!

— Да я даже не ожидала, что так получится, — смущённо улыбалась Ира, оглядывая всех. — Просто шла, думала, может, найду вас... А тут — такой праздник!

Костёр тут же поставил пластинку — снова зазвучала бодрая музыка.

— Так, — он хлопнул в ладоши. — Теперь, когда Ира с нами, танцы продолжаются!

— Точно! — подхватила Саша. — Ира, ты с нами?

— Конечно! — она рассмеялась. — Только дайте мне пять минут, чтобы отдышаться.

Валера подошёл к Саше:
— Вижу, ты рада.

— Безумно, — она улыбнулась. — Это как подарок судьбы.

— Тогда пошли танцевать, — он протянул ей руку. — Пока все не разбежались снова.

Музыка гремела, парни и девчонки снова пустились в пляс. Ира, немного освоившись, тоже вступила в общий круг. Саша с Викой не отходили от неё ни на шаг, то и дело что‑то шептали на ухо, обнимались, смеялась. Зима поглядывал на них с улыбкой, а Сутулый, кажется, был особенно рад, что смог помочь Ире устроиться.

В комнате снова стало шумно, весело, тесно от танцующих тел. Кто‑то снова ушёл на балкон покурить, кто‑то остался за столом доедать остатки салата, но все время кто‑то возвращался в общий круг, подхватывал другого, и танцы продолжались.

Саша поймала взгляд Иры через плечо Валеры, улыбнулась ей, кивнула — мол, всё хорошо, мы снова вместе. И в этот момент она почувствовала: вот он, настоящий праздник — когда друзья рядом, когда неожиданно приходит тот, кого давно не видел, когда смех звучит искренне, а сердце наполняется теплом.

Я сидела на диване с Ирой — той самой Ирой, которую не видела уже два месяца если не больше так как Ваня не давал мне с ними видеться по его словам они на меня плохо влияют. Всё ещё не могла поверить, что она здесь, рядом. Мы немного отдышались после танцев, пока вокруг гремела музыка и пацаны подпевали какой‑то весёлой песне.

Ира вздохнула и тихо сказала:
— Саш, у меня тут проблема... Негде ночевать. Сумки пока у тёти Марины с вещами, но переночевать у них нельзя — мест нету. У них и так какое‑то общежитие, все комнаты заняты.

Сердце у меня ёкнуло. Я посмотрела на Иру  — в глазах у неё читалась такая лёгкая растерянность, что сразу стало ясно: надо что‑то делать. И тут меня осенило.

— Так, всё просто, — я решительно хлопнула себя по колену. — Я живу у Валеры сейчас. Пойдём, я его уговорю, чтобы ты пожила с нами! Он не откажет, я уверена.

— Правда? — глаза Иры загорелись надеждой.

— Ты думаешь, он согласится?

— Конечно! — я уверенно кивнула. — Пошли, сейчас всё устроим.

В этот момент пацаны вышли с балкона, громко переговариваясь, и Костёр тут же включил магнитофон — зазвучала весёлая песня про любовь и весну. Все снова начали подпевать, кто‑то пустился в пляс прямо в коридоре.

Я поймала взгляд Валеры, махнула ему рукой:
— Валер, пойдём на кухню, надо поговорить.
— пошли, — он затушил сигарету и наклонил головой в сторону кухни после последовал за мной.

На кухне я сразу перешла к делу:
— Валер, Ира не может сегодня вернуться к тёте Марине — у них нет места. Можно она поживёт пока с нами? Пожалуйста!

Он на секунду задумался, потом улыбнулся:
— Конечно, пусть остаётся. Места хватит, да и веселее будет.

У меня будто гора с плеч свалилась. Я радостно вскрикнула, бросилась к нему и крепко обняла. Валера слегка растерялся, но тоже обнял меня в ответ. Не удержавшись, я чмокнула его в щёку и тут же, озорно подмигнув, убежала обратно в комнату — танцевать. Пока Валера улыбавшись провожал меня взглядом.

-ИРААА - закричала я, врываясь в комнату. — Ира, ты остаёшься с нами!

— Спасибо, Саш! — Ира бросилась меня обнимать. — Ты лучшая!

Мы решили отметить это дело и налили себе ещё водки — уже третью или четвёртую порцию за вечер. Постепенно алкоголь начал давать о себе знать: мысли становились лёгкими, а язык — всё более развязным.

— Ирка, а помнишь, как мы в школе пытались нарисовать корову в космосе ? — хихикнула я, едва удерживаясь на ногах. — У тебя получился какой‑то фиолетовый осьминог с рогом!

— А у тебя — розовый крокодил с крыльями! — залилась смехом Ира. — Мы тогда сказали учительнице, что это «современное искусство», а она так серьёзно кивнула и сказала: «Да, дети, вы очень продвинутые...»

Мы хохотали так сильно, что чуть не упали с дивана. Потом Ира вдруг стала очень серьёзной (насколько это было возможно в её состоянии) и торжественно произнесла:
— Саш, я тебе открою великую тайну...

— Какую? — я подалась вперёд, едва не опрокинув стакан.

— Водка... — Ира сделала драматическую паузу, — ...она не падает сверху, как дождь. Она падает... изнутри! Понимаешь?

Я хлопнула в ладоши:
— Гениально! Это надо записать!

— А ещё, — Ира подняла палец вверх, — я поняла, почему мы так хорошо дружим. Потому что мы обе... как эти... ну, как две капли... но не воды! А две капли... веселья! Да!

— Точно! — я приобняла её. — Две капли веселья в океане скуки!

Тем временем вечеринка шла своим чередом. Пацаны продолжали петь и танцевать, кто‑то уже начал придумывать новые правила для какой‑то игры, а Костёр пытался научить Вову танцевать вальс под рок‑н‑ролл.

Ира, слегка покачиваясь, встала с дивана:
— Саш, а давай... а давай покажем им, как надо танцевать по‑настоящему!

— Пошли! — я схватила её за руку. — Сейчас мы им устроим мастер‑класс!

Мы вбежали в центр комнаты, принялись выделывать какие‑то невероятные движения, кружиться, подпрыгивать и хохотать.

— Смотрите, пацаны! — кричала Ира. — Это танец мой фирменный!

Я подхватила. — И водки!

— И Иры! — добавил Марат, присоединяясь к нашему танцу.

Все снова расхохотались и пустились в пляс вокруг нас. Музыка гремела, лампочки мигали в такт, а я ловила взгляды друзей — счастливые, раскрасневшиеся, немного нетрезвые, но такие родные.

Поймала взгляд Валеры — он стоял у стены, улыбался и качал головой, явно умиляясь нашим с Ирой выходкам. Я подмигнула ему, схватила Иру за руку, и мы закружились в новом безумном танце, забыв обо всём на свете. В тот момент я чувствовала только одно: как же здорово, что мы снова вместе — я, Ира, наши друзья... И что этот вечер, такой неожиданный и сумасшедший, запомнится нам надолго.

Заиграл медленный танец. Ира тут же оказалась в объятиях Сутулого — он слегка смущался, но держал её аккуратно, будто боялся сломать. Вика с Зимой тоже закружились в танце: она положила голову ему на плечо, а он осторожно приобнял её за талию.

Валера подошёл ко мне, протянул руку:
— Пойдём потанцуем?

Я улыбнулась и вложила свою ладонь в его:
— Конечно.

Мы вышли в центр комнаты. Валера обнял меня за талию, я положила руки ему на плечи. Движения получались немного неровными — алкоголь всё‑таки давал о себе знать.

— Саш, — тихо сказал Валера, слегка покачивая меня в такт музыке, — ну сколько ты выпила? Ты же совсем пьяная.

— Немного, — я хихикнула и чуть не споткнулась. — Ну ладно, может, не совсем немного... Но зато весело!

— Весело‑то весело, — он слегка покачал головой, — но ты же еле стоишь.

— Я не еле! — я возмущённо вскинула подбородок, но тут же покачнулась, и Валера подхватил меня за локоть. — Ну хорошо, может, чуть‑чуть еле. Но это не страшно! Сегодня же праздник!

— Праздник — это хорошо, — он улыбнулся, но в голосе всё ещё звучала нотка упрёка. — Но надо знать меру. Ты же завтра будешь мучиться.

— Зато сегодня я давольная! — я широко улыбнулась и прижалась к нему чуть ближе. — И потом, со мной же ты. Если что — поддержишь.

Валера на мгновение замер, потом тихо рассмеялся:
— Ну да, куда я денусь. Поддержу, конечно. Просто... — он сделал паузу, — просто мне не нравится, когда ты так. В смысле, не то чтобы совсем не нравится... Просто волнуюсь за тебя.

— Волнуешься? — я подняла брови, стараясь сфокусировать взгляд. — Это мило. Значит, я тебе небезразлична?

— Конечно, небезразлична, — он слегка сжал мою талию. — Ты же часть нашей группе. И... просто хороший человек.

— Просто хороший человек? — я нарочито надула губы. — А может, я хочу быть не просто хорошим человеком!

— Ладно‑ладно, — Валера снова рассмеялся. — Ты замечательный человек. И очень весёлая. Но всё равно давай в следующий раз чуть поаккуратнее с водкой, хорошо?

— Обещаю попробовать, — я подмигнула. — Но только попробовать. Потому что без водки не было бы такого классного танца с тобой!

Он покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Мы продолжали медленно кружиться под музыку. Я чувствовала тепло его рук, слышала, как ровно бьётся его сердце — и от этого становилось ещё теплее и уютнее.

Краем глаза я заметила, как Ира что‑то шепчет Сутулому на ухо, и тот заливается краской. Вика с Зимой стояли у окна, о чём‑то тихо переговариваясь и улыбаясь друг другу. Вокруг нас парни и девчонки тоже танцевали — кто‑то медленно, кто‑то чуть ли не засыпая на ходу, но все — с улыбками на лицах.

Я снова посмотрела на Валеру:
— Знаешь, я так рада, что Ира пришла. И что мы все здесь. И что ты со мной танцуешь.

