Рассказ крови и сердца || турбо

Поцелуй получился долгим, тёплым, почти нереальным на фоне морозного воздуха. Саша на мгновение замерла, а потом ответила — мягко, доверчиво, позволяя себе наконец поверить, что это происходит на самом деле.

Когда они отстранились, оба чуть запыхались, щёки раскраснелись от холода и волнения. Валера провёл рукой по её волосам, убрал прядь, которую трепал ветер.

— Саш... — начал он, но она приложила палец к его губам.
— Не надо слов, — прошептала она. — Просто... оставайся рядом.

Он улыбнулся — искренне, широко — и обнял её, укрывая от ветра и всего остального мира. Саша прижалась к нему, чувствуя, как внутри разливается что‑то светлое, новое, настоящее.

Они стояли так ещё несколько минут — в тишине, под падающим снегом, в тепле друг друга. А потом, уже смеясь и переговариваясь, вернулись в квартиру, оставив балконный холод за спиной — вместе с прошлым, которое больше не имело над ними власти.

Они вернулись в квартиру, и тёплый воздух сразу окутал их, словно обнимая после морозной улицы. Саша закрыла балконную дверь, повернулась к Валере — их взгляды встретились, и оба невольно рассмеялись: так нелепо и одновременно счастливо они себя чувствовали.

— Ну и холодина там, — Валера провёл рукой по волосам, взъерошенным ветром. — Но оно того стоило.
— Определённо стоило, — Саша улыбнулась. Её щёки всё ещё горели румянцем, а глаза блестели.

Валера подошёл ближе:
— Давай я помогу. — Он аккуратно снял с неё куртку, повесил на вешалку. Его пальцы на мгновение задержались на её плече.

Саша повернулась к нему, чуть наклонив голову:
— Спасибо.

— Может, чаю? — предложил Валера. — Или какао? У меня ещё осталось.
— Чай будет идеально, — кивнула Саша. — Чёрный, с лимоном, если найдётся.
— Будет сделано, — он подмигнул и направился на кухню.

Пока Валера заваривал чай, Саша оглядела комнату. Взгляд зацепился за слой пыли на книжной полке, за разбросанные журналы на столе, за немытую чашку на подоконнике. В голове вдруг всплыла мысль: «А почему бы не устроить генеральную уборку?»

Она подошла к Валере, который как раз разливал чай по чашкам:
— Знаешь, а давай устроим завтра генеральную уборку— сказала она с озорной улыбкой.

Валера поднял брови, потом рассмеялся:
— Генеральную уборку? Завтра?
— А почему нет? — Саша пожала плечами. — У нас будет весь день, настроение уже отличное, да и квартира явно не помешает привести в порядок.

— Ладно, — он поставил чашки на стол и хлопнул в ладоши. — Принято. Разделим фронт работ: ты берёшь зал и кухню, я — коридор и ванную?
— Договорились — Саша воодушевлённо кивнула. — Только сначала — чай. Для бодрости духа.

Они сели за стол, наслаждаясь теплом и ароматом чая. За окном совсем стемнело, снежинки прилипали к стеклу и тут же таяли. В комнате горела лампа с бежевым абажуром, отбрасывая мягкий свет на стол, чашки, их руки.

— Представляешь, — улыбнулась Саша, — будем мыть окна, протирать пыль, раскладывать вещи по местам... И всё это — вместе.

— Звучит как приключение, — Валера отпил чай. — Никогда ещё генеральная уборка не казалась такой привлекательной.

— Потому что обычно её делаешь один, — заметила Саша. — А вдвоём — это уже не рутина, а какой‑то совместный проект.

— Точно, — Валера кивнул.

Саша улыбнулась:
— Да, вместе. Это действительно меняет всё.

Они допили чай, убрали со стола и перешли в зал. Валера включил негромко радио — передавали концерт классической музыки. Саша нашла старый вязаный плед, накинула его на диван.

— Завтра с утра возьмёмся за дело, — сказала она, устраиваясь поудобнее. — Сначала — составить план. Потом — распределить задачи. И обязательно сделать перерыв на обед. С чем‑нибудь вкусным.

— И на чай с печеньем, — добавил Валера, садясь рядом. — Без этого никак.

— Конечно, — Саша рассмеялась. — Обязательный пункт программы.

Он слегка приобнял её за плечи, и она прислонилась к нему.

Они сидели так несколько минут — слушали музыку, смотрели на падающий за окном снег и думали о завтрашнем дне. О том, как будут вместе наводить порядок, смеяться над какими‑то мелочами, находить забытые вещи и радоваться каждой маленькой победе — чистой полке, блестящему окну, аккуратно сложенной стопке белья.

— Знаешь, — тихо сказала Саша, — я даже рада, что мы не пойдём никуда завтра. Что у нас будет этот день — домашний, настоящий, наш.

— Я тоже, — Валера слегка сжал её плечо. — Это будет хороший день. Я чувствую.

За окном кружился снег, часы на стене тихо отсчитывали минуты, а в квартире царили тепло, покой и предвкушение завтрашнего дня — дня, который они проведут вместе, делая что‑то простое и важное. Дня, который станет ещё одной ступенькой к чему‑то большему.

Саша зевнула, не скрывая усталости, и потянулась:
— Кажется, пора ложиться. Завтра ведь ранний подъём — нас ждёт великое дело.

— Согласен, — Валера поднялся с дивана. — Чем раньше ляжем, тем бодрее будем завтра. Да и уборка — дело серьёзное, требует сил.

Саша собрала чашки со стола:
— Давай я помогу убрать.
— Нет‑нет, — Валера мягко остановил её. — Иди отдыхай. Я сам всё сделаю. Ты и так сегодня нагулялась на морозе.

— Спасибо, — она улыбнулась и отступила на шаг. — Тогда я пойду готовиться ко сну.

Валера принялся складывать чашки в раковину, а Саша задержалась в дверях:
— Знаешь, — тихо сказала она, — сегодня был удивительный вечер. Спасибо тебе за него.

Он обернулся, и в свете лампы его лицо показалось ей особенно тёплым и добрым:
— И тебе спасибо, Саша. За то, что ты есть. И за завтрашнюю уборку, — он подмигнул. — Без тебя это было бы совсем не то.

Саша рассмеялась:
— До завтра, Валер.
— До завтра, — он улыбнулся в ответ. — Приятных снов.

Она закрыла дверь своей комнаты и на мгновение прислонилась к ней спиной, прислушиваясь к звукам квартиры: Валера мыл чашки, вода шумела в раковине, из зала доносились звуки радио. В груди разливалась тихая радость — такая простая и настоящая.

Быстро приготовившись ко сну, Саша легла в кровать. За окном всё ещё падал снег, а в комнате было тепло и уютно. Она закрыла глаза и представила завтрашний день: как они с Валерой будут вместе наводить порядок, переговариваться из разных комнат, находить старые вещи и вспоминать связанные с ними истории...

«Как же здорово, что мы это сделаем вместе», — подумала она, проваливаясь в сон.

Тем временем Валера закончил на кухне, вытер руки полотенцем и оглядел квартиру. В воздухе ещё витал аромат чая с лимоном, на диване лежал небрежно брошенный плед. Он аккуратно сложил его, выключил радио и направился к своей комнате.

По пути он остановился у двери Саши, прислушался — за дверью было тихо. Улыбнулся про себя и тихо пошёл дальше.

В своей комнате Валера сел на край кровати, глядя в окно на падающий снег. В голове крутились мысли о завтрашнем дне. Он вдруг осознал, что давно не чувствовал такого предвкушения от обычного домашнего дела. Раньше уборка казалась рутиной, обязанностью. А теперь — это будет их день. Их время. Время, проведённое вместе.

Он лёг в постель, закрыл глаза и почти сразу почувствовал, как усталость уходит, уступая место спокойствию. Завтра будет новый день — день, который они начнут вместе, продолжат вместе и, возможно, закончат тоже вместе, уставшие, но довольные результатом.

За окном продолжал идти снег, укрывая город белым покрывалом. Часы на стене отсчитывали минуты до рассвета, до нового дня — дня генеральной уборки, которая обещала стать чем‑то большим, чем просто наведение порядка в квартире.
———
Я проснулась от того, что первые лучи солнца пробились сквозь щель в шторах и легли светлой полосой на пол. В комнате было тихо и прохладно — я приоткрыла окно на проветривание перед сном.

Несколько мгновений я лежала, прислушиваясь к себе. Внутри было непривычное ощущение лёгкости и предвкушения. «Сегодня мы будем делать уборку», — подумала я и невольно улыбнулась. Казалось бы, обычное дело — но в этот раз всё по‑другому. Потому что вместе с Валерой.

Я встала, потянулась, подошла к окну. Снег за ночь намело высокие сугробы, двор выглядел сказочно: деревья в белых шапках, расчищенная дорожка, следы чьих‑то ног, ведущие к подъезду.

Быстро умылась, надела тёплый свитер и джинсы — самое то для уборки. Волосы собрала в хвост, чтобы не мешали. В голове уже крутились мысли о том, с чего начать: может, с книжной полки? Или сначала разобрать шкаф в зале?

Из кухни доносился запах свежесваренного кофе — значит, Валера уже встал. Я глубоко вдохнула и вышла из комнаты.

Валера стоял у плиты, помешивал что‑то в кастрюле. При звуке моих шагов он обернулся и улыбнулся:
— Доброе утро. Кофе готов, каша почти сварилась. Успел заглянуть в расписание автобусов — сегодня не будет тех перебоев, что обещали, так что можем спокойно заняться уборкой без оглядки на транспорт.

— Доброе утро, — я подошла ближе, вдыхая аромат кофе.

Он налил мне чашку, протянул с улыбкой:
— Ну что, капитан проекта «Уютная квартира», какие будут распоряжения? С чего начнём?

— Давай сначала составим список задач, — предложила я, присаживаясь за стол. — Чтобы ничего не упустить.

— Логично, — Валера достал блокнот и ручку.

— У меня тут уже кое‑что набросано: помыть окна, протереть пыль везде, разобрать шкафы, пропылесосить, вымыть полы...

— Отлично, — я взяла ручку. — Добавим: разобрать книжную полку, привести в порядок кухню, сложить вещи в коридоре. И не забыть про перерыв на обед и чай с печеньем!

— Обязательно, — он подмигнул. — Без этого никак.

Мы быстро позавтракали, убрали со стола. Я взяла тряпки, ведро с тёплой водой и моющим средством, Валера вооружился пылесосом и набором щёток.

— Итак, — я хлопнула в ладоши. — Начинаем операцию «Блеск и чистота»!

— Принято, — Валера отдал шутливый салют.

Я взялась за книжную полку. Аккуратно снимала книги, протирала каждую полку влажной тряпкой. В какой‑то момент наткнулась на старую фотокарточку — Валера с родителями на море, ему лет десять. Улыбнулась, положила фото на стол — потом решит, куда его поставить.

Тем временем Валера пылесосил диван. Он ловко передвинул журнальный столик, поднял плед, нашёл под ним мой тапочек, который мы искали неделю.
— Смотри, что я нашёл! — он поднял его вверх. — Кажется, это пропавшее сокровище.
— О, спасибо, детектив Валера! — я рассмеялась. — Теперь у нас есть все шансы найти и остальные пропажи. И да теперь я буду тебя им бить

-смотри чтобы я тебе им по жопе не дал-сказал он, смотря на меня. А я просто улыбнулась и пошла убираться дальше.

Через какое‑то время я перешла к окну. Открыла форточку, чтобы проветрить, начала протирать стёкла с внутренней стороны. Солнце светило ярко, блики играли на чистой поверхности.

— Всё блестит! — я повернулась к Валере. — Как думаешь, что дальше?

— Кухня? — предложил он. — Там тоже есть над чем поработать.

— Согласна. Давай сделаем пятиминутный перерыв на чай — и за дело.

— Лучший план из всех возможных, — Валера выключил пылесос. — Идём заваривать.

Пока вода закипала, мы стояли у окна, смотрели на улицу.

— Знаешь, — тихо сказала я, — мне так нравится, что мы это делаем вместе. Даже уборка превращается в... не знаю... в маленькое приключение.

— Потому что это не просто уборка, — Валера слегка коснулся моего плеча. — Это наше время. И неважно, чем мы занимаемся — главное, что рядом.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Да, — кивнула я.

Мы выпили по чашке чая, зарядились энергией — и вернулись к уборке. Впереди было ещё много дел, но теперь я точно знала: этот день будет особенным. Потому что он наш — совместный, домашний, настоящий.
Я как раз протирала последний шкаф на кухне, когда услышала из зала грохот и приглушённое восклицание Валеры:
— Ой‑ой...

Бросив тряпку, я бросилась в зал. Валера стоял посреди комнаты с виноватым лицом, а вокруг него растекалась большая лужа — он умудрился зацепить ногой ведро с мыльной водой, которое стояло у двери.

