Глава 37
Мы поднялись на шестой этаж. Лифт поднимался медленно, будто нарочно растягивая время. Я стояла рядом с Владом, но между нами была целая пропасть. Он не говорил ни слова, смотрел вперёд, как будто я была просто грузом, который он должен доставить по адресу.
Когда двери распахнулись, он шагнул первым. Коридор был длинным, выстлан толстым бежевым ковролином, гасившим шаги. На стенах — картины с морскими пейзажами, но они казались такими же фальшивыми, как и сама ситуация.
Влад подошёл к нужной двери, вставил ключ-карту, короткий звуковой сигнал — и замок щёлкнул. Он открыл дверь, даже не посмотрев в мою сторону.
— Проходи, — бросил он сухо и зашёл первым.
Я переступила порог.
Номер оказался большим — даже слишком большим. Белые стены, светло-серая плитка на полу в зоне кухни, мягкий серо-бежевый ковёр в комнатах. Справа — небольшая гостиная зона: диван, стеклянный стол, телевизор. Слева — кухня с барной стойкой, кофемашиной, индукционной плитой и набором идеальных, как из шоурума, кастрюль и тарелок. Прямо по коридору — две двери. Видимо, спальни. Влад уже открыл одну из них и молча занёс мой чемодан внутрь.
Я осталась стоять в прихожей, не двигаясь. Ощущение было странным. Я здесь. Это теперь моё жильё. Но оно казалось чужим, слишком аккуратным, стерильным, как больничная палата.
— Справа твоя комната, — произнёс он, выходя обратно в коридор. — Левая — моя. Кухня общая. Не перепутай.
Я скосила взгляд в его сторону. Он стоял, опершись плечом о стену, руки в карманах, холодный, спокойный. И язвительность уже скользила в его тоне.
— Спасибо за инструктаж, — ответила я сдержанно.
— Не за что. Предпочитаю, чтобы никто не путался под ногами.
Я промолчала. Повернулась и пошла в свою комнату.
Дверь скрипнула, когда я её приоткрыла. Внутри было светло. Широкое окно с лёгкими белыми шторами, двухспальная кровать с серым покрывалом, комод, настольная лампа и зеркало. Всё идеально, чисто, выверено. Но ни одной живой детали. Ни тепла. Ни уюта.
Я подошла к чемодану, молча его открыла. Сверху лежала серая кофта, которую я накинула на себя, не переодеваясь. После всего сегодняшнего мне было всё равно, как я выгляжу. Села на край кровати. Кожа на сиденье была прохладной, даже холодной. Приятно холодной. Почти как я сама.
Сил не было ни на что. Ни на распаковку, ни на попытки адаптироваться.
Я вышла в кухню. Влад стоял у барной стойки, пил воду из бутылки. Даже в этом он выглядел отстранённо — будто пьёт не потому, что хочет, а просто чтобы не умереть от обезвоживания.
— Я думала, ты нормальный, — вдруг вырвалось у меня.
Он медленно повернул голову, не удивлённо — скорее с ленивым интересом.
— Разочарование наступило слишком быстро. Ты обычно дольше держишь иллюзии?
— Я вообще не держусь за иллюзии, — отрезала я.
— Тогда нам будет проще. — Он поставил бутылку на стойку и развернулся ко мне. — Здесь никто не собирается играть в дружбу, Адель. Ты здесь по контракту.
Слово «контракт» прозвучало как пощёчина.
— Не волнуйся, я не собираюсь мешать тебе, — сказала я, проходя мимо и открывая шкаф с посудой. — Только, может быть, в следующий раз не забывай, что я — человек, а не часть мебельного набора.
— Ты сама согласилась быть частью сделки. Не мне тебя жалеть.
Я взяла стакан, налила себе воду. Села на табурет у стойки, повернувшись к окну. Молча. Чтобы не видеть его.
Внутри всё кипело. Но не от злости. От усталости. От ощущения, что я здесь — не по своей воле, но вынуждена терпеть. Он — не тот, кем казался в начале. Поддержка, спокойствие — всё было только маской. Настоящий Влад был ледяным, колким, почти жестоким.
Я встала, поставила стакан в раковину. Тишина между нами была тяжёлой. Словно кто-то включил фон лишённого звука фильма.
— Хочешь — ужинай, хочешь — не трогай ничего, — бросил он. — Я заказал еду, она будет через полчаса.
Я ничего не ответила. Просто ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь.
На этот раз плотно.
В комнате было тихо, слишком тихо. Я скинула кофту на кровать и пошла в ванную. Маленький квадратный выключатель щёлкнул под пальцем, и над зеркалом загорелся мягкий свет. Помещение было стерильно-белым, с большим душем в стеклянной кабине, белыми полотенцами, аккуратно сложенными на полке, и набором однотипных баночек на раковине. Всё казалось чужим. Слишком идеальным, чтобы быть настоящим.
Я сняла джинсы, скомкала их и бросила в угол. Рубашку — следом. Ощущение одежды на теле стало вдруг невыносимым — слишком грубо, слишком тесно. Я встала перед зеркалом в нижнем белье — и увидела в отражении не себя, а какую-то измотанную копию. Кожа бледная, волосы слиплись от влаги, под глазами тени. Тело казалось чужим. Чужим, как всё остальное.
Я повернулась, расстегнула лифчик, медленно стянула трусы и шагнула в душ. Тёплая вода стекала по коже, но не смывала напряжение. Я долго стояла под струями, без движения, пока пальцы не начали слегка дрожать. Потом вымыла голову шампунем, что стоял у стены — с запахом лимона и мяты. Он был неприятно резким, но другого не было.