— И я рад, — он слегка наклонился ко мне. — Давай просто наслаждаться моментом, ладно?

— Ладно, — я улыбнулась и положила голову ему на плечо.

Музыка продолжала звучать, а мы всё кружились и кружились — медленно, спокойно, в своём собственном ритме. И в тот момент мне казалось, что этот вечер никогда не закончится.

После медляка Валера ушёл с пацанами опять на балкон — покурить, поговорить по‑мужски. Я осталась в комнате, слегка покачиваясь от выпитого, но всё ещё чувствуя себя на подъёме.

Вдруг ко мне подошла девочка, которая весь вечер сидела в стороне — не лезла в разговоры, не танцевала, просто наблюдала. Я даже не запомнила, как её зовут. Она встала передо мной и резко бросила:
— Что ты вокруг Валеры кружишься?

Я удивилась, даже слегка опешила:
— Хочу и кружусь. Тебе‑то что?

— У него девушка вообще‑то есть! — продолжила она, глядя на меня с вызовом.

Я не сдержалась и расхохоталась — громко, почти истерично, с подвыванием:
— И кто же?

— Лиля, — серьёзно ответила она.

Внутри будто что‑то оборвалось. Лиля? У Валеры есть девушка?

Удар по сердцу. Но алкоголь уже развязал мне руки — разум затуманился, эмоции взяли верх.

Не думая, я резко схватила её за волосы и дёрнула вниз. Секунда — и она уже на полу. Я продолжала тянуть её за волосы, таскала по полу, не ослабляя хватку. В голове стучало: «Лиля? Лиля?! Почему я ничего не знаю?!»

В этот момент из балкона выбежали пацаны. Сутулый и Зима бросились ко мне, пытаясь оттащить, но я сопротивлялась. Валера, бледный и встревоженный, схватил меня за плечи:
— красивая, успокойся. Не трогай её.

Он силой оттащил меня от той девочки, которая теперь сидела на полу, поправляла волосы и шмыгала носом. Валера увлёк меня на кухню, подальше от всех.

— Ты что творишь?! — строго спросил он.

— Ты... ты... — я задыхалась от обиды и злости. — У тебя девушка есть? Лиля? Почему я об этом не знаю?!

— Да нет у меня никакой девушки! — Валера всплеснул руками. — Лиля — моя бывшая. Мы уже полгода не общаемся. Кто вообще эту чушь придумал?

Я вдруг почувствовала, как злость начинает сменяться стыдом. Но эмоции всё ещё бурлили:
— Тогда почему ты не сказал?! Почему я узнаю это от какой‑то...

Я не договорила — вместо этого вдруг начала бить его кулаками в грудь:
— Ну почему, Валер?! Почему?!

Он не сопротивлялся, просто стоял и смотрел на меня, пока я не выдохлась и не опустила руки. Глаза наполнились слезами.
— Прости, — тихо сказала я. — Я просто... испугалась.

— И ты прости, — он осторожно обнял меня за плечи. — Надо было раньше рассказать про Лилю. Просто не думал, что это кого‑то волнует.

Валера слегка отстранился, взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза:
— Саш, сейчас для меня важна только ты. И никто больше. Поняла?

Я кивнула, шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слёзы. Он улыбнулся в ответ, вытер слезинку с моей щеки большим пальцем.

— Пойдём обратно? — предложил он. — Там, наверное, все уже волнуются.

— Пойдём, — я вздохнула и взяла его за руку.

Мы вернулись в зал. Ира бросилась ко мне:
— Саш, ты в порядке? Что случилось?

— Всё хорошо, — я обняла её. —просто ебанутая одна здесь.

— Да уж, — хмыкнул Костёр. — Я думал, ты её насквозь протащишь по полу!

Все рассмеялись, напряжение спало. Вика подошла к той девочке, помогла ей встать, что‑то тихо сказала — та кивнула и даже слегка улыбнулась.

— Так, — Марат хлопнул в ладоши, — а теперь кто хочет ещё потанцевать?

— Я! — тут же откликнулась Ира. — Саш, пойдём?

— Конечно, — я улыбнулась. — Только сначала...

Я повернулась к Валере, взяла его за руку и потянула за собой:
— А ты пойдёшь с нами. Никаких балконов!

— Как скажешь, — он подмигнул и пошёл следом.

Музыка заиграла снова — весёлая, задорная. Мы с Валерой, Ирой и остальными снова закружились в танце. В груди всё ещё теплилось лёгкое волнение, но теперь на его место приходило тепло — от понимания, что всё уладилось, что мы разобрались, что между нами нет тайн.

Я поймала взгляд Валеры — он улыбался, и в этой улыбке было столько искренности, что все сомнения растаяли. Этот вечер ещё не закончился, и впереди нас ждало много танцев, смеха и дружеского тепла.

Пока Валера отошёл поговорить с Вовой у окна, Ира наклонилась ко мне и шёпотом сказала:
— Представляешь, Сутулый на меня наехал, что я слишком пьяная. Говорит, «давай‑ка успокойся, а то упадёшь».

Я фыркнула:
— Да ладно? А Валера на меня тоже так смотрел весь вечер, будто я вот‑вот рухну. Ну и что? Мы же не разваливаемся!

Ира хихикнула, оглянулась по сторонам — пацаны были заняты разговором, никто на нас не смотрел.

— Слушай, — она заговорщически подмигнула, — а давай ещё по чуть‑чуть? Пока они не видят.

— О, отличная идея! — я кивнула, и мы быстро плеснули себе ещё водки из бутылки, что стояла на краю стола.

Выпили залпом, поставили стаканы и тут же сделали вид, будто просто о чём‑то болтаем. Ира закашлялась, прикрыв рот рукой, а я рассмеялась.

— Всё, я больше не могу, — я откинулась на диван, тяжело дыша. — Честное слово, в меня больше ни капли не влезет.

— А я вообще не понимаю, как в меня это всё влезло, — Ира покачала головой, слегка покачиваясь. — У меня уже, кажется, ноги отдельно от головы думают.

Мы обе расхохотались, но тут парни начали собираться.

— Так, пацаны, время почти час ночи, — объявил Костер, застёгивая куртку. — Пора закругляться.

— Точно, — подхватил Вова. — Завтра всем на работу, на учёбу... в качалку, в общем.

Все стали прощаться, хлопать друг друга по плечам, обещать «завтра снова собраться». Вика обняла Иру:
— Ну, сестрёнка, рада была тебя видеть! Заходи ещё!

— Обязательно, — улыбнулась Ира. — Спасибо за праздник!

Зима пожал руку сутулому:
— Спасибо, что пустили. И за вечер — огонь!
— Да без проблем, — Сутулый улыбнулся. — Всегда рады.

Постепенно все разошлись. В квартире стало непривычно тихо. Остались только мы с Ирой, Сутулый и Валера.

Валера потянулся, зевнул:
— Всё, народ, домой пошли. Уже поздно, да и вы оба, — он посмотрел на нас с Ирой, — явно на ногах еле стоите.

Ира покачнулась и ухватилась за спинку стула:
— Ой, давай не пизди, мы ещё трезвые ...

Сутулый посмотрел на неё, потом на меня, вздохнул и сказал:
— Я провожу. Вдруг Валера не справится один с этими двумя ходячими катастрофами.

— Эй! — я возмущённо подняла палец. — Мы не катастрофы! Мы... две капли веселья!

— Точно, — поддержала Ира. — Две капли!

Парни переглянулись и рассмеялись.

— Ладно, — Валера кивнул. — Пошли. Только аккуратно, на лестнице в подъезде.

Сутулый подошёл к Ире, слегка поддержал её под локоть:
— Держись за меня. И не вздумай падать — я сам еле стою.

— Обещаю не падать, — хихикнула Ира. — Но если упаду, лови!

Я взяла Валеру под руку:
— А я за тебя. Так надёжнее.

— Вот и отлично, — он слегка сжал мою руку. — Пошли домой.

Мы вышли из квартиры. В подъезде было темно и прохладно — после шумного вечера это ощущалось особенно остро. Ира что‑то весело щебетала Сутулому, тот улыбался и кивал. Мы с Валерой шли чуть позади.

— Ты правда в порядке? — тихо спросил он.

— Да, — я улыбнулась. — Просто немного... слишком весело. Но в целом — всё хорошо. Спасибо, что терпишь мои выходки.

— Терплю не терплю, — он подмигнул. — Мне нравится. Просто волнуюсь.

Я сжала его руку крепче:
— Я это ценю.

Мы спустились вниз. Ночной воздух отрезвил немного, но тепло компании, смех, воспоминания о вечере всё ещё грели изнутри. Впереди ждала дорога домой, сон, а завтра — новый день. Но этот вечер, полный смеха, танцев, неожиданностей и дружбы, точно запомнится надолго.

Мы с Ирой еле шли — ноги заплетались, голова кружилась, а смех то и дело прорывался наружу. Пацаны переглянулись, и Сутулый первым решился:
— Так, Ира, давай я тебя понесу. А то ты сейчас в сугроб свалишься.

— Что, прямо на руках? — Ира хихикнула, чуть не упав. — Ну ладно, спасай!

Сутулый аккуратно подхватил её на руки. Ира тут же обвила его шею руками и радостно воскликнула:
— О, как удобно! Саш, а ты чего стоишь? Валера, бери её на руки, она же сейчас упадёт!

Валера вздохнул, но улыбнулся:
— Ладно, акробатика на сегодня ещё не закончилась.

Он осторожно поднял меня на руки. Я от неожиданности вскрикнула:
— Ой! Не тяжело?

— Нет, — он усмехнулся. — Ты лёгкая, как пушинка. Держись крепче.

Я обхватила его за шею, прижалась к плечу. В голове всё ещё шумело от водки, но в этот момент стало так уютно и спокойно...

Вдруг Ира, сидящая на руках у Сутулого, громко заорала:
— САША! ДАВАЙ НАШУ! «РАШЕН, РАШЕН, РАШЕН ГЁРЛ...»