— Ну вот, — вздохнула я, но вместо раздражения почувствовала, как губы растягиваются в улыбке. — Кажется, мы теперь не просто убираем, а ещё и учимся справляться с форс‑мажорами.

— Прости, — Валера поднял руки в жесте капитуляции. — Я просто хотел передвинуть кресло, а оно... как‑то само зацепило ведро.

— Ничего страшного, — я рассмеялась уже в голос. — Зато теперь точно знаем, что полы будут вымыты дважды. Поглубже.

Мы бросились спасать положение: я схватила старые полотенца, Валера — швабру. Ползали на коленях, вытирали воду, то и дело сталкиваясь локтями, хихикая и извиняясь друг перед другом.

К тому моменту, как мы почти полностью ликвидировали последствия аварии, в дверь позвонили.

— Кто бы это мог быть? — я выпрямилась, вытирая руки о фартук.

— Пойду открою, — Валера направился к двери.

Через мгновение из прихожей донеслись голоса, среди которых я узнала звонкий смех Вики. В зал вошли Вика и Зима. Зима был старым другом Валеры — они познакомились ещё в самом начале универсама и с тех пор поддерживали тёплые приятельские отношения.

Вика окинула взглядом нашу картину: мокрые полы, разбросанные тряпки, уставшие, но довольные лица.

— О‑о‑о, — протянула она с хитрой улыбкой. — Мы, кажется, прервали что‑то очень... совместное?

— Да нет, просто генеральная уборка, — я попыталась говорить спокойно.

Валера подмигнул мне — я сразу поняла, что у него появилась идея. Он выпрямился, принял нарочито серьёзный вид и торжественно произнёс:
— Красивая, — он взял меня за руку, — кажется, наши друзья наконец‑то решили последовать нашему примеру! Вика, Зима, вы же не просто так пришли вместе? Признавайтесь: тоже решили устроить романтическое свидание с мытьём полов?

Я тут же подхватила игру:
— Точно! — я восторженно хлопнула в ладоши. — Вика, ты же всегда говорила, что уборка сближает! А Зима, ты ведь не зря так внимательно смотрел на её швабру в прошлый раз?

Вика покраснела и замахала руками:
— Да вы что, мы просто зашли в гости!

— В гости? — Валера удивлённо поднял брови.
— И оба сразу? Без предупреждения? Как это по‑дружески... слишком по‑дружески, я бы сказал.

Зима рассмеялся:
— Ладно, признаюсь: мы действительно планировали... обсудить новый план про Кащея!

— Конечно‑конечно, — я закивала с преувеличенным пониманием. — «Обсуждение Кащея» — это теперь так называется?

— И, видимо, решили, что лучше обсуждать его здесь, чтобы подсмотреть наши секретные методы уборки‑свидания, — добавил Валера.

Вика фыркнула, но не смогла сдержать улыбки:
— Вы невозможные!

— Зато честные, — подмигнул Валера. — И заботливые. Хотите, выделим вам пару тряпок? Будете тренироваться!

— Нет уж, спасибо, — Зима поднял руки. — Мы лучше понаблюдаем со стороны. Но помочь с этой лужей — это святое.

Он взял швабру, Вика подхватила пару тряпок, и вскоре мы уже все четверо вытирали последние капли воды у порога.

— Ладно, — Вика отступила на шаг, оценивая результат. — Признаю, выглядит чище, чем было. И атмосфера какая‑то... заразительная.

— Вот именно, — Валера подмигнул мне. — Заразительная. Может, и вы в следующий раз попробуете?

— Только без ваших намёков! — рассмеялась Вика.

— Обещаем быть серьёзными... почти, — я подняла руку, будто давая клятву.

Когда они ушли, мы с Валерой переглянулись и одновременно расхохотались.
— Ну и актёры из нас, — Валера вытер лоб тыльной стороной ладони.

— Зато повеселили друзей, — я взяла ведро. — Идём мыть его заново — и за кухню?

— Идёт, — он взял швабру. — Только в этот раз я буду держать ведро подальше от мебели.

— Мудрое решение, — я кивнула. — А я прослежу, чтобы больше никто не пришёл «просто в гости».

Мы снова взялись за дело, но теперь было ещё веселее: каждый неловкий момент, каждое столкновение локтями вызывало новый приступ смеха. Уборка больше не казалась рутиной — она стала нашим общим приключением, где даже промахи только сближали нас.

За окном светило солнце, в квартире пахло чистящим средством и чем‑то ещё — теплом, дружбой, совместным делом. И я вдруг поняла: неважно, что будет дальше. Важно то, что сейчас мы здесь, вместе, и даже пролитое ведро не может испортить этот день.

Мы с Викой взялись за протирку пыли в зале — вооружились тряпками и начали методично проходить полки, шкафы, подоконники. Вика, как всегда, болтала без умолку:

— Представляешь, вчера в магазине встретила костра... Он так растерялся, что уронил все пакеты!

— Да ну? — я рассмеялась, вытирая пыль с фоторамок. — И что дальше?

— А ничего, — Вика махнула рукой. — Я помогла ему собрать, пожелала удачи и пошла дальше. Всё‑таки приятно иногда показать, что жизнь идёт в гору!

Мы передвигали вазочки, протирали каждую статуэтку, раскладывали книги ровными рядами. За работой время летело незаметно, и мы совсем забыли про пацанов, которые отправились мыть окна.
———
Тем временем в другой части квартиры разворачивалась настоящая драма. Валера, стоя на подоконнике, старательно натирал стекло снаружи. Зима подавал ему тряпки и ведро с водой, периодически предупреждая:
— Аккуратнее там, не наклоняйся слишком сильно!

— Да всё нормально, — отмахивался Валера. — Видишь, какой блеск уже?

Но в какой‑то момент он слишком сильно высунулся наружу, нога соскользнула с мокрого подоконника — и Валера едва не вывалился в окно.
Крик вырвался у него.

Зима среагировал мгновенно. Он схватил Валеру за штанину, дёрнул назад — но ткань затрещала. Тогда Зима, не раздумывая, вцепился уже в трусы Валеры и что есть силы потянул его внутрь.

— Держись! Держись, говорю! — орал Зима.

— Тяни! Тяни сильнее! — хрипел Валера, болтая ногами в воздухе.

Наконец Валера сумел подтянуться, зацепиться за раму и вползти обратно в комнату. Он тяжело плюхнулся на пол, дыша так, будто пробежал марафон. Зима, красный от напряжения, опустился рядом.

— Я... больше... эти окна... мыть не буду, — выдохнул Валера, пытаясь отдышаться.

— С днём рождения — неожиданно выдал Зима, хлопнув его по плечу. — Теперь ты официально пережил падение с окна!

Пацаны расхохотались, всё ещё сидя на полу и приходя в себя.

А мы с Викой в это время в зале как раз любовались результатом своей работы — всё блестело, пыль исчезла, вещи лежали на своих местах.

— Ну что, — сказала Вика, отступая на шаг, — выглядит шикарно. Пойдём посмотрим, как там наши мужчины с окнами справляются?
— Пойдём, — согласилась я. — Интересно, они уже закончили?

Мы направились к окну и замерли на пороге. Картина была неожиданной: Валера и Зима сидели на полу, растрепанные, взъерошенные, но улыбающиеся. Вокруг валялись тряпки, на полу виднелись капли воды.

— Что тут произошло?! — воскликнула я, всё ещё смеясь. — Вы нас до инфаркта доведёте!
— Мы чуть не поседели! — подхватила Вика. — Валера, ты как? Что за цирк тут устроили?

Валера поднял на нас глаза:
— Жив. Благодаря этому герою, — он кивнул на Зиму. — Он меня буквально из небытия вытащил. За штаны. И за трусы.

Вика покачала головой:
— Мужчины... Вы либо герои, либо безумцы. Иногда и то и другое сразу.

— Зато теперь у нас есть история, которую будем рассказывать внукам, — Валера наконец встал, отряхнулся. — «Как я чуть не вылетел в окно, пока мыл его».

Я подошла к нему, поправила рубашку:
— Больше никаких окон снаружи, договорились?

— Обещаю, — он поднял руку. — Максимум — внутри. И только с подстраховкой.

Зима встал, потянулся:
— Ладно, герои, а теперь давайте всё‑таки закончим уборку. Только без экстрима, ладно?

— Согласна, — я взяла тряпку. — Вика, идём дальше?

— Идём, — она вздохнула. — Но если эти двое ещё что‑то выкинут, я их сама выкину... в коридор!

Мы снова рассмеялись. Несмотря на происшествие, настроение не испортилось — наоборот, стало ещё теплее и уютнее. Ведь такие моменты, когда друзья спасают друг друга (даже от собственных безумных идей), и делают жизнь по‑настоящему ценной.

После происшествия с окном все немного успокоились и решили распределить задачи по‑новому.

— Ладно, — сказала я, оглядывая квартиру, — раз уж с окнами мы разобрались (и чудом остались целы), давайте разделимся. Вика с Зимой займутся залом, а мы с Валерой — кухней.

— Отлично, — кивнула Вика. — Зима, ты умеешь пылесосить или только спасать людей из окон?

— Умею и то, и другое, — с достоинством ответил Зима. — Но предпочитаю второе.

— Вижу, вижу, — подмигнула я Вике. — Как раз под твоим присмотром будешь геройствовать.

Вика шутливо толкнула меня в плечо:
— Да ну тебя! Мы просто уберёмся здесь и всё.

— Конечно‑конечно, — я подняла руки в жесте капитуляции. — Просто уборка. Без намёков.

Валера, который уже набирал воду в ведро для мытья полов, обернулся и подмигнул мне:
— Саш, смотри, какие они пупсики! Любовь‑морковь прямо в зале.

— Точно, — подхватила я, стараясь говорить погромче, чтобы Вика и Зима услышали. — Такие серьёзные, такие сосредоточенные... И так друг на друга поглядывают!

— Мы вас слышим, между прочим! — крикнула Вика из зала.

— И прекрасно вас понимаем! — добавил Зима, включая пылесос. — Продолжайте свои грязные намёки, мы не обидимся.

Мы с Валерой переглянулись и расхохотались. На кухне я взялась протирать шкафы, а Валера принялся мыть полы.

— Смотри, — шепнула я, наклонившись к Валере, — они даже пылесос вдвоём держат. Ну точно пара!

— Ага, — серьёзно кивнул Валера. — И как это мы раньше не замечали? Такая химия между ними. Может, им тоже выдать ведро с водой для сближения?

— Только без экстремальных трюков, пожалуйста, — я рассмеялась. — А то опять кого‑то спасать придётся.

Из зала доносился гул пылесоса, приглушённые голоса Вики и Зимы, иногда — их смех. Мы с Валерой продолжали шутить, периодически перекрикиваясь с ребятами:

— Вика, ты там Зиму не перегружаешь работой? — крикнула я.

— Нет, — донёсся её ответ. — Он сам вызвался передвинуть шкаф. Видимо, хочет показать свою силу.

— О, это намёк! — Валера поднял палец вверх. — Мужчина должен быть сильным, высоким и уметь доставать вещи с верхних полок!

— И спасать девушек из огня, — добавила я.

— И парней из окон, — уточнил Зима из зала. — У нас тут специализация.

Мы снова расхохотались. Работа шла весело: на кухне пахло лимонным моющим средством, солнце пробивалось сквозь вымытые окна, а из зала доносились звуки уборки и время от времени — перебранка Вики с Зимой, которая больше напоминала дружеский спор.

Мы с Валерой закончили на кухне — полы блестели, шкафы были протёрты, поверхности сверкали чистотой.

— Ну что, — я отложила тряпку, — пойдём посмотрим, как там наши трудяги в зале?

— И проверим, не переросли ли их отношения из «просто друзья» в «пара на уборке», — подмигнул Валера.

Мы вышли в зал. Вика как раз вытирала пыль с верхней полки, аккуратно окуная тряпку в огромный тазик с водой, который стоял у шкафа. Зима пылесосил кресло, сосредоточенно водя насадкой по обивке.

— О, смотрите-ка, — громко сказала я, входя в комнату, — какая идиллия! Вика пыль вытирает, Зима пылесосит... Прямо семейная пара в выходной!

— Да, — подхватил Валера, — синхронность на высшем уровне. Вика тряпку в тазик опускает — Зима как раз поворачивается. Это же не случайно, правда?

Вика покраснела и фыркнула:
— Да ну вас! Мы просто убираем.

— Конечно-конечно, — я сделала вид, что верю. — Просто уборка, просто дружба...

Зима выключил пылесос и возмущённо шагнул к Валере:
— Да что вы всё подшучиваете? Мы просто помогаем друг другу!

— Ну да, — Валера поднял брови. — Так помогают, что аж завидно.