Вышла, закуталась в большое полотенце, подошла к зеркалу, провела пальцами по запотевшему стеклу. Волосы мокрые, падают на ключицы. На щеках — слабый румянец от пара. Я выглядела... нормально. Живой. Но это была всего лишь оболочка.
Оделась в простую серую майку и свободные спортивные штаны, которые захватила в чемодан «на всякий случай». На ноги — шерстяные носки. Не хотелось выглядеть презентабельно. Хотелось быть закрытой от всего.
Вышла в комнату, чуть приоткрыла дверь. Тихо. С кухни доносился какой-то шорох — значит, Влад там. Сердце чуть ёкнуло — не от страха, нет, скорее от раздражения. Я не хотела его видеть. Не хотела говорить. Не хотела делить с ним ни этот номер, ни воздух.
Но запах еды разносился по квартире — тёплый, с пряностями. Желудок напомнил о себе. Я нехотя вышла.
Он стоял у кухонной стойки в том же чёрном худи, прислонившись бедром к барному стулу. На столе — два контейнера с доставкой, пластиковые приборы, бутылка воды. Его глаза скользнули по мне, и уголок губ чуть дёрнулся — то ли от насмешки, то ли от чего-то другого.
— Спортивный стиль тебе идёт, — протянул он с язвительной ноткой. — Очень... домашне.
— Лучше, чем смотреть на твою физиономию, — пробормотала я, подходя к столу. — Что это?
— Паста с морепродуктами. И салат. Без яда. Наверное.
Я вздохнула и села. Вилка была лёгкая, слишком лёгкая, как и вся ситуация. Всё казалось искусственным.
— Если ты будешь продолжать язвить, — сказала я, не глядя на него, — мы с тобой сойдём с ума.
— Ты думаешь, я ещё не начал?
Я посмотрела на него. Он был спокоен, глаза чуть прищурены, губы напряжены. И всё же — в этой холодности была странная, утомлённая уверенность.
— Я просто хочу поесть, — ответила я. — Без твоих подколов.
Он молча взял свой контейнер и сел напротив.
Мы ели в тишине. Только лёгкий звон вилок о пластик.
Это было, пожалуй, самым настоящим за весь день. Обычный ужин в ненастоящем месте. С чужим человеком. Который когда-то казался другим.
Я выключила свет, легла в кровать и натянула на себя одеяло почти до подбородка. Комната была холодной, несмотря на кондиционер, который, казалось, дышал мне в шею. Листья пальмы за окном чуть шевелились от ветра, отбрасывая смазанные тени на шторы. Я закрыла глаза — и тут же открыла снова.
Сон не шёл.
В голове крутилось всё сразу: папа, Мафик, подписанный контракт, это дурацкое место, Влад...
Его лицо всплывало перед глазами слишком отчётливо — насмешка, спокойствие, тот ленивый взгляд, которым он будто оценивает, но никогда не показывает настоящего отношения. Будто всё вокруг — игра, и он уже просчитал все ходы.
Я вздохнула, отбросила одеяло и встала. Пол был прохладным под босыми ступнями. На цыпочках, стараясь не шуметь, прошла через коридор в сторону кухни. Вода. Мне просто нужна вода.
В комнате было темно, только тусклый свет из окна придавал очертания мебели. Я нащупала кувшин на стойке и потянулась к стакану. Лёгкий лязг стекла. Холодная вода приятно обожгла горло.
И вдруг я поняла — я не одна.
Сердце пропустило удар. Я обернулась — и только тогда заметила его. Он сидел в дальнем углу кухни, почти сливаясь с темнотой. Его худи был тёмным, и только бутылка виски на столе поблёскивала в тусклом свете. Плечи расслаблены, нога закинута на другую, в руке — бокал.
— Тоже не спится? — проговорил он спокойно, не глядя на меня.
Я вздрогнула.
— Ты как тень, — выдохнула, сдерживая раздражение. — Я думала, ты ушёл.
— Ты всегда так на кухню выходишь? В одной майке и носках? — Он повернул голову, но глаза всё ещё были в полутьме.
Я машинально натянула подол майки.
— Я не собиралась устраивать светский приём. Просто вода.
Он отпил из бокала и тихо выдохнул.
— После такого дня вода — слишком мягко.
— А ты всегда расслабляешься вот так? — Я кивнула на виски. — Классика: бокал, ночь, и ты один в темноте?
Он усмехнулся, не отводя взгляда.
— Ты слишком много думаешь. А я — слишком устал, чтобы объяснять.
Я прислонилась к стойке, чувствуя, как холод стакана немного отрезвляет мои мысли.
— Знаешь, — начала я тихо, — ты оказался не тем, кем я думала.
— Взаимно.
Тишина снова повисла между нами. Где-то за стенами гостиницы гудела ночь, редкие машины проносились по дороге. А здесь, в темноте, я чувствовала, как между нами сгустился воздух. Не гнев, нет. Что-то другое. Настороженность, смесь напряжения и непризнанной усталости.
— Ложись спать, Адель, — сказал он наконец, спокойно. — Завтра будет длинный день.
— Ты не командуешь мной, — ответила я, но голос уже не был таким острым.
Я сделала последний глоток воды, поставила стакан, и, не глядя на него, пошла к себе в комнату. Он остался в темноте, со своим виски, с той самой отстранённой тенью в глазах, которую я никак не могла прочитать.