И она начала петь во весь голос, фальшиво, громко, залихватски — так, что эхо разнеслось по всей улице. Я подхватила, тоже вопя на всю мощь:
— «ГИВ МИ, ГИВ МИ О-О-О, МИ ЛАВ...»

Мы с Ирой хохотали между строчками, сбивались, снова начинали, размахивали руками — в общем, устроили настоящий уличный концерт.

Валера закатил глаза и тихо простонал:
— Господи, за что мне это наказание...

— А мне нравится! — вдруг весело отозвался Сутулый. — Давайте все вместе!

И он тоже начал петь — нестройно, но с таким энтузиазмом, что мы с Ирой расхохотались ещё сильнее.

— Вот это я понимаю, вечер удался! — выкрикнул Сутулый между куплетами.

— Поддерживаю! — я хлопнула Валеру по плечу. — Валер, ну давай, пой с нами!

— Да я лучше молча донесу вас до дома, — он покачал головой, но губы его дрогнули в улыбке.

— Трусишь? — поддразнила я.

— Просто берегу голос для более достойных песен, — парировал он.

Но Ира не сдавалась:
— Валера, ну хоть пару строчек! Ну пожалуйста!

— Ладно, — он вздохнул, сделал вид, что сдался, и фальшиво пропел: — «Рашен, рашен, рашен гёрл...»

Мы с Ирой взорвались аплодисментами и хохотом.

— Он поёт! Он поёт! — кричала Ира. — Сутулый, ты слышал? Валера поёт!

— Слышал, слышал, — Сутулый подмигнул мне. — И я тоже! — и он затянул следующий куплет ещё громче.

Так мы и шли — двое парней несут на руках двух нетрезвых девчонок, которые во всё горло поют дурацкую песню, хохочут, размахивают руками. Прохожие оборачивались, кто‑то улыбался, кто‑то качал головой, но нам было всё равно.

— Валер, — я прижалась к его плечу, — спасибо, что ты такой... терпеливый.
— Да ладно, — он слегка сжал меня, чтобы не упала. — Зато весело. И... по‑настоящему.
— Точно, — я улыбнулась. — По‑настоящему.

Сутулый впереди что‑то весело рассказывал Ире, та хохотала, цеплялась за его куртку. Мы переглянулись с Валерой, и оба невольно улыбнулись.

Ночь была морозной, звёзды ярко мерцали над головой, снег скрипел под ногами. А где‑то внутри, сквозь шум и смех, разливалось тихое, тёплое чувство: вот он, момент, который запомнится надолго — друзья рядом, смех звучит искренне, и даже нелепая песня про «рашен гёрл» кажется самой прекрасной на свете.

Когда мы добрались до квартиры Валеры, он аккуратно помог мне переступить порог, поддерживая под локоть. Сутулый так же заботливо провёл Иру внутрь.

— Ну, вот и дома, — выдохнул Валера. — Давайте, вы обе, устраивайтесь.

— Спасибо, что донёс, — Ира подмигнула Сутулому. — Ты такой... надёжный. И сильный. Не то что некоторые, — она шутливо ткнула пальцем в сторону Вовы на прощание (хотя Вовы уже и не было рядом).

— Да ладно, ерунда, — Сутулый слегка покраснел. — Главное, чтобы всё было хорошо.

Мы с Ирой пошли в ванную мыть руки. Стою у раковины, смотрю на себя в зеркало — лицо красное, глаза блестят, волосы растрёпаны... И тут слышу за спиной:
— Саш, мне как‑то нехорошо...

Обернулась — Ира побледнела, схватилась за живот.
— О нет, — только и успела сказать я, как она метнулась к унитазу.

Я бросилась к ней, встала на колени рядом, собрала её волосы в хвост, придерживала, пока её тошнило.

— Ну Ира, ну ты даёшь, — подколола я, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не обидеть. — Говорила же: не умеешь ты пить!

— Замолчи, — простонала она между приступами. — Я просто... перебрала немного.

— Немного? — я хмыкнула. — Да мы обе перебрали. Но я хотя бы держусь!

В этот момент дверь приоткрылась, и в туалет зашёл Валера. Увидел картину: я держу волосы Иры над унитазом, та бледная, трясущаяся... Он только коротко выдохнул:
— Блять... — и тут же резко вышел, прикрыв дверь.

Через какое‑то время Ира пришла в себя. Мы умылись, поправили одежду.

— Пошли спать, — вздохнула я. — Валера сказал, можно на диване в зале.

— Угу, — кивнула Ира. — Только бы до него дойти...

Мы добрели до зала, улеглись на диван, накрылись пледом. Я уже почти проваливалась в сон, как вдруг...
— Саша... — простонала Ира.
— Что?
— Мне опять... плохо...

Не успела я и слова сказать, как Ира подскочила — и её вырвало прямо на пол.

Валера, который, видимо, не спал и услышал шум, тут же появился с ведром в руках:
— Так, быстро сюда.

Он поставил ведро рядом с диваном, помог Ире сесть так, чтобы ей было удобнее.

— Извини, — прошептала она, чуть не плача.

— Ничего, — он похлопал её по плечу. — Бывает. Отдыхай, я всё уберу.

Ира всю оставшуюся ночь периодически наклонялась над ведром. Я лежала рядом, гладила её по спине, шептала какие‑то успокаивающие слова. Валера время от времени заглядывал, проверял, всё ли в порядке, приносил воду, мокрое полотенце.

Ближе к 2 часам ночи, когда Ира наконец уснула, Валера тихонько подошёл ко мне. Он осторожно коснулся моего плеча:
— Саша... Саша, ты спишь?

Я открыла глаза:
— Не сплю.

Он сел рядом на край дивана, посмотрел на меня внимательно:
— Как ты?

— Нормально, — я зевнула. — Просто устала. И немного стыдно за всё это.

— Не надо стыдиться, — он улыбнулся. — Все иногда перебирают. Главное, что сейчас всё хорошо.

— Спасибо тебе, — я потянулась и слегка сжала его руку. — За то, что ты такой... терпеливый. И добрый.

— Да ладно, — он слегка покраснел. — Спи. Утро вечера мудренее.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость окончательно берёт верх. Рядом тихо дышала Ира, на полу стояло пустое ведро, а где‑то рядом был Валера — и от этого становилось спокойно.

Утро обещало быть сложным, но сейчас, в эти последние минуты ночи, было главное: мы были в тепле, в безопасности, вместе — и всё остальное казалось не таким уж важным.

Когда Ира наконец уснула, Валера тихонько подошёл ко мне и тихо сказал:
— Пойдём ко мне в комнату, там удобнее будет. А то тебя Ира тут облюёт.

— Угу, — я кивнула, с трудом поднимаясь с дивана. Ноги всё ещё подкашивались, голова кружилась.

Валера помог мне встать, поддержал за талию и повёл по коридору. Я шла, слегка пошатываясь, и всё время норовила прижаться к нему поближе. В какой‑то момент я обхватила его за шею и зашептала, уткнувшись носом в плечо:
— Валер, я тебя так люблю... Без тебя я просто не могу, понимаешь? Жить без тебя не могу...

Он слегка улыбнулся, погладил меня по спине и мягко ответил:
— Ага, Саш, я понял.

— Нет, ты не понял! — я замотала головой, чуть не потеряв равновесие. — Я серьёзно! Ты самый лучший, самый добрый, самый... самый!

— Угу, — он кивнул, аккуратно направляя меня к кровати. — Самый-самый. Давай-ка ложись.

Я не отпускала его, продолжая лепетать:
— А помнишь, как мы первый раз встретились? Ты тогда ещё вы меня в качалку потащили, когда я замёрзла... А потом мы к Суворовым ходили, и ты покушать мне покупал... Ты всегда обо мне заботишься, а я... а я...

— Да‑да, — Валера осторожно уложил меня на кровать, накрыл одеялом. — Всё верно, всё было. Теперь спи.

— Но я ещё не всё сказала! — я попыталась приподняться, но он мягко надавил на плечи, уложил обратно.

— Потом скажешь, — он улыбнулся. — Утром. Сейчас тебе надо отдохнуть.

— Ладно... — я вздохнула, наконец расслабилась и прижалась щекой к подушке.

— Только ты рядом побудь...

— Хорошо, — он сел на край кровати, провёл рукой по моим волосам. — Я тут, рядом. Спи.

Постепенно слова стали путаться, мысли расплываться, и я наконец уснула — с чувством, что всё хорошо, что Валера рядом, что я в безопасности.
———
Проснулась я от острой, пульсирующей боли в голове. Открыла глаза — в комнате было светло, шторы слегка колыхались от сквозняка. Я поморщилась, прижала ладони к вискам:
— Ооо...

Попыталась сесть — мир тут же качнулся, в горле пересохло, во рту был неприятный привкус. Я с трудом сфокусировала взгляд и увидела Валеру: он сидел в кресле у окна, читал какую‑то книгу.

Заметив, что я проснулась, он тут же отложил книгу и подошёл ко мне:
— Ну что, спящая красавица, очнулась?

— Голова... — простонала я. — Она сейчас взорвётся.

— Это похмелье, — он усмехнулся, но тут же стал серьёзнее. — Потерпи, сейчас принесу воды и таблетку.

Он быстро вышел и вернулся с стаканом воды и парой таблеток.
— Держи. И пей медленно, не спеша.

Я послушно проглотила таблетку, сделала несколько глотков. Валера сел рядом, слегка погладил меня по плечу:
— Всё будет хорошо. Отлежишься, отходишь — и снова в бой.

— Спасибо, — я слабо улыбнулась. — За всё спасибо. И за вчерашний вечер... и за то, что ты такой...

— Опять за своё? — он подмигнул. — Давай без признаний, пока трезвая. А то я не знаю, что отвечать.

Мы оба рассмеялись — осторожно, потому что смех отдавался болью в голове. Но в этом смехе было столько тепла и понимания, что даже головная боль уже не казалась такой невыносимой.