В порыве негодования Зима сделал несколько резких шагов назад — и с громким всплеском плюхнулся прямо в тазик с водой. Брызги полетели во все стороны, часть попала на Вику.

— Ай! — взвизгнула она, отпрыгивая. — Зима, ты что творишь?!

Мы с Валерой замерли на секунду — а потом разразились хохотом. Валера согнулся пополам, держась за живот:
— Ну вот, — выдавил он между приступами смеха, — опять эту воду убирать...

— КАКУЮ ВОДУ?! — пропищал Зима, пытаясь выбраться из тазика. Он был весь мокрый, брюки потемнели от воды. — ТУТ ТЕПЕРЬ МЕНЯ МЫТЬ НАДО! Я ВЕСЬ В ГРЯЗНОЙ ВОДЕ!

Вика сначала растерялась, потом тоже не выдержала и расхохоталась:
— Зима, ты... ты как утонувший кот!

— Зато теперь точно не скажешь, что мы просто друзья, — сквозь смех добавил Валера. — Вы теперь ещё и в одной луже побывали!

— Очень смешно, — проворчал Зима, выбираясь из тазика и оставляя за собой мокрые следы. — Очень остроумно.

— Зато весело, — я вытерла слёзы смеха. — И честно говоря, теперь уборка точно запомнится надолго.

— Ладно, — Зима вздохнул, — признаю, это было эпично. Но теперь кто будет убирать эту новую лужу?

— Мы поможем, — Валера перестал смеяться и протянул ему сухое полотенце. — Вчетвером справимся быстрее.

— И без новых водных процедур, — добавила я. — Обещаю.

Вика подошла к Зиме, всё ещё посмеиваясь:
— Давай, вытирайся. А потом продолжим. Только без трюков, ладно?

— Обещаю, — он принял полотенце. — Больше никаких падений. Разве что в кресло — и то осторожно.

Мы снова взялись за дело. Зима сменил мокрые вещи, Вика нашла новую тряпку, а мы с Валерой взялись вытирать пол. Шутки продолжались, но теперь уже без поддёвок — просто лёгкие, дружеские подколы, от которых всем становилось веселее.

Через какое‑то время зал был убран полностью: пыль вытерта, полы чистые, мебель расставлена. Мы оглядели результат — квартира сияла чистотой, а в воздухе витал запах лимонного моющего средства и чего‑то ещё — тепла, дружбы, совместного труда.

— Ну что, — сказал Зима, ставя пылесос в угол, — уборка завершена. И даже без новых водных аттракционов.

— Зато с запоминающимся моментом, — подмигнула я.

— Главное, что все живы, — Валера хлопнул Зиму по плечу. — И квартира чистая.

— И дружба крепче, — добавила Вика. — Потому что пережили вместе и ведро, и тазик!

Все рассмеялись. Усталые, но довольные, мы собрались на кухне, чтобы отметить окончание уборки чашкой горячего чая. День получился насыщенным, полным смеха и неожиданностей — и это делало его по‑настоящему особенным.

Уборка наконец‑то была завершена. Квартира сияла чистотой: полы блестели, пыль исчезла с полок, вещи лежали на своих местах. Мы стояли в зале и любовались результатом.

— Ну что, — сказала я, улыбаясь, — миссия выполнена!

— И без новых происшествий, — добавил Валера. — Почти.

— Почти, — подмигнула Вика. — Если не считать Зимин тазик.

Зима шутливо поднял руки:
— Всё, больше никаких трюков. Я исправился.

Мы направились на кухню, чтобы убрать оставшиеся инструменты уборки. Валера взял ведро с остатками мыльной воды, Зима — пылесос.

Но на кухне между ними вдруг вспыхнул спор:
— Ты опять поставил ведро на проходе! — возмутился Валера.

— Да я его только на секунду оставил! — огрызнулся Зима. — Ты сам всё время мешаешься под ногами!

— Я‑то мешаю? Да ты...

Спор быстро перерос в перепалку. Слова становились всё резче, голоса — громче.

— Да ты просто не умеешь нормально убираться! — бросил Зима.

— А ты только и можешь, что командовать! — парировал Валера.

В порыве злости Зима схватил ведро с мыльной водой и надел его прямо на голову Валеры. Вода окатила его с головы до ног, потекла по свитеру, капнула с носа.

— Ты что творишь?! — взревел Валера и бросился на Зиму.

Началась драка: они толкались, хватали друг друга за рукава, пытались оттеснить к стене, били кулаками.

— Эй, стоп! — я бросилась к Валере, вцепилась в его руку. — Прекратите сейчас же!

— Зима, отпусти его! — Вика ухватила Зиму за локоть и потянула назад. — Вы что, с ума сошли?

Мы кое‑как разняли их. Валера тяжело дышал, его свитер прилип к телу, волосы намокли. Зима тоже выглядел взъерошенным, рубашка на плече помялась.

Я встала между ними, уперев руки в бока, и громко сказала:
— И ЧТО, ТРЕТИЙ РАЗ ЭТУ ЛУЖУ УБИРАТЬ?! ВЫ ТЕПЕРЬ ОБА НАСКВОЗЬ МОКРЫЕ. ВЫ ИЗ‑ЗА ЧЕГО ВООБЩЕ РУГАЕТЕСЬ ОПЯТЬ? Убирайтесь сами тут!

Мой голос прозвучал так резко, что оба замерли и растерянно посмотрели на меня.

Не дожидаясь ответа, я повернулась и вышла из кухни тяжёлыми шагами. Вика молча последовала за мной. Я хлопнула дверью кухни, потом, немного подумав, приоткрыла её, кинула им внутрь пару тряпок и снова громко хлопнула дверью.

За дверью повисла тишина. Потом послышался голос Зимы:
— Ну... кажется, мы слегка переборщили.

— Это мягко сказано, — буркнул Валера. — И пол опять мокрый.

— Ладно, — вздохнул Зима, — давай убирать. И извиняться перед девчонками.

Через пару минут дверь приоткрылась. На пороге стояли Валера и Зима — оба с тряпками в руках, мокрые, но уже без злости на лицах.

— Простите, — сказал Валера, глядя на меня. — Мы как‑то не подумали...

— Да, — подхватил Зима. — Глупо получилось. Мы всё уберём и... в общем, извините.

Вика вздохнула:
— Ладно. Но в следующий раз, если захотите подраться, идите на улицу. Там хоть лужи не придётся вытирать.

Мы все рассмеялись — сначала осторожно, потом всё искреннее.

— Идите сюда, — я махнула рукой. — Помогу вам с полом. Но только если обещаете больше не устраивать водных баталий.

— Обещаем, — хором сказали парни.

— И никаких споров из‑за ведра, — добавила Вика строго.

— Никаких, — кивнул Зима.

Мы взялись за дело вчетвером. Вскоре пол был сухой, а настроение снова поднялось.

— Знаете что? — сказал Валера, выжимая тряпку. — Давайте теперь просто выпьем чаю. Без происшествий.

— И с печеньем, — добавила я.

— Обязательно с печеньем, — улыбнулась Вика.

— Согласен, — Зима поставил ведро в угол. — И давайте договоримся: следующая уборка — только после того, как научимся сдерживать эмоции.

— Поддерживаю, — Валера протянул ему руку. — Мир?

— Мир, — Зима пожал её.

Мы собрались за столом, разливали чай и смеялись над тем, как из‑за пустяка чуть не испортили такой хороший день. В квартире было чисто, уютно и по‑домашнему тепло — а это, пожалуй, самое главное.
———
После пацаны пошли готовить ужин.
Мы с Викой сидели на диване в зале, укрывшись старым вязаным пледом — за окном уже темнело, а в комнате горел тёплый свет настольной лампы. По телевизору шёл какой‑то концерт, но мы почти не смотрели: после долгой уборки в квартире наконец‑то наступила тишина, и хотелось просто посидеть, поговорить.

Парни — Валера и Зима — на кухне готовили ужин. Мы слышали, как там гремели кастрюли, что‑то шипело на сковороде, а время от времени доносились их приглушённые голоса — видимо, снова что‑то обсуждали, но уже мирно.

— Знаешь, — тихо сказала Вика, глядя куда‑то в сторону окна, — я сегодня всё время про Иру думала.

Я кивнула. Ира... Наша Ира, которая уехала после того как меня украли в Париж. В 1988‑м, когда всё только начиналось, она говорила, что хочет уехать, но я не думала, что она правда это сделает. Хотя, я очень за неё рада.

— Такая она светлая была, — продолжила Вика. — Помнишь, как на прошлой ёлке она всех заставила водить хоровод вокруг ёлки и петь «В лесу родилась ёлочка» на три голоса?

Я улыбнулась:
— Да, и сама сбилась на втором куплете, но продолжала дирижировать. А мы хохотали так, что у мамы даже пирог подгорел.

Вика тихонько рассмеялась:
— А помнишь, как она в школе сочинение написала про путешествие на Луну? Учительница тогда так возмущалась: «Ира, это не фантастика, а полный абсурд!» А Ира ей: «Но ведь мечтать же можно?»

— И как она всегда находила повод для радости, — добавила я. — Даже когда у нас у всех были проблемы, она говорила: «Ну и что? Зато завтра будет новый день, и он точно будет лучше!» или «капец»

Мы помолчали. За стеной на кухне что‑то громко звякнуло — видимо, Валера уронил ложку, — и мы снова улыбнулись.

— Скучаю по ней, — призналась Вика, поправляя край пледа. — Так хочется её увидеть, поболтать вживую, а не через письма. Помнишь, какое она нам последнее прислала? С видами Парижа, и на обороте нарисовала нас троих в коронах: «Королевы двора».

— Помню, — я кивнула. — До сих пор храню. И открытку с Эйфелевой башней, где она написала: «Когда‑нибудь мы сюда приедем все вместе».

— Да... — Вика вздохнула. — Надеюсь, когда‑нибудь.

В этот момент дверь кухни приоткрылась, и выглянул Валера:
— Девчонки, картошка почти готова. Салат делаем с огурцами и помидорами или с капустой?

— С огурцами и помидорами! — хором ответили мы.

— Селёдку уже разделали, — добавил Зима, появляясь за его спиной. — Всё по высшему разряду.

— Молодцы, — улыбнулась я. — Ждём ужин.

Парни скрылись на кухне, а мы с Викой снова переглянулись. Разговор про Иру оставил в душе что‑то светлое — не грусть, а тепло. Будто она всё ещё была где‑то рядом, в этих воспоминаниях, в наших улыбках, в том самом ощущении, что даже если мы далеко друг от друга, дружба остаётся.

— Знаешь, — сказала я, — пусть она там, в Париже, но она всё равно с нами. В наших воспоминаниях, в смехе, в тех дурацких играх, которые она придумывала.

— Точно, — Вика кивнула. — И когда‑нибудь мы снова соберёмся все вместе. Обязательно.

Из кухни донёсся запах жареной картошки, смех парней и звон тарелок — ужин был почти готов. Мы с Викой продолжали сидеть, укутавшись в плед. В голове всплывали новые эпизоды: как мы втроём собирали гербарий, как Ира учила нас делать бумажные самолётики, которые летали дальше всех, как она однажды принесла в школу банку малинового варенья и угостила весь класс...

— А ещё, — вдруг сказала Вика, — помнишь, как Ира придумала «секретный язык»? Мы тогда решили, что будем общаться только с помощью подмигиваний и жестов. Полдня просидели, пытаясь сказать друг другу «пойди принеси воды», и в итоге просто расхохотались.

— Конечно, помню, — я рассмеялась. — Мы так запутались, что в конце концов Ира просто крикнула: «Да ну его, этот язык! Давайте говорить нормально!» И мы снова хохотали до слёз.

Мы ещё долго перебирали воспоминания — каждое было как маленький солнечный зайчик, согревающий изнутри.

И пусть Ира сейчас далеко, эти моменты делали её ближе, будто она вот‑вот должна войти в дверь, хлопнуть в ладоши и крикнуть: «Ну что, девчонки, чем займёмся?»

Дверь кухни распахнулась шире, и Валера торжественно объявил:
— Ужин подан! Картошка‑пюре, салат и селёдка — всё, как заказывали.

Мы переместились на кухню — ужин решено было устроить здесь, за знакомым столом с клеёнчатой скатертью в мелкий цветочек. Валера торжественно водрузил на центр стола большую тарелку с картошкой‑пюре, Зима поставил рядом миску с салатом и тарелку с селёдкой, украшенной кольцами лука и дольками отварного картофеля.

Мы расселись вокруг стола: я рядом с Валерой, Вика — рядом с Зимой. Аромат еды наполнил комнату, и сразу стало как‑то уютнее и теплее.

— Ммм, — протянула Вика, попробовав картошку, — Зима, ты так вкусно готовишь! Может, теперь ты будешь готовить, а не я тебе?