Мы с Валерой встали, кое‑как привели себя в порядок и отправились на кухню — делать завтрак. Голова всё ещё гудела, но после стакана воды и пары глубоких вдохов стало немного легче.

— Бутерброды с чаем — наше спасение, — бодро объявил Валера, доставая хлеб и колбасу.

— И главное — быстро, — я улыбнулась, беря в руки нож. — Потому что стоять долго я пока не готова.

Мы начали готовить: я резала батон, Валера раскладывал на тарелке сыр и колбасу, ставил чайник. Постепенно в кухне запахло чаем, тостами, и от этого становилось как‑то уютнее и легче на душе.

— Знаешь, — я хихикнула, нарезая хлеб, — вчера я тебе такое наговорила...

— Да уж, — он усмехнулся. — «Жить без тебя не могу», «ты самый лучший»...

— Замолчи! — я покраснела и замахнулась на него ножом (конечно, не всерьёз). — Я же была не в себе!

— Зато искренняя, — подмигнул он.

Я только покачала головой, продолжая резать батон. В этот момент Валера подошёл сзади, обхватил меня за талию, слегка наклонил голову к моей шее, будто хотел что‑то шепнуть...

И тут дверь распахнулась — на кухню вошла Ира.

— Не помешала? — с улыбкой спросила она.

Валера тут же отстранился от меня и, слегка смутившись, ответил:
— Помешали.

— Я старалась, — она начала улыбаться широко смотря на нас с Валерой. Ира села на табурет у стола, поморщилась и прижала ладони к вискам. — Ооо, голова... как будто по ней кувалдой прошлись.

Валера вздохнул, достал из шкафчика таблетку, налил воды:
— Держи. Поможет.

— Ты что, доктор Айболит?— она возмущённо уставилась на него, — таблетки пихаешь? Похмелиться нужно! У тебя пиво есть? Водка?

Валера поднял брови:
— Пить будешь воду. И чай. И таблетку проглоти.

— Скучно с тобой, — вздохнула Ира.

— Я на сборы, скоро вернусь, — строго сказал Валера, но глаза его смеялись. — Только попробуйте в магазин за алкашкой сходить — опять наебенитесь. Я что, делать буду?

Мы с Ирой расхохотались.
— Терпеть, — серьёзно ответила Ира, но тут же расплылась в улыбке. — Ладно‑ладно, шучу. Чай так чай.

Мы сели за стол: бутерброды, горячий чай, немного мёда, остатки колбасы и сыра. Голова постепенно отступала, а вместе с ней — и остатки вчерашнего дискомфорта.

Мы сидели за столом, пили чай с бутербродами, и постепенно головная боль отступала — то ли от еды, то ли от того, что мы всё больше погружались в воспоминания о вчерашнем вечере.

— А помните, — начала Ира, откусывая бутерброд, — как Саша пыталась станцевать ламбаду, а потом чуть не сбила вазу с полки?

— Ой, не напоминай! — я покраснела, но тут же рассмеялась. — Я думала, что двигаюсь грациозно, как балерина...

— ...а на деле — как робот с разряженной батарейкой, — закончил Валера и расхохотался. Собираясь на сборы.

Мы все прыснули со смеху.

— А ещё, — продолжила Ира, — когда Костёр решил показать «магический трюк» с бутылкой водки и случайно её уронил! Вся лужа потекла прямо к ногам Сутулого, а он так серьёзно сказал: «Это знак. Мне надо выпить».

— Да, лицо у него было такое торжественное, будто оракул изрёк пророчество, — подхватила я. — А потом он реально наклонился и начал собирать капли салфеткой!

Валера вытер слёзы от смеха:
— А я помню, как Саша убеждала всех, что «две капли веселья» — это научный термин. И требовала, чтобы я записал его в блокнот для будущих поколений.

— Ну а что? — я сделала вид, что возмущена.— Это же правда! Мы с Ирой — две капли веселья в океане скуки!

— И океан скуки чуть не утонул, — подмигнул Валера.

— А момент, когда мы пели «Рашен гёрл» на улице? — Ира закатила глаза, изображая драматизм. — Я до сих пор не понимаю, как нас не забрали в полицию. Мы же орали так, что, наверное, в соседнем районе слышали!

— Зато Сутулый так вдохновенно подпевал, — я хихикнула. — Он ещё пытался делать какие‑то танцевальные движения, держа тебя на руках.

— Да, — Ира улыбнулась. — И при этом умудрялся не уронить! Настоящий герой.

Валера покачал головой:
— А я до сих пор в шоке от того, как вы умудрились за пять минут допить остатки водки, пока мы с пацанами обсуждали, кто пойдёт за добавкой.

— Это был стратегический ход, — важно заявила Ира. — Чтобы никто не ушёл. Безопасность превыше всего.

— И чтобы потом было что вспомнить, — добавила я.

Мы снова расхохотались. Даже боль в голове почти прошла — настолько легко и весело стало от этих воспоминаний.

— А самое интересное, — сказал Валера, — это когда Саша пыталась объяснить Сутулому, что звёзды — это на самом деле дырки в небе, через которые светит райское освещение. И требовала, чтобы он «показал самую яркую дырку».

— Я что, серьёзно это говорила? — я закрыла лицо руками от стыда, но смех прорвался сквозь пальцы.-я не помню.

— Ещё как! — подтвердила Ира. — И он, между прочим, серьёзно поднял голову и начал искать «самую яркую».

Мы хохотали так, что чуть не падали со стульев. В какой‑то момент Ира, отдышавшись, сказала:
— Знаете, несмотря на похмелье, вчера был лучший вечер за последнее время.

— Согласна, — я кивнула. — Даже с рвотой, драками и признаниями в любви.

— Особенно с ними, — подмигнул Валера. — Без этого было бы скучно. -он стоял уже в кожаной куртке. Так как во время разговора он одновременно одевался пил чай и болтал.

Мы подняли чашки с чаем, словно тост произнося, и снова рассмеялись. Утро после безумной вечеринки оказалось таким же тёплым и дружеским, как и сам вечер.

Валера, уже в куртке и с сумкой в руках, строго посмотрел на нас с Ирой:
— Так, девочки, я ушёл на сборы. Приказ простой: сидеть на жопе ровно и никакой алкашки. Поняли?

— Поняли, — хором ответили мы с Ирой, старательно изображая ангельские лица.

Как только дверь за ним захлопнулась, Ира повернулась ко мне и скривилась:
— Эта таблетка не помогла ни фига. Голова всё равно раскалывается. Давай у него поищем что‑нибудь... хотя бы закуски? А то на голодный желудок совсем тоска.

— Давай, — согласилась я. — Только тихо, а то соседи услышат и Валере нажалуются.

Мы принялись рыться на кухне: открывали шкафчики, заглядывали в холодильник, переставляли банки. Ира выдвинула нижний ящик под духовкой:
— О! Тут что‑то есть...

— Что там? — я подскочила к ней.

— НАШЛАААА! — торжествующе закричала Ира, вытаскивая бутылку с тёмно‑красной жидкостью. — Какая‑то клюквенная настойка!

— Ого, — я восхищённо взяла бутылку в руки. — И пахнет вкусно. Точно то, что нужно.

Мы быстро нашли на полке пару рюмок, нарезали остатки колбасы и сыра в качестве закуски. Ира торжественно разлила настойку:
— Ну что, за наше спасение от похмелья?

— Поддерживаю, — я подняла рюмку. — За то, чтобы голова перестала болеть!

Мы чокнулись и выпили. Ира зажмурилась, потом выдохнула и довольно хлопнула ладонью по столу:
— ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ — ПОХМЕЛЬЕ!

Сразу легче стало.

— Между первой и второй перерывчик небольшой, — я хитро улыбнулась и начала разливать настойку по новой.

— О, точно! — Ира кивнула. — Но сначала тост. Какой тост будем говорить?

— Ты придумывай, — махнула рукой я. — Мне всё равно, за что пить. Лишь бы полегчало.

Ира улыбнулась, подняла рюмку и задумчиво произнесла:
— Ну раз всё равно... тогда за вас с Валерой!

— Что?! — я возмутилась. — Опять ты со своими намёками?

Но Ира уже опрокинула рюмку в рот и весело подмигнула:
— Пей, не тяни!

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать её примеру. Настойка оказалась сладкой, с лёгкой кислинкой — и правда, сразу стало как‑то веселее.

— Слушай, — Ира поставила рюмку и хитро прищурилась, — а если Валера узнает, что мы его настойку выпили?

— Тогда нам конец, — я рассмеялась. — Он же нам головы открутит.

— Зато похмелье прошло, — Ира потянулась за колбасой. — И настроение улучшилось. Так что риск того стоил.

Мы снова налили по рюмке. На этот раз тост предложила я:

— За что сейчас выпьем? - спросила Ира-  теперь ты придумывай.

-За то, чтобы у вас с сутулым всё сложилось— я договариваюсь улыбаясь смотря на неё и быстро выпила рюмку.

-ЭЭЭ- громко произнесла она.-ты обалдела?- но потом посмотрела на меня выдохнула и выпила.

Смех, разговоры, лёгкие поддёвки — постепенно всё напряжение ушло, а головная боль действительно отступила. Мы сидели на кухне, ели остатки бутербродов, пили клюквенную настойку и чувствовали, как возвращается то самое ощущение лёгкости и беззаботности, которое было вчера вечером.

— Знаешь, — сказала Ира, задумчиво глядя в окно, — иногда вот такие вот глупые, запретные моменты оказываются самыми запоминающимися.

— Согласна, — я улыбнулась. — Главное, чтобы Валера про настойку не догадался. А то наши «спасательные операции» могут закончиться очень грустно.

— Да ладно, — Ира махнула рукой. — Зато будет что вспомнить. И что рассказать ему потом... но не сегодня.

Мы снова рассмеялись, и на какое‑то время всё стало просто: друзья рядом, солнце светит за окном, а в рюмках — последняя порция клюквенной настойки, которая, кажется, и правда исцеляет от всех бед.