Мы с Валерой переглянулись. Наши лица били нахмуренными и серьёзными

— Вы что, мутите? — спросил Валера с хитрой улыбкой, приподняв бровь.

Вика растерялась и замахала руками:
— Да нет, что ты! Я просто... просто помогала ему готовить, пока его мама на даче была. Ничего такого!

— Ага, — протянул Валера, растягивая слова. — А вы там у него в комнате на кровати сами не жарились, пока готовили?

Я не удержалась и шутливо ударила Валеру по плечу, но сама не смогла сдержать смеха.
— Валер!

— Ой, придурки, — фыркнула Вика, бросая на нас с Валерой выразительный взгляд. — Саша, дай ему ещё от меня, только не по плечу, а по башке сразу!

— Я ему сейчас сам дам, — рассмеялся Зима, делая вид, что замахивается на Валеру ложкой.

— Эй‑эй! — Валера поднял руки в жесте капитуляции. — Просто шутка!

— Слишком смешная, чтобы быть просто шуткой, — подмигнула я Вике.

— Да ну вас, — Вика покачала головой, но улыбнулась. — Лучше ешьте, пока не остыло.

Мы снова взялись за еду. Картошка и правда получилась отменной — воздушной, с нежным сливочным вкусом. Салат хрустел свежими огурцами и помидорами, а селёдка идеально сочеталась с отварным картофелем.

— Кстати, — сказал Зима, накладывая себе ещё салата, — турбо, а помнишь, как мы в прошлом году пытались испечь пирог?

— О нет, — застонал Валера. — Только не это воспоминание
— Почему? — удивился я.

— По‑моему, это было эпично. Мы тогда так перемазались мукой, что мама Зимы, когда вернулась, сначала подумала, что у нас тут снежная буря случилась.-смотря на меня проговорил Валерка.

Все расхохотались.
— А Вова тогда ещё сказал: «Ну что, пекари, теперь главное — не есть это творение, а сфотографировать на память», — добавил зима.

— Точно! — подхватил Валера. — И мы потом целый вечер делали «художественные» фото с этим чудовищем.

Разговор потекла дальше — мы делились воспоминаниями, подкладывали друг другу добавки, шутили и смеялись. Валера снова попытался поддеть Вику с Зимой, но на этот раз без намёков — просто смешно изобразил, как они «усердно» моют посуду, активно переглядываясь. Зима в ответ показал ему язык, а Вика бросила в Валеру салфеткой.

— Ну всё, — сказала я, когда тарелки почти опустели, — если будем так веселиться, то никогда не уберёмся после ужина.

— Зато настроение на неделю вперёд, — подмигнул Зима.

— И воспоминания, — добавила Вика. — Которые, кстати, тоже надо беречь.

Мы дружно согласились. Ужин подходил к концу, но атмосфера оставалась такой же тёплой и дружеской. Мы продолжали шутить, вспоминать старые истории и просто наслаждаться тем, что можем вот так, запросто, быть вместе — смеяться, поддразнивать друг друга и знать, что за всем этим стоит настоящая дружба.

Мы продолжали ужинать и шутить, когда Зима вдруг положил вилку и сказал:

— Турбо, а может, сходим к пацанам? Проверим, как они там, да заодно и сигарет купим.

Валера на секунду задумался, потом кивнул:
— Да, нормально. Давно их не видели. Давай через полчаса выдвигаться?

— Договорились, — Зима улыбнулся. — Как раз доедим и соберёмся.

Я как раз откусила кусочек огурца из салата, когда услышала их разговор. Вика бросила на меня быстрый взгляд — мы как раз до этого тихо переговаривались о том, что неплохо бы пройтись по вечерней улице, подышать свежим воздухом, поболтать без парней, вспомнить Иру и просто пошептаться о своём, девичьем.

Когда парни начали обсуждать, что надеть и где встретиться с ребятами, я подошла к Валере, слегка коснулась его плеча и сказала:

— Валер, а можно мы с Викой часок погуляем? Тут недалеко, вдоль парка, потом обратно.

Он обернулся, посмотрел на меня, улыбнулся:
— Конечно, Саш. Без проблем.

— Только... — я замялась, — можно твои ключи? Чтобы потом закрыть дверь, если вы ещё не вернётесь.

— А, без вопросов, — Валера похлопал себя по карманам, достал связку ключей и вложил мне в ладонь. — Только дверь захлопни как следует, ладно? И не задерживайтесь допоздна.

— Обещаю, — я улыбнулась. — Вернёмся раньше вас, скорее всего.

Вика, услышав наш разговор, оживилась:
— О, отлично! Тогда мы как раз успеем дойти до старой скамейки у фонтана. Там так красиво вечером...

— И тихо, — добавила я. — Поболтаем спокойно.

Зима, который всё это слышал, подмигнул:
— Девчонки решили устроить тайное совещание?

— Можно и так сказать, — рассмеялась Вика. — Без ваших мужских шуток и споров о футболе.

— Ой‑ой, какие мы нежные, — Валера шутливо поднял руки. — Ладно‑ладно, идите. Но только часок, как договорились?

— Договорились! — хором ответили мы с Викой.

Парни продолжили собираться: Зима накинул куртку, Валера проверил, взял ли деньги. Мы с Викой тем временем доели остатки ужина, убрали со стола пару тарелок и стали одеваться.

— Всё, мы готовы, — объявила Вика, завязывая шарф. — Идём?

— Да, — я кивнула. — Увидимся позже, ребята!

— Удачи на прогулке! — крикнул Зима. — И не сплетничайте слишком много!

— Постараемся, — я подмигнула ему. — Но ничего не обещаю.

Валера подошёл ко мне на секунду, тихо сказал:
— Смотри там, чтобы Вика не тащила тебя в магазин за новыми ленточками или ещё куда.

— Не волнуйся, — я тихонько рассмеялась. — Мы просто прогуляемся и поболтаем.

— Ну ладно. Возвращайтесь целыми и невредимыми.

Мы с Викой вышли в подъезд, закрыли за собой дверь, услышали, как парни следом накинули куртку и начали спускаться по лестнице. На улице уже зажглись фонари, воздух был свежим и немного морозным — самое то для спокойной вечерней прогулки.

— Ну что, — Вика взяла меня под руку, — идём к фонтану? Расскажешь, что ты там хотела обсудить.

— Пойдём, — улыбнулась я. — У меня столько всего накопилось...

И мы зашагали по тротуару, оставляя за спиной тёплый свет кухни, шум парней и заботы дня — впереди нас ждали тихий вечер, дружеский разговор и те самые важные слова, которые легче всего говорить, когда рядом идёт подруга.

Мы с Викой вышли из подъезда и глубоко вдохнули свежий вечерний воздух. Фонари отбрасывали жёлтые круги на тротуар, а в окнах соседних домов загорались огни — кто‑то готовил ужин, кто‑то смотрел телевизор, и от этого становилось ещё уютнее на душе.

— Ну что, — Вика потянула меня за рукав, — идём к фонтану? Там сейчас точно никого нет, сможем спокойно поговорить.
— Пойдём, — улыбнулась я. — И заодно посмотрим, как там фонтан — не замёрз ли уже.

Мы зашагали по тротуару, слегка поскальзываясь на тонком слое льда. Вика взяла меня под руку, и мы пошли медленнее, наслаждаясь тишиной и тем редким моментом, когда можно просто быть вдвоём и ни о чём не беспокоиться.

— Знаешь, — начала Вика, когда мы отошли подальше от дома, — я всё думаю про Иру. Как она там, в Париже... Представляешь, она сейчас, может, гуляет где‑то по набережным Сены, смотрит на Эйфелеву башню, а мы тут — картошка‑пюре, селёдка и споры парней на кухне.

— Да, — согласилась я. — Контраст, конечно, впечатляющий. Но знаешь, мне кажется, она бы сейчас с радостью поменялась местами. Посидела бы с нами за столом, посмеялась над нашими шутками, поболтала с нами вот так же, как мы сейчас.

— Точно, — Вика кивнула. — Она всегда говорила, что самое ценное — это друзья рядом. И что никакие достопримечательности не заменят вечер с теми, кто тебя понимает без слов.

Мы дошли до парка и свернули на аллею, ведущую к фонтану. Он действительно ещё не замёрз — вода тихо журчала, а вокруг лежали опавшие листья, кое‑где припорошённые первым снегом. Мы сели на старую скамейку, укрытую пледом из жёлтых кленовых листьев.

— Помнишь, как мы ходили в парк вчетвером? — спросила я. — Ира тогда принесла бутерброды с сыром, и мы кормили голубей. Она ещё придумала им имена: Серый Пират, Белокрылый Адмирал...

— И мы потом целый час спорили, кто из них главнее, — рассмеялась Вика. — А потом Ира сказала: «Всё, хватит политики! Давайте лучше загадаем желания и бросим монетки в фонтан».

— Да, и я загадала, чтобы мы всегда оставались такими же близкими, — тихо сказала я. — Чтобы никакие расстояния не могли нас разлучить.

— И я тоже, — Вика сжала мою руку. — Знаешь, я верю, что так и будет. Мы вырастем, может, разъедемся кто куда, но всё равно будем находить время друг для друга.

Мы помолчали, глядя, как ветер гоняет снег по дорожке. Где‑то вдалеке послышался смех — видимо, другие ребята тоже решили прогуляться.

— А ещё, — вдруг сказала Вика, — мне кажется, что Ира сейчас тоже о нас думает. Может, она в этот самый момент смотрит на закат и вспоминает, как мы втроём сидели на скамейке и строили планы на лето.

— Наверняка, — я улыбнулась. — И, наверное, улыбается про себя. Представляешь? Где‑то в Париже она вдруг ловит себя на мысли: «А сейчас Саша и Вика, наверное, опять спорят, кто будет кормить голубей».

— Или: «Надеюсь, они не забыли, как я ненавижу варёную морковь в салате», — добавила Вика, и мы обе расхохотались.

— Вот бы она сейчас вдруг появилась, — вздохнула я. — Просто вышла из‑за угла с этой своей фирменной улыбкой и крикнула: «Девчонки, а я вам шоколадок привезла — французских!»

— Да, было бы здорово, — Вика откинулась на спинку скамейки. — Но знаешь что? Даже если она далеко, она всё равно с нами. В наших воспоминаниях, в наших шутках, которые она когда‑то придумала...

— ...и в том, как мы иногда говорим друг другу её фразами, даже не замечая этого, — закончила я.

Вика кивнула:
— Именно. Так что, в каком‑то смысле, она никуда и не уезжала.

Мы посидели ещё немного, просто слушая шум города, журчание фонтана и перекличку далёких голосов. Время летело незаметно, и вскоре Вика взглянула на часы:
— Ого, уже почти девять! Нам пора возвращаться, а то парни начнут волноваться.

— Да, и ключи надо отдать Валере, — вспомнила я. — Вдруг они уже вернулись.

Мы встали со скамейки, отряхнули куртки и направились обратно к дому. По дороге продолжали болтать — теперь уже о планах на выходные, о новой песне, которую услышала Вика, о том, что зимой можно будет кататься на коньках в парке.

Когда мы подошли к подъезду, из окна нашей квартиры горел свет — значит, парни уже вернулись. Я достала ключи Валеры и улыбнулась:
— Готова идти обратно в хаос?

— Всегда готова, — подмигнула Вика. — Особенно если там ещё осталось малиновое варенье.

Мы с Викой подошли к подъезду нашего дома. Я достала руку из кармана, чтобы достать ключи Валеры, которые он мне дал, — но в кармане их не оказалось.

— Вика... — я начала рыться во втором кармане, потом в карманах куртки, в маленьком боковом кармане на рукаве. — Я... кажется, потеряла ключи.

— Как? — Вика остановилась и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Ты же только что держала их в руках!

— Я не знаю! — я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Я точно их не вынимала после того, как мы вышли из парка... Может, выпали где‑то по дороге?

Мы начали искать прямо у подъезда: осмотрели асфальт, заглянули под лавочку, проверили все карманы ещё раз — вдруг я просто не заметила? Но ключей нигде не было.

— Саш, — Вика вздохнула и посмотрела на часы, — мне правда надо идти. У нас дома мама с тётей, они ждут меня к ужину. Я уже и так задержалась.

— Конечно, иди, — я постаралась улыбнуться.
— Я тут сама... может, они где‑то рядом.

— Точно? Может, я ещё минутку помогу?

— Нет‑нет, иди. Всё будет хорошо.

Вика обняла меня на прощание:
— Если что — звони. И удачи с ключами!

— Спасибо, — я кивнула. — До завтра!

Вика поспешила к своему дому, а я осталась одна. Сначала я села на лавочку у подъезда, периодически вставая и осматривая всё вокруг. Потом прошла вдоль тротуара, внимательно глядя под ноги — вдруг блеснёт металл? Заглянула под кусты, проверила все скамейки на аллее.