Мы как раз разливали пятую рюмку, когда в прихожей послышался звук поворачивающегося в замке ключа.

— О нет, — я побледнела. — пришел.

— Быстро прячь бутылку! — зашептала Ира, но было уже поздно.

Дверь открылась, и на кухню вошёл Валера. Он замер на пороге, окинув взглядом картину: мы с Ирой за столом, рюмки, открытая бутылка клюквенной настойки...

— И что это?! — его голос прозвучал резко, почти гневно. — Я же чётко сказал: никакой алкашки!

Он быстрым шагом подошёл к столу, схватил бутылку и строго посмотрел на нас:
— Я вам говорил?!

— Валер, ну мы же... — начала было Ира, но он перебил:
— Молчи. Просто молчи.

Валера взял меня за локоть и твёрдо произнёс:
— А ну, пойдём со мной.

Он повёл меня в свою комнату. Ира осталась на кухне — я успела заметить, как она виновато опустила голову и округлила глаза.

Валера закрыл дверь и повернулся ко мне. Я села на край кровати, чувствуя себя как школьница, которую вызвали к директору. Он встал напротив, скрестив руки на груди.

— Ну? — его голос дрожал от сдерживаемого раздражения. — Объяснишь, что это было? Я ухожу на два часа — и что происходит? Вы тут же находите бутылку и начинаете пить!

— Валера, мы просто... — я пыталась подобрать слова. — Нам было плохо с похмелья, голова болела...

— И поэтому надо было пить? — он покачал головой. — Саш, я же говорил! Просто посидеть спокойно, отдохнуть, прийти в себя. Но нет — вы сразу за старое!

— Мы думали, одна рюмка не повредит... — тихо сказала я.

— Одна рюмка? — он горько усмехнулся. — Да вы уже пятую наливали, когда я вошёл! Это не «одна рюмка», это полноценный запой!

Я опустила глаза, теребя край футболки. В груди закипали слёзы обиды и стыда.
— Прости, — прошептала я. — Мы правда не хотели... Просто Ира сказала, что таблетка не помогла, а настойка вроде как полегче...

— Да дело не в настойке! — Валера провёл рукой по волосам. — Дело в том, что я просил вас не пить — а вы сразу же нарушили обещание. Как дети, честное слово!

В комнате повисла тяжёлая пауза. Я чувствовала себя ужасно — будто подвела его по‑настоящему. Валера, видимо, заметил мои слёзы, потому что его голос стал чуть мягче:
— Саш, — он сел рядом со мной на кровать, — я ведь волнуюсь за тебя. Ты вчера так перебрала, что потом всю ночь Ира мучилась... Я не хочу, чтобы ты вредила своему здоровью. И чтобы мы вот так ругались из‑за какой‑то бутылки. Понимаешь?

Я кивнула, шмыгнув носом:
— Понимаю. Прости меня, правда. Мы поступили глупо.

— Ладно, — он вздохнул и слегка улыбнулся.

— Главное, чтобы урок усвоен был. Больше никаких тайных вылазок за настойкой, договорились?

— Договорились, — я улыбнулась в ответ. — Обещаю.

В этот момент в дверь тихонько постучали.
— Можно? — послышался голос Иры.
— Заходи, — отозвался Валера.

Ира вошла, опустив глаза:
—ну это... вы меня тоже простите...

— Ну вот, — Валера встал и развёл руками. — Теперь все извиняются. Давайте так: больше никаких экспериментов с похмельем, а вместо настойки — чай с лимоном и отдых. Идёт?
— Идёт, — хором ответили мы с Ирой.

Мы с Ирой замерли, глядя на Валеру. Он стоял в дверях, сжимая в руке бутылку настойки, и выглядел очень сердитым.

— Ну что, — он поставил бутылку на комод, — продолжим разговор?

Я виновато опустила глаза:
— Валер, правда, прости. Мы не подумали...

— Опять «не подумали», — он вздохнул и сел рядом со мной на кровать. — Вы вообще когда‑нибудь думаете о последствиях? Вчера перебрали, сегодня решили похмелиться — и так по кругу?

Ира, всё ещё стоя в дверях, тихо сказала:
— Это моя вина. Я Сашу уговорила. Она сначала не хотела...

— Да какая разница, кто кого уговорил? — Валера повернулся к ней. — Важно, что вы обе понимаете: это не шутки. Алкоголь — не лекарство от похмелья, а ещё одна порция проблем.

Я подняла глаза на него:
— Мы правда не хотели тебя расстраивать. Просто... было так плохо, что хотелось хоть как‑то облегчить состояние.

— Понимаю, — его голос стал мягче. — Но есть другие способы: вода, отдых, лёгкий завтрак. А не новая порция спиртного.

Ира подошла ближе и села на край кровати напротив нас:
— Ты прав. Извини, Валера. Мы вели себя как подростки, которые впервые дорвались до папиного алкоголя.

— Вот именно, — он слегка улыбнулся. — Ладно, хватит нравоучений. Давайте сделаем так: вы сейчас идёте на кухню, выпиваете по большой кружке воды, потом я вам сделаю лёгкий омлет и чай с лимоном. Идёт?
— Идёт, — хором ответили мы с Ирой.

— И чтобы больше никаких тайных поисков «лекарства» в моих шкафчиках, — добавил он строго, но в глазах уже плясали смешинки.

— Клянусь, — я подняла руку, как на присяге. — Никаких поисков.

— И никаких настойок, — подхватила Ира. — Только чай, вода и... что там ещё ты сказал?

— Омлет, — рассмеялся Валера. — Ну всё, марш на кухню!

Мы послушно направились на кухню. Пока Валера колдовал у плиты, Ира тихонько шепнула мне:
— Знаешь, он всё‑таки классный. Даже когда ругается — всё равно заботится.
— Да, — я улыбнулась. — Он такой.

Валера поставил перед нами две тарелки с омлетом, кружки с горячим чаем и лимон.

— Ешьте. И пейте побольше воды. Завтра будете как новенькие.

— А если опять плохо станет? — Ира сделала невинные глаза.
— Тогда идёте ко мне и говорите об этом, — твёрдо сказал Валера. — Вместе придумаем, как помочь. Но без алкоголя. Договорились?

— Договорились, — мы снова ответили хором.

За завтраком разговор перешёл на более лёгкие темы. Валера рассказал, как на сборах один парень пытался сделать «гимнастический трюк» на турнике и свалился прямо в сугроб. Мы с Ирой хохотали до слёз. Потом вспомнили смешные случаи из школы, поделились забавными историями из жизни.

Постепенно атмосфера стала прежней — тёплой и дружеской. Я поймала взгляд Валеры и тихо сказала:
— Спасибо тебе. За то, что не просто ругаешь, а пытаешься помочь.

Он слегка смутился. — Я же знаю, что вы не со зла. Просто иногда нужно, чтобы кто‑то напомнил, как правильно.

Ира подняла кружку с чаем:
— За друзей! И за то, чтобы впредь мы были умнее.

— И за Валеру, — добавила я. — Нашего личного ангела‑хранителя от глупостей.

Он рассмеялся:
— Ну уж прямо ангела... Но спасибо. А теперь доедайте и отдыхайте. Сегодня никаких приключений, договорились?

— Никаких, — пообещала я, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от чая, а от того, что рядом есть люди, которые готовы и поругать, и поддержать, и простить.

Мы с Ирой переглянулись — в глазах у обеих читалось раскаяние. Валера, поставив бутылку настойки на комод, сел напротив и скрестил руки на груди.

— Ну что, — он обвёл нас взглядом, — давайте начистоту. Вы понимаете, что алкоголь при похмелье только усугубляет состояние? Это замкнутый круг: выпили — стало хуже — решили «полечиться» — стало ещё хуже...

— Понимаю, — я вздохнула. — Просто вчера было так плохо, что хотелось хоть как‑то облегчить состояние. Думала, пара глотков поможет...

— А в итоге — пятая рюмка, когда я захожу, — мягко, но твёрдо продолжил Валера. — Я не хочу, чтобы вы вредили себе. И не хочу потом бегать с тазиком и отпаивать вас водой.

Ира виновато кивнула:
— Ты прав. Мы повели себя безответственно. Извини, Валера.

Пока Валера готовил завтрак, мы с Ирой убрали со стола следы нашего «лечения»: спрятали бутылку подальше, вымыли рюмки, протёрли стол.

За завтраком разговор постепенно стал легче. Валера рассказал, как на сборах Марат пытался показать «крутой трюк» с гирей и уронил её себе на ногу — хорошо, хоть не на пальцы. Мы с Ирой хохотали до слёз. Потом Ира вспомнила, как мы с ней пытались испечь торт на день рождения Вики  — и сожгли духовку.

— Вы только представьте, — Ира размахивала вилкой, — мы такие серьёзные, в фартуках, по рецептам из книжки... А через пять минут дым по всей квартире, а Виталя прибежал с огнетушителем!

— Да, — подхватила я, — а потом нас заставили мыть всю кухню, и твоя мама сказала: «Девочки, ваше призвание — не кулинария, а бедствие!»

Валера смеялся вместе с нами, но потом вдруг посерьёзнел:
— Слушайте, а давайте сегодня ничего не будем делать? Никаких приключений, никаких экспериментов. Просто кино, чай, может, настолки какие‑нибудь. Ну и сон пораньше.

— Звучит идеально, — я улыбнулась.
———
Мы уютно устроились на диване под пледом, смотрели фильм — тот самый, про друзей с нелепыми приключениями. Валера принёс большую тарелку с печеньем, Ира периодически комментировала происходящее на экране, а я просто наслаждалась тишиной и теплом.

Вдруг Ира, дожевав печеньку, повернулась к Валере:
— Валер, а можно попросить Сутулого прийти? Ну пожалуйста! Мне так понравилось с ним вчера общаться... Он такой... надёжный, что ли. И смешной в своей серьёзности.

Валера слегка приподнял бровь:
— Сутулого? Сейчас?
— Ну да! — Ира закивала. — Мы же решили день отдыха, так почему бы не провести его в хорошей компании? Тем более он вчера так меня нёс, будто я пушинка... В общем, я бы с ним ещё пообщалась.

Я улыбнулась, понимая, что Ира явно впечатлена Сутулым.

— Да, Валер, — поддержала я подругу. — Будет веселее. И Сутулый вроде нормальный парень.

— Ладно, — Валера усмехнулся. — Но только при условии: никаких алкогольных экспериментов, никаких ночных забегов по району и никаких песен на всю улицу.

— Обещаем! — хором сказали мы с Ирой.

— И никаких «Рашен гёрл» до обеда, — добавил Валера, и мы снова расхохотались.

Валера подошёл к дисковому телефону и быстро набрал сутулого. Через пару минут они прекратили разговор— Сутулый согласился прийти.

— Придёт через час, — объявил Валера. — Так что успеем ещё один фильм посмотреть.

— О, отлично! — обрадовалась Ира. — А что будем смотреть?

— Давай что‑нибудь лёгкое, — предложила я. — Комедию какую‑нибудь. Чтобы настроение поднять.

— Есть идея, — Валера потянулся к пульту. — Помните тот фильм про двух идиотов, которые решили ограбить банк, а в итоге устроили пожар в полицейском участке?

— О да! — я хлопнула в ладоши. — Там ещё один всё время падал в бассейн!

— Точно! — Ира засмеялась. — Давайте его!

Мы включили фильм, устроились поудобнее. Валера разложил на журнальном столике тарелки с бутербродами, нарезал фрукты, поставил бутылку лимонада.

— Вот, — он кивнул на угощение. — Ешьте, смотрите кино, отдыхайте.

— Идеальное сочетание, — улыбнулась я, беря бутерброд.

Пока шёл фильм, мы то хохотали над нелепыми сценами, то комментировали действия героев. Ира особенно бурно реагировала на смешные моменты:
— Ой, смотри, смотри! Он сейчас опять в бассейн упадёт!

— А лицо у второго какое серьёзное, будто он не в комедию попал, а в триллер! — добавляла я.

Валера лишь качал головой, но и сам периодически смеялся.

В этот момент раздался звонок в дверь.
— О, Сутулый! — Ира вскочила с дивана. — Я открою!

Она бросилась в прихожую. Через секунду мы услышали её голос:
— Привет! Заходи скорее, мы тут кино смотрим и едим бутерброды. Будешь с нами?

— Конечно, — раздался голос Сутулого. — Только сначала куртку сниму.

Он вошёл в комнату, слегка смущаясь, но улыбаясь. Ира тут же потянула его к дивану:
— Садись сюда, рядом со мной! Смотри, какой фильм классный!

Сутулый сел, кивнул нам с Валерой:
— Привет всем. Вижу, тут веселье в самом разгаре.

— Ещё какое, — Валера подвинул к нему тарелку с бутербродами. — Угощайся. И смотри фильм — тут такое творится!

Фильм продолжался, а мы продолжали есть, смеяться и наслаждаться отдыхом. Ира постоянно что‑то шептала Сутулому, тот кивал и улыбался, иногда бросал осторожные взгляды на неё. Мы с Валерой переглянулись и незаметно улыбнулись друг другу.

— Знаешь, — тихо сказал мне Валера, пока Ира и Сутулый дружно хохотали над очередной сценой, — кажется, у кого‑то тут намечается романтическая история.

— Похоже на то, — я кивнула. — И это здорово. Ира давно не была такой оживлённой.

— Да и Сутулый, кажется, не против, — Валера подмигнул. — Смотри, как он на неё смотрит...

Мы снова улыбнулись. День отдыха, который начался с ссоры и раскаяния, превращался в один из тех редких, по‑настоящему тёплых дней — с друзьями, хорошим кино, вкусной едой и ощущением, что всё на своих местах.

Фильм закончился, но никто не спешил вставать с дивана. Сутулый, который сначала сидел чуть в стороне, теперь расположился рядом с Ирой — так близко, что их плечи почти соприкасались.

— Ну что, ещё кино? — спросил Валера, потягиваясь. — У меня тут целая подборка комедий, которые гарантированно поднимают настроение.

— Давай! — тут же откликнулась Ира. — Только на этот раз что‑нибудь про любовь. Чтобы было романтично.

— Про любовь? — Сутулый слегка покраснел, но улыбнулся. — Это я одобряю.

— О, у меня есть вариант, — Валера открыл папку с фильмами. — романтическая комедия с кучей смешных моментов и счастливым концом. Гарантирую: никто не уйдёт разочарованным.

Пока загружался фильм, Ира потянулась за фруктами, но промахнулась и чуть не уронила тарелку. Сутулый мгновенно подхватил её:
— Аккуратнее, — мягко сказал он.

— Спасибо, — Ира улыбнулась ему.

— Да ладно, — он слегка смутился. — Просто реакция сработала.

Я незаметно толкнула Валеру локтем и одними губами произнесла: «Видел?» Он подмигнул в ответ, а потом тихо сказал:
— Кажется, кто‑то нашёл общий язык.

— И не просто язык, а целый словарь, — хихикнула я.

Новый фильм начался. На экране герои попадали в нелепые ситуации, пытаясь признаться друг другу в чувствах. Ира то и дело комментировала:
— Ой, смотри, она же ему явно нравится, а он ничего не понимает!

— Классический случай, — кивнул Сутулый. — Мужчины иногда такие... медлительные.

— А женщины — слишком загадочные, — парировала Ира, и они оба рассмеялись.

Мы с Валерой переглянулись и тоже улыбнулись. Видно было, что между Ирой и Сутулым действительно завязывается что‑то приятное и светлое.

В какой‑то момент Ира зевнула и потянулась:
— Слушайте, я, кажется, начинаю засыпать. Но фильм такой классный...

— Может, перерыв? — предложил Сутулый. — Я могу сходить за чаем. У тебя есть мятный, Валера?

— Есть, — кивнул Валера. — И печенье ещё осталось. Давай, я помогу.

Они отправились на кухню, оставив нас с Ирой одних.

— Ну? — я повернулась к подруге. — Что думаешь про Сутулого?

— Он... классный, — Ира покраснела. — Такой спокойный, надёжный. И шутит смешно, хоть и не специально. Вчера, когда нёс меня, всё время ворчал: «Ну куда ты так набралась, красавица?» А сам держал так крепко, будто я хрустальная.

— Вижу, ты в восторге, — я улыбнулась. — И он, кажется, тоже.

— Думаешь? — Ира закусила губу, но глаза её сияли.

— Уверена, — я подмигнула. — Смотри, уже за чаем побежал.

Вскоре парни вернулись с всякими вкусностями: кружки с горячим чаем, тарелка с печеньем, несколько кусочков шоколада.

— Вот, — Сутулый поставил поднос на журнальный столик. — Чтобы не засыпать.

— Спасибо, — Ира взяла кружку. — Ты прямо читаешь мои мысли.

Мы продолжили смотреть фильм, попивая чай и угощаясь печеньем. В комнате было тепло, уютно, за окном уже темнело, а на экране герои наконец признавались друг другу в любви.

— Вот так надо, — вздохнула Ира. — Честно и прямо.

— В жизни тоже так только лучше, — тихо сказал Сутулый и посмотрел на неё.

— Согласна, — она улыбнулась в ответ.

Валера незаметно толкнул меня плечом и шепнул:
— Видишь? Всё само собой складывается.

— Да, — я кивнула. — И это прекрасно.

Фильм закончился, но мы ещё долго сидели, болтали, делились впечатлениями. Потом Ира вдруг зевнула так широко, что все рассмеялись.

— Ладно, — Валера встал. — Время спать. Диван раскладывается, так что места хватит всем.

— Отлично, — Сутулый потянулся. — Тогда я помогу убрать посуду.

Пока парни убирались, Ира подошла ко мне:
— Знаешь, — тихо сказала она, — сегодня был один из лучших дней за последнее время.

— У меня тоже, — я обняла её. — И всё благодаря вам.

— И паре рюмок клюквенной настойки, — подмигнула Ира.

— Тсс! — я прижала палец к губам. — Об этом Валере лучше не напоминать.

Мы снова рассмеялись. Парни вернулись, и мы начали устраиваться на ночь. Сутулый помог Ире разложить диван, Валера принёс дополнительные пледы.

Перед сном мы ещё немного посидели все вместе, обсуждая планы на завтра. Было решено: проснёмся, позавтракать и окончательно отдохнуть может быть подышать свежим воздухом и наслаждаться хорошей погодой.

И в этот момент я поняла: вот оно — настоящее счастье. Простые моменты, тёплые люди рядом и ощущение, что всё будет хорошо.

— Саш, — зашептала Ира, едва мы остались одни, — а давай сегодня так ляжем: я с Сутулым, а ты с Валерой?

Я чуть не уронила нож:
— Чего?! Это ещё почему?

— Да ты не кипятись, — она заговорщицки подмигнула. — Смотри: мы с Сутулым явно нравимся друг другу, это все видят. А вы с Валерой... ну, тоже как‑то всё время рядом. И вчера ты ему столько всего наговорила...

— То было пьяное безумие! — я покраснела. — И вообще, я не собираюсь ни с кем «ложиться» специально.

— Да не специально, а просто так удобнее! — Ира замахала руками. — Диван раскладывается в два места: одно большое — для нас с Сутулым, а комната Валеры — для вас. Ну пожалуйста! Мне так будет спокойнее, если мы будем рядом со своими... ну, почти своими.

Я покачала головой:
— Ира, это какая‑то детская логика. Мы же не в лагере, чтобы «делиться парами».

— Но ведь так будет уютнее! — настаивала она. — Представь: мы с Сутулым шепчемся, вы с Валерой тоже... атмосфера, романтика, всё такое.

— Романтика? — я фыркнула. — мы чуть не разругались из‑за настойки, какая романтика?