Время шло, становилось холоднее. Фонари отбрасывали длинные тени, и каждый шорох заставлял меня оборачиваться в надежде, что это Валера или Зима вернулись и помогут мне.

Наконец, вдалеке я заметила знакомую фигуру. Человек шёл быстрым шагом, чуть сутулясь от вечерней прохлады. Когда он подошёл ближе, я узнала Валеру.

Я встала с лавочки. Валера улыбнулся:
— Ты что, меня встречаешь?

— На самом деле... — я потупилась, чувствуя, как краснеют щёки, — прости. Я не хотела, правда, прости. Я потеряла ключи. Те самые, что ты мне дал.

Улыбка сразу исчезла с его лица.
— Как потеряла? — он нахмурился. — Ты что такая не аккуратная!

— Я и была аккуратной! — я попыталась объяснить. — Я их не вынимала почти, держала в кармане... Наверное, где‑то выпали.

— И где именно? Ты помнишь?

— Не совсем... Мы гуляли по парку, сидели у фонтана, потом шли обратно...

— То есть мы должны обыскать весь маршрут? — Валера начал злиться. — Саш, ну как так можно?!

— Да я знаю, знаю! — я чувствовала, что вот‑вот расплачусь. — Я правда не специально. Давай просто поищем?

— Конечно, будем искать! — он махнул рукой. — Пошли!

Мы немного прошли и он сказал:
-может ты карманы плохо проверила?

-да нормально я проверила.- ответила я как он начал сувать руки в мои карманы. Разворачивая меня то так то сяк. Сувал руки в задние карманы джинс.

-может ты мне ещё в жопу заглянешь?-спросила я развернувшись к нему.

-надо будет и залезу- ответил он твердо и серьёзно.

мы пошли — сначала вдоль тротуара у дома, потом к парку. Осматривали каждую трещинку в асфальте, заглядывали под скамейки, фонари освещали нам путь. Мы вернулись к фонтану, проверили место, где сидели, осмотрели траву вокруг скамейки.

Потом пошли обратно, заглядывая под кусты вдоль дорожки, осматривая заборы и низкие кустарники. я внимательно смотрела под ноги.

— Может, здесь? — я наклонилась к кусту с ветками.

— Или тут? — Валера отогнул ветку другого куста.

Но ключей нигде не было. Мы осмотрели все места, где мы ходили с Викой, проверили даже те участки, мимо которых просто проходили. Ничего.

Мы осмотрели все места, где ходили с Викой, проверили даже те участки, мимо которых просто проходили. Ничего.

— И где они могут быть? — Валера в отчаянии огляделся по сторонам. — Может, у фонтана где‑то? Пошли ещё раз проверим...

Но не успели мы сделать и пары шагов, как к нам подошли двое сотрудников милиции. Один был высокий, в фуражке, второй — пониже, с серьёзным лицом.

— Что закладки ищем? — строго спросил высокий.

Мы с Валерой переглянулись.
— Нет, — я поспешно замотала головой. — Мы ключи потеряли. Его ключи.

— Да, — подхватил Валера. — Я дал ей ключи, чтобы она после прогулки закрыла дверь, а она их потеряла. Теперь вот ищем.

Сотрудники переглянулись. Высокий слегка наклонил голову:
— И давно ищете?

— Минут двадцать уже, — ответила я. — Мы тут весь парк обошли, кусты осмотрели...

— Кусты, значит, осматривали, — повторил невысокий и многозначительно посмотрел на напарника. — Пойдёмте‑ка с нами.

— Куда? — Валера сделал шаг назад.

— В отделение. Разберёмся там, что за «ключи» вы тут искали.

Сердце у меня упало. Я посмотрела на Валеру — он тоже выглядел растерянным.

— Но мы правда ключи искали! — попыталась я объяснить. — Вот, можете сами посмотреть — у меня даже карманов таких нет, чтобы закладку спрятать!

— Пойдёмте, пойдёмте, — высокий взял меня под локоть, но не грубо, а скорее настойчиво. — Там разберёмся.

Нас проводили к патрульной машине, усадили на заднее сиденье. Валера тихо пробормотал:
— Пиздец...

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Валера, я правда не хотела...

— Да я понимаю, — он вздохнул. — Просто... ну как так вышло‑то?

В отделении нас оформили, записали данные, отвели в небольшую комнату с лавками — сказали ждать, пока «разберутся». Мы сели рядом, перекидываясь короткими фразами:
— Думаешь, отпустят? — тихо спросила я.

— Должны, — Валера потёр лоб. — Но сначала, видимо, будут докапываться, что мы тут делали.

— А если не поверят?

— Тогда, говорят, будем судиться, — он невесело усмехнулся.

Мы замолчали. Время тянулось бесконечно. Фонарь за окном мигал, отбрасывая тени на стену. Я смотрела на свои руки, на потрескавшуюся краску на лавке, на дверь — и думала только о том, как всё это нелепо.

Спустя, казалось, целую вечность, я вдруг почувствовала что‑то твёрдое в самом глубоком кармане куртки — там, куда обычно ничего не кладу. Я резко засунула руку и нащупала знакомые грани, холодный металл.

— Валер, — тихо сказала я.

— М? — он поднял голову, выглядя уставшим и напряжённым.

— Я ключи нашла.

Он повернул голову, посмотрел на меня, потом на ключи в моей руке. Тяжело вдохнул и тихо, но с явным облегчением сказал:
— Блять, это просто пиздец...

— Прости, — я виновато улыбнулась. — Они, видимо, провалились в этот внутренний карман. Я его почти не использую, вот и не заметила сразу.

— Ну хоть нашли, — Валера выдохнул и провёл рукой по волосам. — Пошли, покажем их этим... сотрудникам. Может, теперь отпустят.

Я встала, поправила куртку. В груди стало легче — тревога отступала, сменяясь стыдом за эту нелепую ситуацию и радостью, что всё, кажется, разрешится.

— Пошли, — сказала я. — И больше я никогда, никогда не буду брать чужие ключи.

— Да ладно, — Валера слегка толкнул меня плечом. — Зато приключение получилось. Главное, чтобы оно закончилось хорошо.

Мы направились к двери, готовые объяснить всё сотрудникам и наконец вернуться домой.

Мы с Валерой направились к дежурному — я сжимала в руке ключи, чувствуя, как дрожат пальцы. Валера шёл рядом, чуть впереди, и я видела, как напряжены его плечи.

— Товарищ сержант, — начал Валера, когда мы подошли к столу дежурного, — мы действительно просто потеряли ключи. Вот они, видите? Она их нашла в кармане — провалились в какой‑то внутренний отдел, мы просто сразу не заметили.

Дежурный — тот самый невысокий сотрудник, что подошёл к нам в парке, — поднял глаза от бумаг. Он посмотрел сначала на Валеру, потом на меня, потом на ключи в моей руке.

— Ключи, значит? — он слегка прищурился. — И долго вы их искали в кустах?

— Мы не в кустах искали закладки, а в самом деле ключи, — терпеливо объяснила я. — Мы гуляли, я их потеряла, потом искали вдоль всей дороги, в том числе и возле кустов у фонтана.

— А почему сразу не сказали, где именно потеряли? — вмешался второй сотрудник, высокий, что был с нами в парке.

— Потому что сами не знали точно — Валера начал терять терпение. — Мы же не по прямой шли, а кружили, сидели у фонтана, потом обратно...

Дежурный помолчал, постучал пальцами по столу, потом вздохнул:
— Ладно. Ситуация, конечно, странная, но... Похоже, вы и правда просто неудачники.

— Да, — я нервно улыбнулась. — Очень неудачники.

— Хорошо, — дежурный махнул рукой. — Можете идти. Но в следующий раз будьте аккуратнее. И не шарьте по кустам так подозрительно — люди всякое подумать могут.

— Поняли, — кивнул Валера. — Больше не будем. Спасибо.

Мы вышли из отделения. Вечерний воздух показался особенно свежим после душного помещения. Я глубоко вдохнула и повернулась к Валере:
— Ну что, идём домой?

— Идём, — он усмехнулся. — Хотя знаешь, это даже забавно. Завтра всем расскажем — никто не поверит.

— Особенно Вике, — я рассмеялась. — Она решит, что мы всё придумали, чтобы её разыграть.

— А мы скажем: «Нет, это чистая правда — нас чуть не посадили за потерянные ключи!»

Мы пошли по улице, и постепенно напряжение последних часов стало отпускать. Фонари отбрасывали длинные тени, где‑то вдалеке смеялись ребята, играла музыка из открытого окна.

— Знаешь, — тихо сказала я, — когда они нас в машину посадили, я так испугалась... Думала, всё, конец.

— Я тоже, — Валера засунул руки в карманы. — Но хорошо, что ключи нашлись. Иначе не знаю, что было бы.

— И как теперь Вике объяснять, что я не просто потеряла ключи, а ещё и в милиции побывала? — я невесело усмехнулась.

— Скажем правду, — Валера пожал плечами. — Она сначала не поверит, конечно. Потом будет хохотать до слёз. А потом ещё неделю напоминать нам об этом.

— Прелестно, — я вздохнула, но всё равно улыбнулась.

Мы подошли к дому Валеры. Он открыл дверь подъезда своими ключом — тот, что я потеряла, теперь надёжно лежал в моём кармане, в самом обычном отделении.

Поднялись на третий этаж. Валера открыл дверь, пропустил меня вперёд:
— Заходи.

— Отлично, — я разулась и прошла в комнату.

Валера включил свет, бросил куртку на стул, прошёл на кухню:
— Чай будешь? Или, может, какао? У нас ещё с прошлой недели осталось.

— Какао — это идеально, — я села за стол. — И, может, что‑нибудь к нему?

— Сейчас организую, — он открыл шкаф, достал пачку печенья. — Вот, «Юбилейное». Как раз к какао.

Пока Валера возился с кастрюлькой, я огляделась. Всё здесь было таким привычным: календарь с котиками на стене, стопка книг на полке, фотографии на холодильнике... И от этой обыденности становилось спокойнее.

Он поставил передо мной кружку с дымящимся какао, положил рядом тарелку с печеньем:
— Держи. И не переживай больше. Всё позади.

— Спасибо, — я обхватила кружку ладонями, согревая пальцы. — Ты настоящий друг, Валер. Даже когда ругался там, в парке...

— Да я не ругался, — он сел напротив. — Просто испугался. И за тебя, и за себя. Представляешь, если бы не нашли ключи?

— Представляю, — я содрогнулась. — И не хочу представлять.

Мы помолчали, попивая какао. Печенье оказалось удивительно вкусным — может, просто потому, что после стресса хотелось чего‑то сладкого.

— Слушай, — вдруг сказала я, — а давай сделаем вид, что ничего не было? Ну, для Вики. Скажем, что просто долго гуляли, потеряли ключи, нашли — и всё. Без милиции, без участка.

— Думаешь? — Валера задумчиво покрутил кружку. — Но тогда получится, что мы врём.

— Не врём, а... упускаем детали. Просто не будем заострять внимание на милиционерах. Скажем: «Гуляли, потеряли, нашли, задержались».

— Ладно, — он усмехнулся. — Так даже проще. А то Зима точно начнёт шутить про «криминальное прошлое Саши и Валеры».

— Вот именно, — я рассмеялась. — А так — обычная история про потерянные ключи. Таких полно.

Мы допили какао, убрали со стола. Валера постелил мне на диване в своей комнате:
— Ложись, отдыхай. Завтра будет новый день, и всё это покажется просто странным сном.
— Спасибо ещё раз, — я обняла его. — За всё.

— Да ладно, — он слегка смутился. — Спи.

Я легла, укрылась пледом. Валера выключил свет, оставив гореть ночник — мягкий свет едва освещал комнату, создавая уютные тени на стенах. В тишине было слышно, как тикают часы на полке и как за окном изредка проезжают машины.

Валера прошёл к моей кровати, аккуратно присел, повернулся ко мне:
— Саш?

— М? — я приоткрыла глаза.

— Всё точно в порядке? Ты не переживаешь больше?

— Уже нет, — честно ответила я. — С тобой рядом как‑то спокойнее. Спасибо, что ты есть.

— И тебе спасибо... за то, что ты такая. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Валер.

Я закрыла глаза и попыталась уснуть. Мысли ещё крутились вокруг событий вечера: парк, кусты, милиция, участок... Но постепенно всё это отодвигалось на задний план. Усталость брала своё — день выдался слишком насыщенным.

Через несколько минут я услышала как Валера вышел из зала и прикрыл дверь. Я прислушалась к этому звуку, такому спокойному и надёжному, и сама начала проваливаться в сон. В голове мелькнула мысль: «Как хорошо, что есть друзья, на которых можно положиться — даже в самых нелепых ситуациях».