— Вот именно! — Ира торжествующе подняла палец. — Чтобы помириться окончательно. Ну Саш, ну пожалуйста! Я тебя очень прошу. Мне правда хочется, чтобы всё было гармонично.

Я вздохнула, глядя в её умоляющие глаза:
— Ладно, — наконец сказала я. — Но только потому, что ты просишь. И только потому, что это действительно удобнее с точки зрения раскладки дивана. Никаких скрытых смыслов!

— Конечно, никаких! — быстро согласилась Ира, но в глазах у неё плясали чёртики. — Просто удобство и гармония!

Мы вернулись в комнату. Валера болтал с сутулым.
Ира бодро начала— А теперь, мальчики, внимание: мы тут с Сашей решили, как будем спать.

Сутулый поднял брови:
— Спать? Уже?
— да, сейчас, — рассмеялась Ира. - время пришло. Так вот: мы с тобой, Сутулый, ляжем здесь, на большом диване. А Саша с Валерой — у него в комнате .

Валера слегка опешил:
— Э‑э... а почему именно так?

— Потому что так удобнее! — Ирина приняла самый серьёзный вид. — Этот диван шире, нам с Сутулым тут просторнее. А тот который у тебя я не знаю, для вас двоих будет в самый раз. Я уверенна.

— И потом, — добавила я, стараясь говорить непринуждённо, — так действительно рациональнее использовать пространство.

Сутулый кивнул:
— Логично. Я согласен.

— Ну раз все согласны... — Валера слегка улыбнулся мне. — Значит, так и решим.

Ира незаметно показала мне большой палец, а я лишь покачала головой, пряча улыбку.

Вечером, когда фильм закончился и настало время ложиться спать, мы начали устраиваться. Ира с Сутулым заняли широкий диван, оживлённо что‑то обсуждая вполголоса. Мы с Валерой расположились на его кровати — он постелил нам плед, подвинул подушку поближе ко мне:
— Удобно?

— Да, спасибо, — я поправила одеяло. — И... прости ещё раз за вчерашнее.

— Забудь, — он улыбнулся. — Всё уже в прошлом. Главное, что сейчас всё хорошо.

В комнате было тихо, только слышно, как Ира и Сутулый перешёптываются на другой комнате  — смех, шёпот, лёгкий стук — видимо, Ира случайно задела чашку с водой.

— Они явно нашли общий язык, — тихо сказал Валера.

— Да, — я улыбнулась в темноте. — И, знаешь... может, Ира была права. Так действительно как‑то уютнее.

— Согласен, — он слегка подвинулся ближе. — Спокойной ночи, Саш.
— Спокойной ночи.

За окном шумел осенний ветер, в комнате было тепло и спокойно. Где‑то там перешёптывались Ира с Сутулым, а рядом был Валера — и вдруг я поняла, что этот день, начавшийся с глупостей и раскаяния, заканчивается именно так, как должен: в тепле, с друзьями и с ощущением, что всё на своих местах.
———
Саша стояла посреди тёмного, сырого подвала с бетонными стенами. Воздух пах плесенью и ржавчиной. Где‑то капала вода — кап... кап... кап... — этот звук эхом отдавался в ушах.

Вдруг за спиной раздался знакомый скрежет двери. Саша обернулась и увидела

Ваню

своего бывшего мужа. Его лицо искажала злобная усмешка, глаза горели недобрым огнём.

— Ну что, Саша, — хрипло произнёс он, — думала, что сможешь от меня сбежать? Думала, что новая жизнь, новые друзья — и всё, проблема решена?

Он шагнул к ней, схватил за руку железной хваткой и резко дёрнул на себя. Саша попыталась вырваться, но он был слишком силён.

— Пусти! — крикнула она, но голос прозвучал жалко и тихо.

— Нет, — Ваня рассмеялся. — Теперь ты будешь слушать. Ты всегда была никчёмной. Ни на что не способной. Думаешь, Валера тебя ценит? Ха! Он просто жалеет тебя, как жалкого щенка.

Он толкнул её к стене. Саша ударилась плечом, но боли почти не почувствовала — только ужас, сковывающий всё тело.

— Никто тебя не любит по‑настоящему, — продолжал Ваня, нависая над ней. — Ты никому не нужна. Валера? Он просто терпит тебя из вежливости. Ира? Она дружит с тобой от скуки. Сутулый? Да он даже не помнит, как тебя зовут.

Саша замотала головой:
— Это неправда!

— Правда, — Ваня схватил её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — И знаешь что? Даже если ты закричишь, никто не придёт. Никто не спасёт. Ты одна. Всегда была одна. И всегда будешь.

Он разразился хриплым, издевательским смехом. В этот момент лампочка под потолком замигала, затрещала и погасла. Саша оказалась в кромешной тьме, чувствуя, как пальцы Вани всё ещё сжимают её подбородок...

— Валера! — закричала она что есть мочи. — Валера, помоги!
———
— Валера! — Саша выкрикнула это имя наяву, резко села на диване и тут же схватилась за голову. Дыхание сбилось, руки дрожали, по щекам текли слёзы.

Я резко распахнула глаза, тяжело дыша. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди. Во рту пересохло, по спине струился холодный пот. Я несколько секунд седела неподвижно, пытаясь осознать, где находится.

Постепенно до неё дошёл мягкий свет ночника, донёсся тихий шёпот Иры и Сутулого с соседней комнаты, ощутилось тепло пледа. Это был всего лишь сон. Кошмар.

Но воспоминания о нём были до ужаса реальными...

Я огляделась, пытаясь прийти в себя. Комната. Знакомая комната Валеры. Диван. Плед, сбившийся в ногах.

Рядом раздался тихий голос:
— Саш? Что случилось?

Я повернула голову. Валера сидел рядом, сонно моргая, но уже полностью проснувшийся. Его рука осторожно легла моё на плечо.

— Кошмар, — прошептала Саша, пытаясь унять дрожь. — Ужасный кошмар...

— Тш‑ш, — Валера слегка притянул её к себе. — Всё хорошо. Это просто сон. Ты здесь, со мной, в безопасности.

Саша невольно прижалась к нему, чувствуя, как его тепло и спокойствие постепенно прогоняют остатки страха.

— Он говорил... Ваня... — она запнулась. — Говорил, что я никому не нужна. Что ты просто жалеешь меня...

Валера покачал головой:
— Это не так. Совсем не так. Ты очень важна для меня. И для Иры, и для Сутулого — да для всех нас. Мы здесь не из жалости. Мы здесь, потому что хотим быть рядом с тобой. Понимаешь?

Саша кивнула, глубоко вздохнула и вытерла слёзы.

— Да... да, понимаю. Просто сон был такой реальный...

— Понимаю, — Валера слегка погладил её по спине. — Но это был всего лишь кошмар. А реальность — вот она: мы здесь, ты в безопасности, и завтра будет новый день.

Саша сделала ещё один глубокий вдох, потом другой. Паника отступала, страх растворялся в тепле дружеского участия.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Спасибо, что ты здесь.

— Всегда, — улыбнулся Валера. — Ложись обратно. Я посижу рядом, пока ты не уснёшь.

Саша откинулась на подушку, повернулась набок. Валера подоткнул плед, сел рядом, слегка касаясь её плеча.

Через несколько минут дыхание Саши стало ровным, она погрузилась в спокойный, без сновидений, сон. А Валера ещё какое‑то время сидел рядом, прислушиваясь к её дыханию, пока и сам не начал клевать носом. Осторожно, чтобы не разбудить, он лёг рядом, накрылся краем пледа и вскоре тоже уснул.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих. За окном шумел ветер, но здесь, внутри, было тепло, спокойно и безопасно.
———
Я проснулась первой. Валера ещё спал, слегка приоткрыв рот, его дыхание было ровным и спокойным. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы, освещая прядь волос, упавшую ему на лоб.

Невольно я улыбнулась и осторожно, почти невесомо, провела пальцами по его волосам — сначала по одной пряди, потом по другой. Движение получилось таким мягким, что я сама удивилась, насколько мне приятно это делать. Валера слегка пошевелился во сне, но не проснулся. Я замерла на мгновение, боясь его разбудить, но потом снова начала гладить — теперь чуть увереннее, запоминая ощущение его волос под пальцами.

Глаза начали слипаться, и я чуть не задремала снова, когда вдруг почувствовала, как Валера пошевелился. Он открыл глаза — сначала сонно, рассеянно, а потом взгляд сфокусировался на мне.

— Ты как? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала такая забота, что внутри что‑то дрогнуло.

Я не сразу нашлась с ответом. В горле встал ком — остатки ночного кошмара всё ещё цеплялись за сознание, шепча те же слова Вани: «Ты никому не нужна».

— Страшно, — наконец прошептала я, не отводя взгляда. — Страшно думать, что, может, и вправду... Ты со мной просто чтобы помочь. Из жалости.

Я не успела договорить — Валера резко, но бережно обхватил моё лицо ладонями и впился в мои губы поцелуем. Это было неожиданно, горячо, совсем не похоже на осторожную заботу, которую я привыкла в нём видеть.

По телу пробежала волна мурашек. Я на мгновение замерла, а потом ответила на поцелуй — сначала неуверенно, потом всё смелее. Его губы были тёплыми, настойчивыми, но в то же время нежными.

Руки Валеры скользнули вниз, обхватили мою талию. Каждое его движение отзывалось во мне волной удовольствия — от кончиков пальцев до макушки. Я невольно прижалась к нему ближе, чувствуя, как учащается дыхание.

Он слегка отстранился, заглянул мне в глаза. В его взгляде читалось что‑то новое — глубокое, искреннее, почти обжигающее.
— Саш, — его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Никогда больше не говори так. Не из жалости. Совсем не из жалости. Ты для меня... больше, чем кто‑либо за долгое время. Понимаешь?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В груди разливалась такая теплота, что казалось, будто внутри зажёгся маленький огонь — согревающий, живой.

Валера снова поцеловал меня, на этот раз медленнее, нежнее. Его пальцы скользнули вдоль моей спины, вызывая новую волну мурашек. Я запустила руки в его волосы, чувствуя, как напряжение последних дней тает без следа.

— Я... — начала я, но он мягко приложил палец к моим губам.

— Не надо слов сейчас, — прошептал он. — Просто чувствуй.

И я почувствовала — всё: тепло его рук, биение его сердца рядом с моим, запах его кожи, смешивающийся с утренним воздухом. Всё это было настоящим. Живым. И будто бы моим.

Мы снова поцеловались — медленно, глубоко, словно пытаясь передать друг другу всё то, что так долго держали внутри. В этот момент не существовало ни прошлого, ни страхов, ни сомнений. Только мы — здесь и сейчас.

Где‑то на заднем плане послышался шорох — кажется, Ира с Сутулым тоже просыпались, но мы не обращали внимания. Мир сузился до этих ощущений: его пальцев на моей коже, его дыхания на моих губах, его взгляда, в котором я наконец увидела то, во что так боялась поверить.

— Спасибо, — прошептала я, когда мы на мгновение отстранились друг от друга.

— За что? — он слегка улыбнулся, проведя большим пальцем по моей щеке.

— За то, что ты есть. За то, что показал мне — я действительно кому‑то нужна. По‑настоящему.

Валера обнял меня крепче, прижал к себе.
— И всегда будешь, — тихо сказал он. — Всегда.

Я закрыла глаза, уткнулась носом в его плечо и улыбнулась. Впервые за долгое время я чувствовала себя по‑настоящему в безопасности. И счастливой.

Мы полежали в объятиях ещё минут сорок, наслаждаясь теплом и покоем. Я чувствовала, как постепенно выравнивается дыхание, как уходит напряжение последних дней, а на его место приходит лёгкость и какое‑то новое, трепетное ощущение близости. Валера тихонько гладил меня по спине, и от каждого его прикосновения по коже пробегали мурашки.

Вдруг из зала донёсся громкий крик Сутулого — такой, что мы оба вздрогнули.

— Пошли посмотрим, что эти возлюбленные делают, — усмехнулся Валера, слегка отстраняясь.

Мы встали с кровати. Я подошла к зеркалу, поправила волосы — длинные, ровные, чёрные, они слегка спутались после сна. Потянула вниз большую футболку Валеры, которая служила мне пижамой, и улыбнулась своему отражению.

— Да там Ира Сутулого убьёт сейчас, — сказала я, оборачиваясь к Валере.

Он стоял позади меня, смотрел то на меня, то на зеркало, и в его глазах читалась какая‑то новая, тёплая нежность.

— Готова? — спросил он.
— Более чем, — и мы направились в зал.

Картина, открывшаяся нам, заставила нас застыть на пороге и удивлённо переглянуться. Ира, раскрасневшаяся и решительная, тащила Сутулого за ногу с дивана.

— Вставай, кабан! — строго говорила она. — Хватит валяться, как медведь в спячке!

Сутулый, ещё сонный и взлохмаченный, пытался сопротивляться:
— Ну Ира, ещё пять минут...

— Никаких пяти минут! — она дёрнула сильнее. — Вставай немедленно!

И в этот момент она всё‑таки стащила его с дивана — Сутулый с глухим стуком упал на пол, приподнялся на локтях и растерянно заморгал.

Мы с Валерой не выдержали и расхохотались.

— Что тут происходит? — сквозь смех спросил Валера, подходя ближе.

— А то ты не видишь? — Ира упёрла руки в бока. — Этот соня решил, что может проспать весь день!
— Но я же только на пять минут закрыл глаза! — возмутился Сутулый, потирая затылок.

— На пять минут? — Ира подняла брови. — Ты уже час храпишь так, что за окном слышно!

Валера протянул Сутулому руку:
— Давай, герой, поднимайся. А то Ира тебя и в ванную так потащит.

— И потащу! — грозно подтвердила Ира, но в глазах у неё плясали смешинки.

Сутулый ухватился за руку Валеры и встал на ноги.

— Ну ладно, — он отряхнул штаны. — Сдаюсь. Что там у нас первым пунктом — завтрак?

— Конечно, завтрак! — Ира победоносно улыбнулась. — И чтобы без фокусов.

Я подошла к Ире и тихонько шепнула:
— Ты его совсем загоняла.

— Зато теперь он точно проснётся, — подмигнула она. — И потом, мне нравится его тормошить. Он такой смешной, когда сонный.

Валера положил руку мне на плечо:
— Так, все в сборе. Кто идёт на кухню первым?
— Я! — хором крикнули Ира и Сутулый и снова рассмеялись.

Мы двинулись на кухню, перебрасываясь шутками. Я поймала взгляд Валеры — он смотрел на меня с улыбкой, и в этом взгляде было столько тепла, что внутри всё затрепетало. Я улыбнулась в ответ, и вдруг поняла: несмотря на все прошлые страхи и сомнения, сейчас я действительно счастлива. И это только начало чего‑то нового, светлого и настоящего.

Утром мы с Ирой взялись за приготовление завтрака. На кухне царила уютная суета: Ира резала овощи для яичницы, я разбивала яйца на сковороду. Аромат свежесваренного чая наполнил комнату, а за окном светило яркое зимнее солнце.

— Слушай, — Ира вдруг замерла с ножом в руке, — а Валера тебе вчера ничего не говорил? Ну, про нас с Сутулым?

— Ничего конкретного, — я улыбнулась, помешивая тесто. — Но он явно рад, что ты повеселела. И Сутулый, кажется, тоже счастлив.

— Да? — Ира слегка покраснела. — Просто он какой‑то слишком тихий сегодня. Может, я вчера перегнула с «кабаном»?

— Перестань, — я похлопала её по плечу. — Он на тебя смотрит так, будто ты единственная девушка на планете.

В этот момент в кухню заглянул Сутулый:
— так, можно Сашу на пару слов?

— Конечно, — Ира подмигнула мне. — Иди, я тут справлюсь.

Мы с Сутулым прошли в зал и сели на диван. Он заметно нервничал: теребил край футболки, избегал взгляда.

— Саш, — наконец начал он, — мне Ира с первого раза понравилась. Она такая... смешная, порой бешеная, но в этом вся её прелесть. И она меня зацепила. Не просто зацепила — я чувствую, что это что‑то серьёзное.

Я кивнула, внимательно слушая.
— Но вот в чём проблема, — продолжил он. — Она вроде бы со мной общается, шутит, а потом вдруг как замкнётся. Будто ставит невидимую стенку. И я не понимаю: это она со всеми так или только со мной? Я не хочу тянуть — хочу сразу начать с ней встречаться. Но боюсь напугать. Ты не знаешь... она хоть говорила, нравлюсь я ей?

Я задумалась на мгновение, вспоминая вчерашние разговоры Иры.
— Нравишься, — честно ответила я.

— Она вчера мне шептала, какой ты надёжный и как здорово, что ты не пытаешься казаться кем‑то другим. Но... не кажется ли тебе, что это слишком быстро? Вы знакомы всего три дня.

Сутулый покачал головой:
— Нет, не кажется. Понимаешь, сегодня мы с ней всю ночь про себя рассказывали. Она мне про детство, про то, как мечтала стать певицей, а потом упала когда песню дома пела. А я ей про то, как в школе боялся выступать на сцене, а потом взял и сыграл главную роль в спектакле. И знаешь что? В какой‑то момент я вдруг понял: с ней так легко, будто мы знакомы сто лет. Сердце чует, что это мой человек.

Он посмотрел на меня так искренне, так открыто, что я не смогла не улыбнуться.
— Ты правда так сильно в неё влюбился за три дня? — уточнила я.

— Не знаю, — он слегка смутился. — Может, это не любовь ещё. Но что‑то очень сильное. И я хочу попробовать. Хочу показать ей, что могу быть рядом — не просто весёлым приятелем, а тем, на кого можно опереться.

Я положила руку ему на плечо:
— Знаешь, я думаю, ты прав. Ира на самом деле очень ценит тебя. Просто она... боится снова ошибиться. У неё было несколько неудачных отношений, и она теперь осторожничает.

— Вот как, — Сутулый нахмурился. — Тогда я буду терпеливым. Но и честным. Я не стану играть в игры. Скажу ей прямо, что чувствую.

— Это правильно, — я кивнула. — Ира это оценит. Она сама не любит недосказанность.

В этот момент на пороге появилась Ира с двумя тарелками:
— Эй, заговорщики, — весело крикнула она. — Завтрак готов! И если вы там обсуждали меня, то я требую долю в секретах!

Сутулый встал, подошёл к ней и, глядя прямо в глаза, сказал:
— Ира, я хочу с тобой встречаться. Честно, без игр. Ты мне очень нравишься.

Она замерла на мгновение, потом её глаза заблестели.

-тебя чем там Саша по башке ударила?- она раскрыла глаза

-не чем. Я серьёзно- улыбнулся он

-раз уж так то... -она поставила тарелки на стол и продолжила.
— И ты мне нравишься, — тихо ответила она. — Очень.

Мы с Валерой, который незаметно появился в дверях, переглянулись и улыбнулись. Он обнял меня за плечи, а я прижалась к нему.

— Ну что, — шепнул он мне на ухо, — кажется, у нас сегодня двойной повод для радости?

— Определённо, — я подняла на него глаза. — И завтрак будет вдвойне вкуснее.

Мы все вместе вернулись на кухню, где нас ждали дымящаяся яичница, ароматный чай и начало нового, светлого дня — дня, когда дружба перерастает в нечто большее, а страхи отступают перед искренностью и теплом.

15722 слова.
Дальше больше.
Большое спасибо кому не наплевать на меня и ставит звезды с кометами и спасибо что читаете.
Вы лучшие))

Как вам глава?

Далась она мне честно тяжело. Пишите своё мнение интересно будет почитать.

Также создала тгк.

https://t.me/tapokTurbo

Всех жду))