И под тихое тиканье часов за окном я наконец расслабилась и начала засыпать, чувствуя, что всё действительно будет хорошо.

Сон окутал меня мягко, как тёплое одеяло. Уже сквозь дремоту я услышала, как Валера разговаривал сне. Я улыбнулась в темноте и окончательно расслабилась.

Утро встретило нас тихим светом, пробивавшимся сквозь шторы, и звонким щебетанием птиц за окном. Валера проснулся первым.

— Эй, спящая красавица, — тихо позвал он. — Время почти одиннадцать. Просыпайся.

Я приоткрыла глаза, улыбнулась:
— Доброе утро.

— Доброе, — он сел на кровати. — Ну что, готова к новому дню без приключений?

— Более чем, — я села на диване, потянулась. — И знаешь что?

— Что?

— Я больше никогда не буду брать чужие ключи. По крайней мере, без надёжного карабина.

Валера расхохотался:
— Мудрое решение! Пойдём завтракать? У нас ещё осталось немного какао.

— С удовольствием, — я встала и пошла к умывальнику. — И, может, расскажешь Зиме и Вике... ну, нашу отредактированную версию вчерашних событий?

— Конечно, — подмигнул Валера. — «Гуляли, потеряли ключи, нашли, задержались». Без лишних подробностей.

— Идеально, — я улыбнулась. — Пойдём.

Мы вышли из комнаты, и дом наполнился запахом разогретого завтрака, смехом и ощущением того, что всё действительно хорошо — даже после самых нелепых историй.

Мы вышли из комнаты, и дом наполнился запахом разогретого завтрака, смехом и ощущением того, что всё действительно хорошо — даже после самых нелепых историй.

— Так, — Валера открыл холодильник, — что тут у нас... Омлет с колбасой подойдёт?

— Более чем, — я села за стол. — И, может, ещё тосты?

— Будет сделано — он ловко взялся за дело: разбил яйца в миску, добавил молока, начал взбивать.

Пока готовился завтрак, я подошла к окну. Улица уже оживала: кто‑то выгуливал собаку, дети бежали в школу с рюкзаками, дворник подметал листья. Всё выглядело таким обычным и спокойным — словно вчерашних приключений и не было.

Валера поставил на стол две тарелки с омлетом, тосты и кружку какао для меня:
— Прошу к столу. Надеюсь, не отравимся.

— Выглядит аппетитно, — я взяла вилку. — Спасибо.

— Да ладно, — он сел напротив.

Мы принялись за еду. Омлет получился вкусным, тосты — хрустящими, какао — в самый раз: не слишком горячим и не слишком сладким.

— Слушай, — я отложила вилку, — а как мы Вике и Зиме всё объясним? Ну, про вчерашнее?

— А мы скажем правду, но без драматизма, — Валера задумчиво помешал ложкой в кружке. — «Гуляли, потеряли ключи, искали долго, нашли уже дома — провалились в потайной карман».

— И про милицию ни слова?

— Только если они сами спросят, — он подмигнул. — А так — зачем нагнетать?

— Согласна, — я улыбнулась. — Меньше подробностей — меньше поводов для шуток.

В этот момент зазвонил телефон. Валера взял трубку:
— Алло? А, Вика... Да, всё нормально. Мы... проспали просто. Ну да, Саша у меня. Да, сейчас позову.

Он передал мне трубку:
— Это тебя.

— Привет, Вик, — я прижала трубку к уху. — Да, всё хорошо. Мы просто... засиделись, а потом уснули. Ну да, допоздна. Нет, ничего особенного, просто болтали. Ага, и про Иру вспоминали. Да, конечно... Пока!

Я положила трубку и посмотрела на Валеру:
— Она ничего не заподозрила.

— Отлично, — он допил какао. — Значит, у нас ещё куча времени. Может, в парк сходим?

— С удовольствием, — я начала убирать со стола. — Только сначала помогу тебе тут прибраться.

— Договорились, — Валера встал и закатал рукава. — Команда?

— Команда, — я рассмеялась. — Хотя, знаешь, после вчерашнего я, кажется, готова к любым приключениям. Но лучше без милиции.

— Поддерживаю на все сто, — он рассмеялся.

— Давай, за работу. Потом — на свежий воздух!

Мы быстро убрали со стола, перемыли посуду. Валера накинул куртку, я поправила шарф.

— Готова? — он открыл дверь.
— да, — я вышла на лестничную клетку. — Пошли спасать мир... или хотя бы наш парк от скуки.

Валера закрыл дверь на ключ, и мы спустились вниз. Утро было ясным, солнце светило по‑весеннему, а воздух пах осенью — листьями, дождём и чем‑то неуловимо радостным. Казалось, весь день будет таким же светлым — без неожиданностей, без тревог, только с друзьями, смехом и простыми радостями.
Мы вышли из подъезда и направились в сторону парка — воздух был свежим, солнце приятно грело, а под ногами шуршали опавшие листья.

— Знаешь, — сказала я, глубоко вдохнув, — после всего, что было вчера, так здорово просто идти и ни о чём не думать.

— Согласен, — Валера засунул руки в карманы.

— Главное, чтобы Зима с Викой не начали допытываться, почему мы проспали.

— Да они и сами наверняка сегодня не рано встали, — рассмеялась я. — Особенно Зима: он же вчера собирался с пацанами до ночи в футбол гонять.

Мы дошли до парка и свернули на знакомую аллею. У фонтана уже сидели какие‑то ребята, но место на нашей скамейке было свободно.

— О, наше место! — Валера ускорил шаг. — Давай сюда, пока не заняли.

— Бегу, бегу, — я догнала его, и мы одновременно опустились на скамейку.

Несколько минут мы просто сидели, наслаждаясь тишиной и теплом осеннего солнца. Где‑то вдалеке слышался смех детей, шуршали колёса самокатов, а рядом ворковали голуби.

— Слушай, — вдруг сказала я, — а если они всё‑таки спросят про вчерашнее? Ну, про то, почему мы так задержались?

— А мы скажем, что обсуждали планы на выходные, — Валера пожал плечами. — Например, можем в кино сходить всем вместе. Или в кафе — мороженое поесть.

— Хорошая идея, — я улыбнулась.

— Помню, — я рассмеялась. — ...И потом ещё полчаса хвасталась, что у неё «спортивная рука».

В этот момент мы увидели, как к нам по аллее идут Зима и Вика. Зима размахивал руками, что‑то рассказывая, а Вика смеялась и кивала.

— Вот и они, — улыбнулся Валера. — Сами нас нашли.

Они подошли ближе.

— Эй, сони! — крикнула Вика ещё издалека. — Мы уж думали, вы до вечера спать будете.

— Просто решили устроить себе выходной, — Валера встал и похлопал Зиму по плечу. — Как футбол вчера?

— Нормально, — Зима сел рядом. — Но без вас было скучно. Так что сегодня вечером — реванш!

— С удовольствием, — кивнула я.

Вика хлопнула в ладоши. — Я как раз новую футболку купила — с единорогом. В ней я точно буду бить рекорды! Это удачная футболка наша команда не проиграет.

— Посмотрим, посмотрим, — Зима усмехнулся. — У меня тоже есть секретное оружие: кроссовки, в которых я в пятом классе выиграл школьный турнир.

Мы расхохотались. Разговор потечёт дальше — мы обсуждали расписание сеансов в кино, спорили, где лучше мороженое, строили планы на выходные. Время летело незаметно, а ощущение тревоги после вчерашнего окончательно растворилось в дружеском смехе и тёплых осенних лучах.

— Кстати, — вдруг спросила Вика, — а что вчера случилось‑то? Почему вы так поздно вернулись?

Я и Валера переглянулись. Он слегка кивнул, и я спокойно ответила:
— Да просто потеряли ключи, долго искали, нашли уже дома — провалились в потайной карман. Заговорились, не заметили, как время пролетело.

— Понятно, — Вика кивнула, но в глазах у неё мелькнуло подозрение. — Ну ладно. Главное, что всё хорошо закончилось.

— Именно, — Валера подмигнул мне. — А теперь — кто первый до турников?

— Я! — Зима вскочил на ноги.

— И я! — Вика бросилась за ним.

— Ну что, Саш, — Валера повернулся ко мне, — догоняем?

— Конечно! — и мы побежали следом за друзьями.

Ветер развевал волосы, солнце слепило глаза, а смех друзей звучал так звонко, что все вчерашние неприятности казались чем‑то далёким и неважным. Впереди ждали выходные, новые планы и ещё много таких же светлых дней — главное, что рядом были те, кто делает жизнь ярче.

Мы добежали до турников, но вместо того, чтобы начать соревноваться, Зима вдруг хлопнул себя по лбу:

— А знаете что? Давайте не тут, а в качалку пойдём! Там и брусья нормальные, и штанга есть, и гири. Пацаны наверняка уже там собрались.

— О, точно! — Валера оживился. — Я вчера слышал, что Вова новую стойку для приседаний притащил. Надо посмотреть.

— Качалка? — Вика приподняла бровь. — Это подвал тот?

— Она самая, — кивнул Зима. — Идём? Там и размяться можно как следует.

— Идём! — я хлопнула в ладоши. — Давно не была там. Интересно, что за новая стойка.

Мы направились к качалке — небольшому навесу за гаражами, где местные ребята оборудовали спортплощадку. По дороге Зима рассказывал, как на прошлой неделе чуть не поднял рекордный вес, но в последний момент дрогнули руки.

Когда мы подошли, под навесом уже толпилось несколько ребят. Вова, крепкий парень, делал жим штанги лёжа. Рядом Сутулый, высокий паренёк с вечно опущенными плечами, крутил гирю, а Костёр, худой и жилистый, подтягивался на самодельных брусьях. Валера и Зима тут же включились в тренировку: Зима подошёл к гирям, Валера — к брусьям.

Вика огляделась и заметила старый диван, который кто‑то притащил сюда для отдыха между подходами:
— Саш, смотри! Диван! Давай сядем и посмотрим на эту мужскую красоту в действии?
— С удовольствием, — я рассмеялась. — После вчерашнего мне пока хватит физических нагрузок.

Мы устроились на диване, откинулись на спинку и стали наблюдать за ребятами. Солнце пробивалось сквозь щели в навесе, создавая на полу причудливые полосы света и тени. В воздухе пахло металлом от тренажёров, потом и чем‑то неуловимо мужским — смесью энергии и азарта.

— Смотри, как Зима старается, — хихикнула Вика, указывая на Зиму, который пыхтел, поднимая гирю. — Весь красный, но не сдаётся.

— А Валера на брусьях — просто загляденье, — заметила я. — Какая чёткость движений

— Да, — Вика прищурилась. — И Вова со штангой... Какой ритм держит!

Мы тихонько комментировали каждое движение: смеялись над тем, как Сутулый, сосредоточенно нахмурившись, пытался поднять гирю чуть тяжелее, чем мог, восхищались выносливостью Костра, который уже третий подход подтягивался без остановки, и аплодировали Вове, когда тот закончил очередной сет со штангой.

Но тут из маленькой комнаты вышел

Кощей.

-О, сама Александра Великая к нам пожаловала!-он улыбнулся и протянул мне руку для пожатия. Я пожала ему легонько руку,а он продолжил- давно я вас тут не видел, соскучился уже- заулыбался он.

-Даа, давненько меня здесь не было-я тоже улыбнулась.

-а это кто с тобой?-спросил он смотря на Вику

-подруга с детства приехала - сказала я повернув на неё голову.- Викторией зовут.

-очень приятно Виктория - он протянул ей руку и она её благополучно подала и покачала головой.

-ну, что дамы? Может выпьем? - сказал он немного пританцовывая

Мы не успели не чего сказать как из той маленькой комнаты вышла

Люба.

-кость! О - увидела она меня- а ты что тут забыла? -уставилась она на меня - знаешь без тебя тут так хорошо было-сказала она корча мне свою рожу

Я скрючила такую же рожу прищурив гласа и вытянув губы сказала:
-здесь всем плевать на твоё мнение

Она ахнула, и про своим удивленным лицом сказала:
-ну раз плевать!-она плюнула на меня.

Я тоже ахнула и подскочив дернула её благополучно за волосы и начала тянуть их. От чего я вырвала клочок волос и попыталась засунуть из ей в рот. После я также держа за волосы ударила её головой об пол.

Она осталась лежать на полу, хлюпав своими соплями.

-хотела крутой из себя показать? Не на ту нарвалась -сказала я опустившись к ней на корточки и продолжила- ты так со своими подругами общайся они у тебя тоже курицы. А вместе вы ещё тот курятник.

Я встала, посмотрела на неё секунд пять и также плюнув на неё взяла свою куртку, и вышла на улицу.

За мной выбежала Вика.

-САША! НУ ТЫ ДАЁШЬ!- крикнула Вика - Я СМОТРЕЛА МНЕ КАЖЕТСЯ НЕ МОРГАЯ!

Я улыбнулась смотря в небо.

-ты видела как на тебя пацаны смотрели? зима один серьёзный стоял. А остальные такую улыбку натянули!
———
Мы вошли в качалку обратно и сново сели на диван смотря как тренируются пацаны. А Кащей с любой сново были в той комнате.

— Знаешь, — тихо сказала Вика, — так здорово просто наблюдать. Никаких усилий — только удовольствие от вида настоящих спортсменов.

— Согласна, — я улыбнулась. — И как они друг друга подбадривают... Это вдохновляет.

— Видишь, как Валера Зиме что‑то объясняет? — кивнула Вика. — Вот это дружба.

— Да, — я кивнула. — Приятно, что наши друзья такие... надёжные.

Время шло, солнце опускалось всё ниже, отбрасывая длинные тени. Ребята продолжали тренировку: менялись тренажёрами, делали подходы, подбадривали друг друга. Мы с Викой болтали, шутили, обсуждали, кто из пацанов выглядит особенно круто в тот или иной момент.

Наконец, когда небо начало алеть, парни стали собираться. Вова вытер пот со лба, Сутулый поставил гирю на землю, Костёр спрыгнул с брусьев, а Зима шумно выдохнул:
— Ну всё, на сегодня хватит. Руки как лапша!

— Точно, — согласился Валера. — Пора закругляться.

Он подошёл ко мне, слегка запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом:
— Пошли, — коротко сказал он.

— Уже? — я поднялась с дивана.

— Да, вечер наступил, пора домой.

Я кивнула Вике:
— Мы пойдём. Увидимся завтра?

— Конечно! — Вика подмигнула.

Мы с Валерой собрались и пошли домой. Вечерний воздух был прохладнее, чем днём, листья шуршали под ногами, а вдалеке уже зажигались первые фонари. Валера шёл рядом, иногда поглядывая на меня и улыбаясь.

— Хороший был день, — сказала я.

— Да, — кивнул он. — И завтра будет не хуже.

Мы шли, наслаждаясь тишиной и спокойствием наступающего вечера, а позади оставались звуки качалки и голоса наших друзей, которые тоже расходились по домам.

Мы с Валерой шли по тихим улицам. Фонари уже горели, отбрасывая жёлтые круги света на тротуар. Вдалеке слышался гул электрички, а где‑то за заборами лаяли собаки.

— Домой? — улыбнулась я.

— Домой, — Валера слегка толкнул меня плечом. — Наконец‑то ноги отдохнут.

Мы ускорили шаг — не из‑за холода, а просто от приятного предвкушения: сейчас откроем дверь, сбросим куртки, включим свет... и можно будет просто расслабиться.

— У меня есть печенье с шоколадной крошкой, — сказал Валера, доставая ключ. — И чай ещё остался с утра.

— Звучит как план, — я поправила сумку на плече. — Но сначала — просто сесть и никуда не двигаться минут пять.

— Согласен, — он открыл дверь. — После качалки ноги как ватные.

Мы вошли, разулись в прихожей. В квартире было тихо и уютно, пахло чуть пылью и чем‑то едва уловимо домашним — так пахнет место, где тебе хорошо.

— Располагайся, — Валера махнул рукой в сторону комнаты. — Я сейчас чайник поставлю.

— Давай я помогу, — я прошла за ним на кухню.

Он достал две кружки, я нашла печенье в шкафчике. Пока вода закипала, мы стояли у окна и смотрели, как по улице идут люди с работы, как зажигаются окна в соседних домах.

— Смотри, — Валера кивнул на двор, — вон Вова с Костром идут. Наверное, тоже с тренировки.

— Ага, — я прищурилась. — И, кажется, Сутулый с ними. Видать, решили поболтать по дороге.

— Вот бы знать, о чём они там шепчутся, — усмехнулся Валера.

— Да наверняка про гири да штанги, — рассмеялась я. — Больше им, похоже, ни о чём думать не хочется.

Чайник закипел. Мы налили чай, взяли печенье и пошли в комнату. Валера включил торшер — мягкий свет наполнил помещение, отбросив тёплые тени на стены.

Мы устроились на диване: я — поджав ноги, он — откинувшись на спинку.

— Знаешь, — сказала я, отпивая чай, — сегодня было здорово. Так здорово, что даже не хочется, чтобы день заканчивался.

— Понимаю, — Валера откусил печенье. — Особенно когда сидишь вот так, после тренировки, в тепле, с чаем... И рядом тот, с кем можно просто молчать.

— Или болтать ни о чём, — добавила я.
— Или так, — он улыбнулся.

-ну я ахуел когда ты Любу за волосы схватила-посмеялся он.

-а чё она плюётся в меня?-ответила я немного растопырив руки.

-ой, да она ебанутая- он махнул рукой. А я посмеялась.

Мы помолчали, наслаждаясь тишиной и покоем. Потом начали вспоминать смешные моменты из качалки: как Сутулый хмурился, поднимая гирю, как Костёр подтягивался без остановки, как Зима пыхтел и краснел, но не сдавался.

— А Валера на брусьях — это вообще отдельное зрелище, — я подмигнула.

— Ой, да ладно тебе, — он смущённо махнул рукой. — Зато ты как сидела на диване и комментировала — прямо спортивный комментатор!

— Ну а кто‑то же должен был вести репортаж! — я рассмеялась.

Время шло. Чашки опустели, печенье закончилось. За окном совсем стемнело, фонари горели ровным светом.

Валера уже возился с видеомагнитофоном — доставал кассету из коробки, вставлял в аппарат. На стене висели плакаты с «Кино» и «ДДТ», на полке выстроились в ряд кассеты.

— Готовь попкорн, — шутливо скомандовал Валера, нажимая на «Воспроизведение». — Хотя... у нас же его нет. Зато есть печенье с вареньем.

— И так сойдёт, — рассмеялась я, устраиваясь на диване.

Валера принёс тарелку с печеньем, две кружки с водой, сел рядом. На экране пошли вступительные титры: тёмный город, грохочущие машины, напряжённая музыка.

— Ой, — я покосилась на экран. — Это точно комедия? Выглядит как боевик.

— А, перепутал! — Валера хлопнул себя по лбу. — Сейчас поменяю.

Он вскочил, перемотал кассету, нашёл нужную часть. Через минуту на экране уже смеялся герой в нелепом костюме, спотыкался, попадал в смешные ситуации. Мы с Валерой тут же расхохотались.

— Вот это уже то, что надо! — я потянулась за печеньем.

— Согласен, — Валера откинулся на спинку дивана. — Смотри, смотри — сейчас он в бассейн упадёт!

Мы хохотали над каждым эпизодом: над неуклюжими попытками героя произвести впечатление, над его диалогами с серьёзным лицом в самых абсурдных ситуациях. Иногда Валера передразнивал реплики, копируя интонацию, и я смеялась ещё громче.

В какой‑то момент фильм закончился, на экране замелькали титры. Мы замолчали, глядя на них.

— Хороший фильм, — сказала я. — Давно так не смеялась.

— Да, — Валера кивнул. — Надо почаще так делать. Просто смотреть что‑то весёлое после тренировки.

— Согласна, — я потянулась. — И обсуждать каждую сцену. Ты так смешно его пародировал!

— Да ладно, — он слегка покраснел. — Просто настроение было.

За окном совсем стемнело. Часы на стене пробили девять.

— Ого, — Валера посмотрел на часы. — Уже так поздно?

— Пора готовиться ко сну, — вздохнула я.

Я складывала подушки на диване, стараясь сосредоточиться на этом простом действии. Валера выключал свет в комнате — его движения были плавными, спокойными. И вдруг — резкий, настойчивый стук в дверь.

Такой громкий, что я вздрогнула и замерла, сердце забилось где‑то в горле.

— Кто бы это мог быть в такое время? — нахмурился Валера.

Я подошла к двери, прислушалась. И похолодела:
— Это родители Вани... — прошептала я.

— Открывать будем? — Валера посмотрел на меня.

— Придётся, — вздохнула я, чувствуя, как ладони становятся влажными.

Валера повернул ручку и приоткрыл дверь. На пороге стояли мать и отец Вани.

Лицо матери искажала гримаса раздражения, губы были сжаты в тонкую линию. Отец стоял чуть позади, сжимая кулаки, его лицо покраснело от гнева.

— Саша, — начала мать Вани, едва увидев меня. Её голос звучал резко, почти визгливо. — Ваня страдает без тебя! Он места себе не находит! Ты должна вернуться!

— Я не вернусь, — сказала я твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Между нами больше не чего нет. Я приняла решение и не собираюсь его менять.

Я попыталась закрыть дверь, но отец Вани резко подставил ногу, не давая мне этого сделать.

— Куда собралась?! — рявкнул он. — Ты что себе позволяешь, а?

— Не смей так с нами разговаривать! — подхватила мать. — Мы тебе как родители теперь, ты обязана нас слушать!

— Уходите, пожалуйста, — я старалась говорить спокойно, но голос дрожал. — У нас с Ваней всё решено.

— Шалава! Проститутка! — вдруг заорала мать Вани, её лицо исказилось от злости. — Нашла себе нового хахаля, да?!-она показала пальцем на Валеру.

Я отступила на шаг, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Внутри всё сжалось от обиды и страха.

Валера, до этого молча стоявший рядом, резко вышел в подъезд. Его лицо стало жёстким, голос зазвучал грубо, непривычно громко:
— Вы чё поахуевали чтоли?

он схватил обоих родителей Вани за локти. — Ещё одно оскорбительное слово.

Он решительно вытолкнул их в подъезд, захлопнул дверь. Я стояла одна в коридоре, прижав руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Я пошла в зал и согнувшись села на диван.

Но спустя минуты четыре Валера заходит обратно.

— Всё хорошо, — Валера подошёл ко мне, обнял за плечи. — Они больше не вернутся. Пойдём, выпьешь воды, успокоишься.

Мы прошли на кухню. Валера налил мне стакан воды, я сделала несколько глотков, постепенно приходя в себя. Руки всё ещё подрагивали, но дыхание стало ровнее.

— Спасибо тебе, — прошептала я. — Если бы не ты...

— Всё будет хорошо, — он слегка сжал моё плечо. — Пойдём, уложим тебя спать. Ты перенервничала, тебе нужно отдохнуть.

Мы направились в зал. Я уже сделала шаг к дивану, как вдруг — громкий звон разбитого стекла. В окно влетел камень, осколки посыпались на пол, некоторые зазвенели по линолеуму.

Я замерла на месте, в груди всё сжимается от страха. Валера мгновенно обернулся к окну, заслонив меня собой.

— Спокойно, — он быстро подошёл к окну. Огляделся, схватил старое одеяло, которое лежало на кресле, и соорудил из него временную заслонку, чтобы холодный февральский воздух не проникал в комнату.

— Перестеклю завтра. Главное, чтобы ты не поранилась. Посмотри — ты нигде не порезалась?

Он внимательно осмотрел меня, провёл рукой по волосам, проверил, нет ли осколков на одежде.

— Нет, всё в порядке, — выдохнула я, чувствуя, как понемногу отпускает напряжение.

Валера снова подошёл ко мне:
— Пойдём, — мягко сказал он. — Пора спать. Всё позади. Ты в безопасности.

Он провёл меня к дивану, помог устроиться поудобнее, укрыл пледом. Сел рядом, слегка поглаживая меня по плечу:
— Спи, Саша. Я здесь. Ничего плохого больше не случится. Обещаю. Я буду рядом.

Я закрыла глаза. Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности — по‑настоящему, глубоко, до мурашек. Рядом был человек, который защитил меня, поддержал в трудную минуту, не дал унизить и запугать.

Постепенно дыхание выровнялось, мысли стали путаться, и я погрузилась в сон — глубокий, спокойный, без кошмаров. Перед тем как окончательно уснуть, я услышала, как Валера тихо встал, погасил свет и вышел из комнаты, оставив дверь чуть приоткрытой — на всякий случай. Сквозь дрёму до меня донёсся его шёпот:
— Спи спокойно, Саша. Теперь всё будет хорошо.

И я наконец расслабилась, зная, что теперь действительно всё будет хорошо.
———
Я проснулась среди ночи от громкого шума — но не за окном, а прямо за стеной. Соседи сверху явно решили устроить вечеринку: топот, музыка, хохот, кто‑то топал так, будто танцевал прямо над моей головой. Я перевернулась на другой бок, натянула подушку на уши — бесполезно. Басы гудели так, что, казалось, вибрирует весь дом.

Попыталась считать овец, дышать ровно, уговаривать себя, что это скоро закончится... Но прошло десять минут, двадцать — а шум только усиливался. Кто‑то начал громко спорить, потом раздался звон, будто уронили тарелку, и смех стал ещё громче.

Наконец я не выдержала. Тихо поднялась, накинула халат и на цыпочках прошла по коридору к комнате Валеры. Дверь была чуть приоткрыта, внутри горела тусклая лампа — видимо, он не до конца её выключил.

Я тихонько толкнула дверь и подошла к кровати:
— Валер... Валера, проснись, — я осторожно потрясла его за плечо.

Он зашевелился, приоткрыл глаза, сонно моргнул:
—Что случилось? Сколько время?
— Не знаю, — прошептала я. — Но соседи сверху устроили такую вечеринку, что я не могу уснуть. Топают, орут, музыка гремит... Всё прямо надо мной!

Валера сел, прислушался. Действительно, даже здесь, в его комнате, был слышен гул басов и отдалённый смех — но гораздо тише, чем у меня.

— А, эти, — он слегка усмехнулся. — У них раз в месяц такое: то день рождения, то «просто настроение». В моей комнате звук приглушённее — стены толще, да и окно в другую сторону.

— И что делать? — я сжала край его одеяла. — Я пыталась не обращать внимания, но...

— Ложись здесь, — он слегка подвинулся, освобождая место. — В моей комнате намного тише, тут нормально выспишься.

— Ты уверен? — я нерешительно замерла у кровати.

— Конечно. Чего уж там. Ложись, не стой. Тут и подушка запасная есть.

Я осторожно легла рядом, натянула на себя уголок одеяла. Валера выключил лампу, и комната погрузилась в темноту, лишь слабый свет ночника отбрасывал на стену мягкий отблеск.

— Так лучше? — тихо спросил он.

— Да, — я вздохнула с облегчением. — Здесь почти не слышно. Только отдалённый гул, но он уже не мешает.

— Вот и отлично, — он чуть повернулся ко мне. — Спи. Если опять станет шумно или что‑то потревожит — сразу буди меня, ладно?

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Ты всегда знаешь, как помочь.

— Да ничего особенного, — он зевнул. — Просто если кому‑то плохо, надо помочь. Тем более если этот кто‑то — ты.

Я улыбнулась в темноте, повернулась на бок и закрыла глаза. Шум за стеной всё ещё доносился, но теперь он звучал как будто издалека, терялся в ровном дыхании Валеры рядом. Постепенно мысли успокоились, тело расслабилось.

Через какое‑то время я почувствовала, как Валера осторожно подтянул одеяло повыше, чтобы мне было теплее. Этот простой жест заставил меня улыбнуться ещё шире. Впервые за долгое время я ощущала себя по‑настоящему защищённой.

За стеной вечеринка, похоже, начала затихать: музыка стала тише, шаги реже, голоса звучали уже не так возбуждённо. В квартире воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь редкими отдалёнными звуками и тиканьем часов в коридоре.

Я медленно погружалась в сон — тёплый, спокойный, без тревог. Рядом ровно дышал Валера, и это давало странное, почти забытое чувство: я не одна. И всё будет хорошо.

Вскоре шум за стеной совсем стих — то ли гости разошлись, то ли хозяева решили лечь спать. Валера ещё немного полежал с открытыми глазами, прислушиваясь, не потревожит ли что‑то мой сон, потом тоже закрыл глаза и уснул — легко и спокойно, зная, что рядом тот, кого он смог поддержать в трудную минуту.
———
Саша проснулась первой. Она лежала в обнимку с Валерой — его рука крепко, но бережно обнимала её за плечи, а дыхание было ровным и спокойным. Она осторожно повернула голову и посмотрела на его лицо: расслабленные черты, чуть приоткрытые губы, тёмные ресницы на светлой коже. В груди разливалось тёплое, почти забытое чувство — ощущение безопасности и покоя.

Саша чуть улыбнулась, разглядывая его. В утреннем свете, пробивавшемся сквозь шторы, черты Валеры казались мягче, чем обычно. Она заметила маленькую царапину у него на скуле — наверное, зацепился, когда разбирался в своих уличных делах, — и невольно захотелось осторожно провести по ней пальцем.

Она замерла, боясь пошевелиться и разбудить его. В голове крутились мысли: «Как же так вышло, что я чувствую себя рядом с ним настолько спокойно? Будто все беды и тревоги остались где‑то далеко, за стенами этой комнаты...»

Саша продолжала смотреть на Валеру, и на губах сама собой расцветала улыбка — тихая, светлая, почти счастливая. В этот момент она вдруг отчётливо поняла: за всё то время, что она знала Валеру, он ни разу не подвёл её, всегда был рядом, когда это было нужно. И сейчас, вот так, во сне, он всё равно словно оберегал её.

Но сон ещё не до конца отпустил — веки стали тяжёлыми, тело расслабилось. Саша медленно моргнула, потом ещё раз. Улыбка не сходила с лица. Она чуть сильнее прижалась к Валере, уютно устроившись у него под боком, и закрыла глаза.

В тот же миг Валера во сне чуть пошевелился — его рука невольно сжалась крепче, словно он почувствовал, что Саша устроилась поудобнее. Он тихо вздохнул, не просыпаясь, и слегка повернул голову, почти коснувшись щекой её волос.

Саша почувствовала это движение и улыбнулась ещё шире, уже с закрытыми глазами. Тепло его тела, ровное дыхание, ощущение защищённости — всё это убаюкивало, манило обратно в сон. Мысли стали расплываться, терять чёткость.

«Как же хорошо...» — пронеслось у неё в голове, прежде чем сознание окончательно погрузилось в мягкую, тёплую дремоту. Она ещё глубже утонула в объятиях Валеры, прижавшись к нему всем телом, и снова уснула — легко, безмятежно, с улыбкой на губах.

Валера продолжал спать, всё так же крепко её обнимая. В комнате царила тишина, нарушаемая только их ровным дыханием. Лучик солнца скользнул по полу, подобрался к кровати и лёг золотистой полосой у их ног, будто благословляя этот спокойный утренний миг.

Валера слегка пошевелился во сне, его рука чуть сжала моё плечо, будто он и сейчас хотел убедиться, что я на месте. От этого простого движения внутри всё потеплело ещё сильнее. Я невольно улыбнулась шире, чувствуя, как на душе становится легко‑легко — так, будто все вчерашние тревоги и страхи растворились без следа.

Постепенно до меня стали доноситься звуки пробуждающегося дня: за окном чирикали воробьи, где‑то внизу хлопнула дверь подъезда, вдалеке прогудел автомобиль. Но здесь, в комнате, было тихо и уютно. Солнечные зайчики играли на стене, отбрасывая причудливые блики.

Валера приоткрыл глаза. На мгновение он выглядел растерянным, будто не сразу понял, где находится. Потом его взгляд упал на меня — и на лице появилась улыбка. Не сонная, не вялая — тёплая, настоящая.

— Доброе утро, — тихо сказал он, чуть хриплым после сна голосом.

— Доброе, — я тоже улыбнулась. — Ты... спасибо. За вчерашнее. И за то, что позволил мне здесь остаться.

— Да ладно тебе, — он слегка смутился, но улыбка не исчезла. — Я же обещал, что ты в безопасности. Разве нет?

Он чуть приподнялся на локте, продолжая держать руку у меня на плече.

— Как спалось? — спросил он. — Шум больше не мешал?

— Нет, — я покачала головой. — С тобой... спокойно. Я даже не помню, когда в последний раз так хорошо спала.

Валера на мгновение замер, будто обдумывая мои слова. Потом слегка кивнул и сказал:
— Значит, так и будем делать, если снова что‑то помешает. У меня комната тише, да и... — он чуть замялся, — и я рядом.

— Спасибо, — повторила я, чувствуя, как внутри разливается ещё больше тепла.

Мы ещё немного полежали, просто глядя друг на друга и улыбаясь. Солнце поднималось всё выше, заливая комнату светом. Где‑то за стеной зазвучали голоса соседей, заурчал холодильник на кухне — день вступал в свои права.

Наконец Валера вздохнул и сел на кровати:
— Ну что, пора вставать? Завтрак сам себя не приготовит.

— Согласна, — я села рядом с ним. — И, знаешь...

— Что?

— Мне кажется, я готова к новому дню. И даже к тому, чтобы разобраться со всем, что на меня навалилось. Потому что теперь я знаю: ты рядом.

Валера посмотрел на меня, серьёзно, но с той же тёплой улыбкой:
— Всегда, Саша. Всегда рядом.

Мы встали с кровати, и я почувствовала, что сегодня всё будет по‑другому. Не потому, что проблемы вдруг исчезли, — а потому, что теперь я не одна. И это меняло всё.

Я встала из‑за стола и подошла к окну, которое вчера разбилось от брошенного камня. Осколки уже были убраны, но проём зиял пустотой, прикрытый лишь импровизированной заслонкой из одеяла. Сквозняк слегка шевелил ткань, напоминая, что февраль ещё не отступил — с улицы тянуло холодом.

— Надо бы перестеклить, — сказала я, оборачиваясь к Валере. — А то скоро совсем замёрзнем.

— Да, конечно. Сейчас разберусь, — Валера вытер руки полотенцем и подошёл ко мне. — У меня где‑то были старые стёкла, остатки после ремонта. И инструменты на балконе.

— Может, сначала в магазин сходить? Новое стекло купить? — предложила я.

— Не надо, — он махнул рукой. — То, что есть, подойдёт идеально. Размер как раз. Подожди пару минут, сейчас всё организую.

Он вышел на балкон, загромыхал ящиками, потом вернулся с набором инструментов, куском стекла, замазкой и штапиками.

— Помочь? — я шагнула ближе.

— Можешь подать тряпку и ведро с тёплой водой? Надо сначала всё хорошо очистить и обезжирить.

Я быстро нашла всё необходимое и протянула ему. Валера аккуратно снял одеяло, закрепил его на спинке стула, чтобы не мешалось, и принялся тщательно протирать раму. Его движения были точными, уверенными — видно было, что он уже не раз занимался таким.

Я стояла рядом, наблюдая. Он работал сосредоточенно: замерял стекло, подрезал его ножом, подгонял края, проверял, чтобы всё село ровно. Потом аккуратно нанёс замазку, вставил стекло, закрепил штапики и разгладил замазку специальным шпателем.

— Вот так, — он отступил на шаг, оценивая результат. — Должно держать. Проверим на сквозняк...

Валера поднёс ладонь к раме — воздух не продувал. Он удовлетворённо кивнул:
— Отлично, герметично. Теперь точно не замёрзнем.

Я подошла ближе, провела рукой по свежей замазке:
— Ты мастер на все руки.

— Да ладно, — он слегка покраснел. — Просто когда‑то дед научил. Он говорил: «Валера, настоящий мужчина должен уметь починить всё в доме». Вот и пригодилось.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Ты и вчера защитил меня, и сегодня... делаешь так, чтобы мне было комфортно.

— Ну, — он чуть смущённо почесал затылок, — это же естественно. Ты же здесь живёшь. Вернее, гостья, но... в общем, я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я почувствовала, как теплеет на душе.

— Знаешь, — тихо сказала я, — ты делаешь больше, чем просто обеспечиваешь комфорт. Ты даёшь мне ощущение дома. Такого, где безопасно, тепло и... где есть кто‑то, кто рядом.

Валера посмотрел на меня — серьёзно, внимательно — и вдруг улыбнулся:
— Значит, я всё делаю правильно.

Он отложил инструменты, вытер руки и предложил:
— Давай теперь чаю попьём? У меня есть мятный, и ещё печенье осталось. Посидим, поговорим.

— С удовольствием, — кивнула я. — Только давай я помогу убрать всё после ремонта?

— Ладно, — согласился Валера. — Вместе быстрее.

Мы быстро прибрали инструменты, вымыли тряпки и ведро. Валера поставил чайник, а я разложила печенье на тарелку. Мы устроились за столом — на этот раз ближе к окну, теперь уже надёжно застеклённому.

Валера разлил чай по кружкам, протянул мне одну:
— Держи. Мятный, как ты любишь.

— Откуда ты знаешь, что я люблю мятный? — удивилась я.

— Заметил как‑то, — он пожал плечами. — Ты в гостях у теть Марины всегда его выбирала. Я запомнил.

Я улыбнулась, обхватив кружку ладонями — тепло от керамики передавалось рукам, а аромат мяты успокаивал.

— Ты замечаешь такие мелочи... Это очень приятно.

— Просто ты важна для меня, — просто сказал Валера, глядя мне в глаза. — И я хочу, чтобы ты это знала.

13778 слов.
Немного меньше чем в прошлой главе.
как вам глава?

Мне честно она не очень понравилась, но обещаю что следующая будет интересной.

Пишите комментарии, и ставьте звезды вам просто нажать на кнопку как в знак благодарности, а у меня мотивация писать дальше.

Всех люблю )))